Врунишка

      Приближается Рождество. В воздухе витают праздничная эйфория и предвкушение, кружат вместе с хрустальными снежинками, мерцают в унисон праздничным огонькам. Вывеска Джуди с характерным жужжанием потухает, прохожие, укутанные теплыми шарфами по самые глаза, расстроенно бредут мимо в поисках открытых заведений.       В каморке Джуди приятно пахнет. Ароматы кофе и шоколада так идеально мешаются с запахами выпечки и свежего картона от упаковок, но привкус какао на чужих губах куда приятнее. Чонгук и Тэхен тихо хихикают в поцелуй, дурачатся, пытаясь лизнуть друг другу носы, и наглаживают бока. Руки Чонгука под теплым свитером, Тэхен для полного доступа к коже развязал чужой фартук. Наверное, их долгое отсутствие уже вот-вот заметят, но тем больше хочется напитаться моментом единения. Конец декабря вершит свои порядки. У Тэхена завал на работе, у Чонгука маячит выпуск из университета. А еще он снялся в эпизодической роли в дораме, поэтому теперь надежды на успешное прослушивание в крупное агентство кажутся не такими безнадежными.       — Так и знал, — с тяжким вздохом журит Джин, распахнув дверь в чуланчик. — Чонгук, тебя за гирляндами посылали, а не на съедение Тэхену.       — Это я виноват, — улыбается Тэхен. Он щекой потирается о висок млеющего Чонгука. — Я действительно голодный и сильно соскучился.       — Что же с тобой будет, когда Чонгук станет звездой? — подначивает Джин.       — Возможно, я его и правда съем, чтобы не достался никому, — лукаво улыбается Тэхен. Чонгук морщит нос, смеясь, и лбом чуть бодает своего парня, чтобы отлип. Он тянет руку к верхней полке и достает коробку с гирляндой, не замечая, как улыбка Тэхена гаснет.       Кафе закрыто, но друзья разворачивают бурную деятельность, чтобы придать Джуди праздничный вид. Гирлянды на окнах и рождественские венки висят еще с конца ноября, а вот до внутреннего оформления руки дошли только сейчас. Юнги, Чимин и Хосок крепят композиции из еловых веток над картинами, Мингю и Джин украшают елку, а Намджун, Чонгук и Тэхен возятся с гирляндами. Расправляются достаточно быстро, и, осмотрев результат работы, они довольно переглядываются.       Джин, пользуясь знакомством с Тэхеном, не стесняется просить его об одолжении в который раз. Он отводит его в сторону и усаживает за свой ноутбук, пока Чонгук, Намджун и Мингю распаковывают пакеты с едой, которые уже как двадцать минут манят своими запахами. Намджун и Джин заказали для всех ужин из разных кафе и ресторанов в благодарность за помощь.       — Парни, официально заявляю, Джуди — мое любимое кафе! — улыбается Чимин, когда перед его носом возникает тарелка с салатом и бургером. — Обожаю это место!       — Ага, особенно за кухню! — хохочет Хосок, кивая на свой пластиковый контейнер с сетом роллов.       — Чонгук, отомри. — Юнги швыряет кусочек огурца в его сторону, понимающе улыбается, потому как Чонгук с блаженной улыбкой залипает на Тэхена, который сидит в углу зала с Сокджином и с серьезным видом пытается что-то донести, а его красивые пальцы порхают по клавиатуре, словно по клавишам фортепиано. Чонгук шкодливо показывает язык и стягивает с себя рабочий фартук. Чувствует на себе добрые взгляды и робеет, слишком смущают своими плутоватыми улыбочками.       — Хватит на меня пялиться! Да, я счастлив! — Чонгук комкает фартук, и летит он ответом на огурец прямо в лицо Юнги, смазывая хитрый прищур. — Только необязательно смотреть на нас, будто мы два младенца в рюшечках.       — Вот именно. — Любимые ладони ложатся на плечи и поглаживают ласково. — Поехали?       — Может, еще потусуемся? — Чонгук задирает голову вверх и снизу смотрит своими чернющими глазами.       — Ты устал, — нежно улыбается Тэхен и пальцами ласкает линию челюсти, — а завтра у тебя прослушивание с утра. Поехали домой, я тебя помою и положу спать.       — Сначала я тебя накормлю. — Чонгук ловит чужую кисть и целует в центр ладони. За столом прокатывается умилительное «о-о-о», а Тэхен, глядя в глаза своего парня, смеется и звонко отвечает за двоих:       — Идите нахрен!       Чонгук надевает толстовку с капюшоном, черную дутую куртку и шапку, Тэхен накидывает точно такую же куртку и наматывает шарф. Они еще долго прощаются и покидают Джуди.       — Ах, этот конфетно-букетный, — вздыхает Чимин и поворачивается к Юнги. — Скучаешь по этому периоду?       — Вообще нет, — прыскает Юнги. — Помнишь, как меня трясло перед тобой? Мне сейчас нравится гораздо больше.       — Люблю тебя! — Чимин складывает губы для поцелуя, и его смачно чмокают.       — Я тебя тоже.       — Приятно видеть, когда пары счастливы, — кивает Намджун, копаясь в своей лапше.       — Ага… — вздыхает Джин. — Только вот меня беспокоит, что они до сих пор не признались друг другу в любви. Везде поторопились, живут уже вместе, а вот…       — Только не смей лезть! — предупреждает Намджун с набитым ртом. Палочками тычет в его сторону. — Понял меня? Пока они не признаются друг другу сами, я тебя к спиртному не подпущу!       — Ха-ха, — кисло парирует Джин и мычит от удовольствия, когда горячий сыр провисает между откусанным кусочком и тем, что остался в руке.

***

      Чонгук сегодня нервный. Он не улыбается посетителям, даже постоянные клиенты непонимающе переглядываются, не получив дозу очарования от бариста. Движения дерганые, кофе просыпается мимо, шарики тапиоки разлетаются и потом липнут к подошве. Чонгук фырчит, ругается, шипит, но раз за разом все валится из рук.       — Эй, — привлекает к себе внимание любимый голос. Чонгук поднимает растерянный взгляд на Тэхена и виновато ссутуливается. Раз Тэхен здесь, значит, уже обед. Значит, ему нужно скорее огласить свое решение. — Что случилось?       За то время, что они вместе, Тэхен достаточно хорошо изучил своего парня, чтобы понять, что с ним что-то не так. Чонгук мог заткнуть в себе рвущееся наружу чувство справедливости, когда клиент откровенно был неправ. Но дабы не навлечь недовольство на кафе, он всегда покорно выслушивал весь неадекват. Неурядицы с учебой он тоже переносил спокойно. Учитывая его обаяние, Чонгук всегда мог договориться и избежать крупных проблем. Его вообще-то весьма сложно вывести из себя, и раз он в таком состоянии, значит, произошло что-то действительно серьезное. Чонгук просит себя подменить и усаживает Тэхена за свободный столик.       — Ну? — торопит Тэхен, нетерпеливо вскидывая брови.       — Мне сделали предложение и хотят заключить со мной контракт, — могильным голосом тараторит Чонгук.       — Серьезно? — Тэхен распахивает глаза и рот. Так быстро? Хочется показать, что Тэхен рад этим новостям, но с ломаной улыбкой произносит: — Это же замечательно, Чонгуки…       — Не совсем, — цокает Чонгук. — Они ждут ответа сегодня. Я должен сказать им «да» или «нет» и в общем… У них там график для меня уже готов.       — А как же диплом? — Выпрямляется в спине Тэхен.       — Вот именно, — ноет Чонгук, сложив брови домиком. Он зажимает сложенные ладони между коленей и начинает нервно раскачиваться на стуле, кусая губы. — С одной стороны, я и не собирался работать по образованию. И агентство крупное такое. Правда, условия не очень справедливые, но, блин… Это же моя мечта!       — Но и в универе ты пахал столько лет, Чонгук! А если агентство разорвет контракт?       — Да понимаю я! — чуть ли не воет Чонгук.       — Слушай, — Тэхен становится серьезным, — если ты нужен этому агентству, они подождут пару месяцев. А если нет, то они в любой момент тебя пнут, а ты останешься ни с чем и будешь винить себя. Тебе осталось только защитить диплом, Чонгука! Посмотри на меня, — зовет нежно. — Это было первое прослушивание после той дорамы. Если эти ребята тебя взяли, то наверняка другие тоже будут тебе рады. Я не хочу, чтобы ты потом жалел, что согласился на первое попавшееся предложение. А вдруг, если ты им откажешь, они предложат тебе более выгодные условия, м?       — Сомневаюсь… — вздыхает Чонгук и трет лицо.       — Эй, все будет хорошо, слышишь? — Все же касается пальцами чужих рук и отводит их в стороны. Хотелось бы еще добавить «Я люблю тебя», как и в последние несколько месяцев, но произносит это в мыслях со всей нежностью. А рот говорит: — Я бы на твоем месте все же закончил универ.       Возможно, Тэхен прав. Чонгук обедает с ним, вздыхая мученически. Они раз за разом прогоняют один и тот же диалог, и для Чонгука вроде встает все на свои места, но нервы расшатаны. Тревожность и волнение все еще не позволяют выдохнуть и хотя бы сконцентрироваться на работе. Ему вот-вот надо будет звонить менеджеру и своим же ртом отказываться от своей мечты. Но может, Тэхен действительно прав, и он хватается за первую попавшуюся веточку?       Чонгук держит в руках телефон, пилит его взглядом и даже не слышит колокольчиков, когда новый посетитель заходит внутрь. Девушка принимает заказ, передает Чонгуку, чтобы тот принялся готовить бабл-ти, а когда Чонгук поднимает взгляд, чтобы отдать заказ, то стремительно мрачнеет. Этого еще не хватало. Клиент же сначала не понимает реакции, потом прищур расправляется, узнавание происходит, и вот уже Рики улыбается так гадко, что хочется случайно сжать пластиковый стакан со всей силы, чтобы напиток окатил его рожу.       — Какая встреча! Надеюсь, сегодня без особенных добавок? — Взглядом стреляет на стакан, намекая на плевок на фестивале.       — За дополнительную плату разве что, — парирует Чонгук. Мало ему причин для нервов. Хотя разве Рики причина? Так… Неприятное воспоминание. Вот и все. Вот и все! У них с Тэхеном все хорошо, а Рики просто случайное недоразумение на пути друг к другу.       — М-м-м, — довольно тянет. — Слушай, мне кажется, мы не с того начали. Меня зовут Рики. — Показывает на себя и устремляет взгляд на табличку с именем на фартуке. — Приятно познакомиться, Чонгук.       Как назло, клиентов больше нет, поэтому Чонгук демонстративно принимается за уборку.       — Да ладно тебе. Где я тебе дорогу перешел? Может, познакомимся поближе? — не унимается Рики, разглядывает с нескрываемым интересом. — Ты симпатичный. И дерзкий. Там, на фестивале, между нами встал один персонаж, но, полагаю, он — уже не проблема?       — Не проблема, — холодно отзывается Чонгук. — Этот персонаж — мой парень.       — Правда, что ли? Прикол! До сих пор? — искренне удивляется Рики и с хлюпом затягивает шарик тапиоки через трубочку. — Удивлен. Хотя есть у него фишка, не спорю, но все равно быстро надоедает. Расскажи мне, — елейно продолжает он, — на какой день он признался тебе в любви? Прикольно, да? Он только и говорит, что любит-любит-любит. Ты ему такой: «Да-да, я тебя тоже»… А что ты ему ответишь, когда он смотрит так? Секс с ним прикольный, кстати! — Картинно закатывает глаза, будто предаваясь горячим воспоминаниям. — Если бы гундел меньше…       — Рот закрой, — сквозь зубы шипит Чонгук, смотрит исподлобья, пуская искры. А Рики довольно улыбается, нащупав больное место. Только вот совсем не предполагает, чем именно является это самое «больное место».       — Тебе не нравится секс с ним? Может, просто дело было во мне и поэтому нам было так классно? Не хочешь попробовать?       Чонгук натирает поверхность барной стойки все интенсивнее и даже агрессивнее, еле сдерживая себя от желания швырнуть мокрую тряпку в лицо этому уебану. Нет, не так… В голове он уже припечатал чужой висок об угол стойки. Чонгук стискивает зубы, и, кажется, опасный рык уже зарождается в недрах груди, когда Рики вызывающе облизывает губы, как звонит телефон в кармане.       — Да, здравствуйте, — грубо отвечает Чонгук, глядя на Рики, который садится за столик лицом к барной стойке. Он снимает зимнюю куртку и широко расставляет ноги под столом. Цепким взглядом провожает каждое движение Чонгука, демонстрируя свой интерес.       — Чон Чонгук, это Юна, ваш менеджер. Я выслала на вашу почту договор, прошу ознакомиться. Сможете ли вы подъехать завтра в офис?       — Извините, но я… — запинается Чонгук. Во рту пересыхает, а он, кажется, сейчас взорвется. — Я…       — В десять утра?       — Я не смогу подписать с вами контракт, госпожа. Простите, — выдыхает Чонгук и жмурится. Ну вот… Он это сказал. — Если вы готовы подождать пару месяцев…       — Исключено.       — Тогда прошу прощения, что потратил ваше вре…       Его даже не дослушали… Чонгук рвано вздыхает, сердце пускается вскачь, что не ускользает от хитрых глаз, которые пилят его из-за столика напротив. Рики усмехается, демонстративно достает из своей сумки ручку и пишет что-то на чеке. Позже Чонгук с силой сминает ненавистный клочок, на котором написан номер телефона с припиской «Позвони Рики, когда наешься сахарной ваты».

***

      Вы: Хен, когда Намджуни-хен признался тебе в любви?       Пьяный хен: Не впутывай меня.       Вы: Во что не впутывать?       Пьяный хен: Отстань! Я не хочу опять оказаться крайним.       Вы: Обсуждали нас с Тэхеном, значит… И что вы думаете?       Пьяный хен: Разбирайтесь сами! Я ничего не знаю! Я скажу, а потом виноват. Нет уж. Сами!

***

      Вы: Расскажи, что вы думаете о нас с Тэ.       Намджун: Что Джин опять пизданул?       Вы: А есть что от меня скрывать?       Намджун: Нет. Мы все считаем, что вам повезло найти друг друга и завидуем вашей любви. Так пойдет?       Вы: А если нет любви?       Намджун: Так, я сейчас позвоню Джину и узнаю, что он тебе наплел! А ты перестань накручивать себя! Вы оба заслужили счастья! Наслаждайтесь!

***

      За окном крупные хлопья плавно парят и оседают на дорожки. В свете фонарей этот пейзаж особенно завораживает. Тэхен пялится в окно и раз за разом косится на потухший телефон. Чонгук обычно пишет ему, когда выходит, когда садится в машину или спускается в метро, пишет, когда подходит. А тут… Совершенно нетипичное поведение, и Тэхен невольно начинает волноваться. По ребрам изнутри пробегает знакомый холодок, когда есть это дебильное предчувствие, что что-то не так. Но у них все хорошо…       Все хорошо. Все хорошо ведь?       Может, Чонгука так сильно выбил из колеи этот сложный выбор между мечтой и последним шажком к диплому об образовании? Тэхен не раз был с Чонгуком на кастингах и не раз видел, как толстопузые дядьки отваливали деньжат за своих бесталанных чад. Несправедливо. Кто-то имеет возможность купить мечту, а кто-то еле прогрызает себе путь. Поэтому остается верить в Чонгука, в его талант, поддерживать и совсем немного надеяться, что слава не придет слишком быстро. Эгоист! Ну какой же Тэхен эгоист! Он прямым текстом сказал своему любимому человеку, чтобы тот отказался от долгожданного предложения в пользу ненужного ему образования. Он обязан поддержать Чонгука. Кто, если не он? А если Чонгук учует фальшь и попытки оттянуть неизбежное? Если уйдет, не получив поддержки от Тэхена, или еще хуже, найдет эту самую поддержку на стороне?       Тэхен оживляется, когда замечает родную фигурку, медленно плетущуюся в сторону его подъезда. Чонгук пинает снег, сбившийся в валуны, руки в карманах, голова поникшая. Предчувствие чего-то плохого усиливается, несмотря на то, что еще днем они нежничали друг с другом. Он принимает решение еще раз обсудить все с Чонгуком, но на этот раз будет слушать, внимательно слушать и поддерживать в любом решении.       — Привет. — Тэхен с улыбкой встречает мрачного и молчаливого Чонгука, но ни мускул не дрогнет на его лице, пока они все не обсудят. Тэхен помогает раздеться, вешает холодную куртку на крючок и оборачивается, чтобы как всегда поцеловать в губы, но натыкается на спину, которая спешно удаляется в ванную. Ладно… У него был действительно стрессовый день.       Пока Чонгук переодевается, Тэхен включает чайник, чтобы согреть любимого чаем. Он рыскает в поисках бисквитов и хлопает в ладоши, когда находит парочку. Может, предложить Чонгуку съездить в магазин? Прогуляются, развеются.       Кружка с чаем стоит на столе, маняще испуская ароматный пар, два бисквита, каждый в индивидуальной упаковке, лежат рядом. А Тэхен, словно верный слуга, стоит у стола и ждет Чонгука, который проходит мимо и молча садится на диван. Не мог же не заметить его старания? Выходит, специально… Мандраж сковывает тело, а разум все еще пытается отвертеться от плохих сценариев.       — Юнги написал, что Намджун приглашает отметить Рождество всем вместе в Джуди, — улыбается Тэхен. Подходит медленно, внимательно оценивает реакцию, которой нет… — Или хочешь встретить Рождество дома, вдвоем?       — Тебя это волнует больше всего? — Может, Чонгук и не хочет, но язвительный тон ранит, заставляя волнение набирать обороты.       — Чонгука… — Тэхен плюхается рядом и льнет, чтобы обнять, но от него отодвигаются, вызывая большее недоумение. — Что происходит? Милый, ты же знаешь, что я на твоей стороне! Если для тебя контракт важнее диплома… Ну поддержу я тебя, конечно! Мои слова не должны быть решающими, ты должен сам принять решение! — кипятится Тэхен. — Ты хочешь бросить меня из-за этого? — выпаливает совсем не то, что собирался. Чонгук смотрит в ответ так грозно, совсем ему несвойственно. Тэхену не нравится этот взгляд. Не так на него смотрит его Чонгук, это какой-то чужой, не его. Грудь заходится в частом дыхании, он шумно выдыхает через нос.       — Почему ты не говоришь, что любишь меня? — хрипло спрашивает Чонгук, а во взгляде плещется обида.       — Что? — Тэхен впадает в ступор.       — Ты не любишь меня? — настойчивее спрашивает. Хочет услышать ответ на то, что волнует больше всего в данную секунду. Не диплом, не агентство… Чонгуку важно знать, какого хуя Рики удостоился признаний в любви, а он — нет.       — Чонгуки… — сбившись в дыхании, произносит Тэхен. — Мы же договорились не торопиться.       — Мы живем вместе, Тэхен, — громко отчитывает Чонгук. Неприятно. Это злит, и Тэхену, наверное, стоило подумать лучше, прежде чем ляпнуть:       — А что тебе мешает признаться мне в любви? Ее отсутствие?       — Совсем, что ли? — вскидывает брови Чонгук.       — Ну, окей! — нервно всплескивает руками Тэхен. — Я люблю тебя! Доволен?       — На хую я вертел такое признание в любви! — обижается Чонгук и подрывается с дивана, направляясь в спальню, чтобы переодеться и свалить куда подальше.       — Стоять! — рявкает Тэхен и мчится за Чонгуком, который уже стоит в одних только трусах и дергано расправляет свои джинсы. — Ну прекрасно вообще, — расстроенно выдыхает он. — Это все из-за…? — недоговаривает Тэхен предположения о своей недостаточной поддержке, потому как взгляд притягивает белый комок бумаги, который вываливается из кармана джинсов и услужливо подкатывается к его голым ступням. Нервный Чонгук даже не замечает, все еще истерично терзает несчастные джинсы, чтобы правильно взять их и наконец надеть.       Сердце замирает, перед тем как разогнаться, выдалбливая ребра. На лице истерическая усмешка, невидящие глаза блуждают по цифрам и приписке.       «Позвони Рики, когда наешься сахарной ваты»       — Вот как. Уже позвонил? — еле выговаривает Тэхен, когда Чонгук уже натянул футболку.       — Куда? — едко спрашивает.       — Наелся сахарной ваты? — Давит болезненную улыбку и приподнимает смятый клочок бумажки.       — Это тебе, похоже, я приелся. Или тебе нужен полный пиздец в отношениях, чтобы влюбиться по-настоящему? Так позвони сам! Верни искру! — продолжает истерить Чонгук.       — Серьезно? Рики? — не слышит Чонгука Тэхен. Мотает головой. Не верит.       — Тот же вопрос! — кричит Чонгук, вынуждая морщиться от громкости. — Серьезно? Рики? Значит, ему ты «люблю-люблю», а я хуй с горы? — усмехается, полыхая взглядом. Ревность закладывает уши и разум тоже, что он даже не в состоянии оценить происходящее. — Вот и люби дальше своих ублюдков, а я пошел.       — Подожди, — останавливает Тэхен. Чонгук тормозит, смотрит обиженным, но сердитым взглядом. Где-то глубоко внутри надеется, что его более спокойный и разумный парень обнимет его и разрулит всю эту дебильную ситуацию. Но Тэхен протягивает руку, вкладывает в ладонь бумажку и уходит в ванную со словами: — Ты забыл номер своего будущего любовника. Надеюсь, с ним не будет так приторно.       Слова будто холодным металлом хлещут по щекам. А дверь, наотмашь захлопнутая, будто точку ставит. Чонгук тоже не скупится, и входная дверь сотрясает стены квартиры.

***

      Улыбчивые посетители раздражают. Все счастливые такие, словно атмосфера приближающегося Рождества накачала всех наркотой. Джингл беллс, блядь! Огоньки эти радостные, музыка, бесит все. Чонгук поджимает губы, когда резко дергает ручку рожка, и тот вылетает из рук, звонко стукаясь о плитку. Влажный молотый кофе разлетается по всем углам рабочего закутка, и хочется взвыть.       — Я не понял! — раскатистым рыком разносится по кофейне, заставив всех посетителей испуганно пригнуться. Хосок, непривычно злой, тяжело дышит, ноздри яростно раздуваются, а губы сжаты в презрительную полоску. — Чон Чонгук, ты охуел?       Чонгук недовольно морщится и молча приступает к уборке.       — Слушай сюда, звезда-пизда, — шипит Хосок, слишком уж быстро оказавшись у стойки. Посетители опасливо поглядывают на разъяренного мужчину, а Хосок сжимает края столешницы, вот-вот готовый оторвать ее. — Ты, блядь, не мог бросить его хотя бы после праздников? Рождество! — Загибает пальцы и, не размыкая зубов, перечисляет: — Его день рождения, Новый год! Охуеть! Я-то думал, ты нормальный! А ты! — Тычет пальцем в сторону Чонгука. — Ты просто… Просто…       — Кто кого бросил еще, — дерзко парирует Чонгук, швыряя в мусорку собранный салфеткой кофе.       — Ненавижу! — Хосок выпучивает глаза. — Хоть бы намекнул, что хочешь бросить! А то ведь мы все лужей стекали, пока наблюдали за вами! Мы все поверили в вас! Обманщик! Пиздабол! Врун! Нельзя так поступать с человеком, который тебя любит! А ты хорош, — блистая сумасшедшим взглядом, распаляется в своей речи Хосок, — актер! Актерище! Как же такого не берут никуда? Такой кадр теряют! Так давай я тебе буду аплодировать, я поверил в твою игру!       — Можешь не орать? — снова огрызается Чонгук, обводя взглядом притихших посетителей. Тише добавляет: — Я его не бросал. Я, сука, влюблен по уши, а он… — Резко отворачивает лицо, будто от пощечины.       — Так а хули вы устроили? — снова кричит Хосок.       — Не ори! — шикает на него Чонгук и долго выдыхает, силясь взять себя в руки. Он ночь эту не спал после ссоры, накручивал, представлял, как Тэхен звонит Рики и просит приехать, чтобы нажаловаться на вспыльчивого Чонгука. Конечно же, бывший потом его наверняка утешил. Как далеко они зашли? И эти мысли обросли правдоподобным слоем, выдуманный сценарий укрепился в голове яркими картинками.       Хосок хмурится, замечая, как трясутся чужие пальцы, как глаза становятся больше от влаги, а на лице проступает скорбь и боль.       — Расскажи мне свою версию событий, — Хосок переключается на более доброжелательный тон. Он снимает зимнее пальто и усаживается на барный стул, складывая локти на стойку. Он весь внимание.       — Он до сих пор любит Рики, — все, что может выдавить Чонгук. Сам понимает, как глупо звучит без пояснения всей цепочки его размышлений и наблюдений.       — Ты долбоеб? — возмущенно кривится Хосок, с некой опаской окидывая взглядом Чонгука. — Ты с чего вообще это взял?       — Да с нихуя! — выкрикивает Чонгук, заставляя подпрыгнуть на стульях некоторых посетителей. Часть из них все же тихонько собирается и покидает кофейню. Почему-то когда надо доходчиво объяснить причины кому-то, ни одного логичного довода не находится. Только собственные додумки. Чонгук снова выдыхает, прикрыв глаза, старается успокоиться. — Заходил Рики, начал рассказывать, что Тэхен ему ежесекундно признавался в любви. А мне он ни разу не сказал еще…       — А ты? — Хосок подпирает подбородок кулаком.       — И я не говорил, — понуро опускает голову. В свою защиту выдает единственное, что приходит в голову: — Мы договорились не торопиться, — жмурится сильно.       — Мгм, — кивает Хосок, всем видом намекая на тупость ситуации. — То есть, если я правильно понял, вы оба ссыте друг другу признаться в любви? Хотя, блядь, это так очевидно, что я уже сру розовыми блестками от ваших лобызаний. Но приходит кусок мудачья, и ты веришь каждому его слову? А вместо того, чтобы прийти к Тэхену и сказать, что ты его любишь пиздец как и тебе надоело тянуть с признанием, ты обижаешься на то, что наговорил тебе его бывший?       — Да, ты все правильно понял, Хосок, — вздернув нос, признает Чонгук.       — Заебись! — кивает Хосок, причмокивая губами от беспросветной глупости ситуации.       — Я ревнивый, я предупреждал, — снова пытается безуспешно оправдаться.       — Думаешь, Тэхен не ревнует? — усмехается Хосок. — Он же таскается с тобой по кастингам, а потом воет мне в трубку про то, сколько там красивых парней на тебя слюни льет. Тебе он хоть раз предъявил?       — Нет, — дует губы Чонгук.       — Не заметил, что после каждого кастинга он вдребезги разбивается, чтобы тебе угодить? Чтобы ты не смотрел ни на кого?       — Да я и так ни на кого не смотрю! Зато знаешь, сколько парней на него заглядываются? А? На тех же кастингах! А он же еще как наденет брюки свои эти, как задницу свою напоказ всем выставит!       — Он эти брюки надевает, потому что ты сказал, что тебе они нравятся на нем, — расслабляется Хосок и вздыхает, ладонью утерев лицо.       — Что тут у вас? — Намджун неожиданно возникает рядом. Судя по приличному слою снега на плечах его куртки и шапке, на улице повалило.       — Наши голубки решили посраться перед Рождеством, видимо, чтоб подарки не покупать. — Хосок посмеивается над сконфуженным Чонгуком.       — Я купил подарки! — вспыхивает Чонгук. — И на Рождество, и на день рождения!       — Вы поссорились? Серьезно? Вы? — каждый вопрос задается тоном выше. — Из-за чего?       — Молчишь? — издевается Хосок и выдает свою версию: — Все, как мы и предполагали, Джуни. Затянули с признанием в любви, а теперь вот накручивают сами себя.       — Я думал, ты из-за прослушивания на взводе, — хмурится Намджун, снимая куртку. Снег, уже успевший подтаять в помещении, стекает каплями по рукавам, вызывая недовольное шипение.       — Тэхен тоже сначала так думал, — веселится Хосок. — А теперь уверен, что Чонгуку захотелось новых ощущений, поэтому он его бросил.       — Что? — поражается Чонгук. — Боже, Тэхен думает, что я…       — Хочешь трахаться с другими, а он тебе надоел. Его слова, — подтверждает страшное Хосок, вынуждая колени обмякнуть. — И слышать ничего вразумительного не хочет.       — Ясно все, — мученически стонет Намджун, предвосхищая просьбу, которая обязательно прозвучит. — Иди давай, заменю тебя.       Чонгук сглатывает вязкую слюну и хватается за голову. Дыхание подводит, реакция притупляется, что даже когда в кармане дребезжит телефон, он не сразу соображает. Уму непостижимо! Его разумный и такой всегда адекватный Тэхен надумал, что Чонгук его бросил, потому что он его не устраивает?       Тэхен: Привет. Ты на работе?       Тэхен специально выжидал этого момента, чтобы прислать сообщение? Чонгук глаза распахивает и пялится на телефон, будто тот за него ответить сможет более внятно. Так сильно сердце колотится, что пальцы не попадают по кнопкам. Сообщение выходит с ошибками.       Вы: Привет, да. Уже закокончил. Ты лома?       Тэхен: Можно я приеду?       Вы: Можно я приеду?       Сообщения приходят друг другу одновременно, и огонек надежды запрыгивает на эти поленья, разгораясь.       Тэхен: Можно, жду.       Вы: Можно, жду.       Снова одновременно. Нет, для примирения кофейня точно не подходит. Чонгук собирается с мыслями и печатает, торопясь, нервно поглядывая на три скачущие точки. Тэхен тоже что-то печатает.       Вы: Я еду. Будь дома, пожалуйста.       Тэхен: Я одеваюсь и выхожу. Дождись, пожалуйста…       Да блядь! Чонгук, уже прилично взмокший от нервов, нажимает на кнопку вызова, гудок даже не успевает прозвучать до конца, как Тэхен отвечает сиплым и усталым голосом, от которого сердце стыдливо съеживается:       — Да?       — Тэхен, я приеду, хорошо? — лепечет успокаивающе Чонгук. Так, будто пытается убедить суицидника не прыгать с крыши. Так, будто это единственный шанс не потерять любимого человека по собственной глупости. — Ты только дождись, хорошо? Тэхен, пожалуйста… — Чонгук жмурится, а голос срывается на скрипучий шепот. Хосок и Намджун переглядываются, не понимая, откуда столько драмы. Чонгук и сам, возможно, не понимает. Но столько всего навалилось, что эмоции взяли верх. Оставшиеся посетители тоже приосаниваются, прислушиваются к нервному дыханию, пока вместе с Чонгуком ждут ответа. А ответ звучит озадаченно:       — Х-хорошо. Чонгук, у тебя все нормально? — уточняет с подозрением в голосе. — Может, я приеду и заберу тебя?       — Нет! Стой, где стоишь! — Тэхен не видит, зато все остальные, кому посчастливилось попасть на спонтанное представление в Джуди, сейчас, хватаясь за сердце, смотрят, как Чонгук, распахнув глаза, с чувством выставляет ладонь перед собой, будто останавливает невидимого человека, не позволяет уйти.       — Я сижу, — слышна усталая улыбка.       — Отлично! Я бегу. Хорошо? Спойлер — я идиот! — звонко припечатывает раскрытую пятерню к своей широкой груди. — Я еду все объяснить! Я не бросал тебя! Не смей так думать!       — Жду тебя, — вздыхают на том конце. — Ты голодный?       В груди так сладко щемит, а губы дергаются в улыбке. «Голодный?» Конечно, голодный… До своего Тэхена голодный как был, так и будет. Чонгук нащупывает рукой стул и устало рушится на него, чтобы перевести дыхание от такого резкого скачка эмоций.       — Чонгук? — вопрошает трубка.       — А! — резко выпрямляет спину, осознав, что не ответил вслух. — Нет, Тэхен, не волнуйся. Я сейчас.       — Надо же! Чудо Рождества, — ёрничает Хосок. — Если завтра вы не придете за ручку на праздник, я вам по петарде в жопу засуну…       Чонгук пропускает угрозы мимо ушей, на ходу накидывая куртку и ветром покидая кафе под аплодисменты посетителей. Чему аплодируют? Дурные. Но после такого накала страстей нужна разрядка, вот и рукоплещут все, улыбаются и переглядываются, словно разделяют между собой некое таинство, стали свидетелями того, чего нельзя было видеть и слышать.       — Здравствуйте! Извините, это случайно был не Чон Чонгук? — обращается к Намджуну мужчина лет сорока. Судя по виду, он явно впечатлен коротким, но эмоциональным выступлением.       — Здравствуйте, да, это он, — учтиво отвечает Намджун посетителю.       — Замечательно! Не думал, что вот так его встречу! Недавно видел его в дораме, он так хорош! Контакты его нам не дали, конкуренты… Пожалуйста, передайте ему мои контакты. — Достает из кошелька карточку с именем и номером. — В нашем агентстве вскоре состоится прослушивание. Я бы очень хотел, чтобы Чонгук пришел на него. Уверен, у нас будет для него отличное предложение, лучше, чем те, которые у него есть!       — Эм… — Намджун удивленно смотрит на Хосока и возвращает ошеломленный взгляд мужчине. Он хватает его руку и яро трясет ее, выражая свою благодарность. — Чонгук с радостью придет к вам на прослушивание. Благодарим! Чон Чонгук не разочарует вас! — Продолжает мучить чужую руку, не обращая внимания на откровенно мученическую улыбку.       — Вас, молодой человек, я бы тоже хотел пригласить, если вам интересно. — Мужчина выпутывается из захвата, обращаясь к удивленному Хосоку: — Столько экспрессии и страсти! Подумайте, — улыбается он, оставляет свою визитку на стойке и спешно покидает кофейню. Хосок, провожая его ошарашенным взглядом, комментирует:       — Чудо Рождества…

***

      Тэхен вообще-то рассудительный. Да, влюбчивый и эмоциональный, но за холодный расчет и анализ в их паре отвечает именно он. Но неужели влюбленному сердцу не позволено оступиться и надумать лишнего? Он даже не сомневается, что Чонгуку удастся попасть на экраны, это вопрос времени. А их отношения? Тоже вопрос времени? Как представит, что Чонгука будут дергать на презентации и промо, где он будет весь такой намакияженный и красивый ходить с бокалом шампанского, как показывают по телевизору. Как его не будет сутками напролет из-за плотных съемок. Как его будут окружать люди, с которыми у Чонгука будет много общего, красивые люди, новые люди. Среди них явно найдется тот, кто попытает свое счастье и начнет добиваться Чонгука. И дело даже не в том, что Тэхен не доверяет, а в том, что он будто сам не верит в иной сценарий. Наслаждается своим студентом-бариста, пока можно. Ведь там, в кино-индустрии, такие соперники, что Тэхену только и останется, как понуро кивать и корчиться в беззвучных рыданиях, когда Чонгук будет объяснять, почему и к кому он уходит от него.       Эта записка от Рики просто сорвала резьбу. Всего лишь первый звоночек, а таких записочек будет тысячи, миллионы! Конечно, он желал Чонгуку осуществления его мечты, но может… Может, Тэхен хотел бы, чтобы эта мечта осуществилась попозже. Может, подсознательно оттягивал то время, когда, возможно, его, Тэхена, отодвинут.       Он привычно пялится на вечернюю улицу в окно в ожидании Чонгука, чуть улыбается на каждое его сообщение: «Снег валит, пробки. Быстрее метро», «Пересадка», «Я вышел из метро, бегу».       Вроде все хорошо и легко в их отношениях, Тэхен так сильно старался не обременять собой Чонгука, что боялся лишний раз поднимать волнующие его темы. Наверное, все же надо поговорить начистоту, и, конечно, держать в себе слова любви уже невыносимо. Этот парень… Улыбка, руки, запах, весь Чонгук! Тэхен не просто потонул, он, наверное, впервые в жизни любит так. По-настоящему. Почему не признавался? Да кто бы знал. Свое «люблю» он вкладывал в каждый взгляд и прикосновение. С мыслями о Чонгуке хватал его любимую вкусняшку с полки магазина, скрупулезно развешивал его постиранные вещи, расправлял так, чтобы можно было надеть сразу. Думая о нем, следил за чистотой в квартире, менял постельное два раза в неделю, потому что Чонгук любит свежие простыни. Тэхену даже напрягаться не приходилось, все само собой делалось легко и с любовью. Но после ссоры, когда эмоции улеглись, он наконец-то понял, в чем причина.       — Почему ты не говоришь, что любишь меня?       Сначала было страшно спугнуть, потом захлестнуло азартом «кто первый признается?», а потом вошло в привычку… Не говорить, но свою любовь проявлять и показывать.       А Чонгук почему не говорил? Хотя Тэхену не на что жаловаться. То, как Чонгук смотрел на него, как целовал, как мычал в губы, присосавшись пиявкой, откровенно наслаждался каждой близостью. Как готовил какао для него, даже не спрашивая, таскал из кафе чизкейки и пончики, которые нравились его парню. Чонгук убирался у него, складывал вещи ровными стопками и много-много обнимал. И не соврал ведь, Чонгук оказался таким тактильным, что отлипал от Тэхена, только если отлучался по нужде. А Тэхен и не против. Он чувствовал себя нужным и любимым и без слов.       Зрачки расширяются, когда Тэхен замечает торопливое мельтешение в темноте улицы. Любимый силуэт четко проявляется в свете дальнего фонаря. Вот Чонгук ловит равновесие, поскользнувшись, вот снова срывается на бег. Куртка настежь расстегнута, фартук не снял, без шапки. Балбес… Снег валит крупными хлопьями, будто кто-то сбрасывает с неба сугробы, а Чонгук будто и не замечает непогоды. Пробирается по заснеженным тротуарам, нелепо руками размахивает, пытаясь ускориться.       Чонгук открывает двери своими ключами и трясет головой, словно мокрая собака, стряхивая с себя снег. Куртку скидывает и замирает, когда сталкивается с взволнованным Тэхеном. Пыл вмиг гаснет, Чонгук отмирает, медленно сминая куртку, и накидывает ее на вешалку. Под жалеющим взглядом разувается, ставит зимние ботинки на полочку, как всегда оставляет расстояние, чтобы не нарушать гармонию, и выпрямляется, уставившись в пол. Еще некоторое время он виновато мнется на пороге и, сняв с себя рабочий фартук, поднимает побитый взгляд на возлюбленного. Бледный, тоже не спал. Из-за него, дебила…       — Я дебил, — Чонгук считает нужным озвучить свои мысли.       — Я тоже, — грустно улыбается Тэхен и следует в гостиную, безмолвно предлагая продолжить разговор не в коридоре, а на их любимом диване.       — Я говорил, что я ревнивый? — Чонгук садится рядом и свои же пальцы мнет, нервничает.       — Упоминал. Я думал, ты вчера из-за агентства и диплома был не в себе, и вообще не предполагал, во что это все выльется. Сам херни наговорил.       — Да все вместе как-то разом навалилось. — Чонгук накрывает красное после мороза лицо ладонями, трет слегка и продолжает, стараясь говорить спокойно: — Вчера меня мотало из-за решения. Когда мне позвонили из агентства — я им отказал. А перед этим Рики твой этот, — не сдерживает, шипит ненавистное имя, — он… Короче, он начал стебать тебя, что ты много признавался ему в любви. Я и начал себя накручивать, что он тебе был дороже, чем я, раз мне ты ни разу не сказал еще. Не надо! — взметнув ладонь, резко останавливает Тэхена, который уже открыл рот. Очевидно, что хотел…       — Почему не надо? — расстроенно спрашивает Тэхен. — Я же правда…       — Стой! — снова затыкает порыв. Чонгук садится удобнее, прокашливается и несмело тянется к чужим рукам. Тэхен явно не собирается вырываться, поэтому Чонгук сжимает чужие кисти и смотрит глаза в глаза. — Помнишь тот день, когда мы познакомились? С тех пор я не могу ни на кого смотреть так, как на тебя. Ты как будто над всеми свет выключил и себе весь забрал.       — Какой свет? — хмурится Тэхен.       — Это метафора! — нервничает Чонгук. — Представь, что все люди ходят под прожекторами, а ты над всеми их выключил, а над тобой ярко горит. Ты выделяешься среди всех, понимаешь? Для меня… Ты спрашивал, почему я не говорил тебе… То самое… Так я никому еще не говорил, представляешь? С первого дня нашей встречи ты как будто зуд мне под кожу подсадил…       — Это тоже метафора, надеюсь? — усмехается Тэхен, млея от поглаживаний пальцев.       — Надейся, — тянет хитрую улыбку Чонгук. — Ну ты понял?       — А почему мне нельзя сказать, что я тоже тебя… ?       — Я люблю тебя, Тэхен, — уверенно забирает первенство и смотрит. Взгляд, полный нежности и облегчения — сказал. — Прости меня, что заставил думать тебя иначе.       — Любишь? — вяло кокетничает Тэхен, желая слушать и слышать такие важные слова. Татуированная рука взбирается по предплечью, оглаживает нежную кожу на сгибе локтя, пальцами скользит до плеча, далее по шее и линии челюсти. Каждое движение, как тысячи признаний. Но раз Тэхен хочет слышать…       — Люблю… Очень сильно. — Чонгук смотрит нежно, когда Тэхен прикрывает глаза, улыбаясь.       — Я тоже люблю тебя, — признается шепотом.       — Я знаю. — Чонгук продолжает невесомо касаться, пуская мурашки. — Прости меня. Но этот Рики… Скажи, что он для тебя ничего не значит. — Тоже закрывает глаза, концентрируясь на ощущениях, когда Тэхен начинает гладить его бедро. — Скажи, что ты врал ему, когда говорил, что любишь.       — Себе врал, — признается Тэхен. — Я же говорил, что хотел сам утонуть. Но разве утонешь в луже? Зато теперь у меня есть целый океан. — Сжимает пальцы у самого паха.       — Хорошая метафора, — разнеженно улыбается Чонгук, разлепляя осоловелые глаза.       Они почти полгода вместе, но снова колотит так, словно их ждет первый трепетный поцелуй. Они оба тянутся друг другу и соприкасаются губами. От Чонгука все еще веет морозным воздухом, а от Тэхена словно жар исходит. Дразнящий легкий поцелуй, хитрая улыбка, и они, раскрыв губы, прижимаются друг к другу, сразу сталкиваясь языками. Чонгук привычно мычит от удовольствия, причмокивает, смакуя любимые губы, и перетаскивает Тэхена к себе на бедра, чтобы гладить спину и прижимать к себе. Длинные пальцы Тэхена забираются в курчавые волосы и сжимают у самых корней.       — Люблю, — шепчет между поцелуями Тэхен.       — Люблю, — почти рычит в ответ Чонгук и накрывает ладонями теплые ягодицы.       Изголодавшиеся за короткую разлуку, они жмутся друг к другу, не могут остановиться, целуют, покусывают губы, и любимая ласка, когда Тэхен высовывает язык, чтобы Чонгук широко лизнул его.       Чонгук животом чувствует чужое возбуждение и игриво кусает за нос.       — Мылся?       — Конечно, — отвечает так, будто отыграл спектакль, на который все повелись, а он заранее все знал и подготовился к одному-единственно возможному исходу.       Чонгук валит Тэхена на диван и стаскивает домашние шорты, под которыми не оказывается белья. И это тоже вызывает развязную улыбку Тэхена, который шире расставляет ноги, стягивает с себя футболку и приподнимает таз, демонстрируя блестящий кристаллик от пробки, сияющий меж ягодиц.       — Когда ты сказал, что приедешь, я сразу понял, что мы помиримся, — разглядывая ошарашенного Чонгука, мурлычет Тэхен. — Думаю, нам есть что еще обсудить, но разговор можно отложить на после, правда? — вопросительно поднимает бровь и прыскает смехом, когда Чонгук кивает в ступоре, завороженный блеском кристаллика.       — Развратник, — восхищенно шипит Чонгук. Он резко склоняется, языком обводит стоппер и давит на кристаллик, вызывая тихий стон от слабой стимуляции. Чонгук двумя руками приподнимает бедра, прижимая колени Тэхена к его груди и раскрывая возлюбленного для себя еще больше, а Тэхен подхватывает себя руками под коленями. Дыхание тяжелеет и оседает на коже бедер, которые Чонгук рьяно облизывает и прикусывает. Тэхен лишь шипит и улыбается, прикрыв глаза от приятных и желанных ласк. Томный вздох застревает в горле, когда Чонгук ведет языком от ложбинки, огибая кристаллик, переходит на мошонку, скользит по всей длине и тормозит у головки.       Тэхен то закрывает лицо рукой, то запускает пальцы в волосы, пока Чонгук обсасывает головку. Мычит протяжно, когда член проникает в горячий рот. Чонгук обхватывает основание и двигает головой, испепеляя темным взглядом ерзающего по дивану Тэхена. Самый красивый и прекрасный, никому не отдаст, не позволит больше туманить свой разум всяким левым людишкам. В этих мыслях, будто обозленный, разгоняется, насасывает со вкусом, причмокивает и мычит сам. Слюна густеет, желание распаляется, а мысль о пробке в чужой заднице рушит все терпение. Камушек весь в слюне и смазке, пальцы пару раз срываются от влажности, и Чонгук недовольно поджимает губы и чертыхается, стараясь ухватиться за скользкий стоппер крепче.       Тэхен протяжно выдыхает, когда пробка покидает нутро, и ждет, ноги не сводит и, все так же держа себя под коленями, наблюдает, как Чонгук торопливо избавляется от одежды.       — Люблю, — заломив брови, шепчет Чонгук, пока водит головкой вокруг ануса. Прикусывает нижнюю губу, когда слышит сдавленное «люблю» в ответ и медленно входит. Он двигает бедрами плавно, без резких движений, руками стряхивает ладони Тэхена из-под коленей и накрывает своим телом. Чонгук вдыхает чужой выдох, словно дурманящий дым, и отъезжает окончательно. Он весь утоп в Тэхене так же, как и его член по основание в нем до самого упора. — Скажи еще раз.       — Я люблю тебя, — блаженно произносит и всхлипывает, когда Чонгук совершает первый толчок.       — Еще…       — Люблю, Чонгук, — еще толчок, — как хорошо.       — Только меня? — зачем-то выпрашивает подтверждение, хоть и не требуется.       — Только тебя люблю, ах! — вскрикивает от очередной фрикции, между которыми сокращаются паузы. Чонгук набирает темп, а Тэхен, стиснув зубы, дышит в самые губы. Не размыкая челюсти, почти рычит: — Только ты Чонгук, только ты. Мой самый… М-м-м… — Выгибает шею, когда Чонгук находит правильный угол и проезжается с нажимом по простате.       Накопилось. Прорвало. Тысяча «люблю» звучат то нежно, то натужно, то шепотом, то криком, пока руки жадно наглаживают тела, сжимают ягодицы, оставляя следы от пальцев. Пока Чонгук с чувством вбивается в тело, хлюпая смазкой, шлепаясь влажными бедрами о ягодицы. Тэхен давит на грудь, вынуждая Чонгука отпрянуть и сесть на диван. Он спешно забирается на бедра и снова насаживается на любимый член, сразу пускается в бешеный темп, вцепившись в крепкие плечи, пока Чонгук сжимает его талию, помогая скакать на себе.       — Я скоро, — шипит Чонгук. В ответ лишь мычание, и он пропускает руку между ними, чтобы обхватить член Тэхена и помочь достичь оргазма. Старается подстроиться под ритм, но когда сладко стягивает внизу живота, руку словно коротит, движения на предельной скорости. Чужой вскрик и теплое семя белесыми каплями орошает крепкую грудь. Чонгук снизу вбивается в подрагивающее тело, доводит себя до конца и с громким стоном откидывает голову на спинку дивана, когда кончает внутрь.       Руки Тэхена нежно обвивают шею, руки Чонгука окольцовывают талию и прижимают к себе. Потные, разгоряченные, расслабленные и счастливые.       После душа сначала они долго целуются, потом долго разговаривают. Чонгук обещает следить за эмоциями и подавлять ревность там, где она неуместна. Не может же он нападать на каждого человека, кто зависнет на его прекрасном мужчине. И тем более не может предъявлять Тэхену за чужие взгляды. Обещает, что будет держать в голове то, что Тэхен его, а он Тэхена. Они друг друга любят. Чонгук обещает закончить университет, а Тэхен виновато морщится. Пытается объяснить, что желает своему любимому только лучшего, стыдится своего желания оттянуть момент его славы. Рассказывает, как боится, что, попав в новый мир, Чонгук может потерять интерес к Тэхену. Он станет ему не нужен и будет мешаться.       — Что ты такое говоришь? — возмущается Чонгук, лежа головой на бедрах Тэхена, что оперся спиной о спинку их кровати.       — Ты не можешь обещать мне, что всегда будешь вот так пылать. — Тэхен лениво перебирает черные пряди, рассматривая их.       — Могу, — убеждает Чонгук, на что Тэхен снисходительно улыбается.       — Эмоции улягутся со временем, страсть остынет. Это неизбежно, — с грустью рассуждает он. — Главное, это то, что останется после всей этой любовной химии. Мне хорошо с тобой, я люблю тебя, — улыбается, наконец-то он может говорить эту фразу вслух, — но бывает, что тот человек, который рядом с тобой долгое время, воспринимается как должное. А потом, вау, кто это? Что за новый человек? Такой интересный! Хочу узнать его. Ого, кажется, он ко мне неравнодушен, он спрашивает про мой любимый десерт, а потом внезапно приносит его и вручает с коварной улыбкой. А когда твой парень в последний раз делал тебе приятное? Задаешься ты вопросом. Тебя все больше интересует этот новый человек, тебя захлестывает новое, неизведанное, ты ныряешь туда с азартом, совсем не замечая, как разрушаешь того, с кем провел последние два года.       — Ты… Хочешь сказать, твои самые долгие отношения закончились из-за тебя? — выпучивает глаза Чонгук, а Тэхен слабо кивает.       — Я повелся на свежие впечатления и разрушил вполне себе счастливые и комфортные отношения. А теперь боюсь оказаться на его месте. Я пытался вернуть его, когда до меня дошло, что происходит. Но…       — Очень хорошо, что не вернул. Нахуй он нужен! — бурчит Чонгук и вздыхает. — Я понял, что тебя волнует. — Ловит чужие пальцы в волосах, тянет ко рту и целует каждый по очереди. — Я могу пообещать одно — если у нас с тобой будут проблемы, мы будем их решать.       — Что, прям разговаривать? — смеется Тэхен. — Даже дверьми больше хлопать не будем?       — Не будем. — Жаркий поцелуй остается в центре ладони. — И это… Мы договорились друг другу не врать. Давай договоримся еще и не молчать, когда есть что сказать?       — Договорились, — счастливо улыбается Тэхен, наблюдая, с какой нежностью Чонгук продолжает целовать его руки.

***

      Маленькие столики сдвинуты, чтобы получился один большой стол. Джуди планирует встретить внушительное количество приглашенных. Пока за окном продолжает валить снег, внутри кофейни жарко. Юнги и Чимин подключают аппаратуру, Намджун ругается по телефону на доставку, которая застряла в пробке и не может доехать до них уже почти два часа. Сокджин выставляет на столы соджу, вино и виски. И, пока все заняты своими делами, позволяет себе глотнуть соджу прямо из бутылки.       Хосок замечает и хохочет, когда Джин страшным взглядом обещает все земные муки, если он проболтается.       Головы резко поворачиваются на звук колокольчиков, когда в кофейню входят Тэхен и Чонгук. Хосок ловит взгляд Чонгука, угрожающе щурится и из карманов джинсов резко достает две петарды. Чонгук подыгрывает, он раболепно сглатывает, хватает своего парня за руку и для верности приподнимает сцепленные пальцы. Петарды медленно занимают свое место в кармане, а двумя растопыренными пальцами Хосок указывает на свои глаза, затем на Чонгука. И конечно, дружеский фак от Тэхена завершает немую сцену.       — Помирились? — улыбается Намджун, скинув вызов, и дергает плечами от смеха, когда Чонгук демонстративно роняет Тэхена себе на руку и картинно присасывается поцелуем.       — Чудо Рождества! — всплескивает руками Хосок. — Хочешь еще чуда, Чонгук? Когда ты устроил тут свое маленькое представление вчера, какой-то мужик оставил свою карточку. — Зажав картон между указательным и средним пальцем, Хосок крутит карточку в воздухе, словно та приманка. — Говорит, у них для тебя будет отличное предложение.       — Я сначала универ закончу, — уверенно заявляет Чонгук. И, сняв с себя куртку, помогает Тэхену.       — Этот мужик сказал, тебя там будут ждать, — подключается Намджун.       — Серьезно? — оживляется Тэхен и ярко улыбается, развернув за плечи Чонгука к себе. — Я же говорил! Говорил же, что будут предложения лучше! Тебя должны ценить, Чонгука!       — Ты точно не против? — уточняет Чонгук.       — Я буду счастлив, когда ты добьешься всего, чего заслуживаешь. А я буду рядом столько, сколько буду тебе нужен.       — Идиот, — смеется Чонгук и сгребает в охапку своего любимого, — ты от меня не отвяжешься. Люблю тебя, — шепчет в самое ухо и оставляет поцелуй под мочкой.       — Люблю, — отвечает так, что все слышат и замирают.       — Чудо Рождества! — верещит Хосок, хлопая в ладоши. — Наконец-то!       Чонгук прячет лицо в сгибе шеи, утыкаясь носом в мягкий свитер, а Тэхен обводит радостных друзей счастливым взглядом. Джин, уже не стесняясь, салютует полупустой бутылочкой соджу в воздухе, Чимин и Юнги прилипают с объятиями, Хосок тоже впечатывается с разбега в эту кучку любви, пока круг не замыкают Намджун и Сокджин.       — С Рождеством, конечно, — заплетаясь языком, бормочет Сокджин. — Но кто-нибудь из вас заметил пакеты у этих двоих? Они что, без подарков?