Шиповник

Оставшееся время он не спал, просто слушал сопение под щекой и вдыхал запах своего шампуня. Она всё-таки не побоялась им воспользоваться. Волосы снова становились волнистыми и пушистыми, полностью высохнув, но теперь от них исходил его запах. Драко бы провёл всё отведённое ему время у себя, здесь, на кровати в тёплом забвении. Вот только часы не стояли на месте и пришлось будить Гермиону, но как только Малфой потянулся к лицу, она отвернулась. — Чем ты болен? — вопрос под дых со спокойным ровным тоном означал, что Грейнджер тоже не спала. — И тебе доброе утро, — хмыкнул Драко. Скинув с себя плед, он встал с кровати и прошёлся до окна. — А на что похожа моя болезнь? — девушка молчала, и он решил закончить за неё. — Не парься, обычная простуда. — При обычной «простуде» в тебе не растет куст шиповника, — её голос становился всё более недовольным и раздражённым. Сейчас она будто начинала ненавидеть его снова. — Так, значит, шиповник, — задумался Малфой, по привычке нащупывая мятую пачку сигарет в кармане штанов. На улице у окна вроде никого, так что можно открыть. — А я думал розы. Да ты садистка, Гермиона, — парень усмехнулся и подошёл к книжному шкафу, где должно быть несколько зажигалок. — Что… — она сглотнула, приподнимаясь. Драко не видел выражения её лица в этот момент, но вряд ли девушка сильно удивилась. Если Грейнджер прекрасно знает, что в нём растёт, то и причину тоже. Такая личность вряд ли бы пропустила новость о новой болезни, распространяющейся, как саранча. Два плюс два не так уж и сложно сложить, да? Она скорее ждала, пока ей прямо об этом скажут. Морозный воздух приятно обдал лицо, взбадривая и убирая последние остатки сна. Луна скрывалась за снежными тучами и в комнате почти ничего не было не видно, но больше всего давила тишина, повисшая после одного слова Гермионы. Драко выжидал, когда же она наберётся смелости, и делал одну затяжкой за другой, пока они обволакивали мозг, заставляя задуматься над следующими действиями девушки. Конечно, он не ждал от неё каких-то чувств, а о взаимности не может быть и речи. Но хотелось чего-то тёплого, как пять минут назад в кровати. Краем глаза Малфой заметил движение слева и сердце пропустило удар, такой долгий и больной. — Когда это началось? — девушка стояла рядом, изучающе разглядывая его лицо. — Хочешь знать, сколько мне осталось? — кашлянул парень, выпуская остатки дыма. Отвечать вопросом на вопрос типичная тактика защиты, и сейчас Драко больше всего не хотел ставить себя в более уязвимое положение, чем уже есть. — У тебя аллергия на внятные ответы? — снова раздражение в её голосе, но оно было каким-то другим… более наигранным? А он просто пытался выиграть время, решая, как будет лучше, и стоит ли вообще продолжать разговор на эту тему. — Недавно, — сдался Драко, — летом появились первые симптомы. — Летом?! Малфой, прошло почти полгода! — Гермиона провела пальцами по корням волос, зачесывая их назад. — Это тебя не касается, Грейнджер, — спокойно ответил Драко, туша окурок о подоконник и щелчком пальцев выбрасывая его на мороз. — Сегодня ты свалишь со своими молочными друзьями и всё на этом. — Что всё? — Остальное тебя не касается, — снова повторил парень. Девушка приоткрыла рот и так и стояла еще несколько секунд, наверняка, чтобы возразить. Это раздражало больше всего, ибо складывалось ощущение, что ей не всё равно на него. — Ты проживёшь ещё несколько недель, — сказала Гермиона, шумно сглотнув. — И последние дни будут адом. — Малфой молча кивнул. В любом случае, он не собирался оставаться до «последних дней». Он подошёл к коробкам одежды. Ей понадобится что-то тёплое, судя по погоде, и надо бы дать еду на будущее, но это, как говорится, на повезёт. — Что ты делаешь? — девушка подошла сзади, её голос почему-то снова дрожал, заставляя Драко застыть и обернуться. — Я говорю тебе, что ты скоро умрёшь, но почему ты так… так спокоен? Её всхлип казался более дробящим перепонки, чем любое оглушающее, и самое ужасное — парень не знал как ей помочь и что сказать. Да и он не планировал никакой мотивирующей речи. Просто помочь убраться отсюда и всё на этом. То, что она сейчас испытывает к нему, — жалость или вина, наверное. Гермионе нужно вытравить это чувство из себя, так как именно оно заставляло сейчас пускать слёзы. — Хватит, Гермиона, — Малфой поднялся на ноги, подтягивая за собой тёмно-зеленую мантию. — Лучше вспомни ту ненависть и обиду, которые были у тебя этажом ниже, — он легко накрыл её верхней одеждой, завязав шнурки под острым подбородком. — Но я никогда не желала тебе смерти, — её фраза словно молот по вискам, настолько он опешил. Девушка опустила голову, заметив его удивление, не в силах дальше смотреть на него. — Так, врезать пару раз. — Ну, у тебя отличный удар, Грейнджер, — рассмеялся Драко, пытаясь прийти в себя и разрядить обстановку. Жаль, не помогло. — В любом случае, нам пора. По правде говоря, Малфой ни разу не винил Гермиону, может, из-за болезни, может, просто это была карма за всё, а может, просто не видел в этом смысла. Виновен был здесь только он и в том, что она узнала обо всём, тоже. Сейчас девушку больше всего должно волновать, как выбраться отсюда целой, а не то, что школьный враг находится при смерти. Он направился к двери, как Гермиона вдруг преградила ему путь, упираясь лопатками в дерево. Опасно. Пиздец, как опасно. — Пойдём с нами, — решимость в её голосе и взгляде пугала — глаза даже не высохли от слёз, а она уже предлагала такую авантюру. — Мы что-нибудь придумаем. Гарри и Рон поймут и помогут. Тем более, ты спас меня. Я… — Спасибо, — на выдохе произнёс Драко, останавливая её и давая понять, что хватит. Он подходил к ней медленно, а встав впритык, аккуратно опустил голову ей на плечо. — Они найдут меня, где бы я ни был, — на удивление, она не дёрнулась ни на сантиметр, и парень поднял руку с закатанным рукавом, где виднелась татуировка змеи, обвивающая череп. Она почти снова заплакала. — Ч-ч-ч, не надо проливать слёзы, прошу, — прошептал он, поднимая голову и заглядывая ей в глаза. — Не могу выносить, когда ты плачешь. — Драко… Она была на вкус как самый желанный деликатес, как вода после нескольких дней в жаркой пустыне. Импульс пробил током голову, когда парень двинулся ближе, чем было положено, врезаясь в её губы своими. Малфой дотронулся до её щеки ладонью, слегка поворачивая её голову, как ему удобно, чтобы потом углубить поцелуй. Секунды замирали в воздухе, пока в голове Драко всё плыло, потому что она его не отталкивала. Всё становилось таким неуправляемым и за рамки вон выходящим. Парень провёл языком по кромке её нижней потрескавшейся губы и медленно и нерешительно продвинул язык. Грейнджер тоже начинала прощупывать границы дозволенного, сначала касаясь холодными пальцами его затылка, порождая кучу мурашек по телу, а затем зарываясь подушечками пальцев в платиновых волосах. Драко упёрся одной рукой в дверь, ибо его начинало сводить с ума происходящее и нужно было дотронуться до чего-то реального, чтобы убедиться в происходящем, что это не очередная идиотская фантазия или сон его больного мозга. Поцелуй длился недолго, но этого хватило, чтобы неприятные ощущения в горле отвалили подальше. Её дыхание коснулось щеки, становясь причиной очередной волны мурашек. Гермиона отступила первой, смущенно тупя взгляд куда угодно, но только не на него. Драко хотелось думать, что она это делала не из жалости или желания отплатить за «добро», а потому что сама хотела поцеловать человека, который ей мог понравиться. Малфой решил, что будет лучше вообще никак не комментировать произошедшее и просто повесить эти чувства и ощущения в виде колдографии у себя в голове. Ей сейчас нужно сосредоточиться совершенно на другом, почти на противоположном. Да, так будет лучше, ведь она не должна привязываться и становиться «спасителем» для него. Он бы просто не позволил. — Нам пора, — тихо сказал Драко и выпустил Гермиону, чтобы она отошла от двери. — Накинь капюшон и иди за мной. Грейнджер кивнула и сделала всё по указке. Её плечи вздрогнули, когда он схватился за запястье девушки, утягивая за собой в ещё большую тьму, чем та, которая была у него в комнате. Они старались идти быстро и тихо, замирая словно статуи в случае, если где-то слышался малейший шорох, — они не могли себе позволить ни малейшей оплошности. Но поместье спало вместе с его хозяевами. Только охрана в виде пожирателей смерти шныряла по коридорам туда-сюда. Как будто кому-то захочется пробраться в логово смерти и посмотреть ей в глаза. Малфой держал Гермиону за собой, в руке, потому что чутье ему что-то подсказывало: то ли об опасности, то ли о приближающейся костлявой. Больше всего его беспокоило даже не щекочущий затылок холодок, а то, что от Беллатрисы с того момента, когда он забрал Гермиону, ничего не было слышно. Поэтому куда лучше, если Драко будет знать, что Грейнджер стоит за ним и никто её не утянет во мглу, оставив его одного в тишине. Они шли почти на ощупь, ни у одного не было палочки. Благо Малфой знает почти каждый уголок дома, так что не так уж и сложно спуститься на первый этаж, аккуратно обойдя патруль. Вход в темницу находился у лестницы главного входа, но дверь оказалась заперта, что весьма странно, ведь там сейчас должны находиться пожиратели и наблюдать как минимум за Поттером. — Что теперь? — прошептала Гермиона. — Без палочки не открыть. Это был хороший вопрос. Драко так бы и продолжал стоять, как вдруг со стороны послышались чьи-то шаги. Он рефлекторно толкнул Грейнджер в сторону, как перед глазами промелькнула зелёная вспышка. — Драко, немедленно отойди от грязнокровки, — голос Люциуса прожёг голову, заставляя застыть на месте на пару секунд. — А потом ты объяснишь мне своё поведение. Парень посчитал, что комментировать или как-то отвечать будет излишне. Оно того не стоит. Отец того не стоит. Закрыв упавшую Гермиону собой, он вытянул руку за спину, пытаясь помочь ей встать. И как только девушка могла твёрдо стоять на ногах, Драко сразу сорвался на бег. В этот раз держа её за плечи сбоку и снова прикрывая телом, ставя на то, что собственный отец не станет стрелять в единственного сына. Малфой оказался чертовски прав, Люциус не двигался, лишь подсвеченный кончик древка давал знать, где отец. Парень увёл её в первую попавшуюся на глаза комнату, когда глава семейства не смог их наконец-то догнать и отстал на несколько десятков метров. Как и предполагалось, Люциус не стал звать на помощь других, так как прекрасно знал, что предателя, даже если это его собственный сын, не пощадят. Гермиона облокотилась о стену, пытаясь побыстрее отдышаться, пока Драко стоял у двери и в приоткрытую щель смотрел в коридор. — Малфой, — голос наполненный страхом дрогнул рядом, заставил дёрнуть голову к источнику. А затем в ту сторону, куда смотрела Грейнджер. У открытого окна стояла знакомая женская фигура. — Так значит, таков твой выбор, Драко. — Нарцисса даже не повернулась, лишь смотрела на тёмный пейзаж поместья. Возможно, ему показалось, но на щеке матери в отражении стекла блеснула дорожка слёз. — На тумбочке рядом с вами лежат палочки, берите и уходите, за Люциуса не беспокойтесь. На узкой тумбочке действительно лежали несколько палочек с наполненными маленькими стеклянными бутылками, скорее всего, бадьян. — Спасибо, мама, — произнёс Малфой, изо всех сил стараясь продавить ком в горле как можно глубже. Женщина ничего не ответила, но парень знал, как больно ей было сейчас, и каких огромных сил стоило вот так статно держаться с идеально ровной осанкой, передавшейся ему в наследство, и спокойным размеренным тоном дать возможность сбежать. Они вышли через другую дверь, когда отец ворвался в комнату. Сразу же послышался голос Нарциссы, который становился всё дальше по мере того, как они убегали по коридору, полностью наплевав на скрытность и тишину. Пришлось сделать круг через лестницы для прислуги и снова подняться на второй этаж, идя к лестнице на первый, где была дверь к темницам. Первая попавшаяся палочка в кармане запросто открыла дверь, из-за знакомого на ощупь древка сердце сжалось. Это была его собственная. Мать пробралась в сейф отца, чтобы достать её… — Драко, нам нужно идти, — Малфой гадал, ему так тепло внутри от того, что родная мать приняла его выбор, пытаясь всеми силами помочь, или от того, что Гермиона впервые назвала его по имени. Девушка держала горящий люмос, подсвечивая закрученную лестницу вниз и снизу вверх обеспокоенно смотрела на парня. Он молча кивнул, закрывая за собой скрипящую дверь, на всякий случай накладывая заклинание печати. В темнице было на удивление тихо, по трясущемуся свету можно было заметить, как Гермиона дрожала, наверняка, предполагая худшее. — Г-Гарри… — не выдержала девушка, и наполненный страхом голос раздался по темнице эхом. Драко же было глубоко насрать на судьбу тех двоих. Если бы не они, то вытащить Грейнджер можно было куда проще и быстрее. — Гермиона? Это ты? Парень закатил глаза, когда ей отозвались. Он пошёл следом за поспешившей Гермионой и готовил заклинание на случай, если она споткнётся. Земля тут неровная и сделать это здесь можно на раз два. — Господи, Рональд, — ужаснулась она, когда между прутьями решётки перед светом показалось отекшее лицо с веснушками. Видимо, Уизли ещё больше наваляли, когда Драко забрал Грейнджер. — Сейчас я открою, подожди. — Ты живая, — обрадовался рыжий и если не отек, то можно было бы подумать, что он улыбается. — Да ты красавчик, Уизли, — хохотнул Малфой, прерывая их попытку обняться, — тебе так больше идёт. Ходи почаще. — А этот хорёк что тут делает? — недовольно выплюнул Рональд, заслоняя собой Гермиону. — Он меня спас, — сразу отозвалась девушка. — И привёл сюда к вам. А Гарри… — Спит, — выдохнул Уизли, — Ему неплохо досталось из-за кое-кого, — какой по счету раз Малфой закатывает глаза? Это его и раздражало в их компании — тупость рыжего и безрассудство очкастого. Он ставил на то, что Грейнджер постоянно вытаскивала их из передряг на протяжении всей учёбы, но заслуги получал в основном Поттер. — Чем это от тебя пахнет таким? — собирался Рон, когда повернулся к Гермионе. — Чистотой, — съязвил Драко, снова встревая в разговор, — слыхал о таком? — вопрос был утвердительный, ибо смерив взглядом Уизли, сразу становилось ясно — о горячей воде с мылом он забыл ещё в начале лета. — И ты пропустишь это мимо ушей? — ощетинился рыжий, следуя за девушкой, всё больше раздражая Малфоя. — Что с тобой случилось за день, что ты соглашаешься с врагом?! Пусть и молча… Грейнджер резко остановилась, смотря на носки ботинок в полутусклом свете. Наверное, у неё ужасно болела рука, Драко заметил, что она ей почти не двигала, а теперь из-за рыжего гаденыша болело и сердце. Раз лучший друг обесценил за пару секунд всё, что произошло и могло произойти с её хрупким, худым телом. Драко всё также стоял у входа в отделение решётки, кому-то нужно было держать её открытой. Гермиона должна сейчас сама решить, как ответить и открывать ли ей рот вообще. Но вот секунда, другая, девушка снова зашагала, только теперь к другой клетке, всё больше оставляя Драко в темноте. Ещё чуть-чуть и придётся доставать палочку самому. Послышались голоса Поттера и встревоженной девушки. Его-то она точно обняла и наверное крепко… В груди слегка зачесалось, но по сравнению с тем, что было вчера, это лёгкий и быстрый чих. И рост шиповника скорее всего замедлился из-за… Из-за поцелуя. Драко до сих пор мог почувствовать тепло на своих губах, вкус слюны и едва слышимые стоны, касающиеся барабанных перепонок. У Поттера лицо стало почти как прежде, то же раздражающее. — Ты говорил, что тут должны быть твои должники, — начала Гермиона. — У них перекур? — Хороший вопрос, — выдохнул Малфой, доставая палочку. — Они должны были вылезти ещё когда отец стрелял в нас. — Значит, их уже не было, — сделала вывод девушка. — Их попросила зайти Миссис Малфой, — подал голос Поттер, — я слышал, как они разговаривали. — Малфой сжал губы, она знала уже обо всём, болтая с ним в лазарете и обнимая будто в последний раз. — Гермиона говорит, что тебе можно доверять, но где гарантии? — Как минимум одна — ты ещё жив, Поттер, — хмыкнул Драко. — Я мог сдать тебя ещё вчера, когда ты палец о палец не ударил, чтобы помочь ей. — Гарри замолчал, виновато посмотрев на Гермиону, пока блондин раздражался всё больше. — Куда же вчера делась хвалёная и тупая храбрость Гриффиндора?! Или хватает только на мелкие пакости в школе? — Малфой! — окликнула девушка и раздала по две палочки друзьям, буквально втискивая их им в руки. — Сейчас нам всем надо выбраться отсюда как можно быстрее. Поэтому прошу вас всех прекратить. Мальчики. Драко кашлянул в кулак и развернулся к выходу. Святая троица Хогвартса шла позади, обсуждая, что с ними произошло за сутки, когда они были порознь. Сбоку послышались всхлипы и просьбы о помощи, вот только помимо невиновных маглов тут держали действительно опасных людей, правда они в большем меньшинстве. Блондин толком не помнил, кого по каким клеткам распихали, но скорее всего… Это было неожиданно — её вскрик. Прожёг до самых костей и мозга адреналином, заставляя рвануться к Гермионе сломя голову. — Откуда у тебя её одежда?! — орал мужской голос, его костлявая грязно-серая рука обхватила лодыжку девушки. — Откуда, тварь?! — Пока Поттер с Уизли стояли как истуканы над испуганной Грейнджер, Драко с размаху ударил ногой по руке, оттягивая Гермиону назад. Она дышала через нос, пытаясь унять истерику и смаргивая проступившие слезы. — Это её одежда… я подарил… — прорезалась хрипота в горле заключённого, которая давала понять, как долго он здесь, — она была такой довольной… Мужчина замолчал и снова скрылся в темноте камеры. Малфой бросил взгляд на её ногу, поднеся палочку с люмусом, вроде бы повреждений никаких нет. Можно сказать — отделались лёгким испугом. — О чём это он? — сглотнул Уизли, всё ещё нервно посматривая в сторону заключенного. — Бред сумасшедшего, — ответил Драко, с Поттером помогая Гермионе встать. Вот только интересно, что думала на этот счёт сама Грейнджер? В полутьме толком не разглядеть, а спрашивать напрямую — выдать себя. Он по прежнему считал, что ей не надо знать об ужасах этого дома. Здесь просто не её дело, не её проблемы. — У нас мало времени, — девушка выдохнула и отряхнула штаны, — Нужно выбираться. Никто не ожидал такого спокойного на вид ответа, но блондин видел, как раненая рука дрожала. Но она в любом случае сейчас в безвыходной ситуации. Драко вкратце объяснил, куда они пойдут и в каком направлении, под раздражающие смешки Уизли и внимательные взгляды Поттера и Гермионы. Им всего-то нужно добраться до кухни и выйти через склад с продуктами на задний двор с дорогой, а там и трансгрессировать просто. В самом же доме наложен запрет, так-то особо не полетаешь. У двери тихо. В голове лишь: «Заглушающее?», «Затаились?», «А может и то, и то?», «Там точно кто-то есть». Малфой стоял первым на круговой лестнице, кто был за ним не важно, в любом случае первое заклинание придётся на него. Но хотелось думать, что его прикрывает Грейнджер. Парень коснулся круглой ручки, проворачивая на себя и одновременно читая заклинание на обнаружение. Щелчок был быстрый, как и удар сердца, после чего оно замерло. Парень смотрел в щель приоткрытой двери и пытался разглядеть хоть что-нибудь, оценить опасность, количество людей. Вот только было тихо и казалось, что ещё темнее, чем в темнице. Малфой открыл дверь чуть пошире, просовывая палочку. Никакой реакции, здесь будто вообще никого нет, словно они здесь одни. Он еще больше распахнул дверь, но всё также тихо. Напряжение росло, откуда угодно могла прилететь авада, Драко-то увернётся, а вот стоящий за ним не сразу поймёт, что происходит. Как назло вокруг была абсолютная тишина, разжигать свет слишком рискованно, это то же самое, что крикнуть «я здесь». Когда все полностью вышли, то встали в круг спинами внутрь и медленно шагали, куда вёл Малфой. Двое шли спереди, двое сзади, наставив палочки назад. Казалось, что они даже не дышали. Уизли походу и вовсе был в предобморочном состоянии, от него жизнь не чувствовалась вообще. На кухне тоже никого, но здесь хотя бы было светло. Запах свежеприготовленного куриного бульона и жареного мяса набивал слюной рот Гарри и Рона, которые уже несколько дней и крошки в рот не брали. — У нас нет времени на ваше пожрать, — закатил глаза Драко, когда оба гриффиндорца зависли над блюдами. — Мы почти вышли, там склад, — он указал палочкой на узенькую дверь, а заодно обратил внимание на корзину свежего белого хлеба. — Грейнджер, возьми несколько себе и твоим… — он не верит, что произносит, — друзьям. — Спасибо, — кивнула девушка и сделала, как он сказал. — Так значит склад и выход на задний двор? Так? — Да, всё верно, — ответил Малфой, как к его груди вдруг приставили палочку. — Что ты делаешь? — Прошу, не двигайся, иначе мне придётся… Правда, спасибо за всё, Малфой, — даже сейчас она оправдывается, — но дальше мы пойдем без тебя. Гарри, открой дверь и посмотри, есть ли там кто-то. Рон, возьми ещё еды, — снова недолгий виноватый взгляд и медленные шаги назад с поднятой палочкой. Интересно, Гермиона действительно в него выстрелит, если он дёрнется? — Остолбеней! — заклинание неприятно сковало мышцы, да и дышать можно было с трудом. — Прости… мне жаль, — девушка снова начинала плакать, пока Драко пытался запомнить её, все черты лица, которые от него могли ускользнуть. — Ты сам сказал, что в той комнате было два лжеца. Парень надеялся, что Грейнджер действительно запомнила дорогу и на пути им никто не попадётся. Наверное, у них всегда так: из одного омута они прыгали в другой, стоило только выбраться. И каждая последующая яма становилась только глубже, с дном из колючих стеблей. А он так и не узнал, почему любимые цветы шиповник, планировал спросить когда-нибудь позже.

Видимо, позже никогда не наступит…

***

Причина, по которой они никого не видели, была до боли понятной, но никто из четверых не додумался — лорд Волдеморт собрал экстренное заседание по вызову Люциуса Малфоя. И пока часть пожирателей смерти сидела в зале, развлекая Тёмного, часть оцепила поместье, выжидая беглецов. Все до одного были схвачены и поставлены на колени перед чудовищем. Драко разморозили последним, но обращались с ним не как с предателем, а как с… равным? От этого начинало тошнить, даже раздирающее чувство от цветков было куда лучше, чем это. Грейнджер тихо плакала, пока Поттер валялся у стены от круцио, и даже не скулил. Будто вовсе помер. Парень стоял подле своего отца, наблюдая за всем и просто пытался придумать, что сделать, чтобы спасти хотя бы её. Господи, он готов сам лечь рядом лишь бы её вывели из этого кошмара и просто дали жить дальше. — Драко, — прошипело где-то сбоку, — мальчик мой. Объясни же нам, взрослым, что ты делал рядом с этими… отбросами? Все, включая Гермиону и Уизли, уставились на него. Какая же она заплаканная и снова напуганная, наверняка думает, что он сейчас ей отомстит и придумает то, что спасёт его. Жаль, это время давно прошло. — Я… — Малфой собирался выложить всё, как на ладони — от помощи девушке до побега, а затем молча встать рядом с ними и принять неизбежную смерть. Вот только приступ кашля был самым сильным за всё время. Он не смог сдержаться и просто сгорбился, чтобы хотя бы получить попытку вздохнуть, ибо воздух уже заканчивался. На пальцах появилось что-то горячее и только спустя пару секунд он понял, что это его собственная кровь стекала по руке, капая на деревянный стол. — Драко! — не выдержала Нарцисса и подбежала к сыну, даже несмотря на Волдеморта, который всё ещё молча наблюдал. На руке показался целый бледно-розовый цветок, обмазанный стекающей кровью. — Салазар… Это же… — Что ж, — начал Тёмный, — вот мы и нашли причину такого странного поведения. — Люциус… на этот раз я прощу ему эту выходку, конечно, если он выживет. — Спасибо, повелитель! Вы так великодушны! — поклонился отец и подхватил сына, который едва не упал. Перед глазами темнело и всё плыло, по ощущениям новый приступ был уже близко. Драко отнесли в его комнату, укладывая на кровать; рядом засуетились пара колдомедиков, они что-то объясняли родителям. А затем одна полезла ему с палочкой в рот, но сил сопротивляться у него резко не стало, будто что-то высосало их за пару минут, но очень бы хотелось вмазать твари, которая латала пожирателей, давая им возможность снова вернуться на войну. Второй раз он думал, что выхаркнет лёгкие вместе с глоткой, ибо всё, чем он кашлял, было тёмно-бордовым, его словно рвало кровью со спазмами в груди. Голова шла кругом от боли и беспокойства за Грейнджер, сейчас он даже защитить её не сможет, не говоря о том, чтобы спасти из этого ада. Нарцисса, присев на край, пыталась ему что-то объяснить про операцию и отказ от эмоций взамен на жизнь, будто спрашивала разрешение, но все что смог сказать Малфой: — Спаси Гермиону, прошу. Он отключился на пару часов. Его положили на бок, чтобы Драко не подавился и не задохнулся от всё ещё стекающей по глотке крови. Когда он проснулся, было ощущение, что она даже в носовых пазухах. Тяжесть при дыхании и ломота во всём теле сопровождалась головной болью, которая отбивала в виски при каждом моргании. «Так вот как ощущается эта болезнь, — подумал Малфой, рассматривая потолок, — отвратительная тяга к человеку, который никогда не сможет полюбить тебя». Но даже при таком раскладе он прислушивался к звукам за стенами, вот только везде была гробовая тишина. Возможно, Нарцисса специально заглушила пространство, чтобы сын отдохнул. На тумбе у кровати стояло жаропонижающее зелье и почему-то Драко знал, какое оно на вкус, видимо им его поили, пока парень валялся в отключке. Тяжело было вставать, перед глазами всё плыло и сливалось в несколько тёмных пятен. Надо подождать ещё чуть-чуть, чтобы привыкнуть и пойти дальше. Палочку Малфой нашёл под кроватью, наверное, уронили и не заметили, когда его клали на всё ещё мятое после неё одеяло. К сожалению, кроме складок на нём больше ничего не осталось от Гермионы. Драко даже не знал, жива ли она, от чего становилось ещё больше погано внутри. Парень провёл рукой по шее, пытаясь её размять после сна в одном неудобном положении, как палец вдруг укололо что-то знакомое. Шиповник продолжал расти. И скорее всего, когда растение обовьёт всю шею — сделает дыхание, и без того тяжелое, просто невозможным. В коридоре у комнаты никого, может, оно и к лучшему. Палочка наготове, сначала надо спуститься вниз и найти хотя бы кого-нибудь, чтобы узнать, что вообще происходит. Первая попавшаяся горничная рассказала о том, где сейчас держат троицу и живы ли они вообще. Живы. Драко едва сдержался, чтобы шумно не выдохнуть при служанке. Сейчас, скорее всего, Волдеморт занят Поттером, ему не до Грейнджер. Вот только есть тут одна дрянь, которой очень даже до. Гермиону с Роном посадили в соседнюю комнату с залом, где обычно проводились собрания пожирателей. Надо было действовать быстро, на ум приходило только одно заклинание, и Драко прекрасно понимал, что ему рано или поздно придётся им воспользоваться, ведь он и так должен был. Ещё тогда, стоя в башне директора, держа палочку между глаз Дамблдора, но старик даже в такой ситуации пытался его успокоить, до конца оставаясь учителем. Когда Малфой пнул дверь, дёрнулись все, он ловко увернулся от первого полетевшего в него заклинания от очухавшегося пожирателя. Следом сам кинул аваду и увернулся от следующей, постепенно забирая пространство комнаты под свой контроль, занимая все более удобную позицию для атаки. — Грейнджер, на пол! — рявкнул Малфой, подбежав к напуганной девушке. Она прижала ладони к ушам и согнулась пополам. — Быстрее, — он попытался снизить громкость в голосе, чтобы ещё больше не пугать. — Давай, всё в порядке. Я рядом. Уизли же наоборот уже был за диваном и отбирал палочку у мертвого стражника. Помощь в принципе не помешала бы, но принимать её от морковного сплевыша как-то стыдно. Двое оставшихся спрятались по углам за мебель, ждали подходящего момента, чтобы напасть. Времени в обрез, их наверняка услышали. Пара ловких движений и отвлекающих маневров, и оставшиеся пожиратели упали замертво на холодный пол. — Отойди от меня! — крикнула Грейнджер так неожиданно, что ему даже не понадобилось делать что-то, тело само отпрыгнуло почти на метр. Возможно, он слишком сильно прижимал её к себе, чтобы смертоносная магия не попала по ней, а лишь по нему. Малфой испытывал облегчение, которое полностью затмевало колючесть слов. Наверное, она снова его ненавидела, у неё причин более, чем достаточно. Драко не смотрел на неё, не смел. Знал, какой будет взгляд, так что не хотел травить себе душу ещё больше. — Гарри в соседней комнате, ему надо помочь, — обратил на себя внимание Уизли и пошел в коридор. — Я отвлеку их, а вы… — Нет, отвлечь должен я, — вызвался Малфой. — Пока они будут ходить со мной и искать вас, вы отойдете в самую последнюю комнату и трансгрессируете. — Разве здесь нет запрета? — удивился Рональд, вытирая грязь с носа рукавом. — Есть, но к тому моменту, как вы с Поттером доберётесь туда, он будет снят, — ответил блондин. — Посидите здесь пару минут, как мы уйдём. А дальше действуйте. Драко пытался убедить себя, что всё будет хорошо, и она выберется, вот только растущая тревожность внутри заставляла дрожать. Но бояться было просто некогда, сейчас это последний шанс, чтобы Гермиона выбралась и осталась живой. Пожиратели смерти поверили ему быстро. Парень вёл их как можно дальше, на второй этаж, там, где была терраса, на ходу вспоминая изначальный план, как собирался всё закончить. Когда все, кто шёл с ним, зашли на балкон, Малфой закрыл дверь заклинанием и подошёл к перилам. — Неплохой вид, — выдохнул он и развернулся к опешившим стражникам. Они смотрели на него через свои железные маски, полностью покрывавшие лица, наверное, ждали объяснений, жаль не получат. Стояло человек пятнадцать, Драко не считал. — Почетные гости, можете прощаться друг с другом, — наигранно улыбнулся он и направил палочку прямо в пол. — Бамбардо максима!        Бетон под ногами задрожал разрывая пол трещинами, сбивая с ног пожирателей. Кто-то даже пытался выстрелить в него на ходу, но получилось так себе. Он упал вместе с ними, надеясь на то, что умрёт первым под камнями. Ведь для этого Драко сюда вернулся — чтобы умереть за ту, которая теперь снова его ненавидит. Вот только высшие силы, видимо, с ним не закончили, ибо приземлился он на чёртовы кусты роз, слегка поцарапав уши и щеку. Малфой приставил палочку к горлу и закричал: — Сейчас! Целостность барьера поместья нарушена, а значит можно аппарировать. — Грейнджер, прошу, вали отсюда, — прошептал парень, сидя на развалинах балкона, когда смотрел в окна дома, который теперь не мог выносить. — Прошу. Белая пыль от камней осела на чёрной одежде и лице. Кто-то из прислужников Тёмного был ещё жив, а это означало, что он должен добить каждого, кто дышит. Их битва ещё не окончена, но он поможет ей перед последней битвой, чем сможет. Возьмет на себя грех и отправится прямиком в ад. Расплата приходит всегда, и Драко получит свой бумеранг по полной, за всё, что творилось в фамильном поместье, и за игнорирование убийств невинных. Когда с добиванием полумертвых пожирателей было покончено, Малфой направился обратно в дом. И на этот раз в последний. — Инсендио, — голос спокойный и ровный, будто так и должно быть. Первым он поджёг входную дверь с рядом стоящей мебелью, чтобы проще было оставить от дома только пепел. Он прошелся по левому крылу первого этажа, аккуратно заходя в каждую дверь и поджигая всё на своем пути. «Да, так правильно, — думал Драко. — Если не будет основной базы, то сила Волдеморта ослабнет». Но почему-то перед неминуемой смертью перед огнём Малфой вспоминал лишь Грейнджер и всё, что с ними было за последние двадцать четыре часа. Её запах, мокрые волосы, обеспокоенный взгляд и тепло потрескавшихся сухих губ. Спазм в горле вызвал то ли дым, то ли ханахаки, тут уже не разберёшь. Но всё ощущалось так притупленно, что боли почти не было. Малфой уже не помнил, каким образом оказался на втором этаже в своей комнате. Здесь холодно, пахнет травами и лекарствами, чем угодно, но не ей. Через несколько минут огонь доберется и сюда. Ему нужно лишь подождать. Он подошел к окну, открывая его и заманивая кислородом пламя, и по привычке потянулся в карман за сигаретами. Так сказать «в последний раз затянуться». Вряд ли в аду будут сигареты со вкусом черники. Смерти Драко не боялся, уже свыкся за последние полтора года пребывания Тёмного в собственном доме. Ему смерть почти шептала на ухо, стоило только приехать на выходные повидать родителей. На собраниях постоянно кто-то дох из своих и парень подумал, что рано или поздно этот день настанет. Теперь же, когда Драко сделал всё, что хотел, костлявая может его забирать. — Весь мир это пустошь несбывшихся чувств, я пытался, но больше за них не борюсь, — напевал себе Малфой песню, которую недавно слышал по радио, когда ехал домой. — И здесь никому со мной не по пути, весь мир это пустошь, дай мне уйти. Холод приятно отдал в лицо, когда затылка коснулся горячий воздух. Огонь всё ближе. — Драко! — до боли знакомый голос сбоку. У него уже галлюцинации. Он просто надышался и теперь начинает бредить. Но толчок и сковывающее ощущение давали понять, что это реальность. — Твою мать, Грейнджер! — рявкнул парень, отталкивая ту, ради которой всё это происходит. — Что ты здесь делаешь?! — Идём со мной, — она плакала и держала его за рукав грязной рубашки. — Прошу. Я вернулась за тобой! Малфой сжал челюсть и прошёлся рукой по затылку, прося у Бога сил и самое главное терпения. Вытерпеть её ебаную жалость к себе. — Почему ты не можешь меня просто ненавидеть?! Что мне для этого сделать?! А?! — парень схватил девушку за грудки и подтянул к себе, непроизвольно вдыхая её запах, который проникал в лёгкие, как ядовитый газ, поражая мозг. — Убирайся, — он перешёл на шёпот, утопая в медовых тревожащихся радужках. Под шум горящего трескающегося дерева двери Гермиона притянула его к себе, обхватив холодными руками щеки. Драко не сопротивлялся, просто не хотел, — знает, что перед смертью не надышишься, но хотел, чтобы дышала она. Воздуха становилось в поцелуе всё меньше, он застревал в лёгких, неприятно колюче кусаясь. Парень пытался поцеловать её в последний раз, отчаянно сминая сухие губы девушки своими и запоминая каждую секунду. — Я не позволю тебе умереть, — твёрдо сказала Гермиона, когда опять оторвала от себя Драко, касаясь его скул пальцами и заглядывая ему в глаза. — И сейчас мы трансгрессируем в одно прекрасное для меня место. Слышишь? — Да. Спасибо, — шепнул парень, поварачивая голову в сторону, касаясь губами уже теплой ладони. — Гермиона.