Отработаешь потом

Дверь в номер быстро закрывается, сопровождаясь громким хлопком, а затем защелкивается на замок, чтобы никто не побеспокоил их в предстоящую ночь. Пальто женщин летят куда-то в угол, в след за ними летит и ключ от номера, для поисков которого, придётся потратить немало времени. Нечаева оказывается прижатой к стене руками Кати, которые блуждают по её разгоряченному телу, которое жаждет этих касаний. Им не интересно как они завтра поедут на работу, в какой одежде, ведь их костюмы на утро будут валяться в разных частях номера, помятые. Их также не волнует что они будут есть, проснувшись с утра, ведь это проблемы завтрашнего дня, а на сегодняшний вечер у них совсем другие планы и менять их, они не собираются, уж слишком долго они ждали этого момента. — И как долго ты меня трахнуть мечтаешь? – тихим голосом и с небольшими паузами выпалила Ксюша, чувствуя как её шею нежно покрывают поцелуями, оставляя влажную дорожку на коже. Блондинка нехотя отрывается от шеи Ксюши, берёт ту за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. Она рассматривает лицо Нечаевой, каждый сантиметр её лица, будто она его больше никогда не увидит. Катя рассматривает каждую складку на коже, каждую морщинку образовавшуюся за столько лет работы в Министерстве перспективного планирования. Её хватка не становится слабее, она лишь сильнее сжимает подбородок. Взгляд останавливается на губах Нечаевой, на припухших, алых, слегка покусанных и столь желанных губах. — С самой первой встречи, Ксюш, – тихо прошептала Катя на ухо Нечаевой, слегка прикусив мочку. Блондинка поставила колено между ног Нечаевой, чуть надавивливая на жаждущюю плоть. Из-за чего из уст Нечаевой вырвался томный, протяжный стон, разлетевшийся эхом по номеру, заполняя его пустоту. — Хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? — сердце пропускает первый удар, который чувствуется по всему телу. Тем временем Катя приобнимает одной рукой Ксюшу за талию, притягивая её ближе к себе, выводя из ступора. — Хочешь, чтобы мои руки блуждали по твоему телу, изучая его, но при этом не давали большего, заставляя тебя ждать? — второй удар отдаётся сильнее, голова начинает кружиться, в висках чувствуется неприятная вибрация. Вторая рука поглаживает ягодицы, слегка сжимая их. Ксюша сдалась, слышится тихий, жалобный стон. — А хочешь? — на этом Катя замолкает, на её лице появляется ухмылка. — А хочешь, чтобы я жадно втрахивала тебя в кровать, доставляя неимоверное удовольствие, но при этом останавливалась перед пиком, чтобы ты молила меня заставить тебя кончить? Ты же именно этого хочешь, Ксень? — низким голосом шептала Катя, пока брюнетка сходила с ума; её возбуждала прямолинейность и доминантность. Она пропустила третий удар — все три удара она пропустила. Ксюша тонет в вязком болоте, которое давит на неё всё сильнее и сильнее. Она тонет с головой, не имея ни малейшего шанса выбраться. Раньше она трахала молодых практиканток, а после бросала их; каждая девочка практически сразу же уходила с практики, не желая больше видеть Ксюшу. А теперь все наоборот — она попала, теперь доминируют над ней, и, видимо, втрахивать в постель будут её. Бросить уже не получится, не в её силах, при этом с Катей ей придётся видеться ещё много раз, что будет даваться ей очень сложно. Ринкевич оставила засос на шеи Ксюши, после чего заглянула ей в глаза. Сейчас, они были очень близко друг к другу, их грудные клетки вздымались в унисон, создавая ощущение общего волнения. Катя поддалась вперёд и соприкоснувшись с губами Ксюши, затянула её в долгий, напористый и такой долгожданный поцелуй, что с каждым мигом становился все более глубоким и интенсивным. Их губы соприкасаются, языки стали одним целым, они переплетаются между собой изучая контуры друг друга, проникая в глубь. Воздуха стало не хватать. Они отстраняются на мгновение чтобы пополнить запасы кислорода и вновь сливаются в страстном поцелуе. Руки исследуют тела друг друга, обнимая за шею, спину, притягивая ближе, хотя кажется, что ближе просто невозможно. Вокруг них время словно останавливается, они забывают обо всём. Обо всех проблемах о которых, как казалось ранее невозможно забыть. Сейчас существуют только они, две женщины которых интересует своя партнёрша и ничто иное им не интересно. Подхватив Нечаеву под бёдра, Катя прошла в глубь номера, затем аккуратно положила Ксюшу на кровать ненадолго прерывая поцелуй, нависая над брюнеткой. Ринкевич умелыми движениями рук начала растегивать пуговицы Ксюшиного пиджака, спустя мгновение он полетел на пол, следом за ним отправились футболка и брюки, с которыми Катя справилась также легко. Блондинка скинула свой жилет напол, освобождаясь от лишних предметом, оставаясь лишь в бюстгальтере и брюках. Ринкевич вернулась к Ксюше, она примкнула губами к шеи, целуя её, оставляя мягкие следы от губ, исследуя контуры, и изгибы шеи. Блондинка чувствует, как Ксюша расслабляется под её прикосновениями, и это придаёт ей уверенности, она самодовольно ухмыляется. Катя медленно спускается ниже, иногда покусывая ключицу, вызывая мурашки по телу. Из уст Ксюши вновь слышен тихий стон, который повторяется раз за разом. Её стоны — рай для ушей, Ринкевич растворяется в них. Катя умело растегивает застёжку Ксюшеного лифчика и откидывает его в сторону, все также продолжая вырисовывать узоры языком на шеи, медленно опускаясь ниже, блондинка обхватывает сосок губами, нежно посасывая его, обводя его языком, вырисовывая различные узоры вокруг него. Ксюша стонет от наслаждения, от каждого касания что дарит ей Катя, именно этого ей так не хватало. Рука блондинки слегка сжимает левую грудь, массируя её, вторая рука нежно поглаживает бедро, чуть выше колена, иногда царапая кожу ногтем, что также вызывало мурашки. Ксюша уже чувствовала влагу между ног. У нее слишком давно не было секса, и теперь каждое прикосновение подаренное ей вызывало новую, более сильную волну возбуждения. Она стонет, громко, протяжно, моляще, просит чтобы Катя не медлила, дала ей то, чего она так хочет. Но ни слова не говорит, ей не надо ничего говорить, ведь Катя и без слов её поймёт, по взгляду, по стонам, по действиям, но поймёт. И она понимает. Катя спускается ниже, целует в живот, рёбра, выпирающие тазобедренные косточки. Вырисовывает узоры языком, оставляет засосы после себя, о которых будут знать только они. Ринкевич отстраняется, подцепляет пальцем край насквозь мокрого кружевного белья и аккуратным движением руки освобождает Нечаеву от последнего предмета одежды, оставляя ту полностью нагую. Прекрасное однако зрелище, глядеть на нагую, возбужденную Нечаеву, с красивым телом, всю в засосах и поцелуях. Блондинка самодовольно улыбается. Она разводит её ноги, садится на колени у кровати и пододвигает Нечаеву ближе к краю, занимая удобную позицию. — Ринкевич, сука, — шипит Ксюша — тянуть долго будешь? — Ксюш, ты слишком не терпеливая — тихо выпаливает та, проводя холодной рукой по горячей, внутренней части бёдра, этот контраст сводит с ума, что заставляет вновь Нечаеву стонать. Катя поглаживает бедро иногда сжимая его, следит за реакцией Ксюши, за каждым её стоном. Руки заменяют на губы, целует бёдра, оставляя за собой засосы и кровоподтёки. Нечаева извивается от каждого действия, хочет получить самое желанное и Катя не заставляет её долго ждать. Нечаева громко стонет, выгибается в спине когда губы касаются влажной, распаленной плоти, языком проходясь меж складок половых губ. Блондинка обхватывает губами клитор немного посасывая его, выводя круговые узоры вокруг. Ксюша стонет, запускает руку в волосы Кати сжимая их сильнее с каждым новым действием, давит на голову притягивая ближе, пока та старательно вылизывала ее, входила языком доставляя неимоверное удовольствие. На замену языку пришли пальцы, сперва один, затем и второй. Она входила плавно, но постепенно набирала темп, входя резче и жёстче, под определённым углом, что так нужен был брюнетке. Та рвано дышала, изгибалась, чувствуя как все пульсирует, сжимается внутри. Пока одна рука блуждала в волосах блондинки, вторая сминала простынь в кулаке, до побелевших костяшек. Движения становились с каждым разом быстрее, вызывая более громкие стоны, которые сменились в крики, толчки ускорились впечатывая брюнетку в кровать, язык все также вырисовывал различные узоры, еще чучуть и она получит то, о чем мечтала весь вечер. Пик был совсем близко. Стенки влагалища начали сжиматься, а сама женщина двигала бедрами в такт, сминала простынь, невероятно сильно, материлась сквозь стоны от получаемого удовольствия. Катя прерывает свои действия прям перед пиком. — Пожалуйста, продолжи, — хнычет Ксюша, а затем и вовсе пытается сама довести себя до оргазма, что у неё не получается. Катя выходит из неё, перехватывает руки и прижимает их к кровати прямо над головой Ксюши. Она стянула ремень со своих брюк и крепко связала руки Нечаевой. Снова размещается между ног, водя по внутренней части бёдер, но не даёт большего. — Продолжить что? — Ринкевич скалится, ждёт, пока Ксюша скажет, ждёт просьбы, ждёт её жалобных стонов, которые будут выпрашивать разрядку. — Пожалуйста, трахни меня, доведи меня до оргазма, доминируй надо мной, прошу! — хнычет Ксюша так жалобно, что в моменте напоминает Кате котёнка. Катя самодовольно ухмыляется, целует бедра, а затем резко вводит два пальца, вызывая стон у Ксюши. Она втрахивает её в постель, зная, что это ей нравится. Трахает под нужным углом, выбивая громкие стоны. А Ксюше нравится такое обращение с ней, нравится, что над ней доминируют, нравится эта жестокость. Оргазм настигает её резко, тело задрожало, бёдра непроизвольно сжались, откинув голову назад и прикусив губу она простонала «Ринкевич, сукаа». В голове был туман, она рвано дышала, все ещё отходя от оргазма полученного пару минут назад. Катя закончив ласкать Нечаеву нависла над ней, развязала руки, а затем взяв ее за подбородок затянула в нежный и мягкий поцелуй, на который никак не отреагировали, ведь сил у Ксюши не осталось ни на что. — Ксень, — нежно мурлычит Катя вытирая пальцы влажной салфеткой, — эту ночь отработать нужно будет, ты же понимаешь? Нечаева усмехается. — Конечно. Ты не переживай, отработаю.

***

На часах было давно за полночь, после похода в душ женщины легли спать, ведь завтра предстоит тяжёлый рабочий день, на котором они будут вспоминать хорошо проведённую ночь вместе.