Между нами

— Доброе утро, — раздался чуть отдалённо голос Киры, обрушивая на едва проснувшегося Германа воспоминания о вчерашнем вечере. Скорее, даже ночи. Почему он здесь оказался? Герман чётко помнил как друзья, усадив его на заднее сиденье такси, называли водителю его собственный адрес. В какой момент всё пошло не так? Произошедшее всплывало в памяти обрывками: хмурая Кира, растерянно уставившаяся на него в коридоре, собственные упрёки в её недельном молчании, жалкая просьба остаться у неё на ночь. Позорище. Просто позорище. — Доброе, — болезненно протянул Герман, ненадолго приоткрыв глаза. Отметил доброжелательно-насмешливый взгляд Киры и почувствовал небольшое облегчение — она на него не злилась. Значит, хотя бы оправдываться ему не придётся. Даже головная боль будто притупилась, но всё же надеяться, что она пройдёт самостоятельно, было глупо. — У тебя есть, — Герман запнулся, не в состоянии вспомнить нужное название препарата, и быстро сдался. — Что-нибудь для головы. — На столике рядом с тобой, — ответила Кира, отвлекаясь на приготовление кофе. По комнате разносился запах свежих тостов, и хоть о еде Полянский даже думать сейчас не мог, такая обстановка воодушевления добавила. Весьма непривычное для него чувство за прошедшую неделю. — Спасибо, — усаживаясь на диване и опуская ноги на пол произнёс Герман. Перед сном он даже не удосужился раздеться, что впрочем вполне логично, учитывая, что он вообще не помнил, как засыпал. Протянул ладонь к стакану спасительного средства и, прикрыв глаза, выпил неспешными глотками. — Перестань надо мной смеяться, — не глядя проговорил он, чувствуя на себе весёлый взгляд Киры. — Не могу, — ответила она со смехом. — Я в первый раз вижу тебя таким. — И в последний, — предупредил Герман, отставляя пустой стакан и откидываясь на спинку дивана. — Я теперь вообще пить не буду. Действительно так решил. И не потому, что после выпитого организм был на грани выживания. Гораздо более важной причиной сейчас виделась потребность мыслить трезво, чтобы не выкидывать подобные номера, идя на поводу у своих эмоций. — Кофе готов, — сообщила Кира, ставя на стол чашки, и осмотрела разложенную из доставки еду. — Завтрак тоже. Ванная направо по коридору. Герман покачал головой, поднимаясь, и подошёл к столу: — Я дома душ приму, — он взял приготовленную для него чашку и, немного отпив, взглянул на Киру. Она выглядела слегка растеряно. А встретив его взгляд, и вовсе принялась непривычно суетливо поправлять расставленную на столе посуду. Ей некомфортно — пришел к невеселому выводу Герман. Что ж, она и так проявила неслыханное благородство, не выставив его вчера за дверь. Теперь его очередь. — Спасибо за ночлег, — улыбнулся он, сделав очередной глоток кофе и возвращая чашку на стол. Уходить не хотелось, но и оставаться было неправильным. И не нужным никому из них. Он достал из кармана мобильный и, найдя в списке контактов номер такси, нажал на вызов. Ничего страшного, сейчас он уедет и заново выстроит броню, которая точно не рухнет, потому что теперь даже капли алкоголя Герман себе не позволит. Под давящей тишиной назвал оператору адрес, а сбросив вызов, обернулся на Кирин голос. — Ты поедешь сегодня за машиной? Он тихо усмехнулся и покачал головой: — Я слегка не в состоянии, — на самом деле, не слегка. Он даже не помнил, как вчера рассказал о своих планах Кире. Но явно ведь рассказал, узнать об этом ей больше было неоткуда. А вообще, что ещё он успел наговорить? Кира сделала в сторону Германа пару неспешных шагов и неуверенно предложила: — Я подумала… что все же могла бы. Осознать услышанное получалось с трудом. И дело вовсе не в том, что Кира вдруг перестала бояться сесть за руль его машины. Основным было понять, почему она добровольно это предлагала. Но разобраться в этом у Германа пока не получалось. — Если ты не против, — поспешно добавила Кира, отметив его растерянность. Все так же не осознавая происходящего, он расплылся в мягкой улыбке: — Я только за. Только сначала заедем ко мне. Район и дом Полянского заметно удивили Киру, но озвучила она это, лишь оказавшись в его квартире. Вошла в раскрытую Германом дверь и остановилась в просторной светлой прихожей, с интересом пробегаясь взглядом по доступному отсюда пространству. Широкий коридор с множеством глянцевых белых дверей говорил о наличии нескольких комнат. А просматриваемая от входа гостиная с панорамными окнами открывала вид на набережную Москвы реки. — Напомни-ка мне свою должность, — попросила Кира, без стеснения осматриваясь по сторонам. Намёк Герман уловил и усмехнулся, разуваясь и снимая с себя куртку: — Я акционер. А когда Кира заинтересовано обернулась, протянул руки к ней, помогая снять пальто. — Я вообще-то тоже, — напомнила она и удивлённо обвела рукой пространство. — Но… Герман не дал ей договорить, начиная чувствовать смущение от темы разговора. Он привёз Киру к себе вовсе не для того, чтобы произвести впечатление уровнем своего дохода. Ему просто нужно было принять душ и переодеться, а оставив Киру у неё дома, можно было особо не надеяться увидеться снова в салоне. Возможно, это было бы правильно, но Герман в очередной раз пошёл на поводу эмоций. — Сделай, пожалуйста, нам кофе, пока я приму душ, — попросил он, кивнув в сторону кухни. — Там ещё в холодильнике что-то должно быть. — Ты и еду не сам себе покупаешь? — раздался отдаляющийся голос Киры, но он ничего не ответил, удачно отправившись в ванную. Закрыл за собой дверь и, включив воду, упёрся ладонями в раковину. Он снова в это ввязался. После обещаний себе забыть, оставить Киру в покое. После чётко принятого решения. И ладно вчера, когда алкоголь лишал его силы воли и давал полный карт-бланш чувствам, но зачем он пошёл на это сегодня? Повёлся на внезапное благодушие Киры и решил, что не всё потеряно? Отстранившись от раковины, Герман резкими движениями снял с себя одежду и, отбросив её на пол, шагнул в душевую кабину, подставляя лицо под прохладную воду. Ему явно стоило охладить эмоции и закипающую от противоречивых мыслей голову. Нет, если смотреть наивно — происходящее сегодня выглядело вполне неплохо. Только вот раньше он уже так думал. Привязался к Кире как доверчивый щенок, а она взяла и выбросила его из своей жизни одним махом. Даже не удосужившись объяснить причину. И вроде и дураку понятно, что теперь уж точно нужно держаться подальше, но отказаться от предложения Киры Полянский не смог. «Слабак», — печально усмехнулся он, не пытаясь искать себе оправдания. Эта открывшаяся уязвимость была ему совершенно не свойственной, и что с ней делать, Герман пока не знал. С самого начала он предполагал, что с Кирой будет непросто. Все, кто хоть косвенно был с ней знаком, знали о её зацикленности на Жданове. И Герман тоже знал, но сам не заметил, как попал в зависимость. Та случайная встреча в клубе, когда ему пришлось брать на себя ответственность за Киру, положила всему начало. Ему понравилось: заботиться о ней, защищать, в моменте чувствовать её своей. Нет, он не собирался ничего предпринимать, отдавая себе отчёт, что Кира замужем, но эти ощущения осели в нём прочно и неизменно всплывали, стоило им где-то пересечься. Её развод показался шансом, который, поразмыслив, Герман всё равно отказался использовать. А дальше жизнь сама их столкнула — звонок Феди, старого приятеля времён моделинга. Может быть, если б тот сразу сказал, что именно хочет и для какой фирмы, Герман бы не поехал. Да точно бы не поехал! Но когда он увидел Киру, её расстроенный от срыва фотосессии взгляд, не смог не помочь, закрывая глаза на её нескрываемую неприязнь. Выполнил, что от него требуется, и поспешил по-тихому уйти, но когда Кира остановила его на лестнице, смотрела мягко, с искренней благодарностью — Герман решил попробовать. И теперь он здесь, с полным пониманием, что никаких отношений с Кирой он не построит, и отсутствием возможности от неё отказаться. — Ты часто любуешься этим видом? — поинтересовалась Кира, когда Полянский появился в гостиной. Она стояла у окна, завороженно любуясь городом, и бросила на него короткий взгляд, почувствовав рядом с собой. — На самом деле нет, — отозвался он, оставляя между ними небольшое расстояние. — Разве что поначалу. Он тоже прошёлся задумчивым взглядом по открывающимся окрестностям, а Кира вдруг повернулась: — Тебе лучше? — Намного, — кивнул Герман. — Будет ещё лучше, когда поешь, — она взяла его за запястье, утягивая в сторону кухни, а войдя, весело проговорила. — Правда, я не разобралась с твоей кофемашиной, — отпустила его руку и подошла к столешнице. — Научишь? Смотрела с каким-то азартом, уж явно не от предвкушения новых знаний. В другой ситуации Герман без сомнений трактовал бы этот взгляд как желание сблизиться, но Кира буквально вчера избегала какого-либо общения. Значит, дело в чём-то другом? — Научу, — кивнул он, подходя ближе. — Что тебе оказалось непонятным? Кира повернулась к машинке, одновременно с этим оказавшись почти вплотную к Герману, и охотно принялась объяснять. Но его ещё не совсем ясное сознание в этот момент могло сосредоточиться только на том, как удержаться от желания наклониться, коснуться носом её волос, вдыхая их манящий аромат, и пройтись ладонями по тонкой талии, притягивая Киру к себе. Герман сглотнул, взволновано скользя взглядом по очертаниям её лица, а она вдруг повернулась: — Что из этого я делала неправильно? Что? Герман моргнул пару раз, отгоняя наваждение, и бросил растерянный взгляд на машинку. Он совсем ничего не слышал из сказанного Кирой. — Давай, я покажу, как надо, — слегка кашлянув, проговорил он. Единственное, на что он сейчас был способен — это просто показать всю последовательность. Взял стоящую рядом чашку и, установив её на платформу, быстро нажал несколько кнопок. Машинка зажужжала, приступая к приготовлению напитка, а Кира рассмеялась. — Почему так быстро? Я ничего не запомнила. Что ж, резонный вопрос. Только ответить честно Герман на него не сможет. Он сделал шаг в сторону, спасая себя расстоянием, и взял вторую кружку: — Сейчас покажу подробнее. Спустя минуту он отставил в сторону готовый кофе и, установив на платформу вторую чашку, кивнул: — Давай, сама. Я буду говорить, что нажимать. Так проще запомнить. На самом деле, причина была вовсе не в методах обучения. Просто Герман не был уверен, что медленно указывая на кнопки, ему удастся скрыть лёгкую дрожь в руках от до сих пор не отпускающих эмоций. — Всё равно сложно, — проговорила Кира, забирая спустя пару минут приготовленный ей кофе. — Зачем ты её выбрал? — Я не выбирал, — пожал плечами Герман, проходя к столу и опускаясь на отодвинутый для завтрака стул. Кира же осталась стоять у машинки, отчего Полянскому даже дышать стало легче. — Дизайнеры подобрали, а я приспособился. Быть непринуждённым как раньше не получалось. Слишком много недосказанности между ними скопилось, обостряя чувства и лишая возможности общаться по-дружески. Герман нисколько на Киру не обижался, он просто перестал её понимать. Не понимал всю прошлую неделю и уж тем более абсолютно не улавливал причин её сегодняшних изменений. Она тоже не общалась, как раньше. Чувствовались её скованность и какое-то смущение. Герману казалось, что она заставляет себя находиться рядом с ним. Зачем? Возможно, вчера он слишком надавил ей на чувство вины. — Может, поговорим? — произнёс он быстрее, чем успел обдумать, и отметил, как мгновенно напряглась Кира. Очевидно, что-то обсуждать она не планировала, но и продолжать делать вид, что ничего не произошло, Герман больше не собирался. Ни к чему хорошему это замалчивание не приведёт. На несколько секунд повисла давящая тишина. Кира размышляла, уставившись на находящуюся в ладонях чашку, а потом подняла удивительно спокойный взгляд: — Может, достаточно того, что я просто извинюсь? Герман покачал головой: — Не нужно извиняться. Если ты не хочешь со мной общаться, я приму это, как бы мне ни мечталось об обратном. Но я имею право знать причину. Правда? — Разве похоже, что я не хочу с тобой общаться? — На протяжении недели у меня даже сомнений в этом не было. И я не понимаю сегодняшних перемен. Что я сделал тогда и сделал сейчас? — он прервался, сомневаясь, но всё-таки спросил прямо. — Или дело не во мне, а, например, в Жданове? Кира заметно удивилась. Настолько явно, что Герман усомнился в том, правильно ли он назвал фамилию её бывшего мужа. — Причём здесь Андрей? Что ж, значит, всё-таки правильно. Только вот недоумение Киры выглядело странно. Пришлось озвучивать и так очевидный вопрос: — Ты до сих пор его любишь? — Нет, — без промедления отозвалась она, не скрывая удивлённый смешок. Будто Герман сам придумал её чувства к этому человеку. И брак их недавний в том числе. Это даже немного задело. — Допустим, — кивнул он напряжённо и, поднявшись, сделал несколько шагов навстречу. — Тогда в чём причина? Его приближение заметно разволновало Киру. Она отставила в сторону кружку, переместила ладони, упираясь ими на столешницу позади себя, и в ту же секунду вскрикнула, возвращая руку обратно и прижимая к себе. Герман перевёл растерянный взгляд на стол и сразу же зацепился им за лежащий у края нож. Чёрт! Мгновенно преодолев расстояние, схватил ладонь Киры и, заметив приличных размеров порез, бросился к аптечке. Только вот понятия не имел, куда домработница её положила. Суетливо распахивал дверцы шкафчиков и нервно захлопывал обратно, пока с облегчением не наткнулся на то, что искал. — Садись, — требовательно произнёс он, одним движением подтягивая к Кире стул и усаживая её. А сам опустился перед ней на колени, раскрывая на полу аптечку. Не понимал, почему эта ситуация его так испугала, но ничего не мог с собой поделать, чтобы успокоиться. Первой, из подходящего, в глаза бросилась перекись. Герман поспешно открутил крышку и взяв ладонь Киры слегка отвёл в сторону. — Стой, — дёрнулась она. — Давай, я подойду к раковине. Но это предложение Полянский проигнорировал, обильно поливая порез и совершенно не обращая внимания на образующуюся на полу лужу. Дальше в ход пошёл спрей с антисептиком. Герман не был силён в знаниях по обработке ран, поэтому использовал всё, что казалось подходящим. Лишним точно не будет. Он так чувствовал свою вину. Зачем только он полез с этими расспросами, давил? Неужели ему настолько важно знать причину? Тем более, далеко не факт, что ответ будет правдивым. Не станет он больше ни о чём спрашивать. Общается с ним Кира — он рад, передумает — он это как-нибудь примет. Герман слегка подул на порез и накрыл его бактерицидным пластырем, а сверху тщательно наложил повязку из бинта. И только тогда, выдохнув, поднял взгляд на молчащую всё это время Киру. Она же смотрела на него с мягкой улыбкой. Наверное, такая реакция Германа выглядела слишком нелепо, но сейчас ему было на это наплевать. — Я спасена, — выдохнула Кира, глядя ему прямо в глаза. Полученный адреналин не давал успокоиться, обостряя все остальные чувства и лишая Германа возможности хотя бы на малейший самоконтроль. Он наклонился и прижался губами к пораненной ладони, прямо поверх бинта. Правда, опомнившись, быстро отстранился. — Чтобы лучше заживало, — оправдался он за свой неуместный порыв и принялся слегка рассеянно собирать препараты в аптечку. Чёрт, кажется, теперь он действительно не понимал, как им дальше общаться. Задвигать в сторону свои чувства становилось всё труднее, а каждый неконтролируемый порыв всё больше добавлял между ними неловкости. Герман захлопнул аптечку и, поднявшись, положил её на подоконник. Он не помнил, где именно её нашёл, поэтому просто оставит на видном месте. Домработница разберётся. А ему бы сейчас стоило разобраться в себе, только вот это всё больше казалось нереальным. — Мой трезвый водитель выбит из гонки, — попытался пошутить Герман, оборачиваясь, и перевёл взгляд на виновника полученной травмы. — Откуда он здесь взялся? — Это я оставила, — пояснила Кира, кивнув в сторону стола с завтраком. — Открывала упаковку рыбы. Но это ерунда, — она поднялась со стула, слегка покрутила раненой ладонью и улыбнулась. — Я всё ещё в строю, — и вдруг хитро прищурилась. — Или теперь ты боишься пускать меня за руль? Герман искренне рассмеялся. Боится пускать? Да он готов переписать на Киру эту машину, и пусть делает с ней, что хочет. Но озвучивать такое не решился, слишком уж очевидно, что это предложение выдаст его чувства. Вместо этого улыбнулся: — Я готов рискнуть.