Цена власти

После казни Дотторе наступило странное затишье. Его лаборатории были разрушены, клоны уничтожены, а исследования тщательно спрятаны под надёжной охраной. Казалось, что вместе с его смертью наступила новая эра. Но что-то было не так.   Спустя неделю после этого события начались странности. Документы во дворце исчезали, архивы — горели. Подчинённые докладывали о необъяснимых происшествиях: в ночи раздавались шаги в пустых коридорах, в ледяных зеркалах мелькали силуэты, а некоторые клялись, что слышали его голос.   Однажды ночью, сидя в своём кабинете, я снова перечитывала уцелевшие записи Дотторе. Вдруг свечи затрепетали и начали угасать одна за другой. Комната погрузилась в кромешную тьму.   — Я предупреждал тебя, — раздался знакомый голос.   Я резко обернулась, хватаясь за кинжал. Но никого не было. Только пустота.   — Ты думала, что это конец? Еще при жизни я связал наши сознания, отныне , каждое решение что ты примешь будет зависеть от моей воли. Даже сейчас ты чувствуешь это, правда?   Я в панике сжала оружие, мои руки дрожали. Вдруг из тени появился силуэт. Его фигура была размыта, словно дым, но глаза сверкали прежним безумием.   — Всё, что ты делаешь, уже несёт мою волю. С каждым новым шагом ты будешь чувствовать, как мое влияние поглощает твоё сердце. Ты хотела уничтожить меня, но это невозможно. Ты убила тело, но не душу. Я пыталась закричать, но голос застыл в горле. Внезапно фигура растворилась, оставив меня в одиночестве, но её слова продолжали звучать в голове.   С тех пор я больше не могла смотреть в зеркало. В отражении я видела не себя, а его — усмехающегося, триумфального.   Чем дольше я правила, тем чаще мне приходилось принимать решения, которые, казалось, следовали его логике: холодные, жестокие, но эффективные. Мир начинал бояться меня, так же как боялся его.   Каждую ночь я слышала его голос, повторяющий те же слова:   *"Ты — это я. И чем больше ты будешь отрицать это, тем глубже я стану твоей сутью."*   Я осознала правду слишком поздно. Его наследие было не в лабораториях или экспериментах. Оно было во мне. Он оставил свою тень везде, где только мог.   В последний вечер перед завершением моего первого года правления я стояла на балконе, глядя на бескрайний снежный пейзаж. В груди словно бешеное колотилось сердце, а в душе — тьма, что уже нельзя было изгнать.   — Прости меня, мама, — прошептала я.   С этими словами я сделала шаг вперед срываясь с высоты дворца.   Мир запомнит меня как правительницу, которая приняла трон, но не смогла вынести его бремя. А в далёких коридорах дворца, у отдаленного зеркала, тихий смех эхом разнесётся в пустоте.