Французский принц

Знаешь, знаешь, знаешь, ты не первый такой,

Кто хочет всё и сразу только унести бы с собой.

Ты видишь только то, что хочешь видеть, а за спиной

Все говорят, а ты не слышишь, слышишь…

Винтаж, Dj Smash, Москва©

Терри поднял над головой плакат-транспарант с надписью: «Почему Я виноват в том, что меня изнасиловали?». Мимо ходили люди, шептались, косились, а он стоял на Красной площади у стен Кремля и будто бы показывал своё сообщение тем, кто там, внутри, заседают. Так и есть. Терри задела и возмутила история, которую случайно узнал. Девятнадцатилетнего Тимофея изнасиловали, но в полиции ему не только не помогли, но и жестоко высмеяли и допустили утечку информации, что привело к отвратительной травле. Не выдержав всего этого, Тимофей пытался покончить собой и ныне находился в психиатрической больнице. А правоохранительные органы по-прежнему не шевелились. Сердце Терри зажглось жаждой справедливости, его это касается – это касается всех людей. Наказывать должны насильника, а не жертву. Конечно, Терри мог бы напрямую пойти к Карачуну, тот же сказал – обращайся, но Терри захотел привлечь общественное внимание к этой проблеме, создать прецедент. Мало людям на высоких чинах понять, что нужно что-то менять – общество должно измениться, а для того необходимы шум и раскачивание. Да, его одиночный пикет привлёк внимание. - Как это произошло? – прошипел председатель правительства. – Как? Кто?!.. Как назло, президент отсутствовал в стране. Председатель схватил телефонную трубку. - Иосиф Гордеевич, у нас ЧП, - сказал он. – Терриал пришёл к нам с плакатом, на котором написано: «Почему я виноват в том, что меня изнасиловали?». - Что?! Его изнасиловали? Кто? Кто посмел? Как это могли допустить? - Не можем знать, Иосиф Гордеевич. Ни о чём подозрительном не сообщалось, - отчитался председатель. - Так узнайте, - распорядился Карачун. – Кто, когда, почему? Виноватых – показательно на высшую меру. И проследите, чтобы никто не снимал, как он там выступает. Если эта информация выйдет за пределы города… - он многозначительно не договорил. – Выполняйте. Я буду на связи. Патрульные заинтересовались нарушителем порядка и направились к Терри. - Молодой человек, пикеты на главной площади запрещены, - сказал один из них. - Согласно Конституции Российской Федерации, мирные демонстрации разрешены, списка мест-исключений в законе нет, - ответил Терри. - Умный сильно? Уходи отсюда, пока отпускаем. - А если не уйду? – Терри поднял брови, перевёл взгляд с одного полицейского на другого. - Задержим тебя. Давай без шуток, иди отсюда. Терри опустил плакат, уперев палку в землю. - Если вы меня задержите, вы нарушите мои права и подтвердите, что полиция Москвы работает не на благо людей, - спокойно произнёс Терри и протянул руки вперёд, сложив вместе запястья и прямо глядя на суровых мужчин. – Задерживайте. Наблюдающий за ситуацией председатель правительства занервничал ещё в тот момент, когда заметил движущихся к Терри патрульных. - Если его ещё и задержат, это будет двойное ЧП. Быстро остановите их. Приказ вмешаться и урегулировать ситуацию поступил в президентский полк. Двое мужчин вышли за стены Кремля и обратились к полицейским: - Можете быть свободны. Молодой человек с нами. С верховной охраной не спорят. Патрульные отдали честь и удалились. - Терриал, пройдите с нами. Вас приглашает Анатолий Валерьевич, - почтительно передали ему представители полка. - Передайте Анатолию Валерьевичу мои благодарности за приглашение, но я останусь здесь, - отказался Терри. - Терриал, мы вас просим: пройдите с нами и поговорите с Анатолием Валерьевичем, он поможет решить ваш вопрос. - А если бы здесь стоял не я, а простой парень, Анатолий Валерьевич бы и его пригласил на личную беседу? – не без вызова произнёс Терри. – Едва ли. Я останусь здесь. Если Анатолий Валерьевич хочет поговорить, пусть выйдет ко мне, я открыт к диалогу. Терри всё сказал и снова поднял над головой плакат-транспарант. К площади подтянули патрули для осуществления ненавязчивого контроля за тем, чтобы никто не снимал Терри. Контроль и не требовался – зеваки смотрели издали, чтобы никто не дай боже не подумал, что они заодно с митингующим, многие просто поскорее проходили мимо, опасаясь быть рядом с запрещённым действием. Похоже на то, что никто и не снимал, но Терри достал свой телефон, который у него никто не рискнёт отнять, и запустил прямую трансляцию с записью. Имени Тимофея Терри не называл, поскольку тому может быть неприятно, что его травмирующую историю выносят на публику, он в целом осветил ситуацию с обвинением жертвы и бездействием правоохранительных органов. Зрители прибавлялись ежесекундно. Пусть вёл единственную социальную сеть скудно, Терри имел огромное количество подписчиков, сын Оскара Шулеймана не может быть неинтересен людям. Терри повернул плакат второй стороной. Там столбцами выписаны девяносто имён с фамилиями – другие жертвы изнасилования с начала года. И это только те случаи, о которых хоть что-то говорили; те, которые не получили достойной помощи, поддержки и наказания для преступников. Часть насильников вовсе осталась на свободе, других осудили на смешные сроки, похожие на насмешку над жертвой. В трагичном списке женщины, девочки и один мальчик. - Если узнают, что с ним произошло, будет скандал, - говорил Карачун. – Это сулит нам самые неприятные последствия. Анатолий, иди к нему и сделай всё, чтобы он молчал. - Иосиф Гордеевич, Терри хочет, чтобы я вышел к нему… - Раз хочет, значит, выйди, - постановил Карачун. – Толя, я прилечу только через два дня, в твоих руках сейчас очень многое. Не подведи. Анатолия внутри перекосило от того, что он, председатель правительства Российской Федерации, должен выйти к какому-то мальчишке. Но, кажется, иного выхода нет, этот мальчишка им очень дорог. Анатолий встал, оправил пиджак и направился к двери. Он вышел на площадь в сопровождении охраны; охрана окружила его и Терри, закрывая от посторонних глаз. - Анатолий Валерьевич, чего вы боитесь? – спросил Терри. – Хорошие управляющие не прячутся от народа. Не в бровь, а в глаз. - Таков порядок, - ответил Анатолий, профессионально держа лицо. – Терриал, может быть, зайдём внутрь? Там нам будет удобнее разговаривать. - Спасибо, но мне удобно здесь, - ответил Терри. – Анатолий Валерьевич, о чём вы хотите со мной поговорить? Хотите обсудить эту ужасную ситуацию? – он кивнул на плакат. - Да. Может быть, всё-таки зайдём? В кабинете мы сможем поговорить без лишних ушей, - Анатолий не оставлял попыток увести Терри за надёжные стены. - Мне нечего скрывать. Но если вы хотите поговорить со мной без свидетелей, вы можете отпустить охрану. - Как скажете, поговорим здесь. Терри, расскажите, что с вами произошло? - Со мной? – удивился Терри. - Да. Ваш плакат – от лица правительства я вас уверяю, что мы не оставим это без внимания и окажем вам всю необходимую поддержку. - Анатолий Валерьевич, изнасиловали не меня, - пояснил Терри. – Я здесь выступаю за справедливость для Тимофея Сахнова и других жертв сексуального насилия. Значит, Терри никто не насиловал? Это меняло ситуацию в лучшую сторону. Но по-прежнему оставалось то, что Терри несогласованно устроил неудобную им демонстрацию. Лишь добившись желаемого результата, а именно – получив заверения, что проблему Тимофея решат и его случай станет толчком к изменениям в отношении к проблеме сексуального насилия, Терри опустил плакат и согласился закончить свою акцию, под которую освободил субботу. - Полицейские, к которым ходил Тимофей, тоже должны понести наказание за бездействие и разглашение личной информации, - сказал Терри. - Разумеется, - Анатолий сдержанно кивнул. – Такие сотрудники полиции позорят наше государство. Они – остатки безобразной системы, выстроенной нашими предшественниками, к сожалению, система не меняется так быстро, как бы нам того хотелось, но мы прилагаем к тому все усилия. Вернувшись в свой кабинет, Анатолий Валерьевич связался с Карачуном и сообщил, что договорился с Терри. Было похоже, что они отделались испугом. Но грёбанные независимые СМИ и тут подсуетились – откуда они только вылазят?! - и осветили выступление Терри с нелицеприятной для правительства стороны. Пришлось срочно клепать посвящённый Терри выпуск и запустить его в официальных новостях, чтобы сгладить потенциальный ущерб. - Терри, у тебя всё в порядке? – спросил Оскар, дозвонившись до сына и скрывая тревогу. До него дошла информация, что Терри пришёл к Кремлю с плакатом: «Почему я виноват в том, что меня изнасиловали?», и он негодовал от того, что узнал об этом из новостей, а не от охраны. Ещё больше боялся, что это правда. - Да, папа, всё в порядке, - ответил Терри и сел на стул. - Терри, я знаю, что ты сегодня выступал в защиту жертв изнасилования. Это как-то связано с тобой? - Нет, - Терри улыбнулся.  – Со мной это никак не связано. Меня никто не насиловал. Я узнал об одном парне, он всего на год меня старше, его изнасиловали, ему не помогли в полиции, и он подвергся травле, меня это задело. Такого не должно быть в цивилизованном обществе, в правовом государстве. - Да, ты прав, - согласился с ним папа. – Только сохраняй осторожность, всё-таки это чужая страна. - Пока я здесь живу, это и моя страна тоже, меня касается то, что здесь происходит, - убеждённо сказал Терри. – Я хочу, чтобы здесь было лучше, чем есть сейчас. Оставаться равнодушным к подобным проблемам – это преступление. Я думаю, Том меня точно поддержит. - Тома я уже успокоительным напоил, он решил, что это тебя изнасиловали. Я, в принципе, тоже. Я уже хотел срочно вылетать в Москву, открутить голову Арсу за то, что он за тобой недоглядел и не сообщил мне о случившемся, и забрать тебя домой, - Оскар усмехнулся, поскольку это уже неактуально. - Ой, - Терри шире раскрыл глаза. – Папа, прости, что я заставил вас переживать. - Главное, что волновались мы зря, - успокоил его отец. – Сейчас поговорю с тобой и обрадую Тома, что в нашей семье он по-прежнему единственный пострадавший. Но ты, если снова какую-нибудь акцию затеешь, не пиши плакат от своего лица. - Хорошо, пап, я постараюсь, - Терри снова, тонко улыбнулся. – Или предупрежу тебя, чтобы ты не переживал. Миша тоже заинтересовался тем, что вытворил Терри. - Я тебя в новостях видел. Чё ты на площадь попёрся? – вопросил он. - Я хотел привлечь внимание к проблеме и добиться справедливости, - ответил Терри. - А это, - Миша почесал нос, немного мялся. – Там разное говорят. Это ж не тебя? – и исподлобья исподволь поглядывал. - Нет, изнасиловали не меня. Я выступил в защиту других людей, прежде всего одного парня. - Он твой знакомый? - Нет. - Тогда чё ты его защищать пошёл? – Миша непонимающе поднял брови. – Да и вообще – зачем ты эту демонстрацию устроил? У нас так не делают. - Если у вас вправду так не делают, это плохо и непонятно мне. Люди должны выражать своё мнение, чтобы быть услышанными. Жаль, что ко мне никто не присоединился, - Терри вздохнул. – Но, наверное, они просто не знали, что за акцию я провожу. В следующий раз нужно будет заранее известить народ о намечающейся демонстрации, чтобы собрать людей. - Интересный ты такой, - усмехнулся Миша. – Наивный. Как с Луны свалился. Ага – из Франции. Это у вас там чуть что – протесты, митинги, а у нас нет. Не надо так делать, а то мало ли. - Мало ли – что? – Терри вопросительно выгнул брови. – Я не веду себя агрессивно, никому не мешаю, я действую в рамках закона. - В рамках закона у нас – сидеть и молчать в тряпочку, - знающе отрезал Миша. - Я не могу с тобой согласиться, - Терри покачал головой, оставшись при своём мнении. Выходные у ректора МГУ выдались очень, очень нервные, поскольку он как увидел новости об акции Терри, так и потерял покой, ходил по квартире и думал, потеряет ли он только место ректора или ещё и свободу. Только в понедельник тоже взбудораженная секретарша принесла ему информацию, что Терри не насиловали, и Павел Павлович выдохнул и прикрыл глаза, медленно откинувшись спиной на спинку кресла. Этот парень больше не виделся ему золотой рыбкой. Это уже второй инцидент с участием Терри всего за полтора учебных месяца. Такими темпами Павел может получить инфаркт раньше, чем Терри получит диплом. Как ни были недовольны Терри в высоких кабинетах за его выверт, нужно показывать, какие они хорошие. Полицейских, к которым пришёл со своей бедой Тимофей Сахнов, уволили по статье и показательно отправили под суд. Всех, кто его травил, разыскали и впаяли им по две статьи: за унижение чести и достоинства и за доведение до самоубийства. Терри попросил держать его в курсе того, как продвигается дело Тимофея, и его честно информировали. - А что с делом Вероники Склезнёвой? – спросил Терри в одном из таких разговоров. – Её насильника осудили всего на три года, а выпустили через год и два месяца. Перед ним на столе лежал список жертв с записанными вопросами, которые у него вызывал каждый случай. - Вероника Склезнёва? – переспросил майор, на которого повесили обязанность отчитываться перед иностранным юнцом. – Разберёмся. Столько людей с зубовным скрежетом исполняли его капризы. А Терри довольно отмечал, что Миша ошибается, в России не так всё плохо, главное захотеть – и справедливость восторжествует. Терри получил разрешение и приехал в психиатрическую больницу к Тимофею. Его провели к палате. - Мадам, - Терри остановил собравшуюся уйти медсестру. – Вы не сказали, где я могу оставить мои личные вещи. Медсестра без понимания подняла брови. - В палату запрещено проносить вещи, которыми пациент может навредить себе или окружающим, - добавил Терри. – Я не брал с собой ничего лишнего, но у меня с собой телефон, - он достал айфон из кармана и протянул медработнице. - Конечно, - медсестра улыбнулась, сделав вид, что не собиралась пренебречь важным правилом безопасности. – Давайте его мне. Когда закончите, зайдите в сестринскую, она дальше по коридору. - Вы не пойдёте со мной? - Не беспокойтесь, Сахнов не буйный и не представляет опасности. Терри тоже не сопровождали медработники, когда он навещал маму, но он был её сыном. Всё же казалось, что постороннего человека не должны допускать к пациенту тет-а-тет. Но спорить Терри не стал, поблагодарил и открыл дверь в палату. Сразу бросилась в глаза разница между маминой палатой и этой, прежде всего цвет стен – здесь он какого-то неприятного зелёного оттенка. Мебели минимум, что нормально для психиатрической больницы. Из четырёх коек занята только одна у стены, та, на которой сидел Тимофей, обняв колени. Он не обернулся, когда в палату вошли. В больничном одеянии он походил на привидение – бледный, худой, черноволосый. На запястьях бинты. Это он уже в больнице исхитрился попытаться вскрыть вены, но смог нанести только глубокие царапины тупыми ножницами. Дома он пытался лишить себя жизни другим способом. Это и побудило Терри прийти – то, что Тимофей не скрывал, что, когда его выпишут, доведёт начатое до конца. Ему незачем жить, он больше не хочет. Терри присел на дальнюю кровать и заговорил с Тимофеем. Тот на него не реагировал. - Тимофей, я не знаю, что ты чувствуешь, - сказал Терри. – Но я знаю, что после изнасилования можно жить. - Тебя когда-нибудь насиловали? – глухо и бесцветно подал голос Тимофей. - Нет, - ответил Терри. – Моего биологического отца изнасиловали. Ему было четырнадцать. Их было четверо взрослых мужчин. Его держали в подвале, десять дней насиловали и били, потом бросили там прикованного к батарее в темноте без еды и воды. В общей сложности он провёл там три недели, его заживо ели крысы. - Хочешь сказать, что мне повезло? – теперь Тимофей повернул к нему голову, в голосе и взгляде его сквозила едва различимая бессильная защитная агрессия. - Нет, - ровно сказал Терри. – Я хочу сказать, что ты не единственная жертва сексуального насилия, что не умаляет твоей боли. - Зачем ты пришёл? Мы не знакомы. - Меня зовут Терри. Я пришёл, чтобы попытаться тебе помочь. Тебе не нужно умирать, чтобы тебе перестало быть больно. - Мне не больно. Я просто не хочу. А… твой отец пережил это? – спросил Тимофей. - Да. Если бы Том не пережил свою трагедию, меня бы не было. Ему было очень тяжело, он остался совсем один, у него развилось психиатрическое расстройство – диссоциативное расстройство идентичности. Ему потребовалось много лет, но он смог жить, с помощью психотерапии он справился со своими травмами и уже давно счастлив с моим папой. Тимофей опустил глаза. Кажется, задумался. - Твои родители геи? – задал он вопрос. - Да. - Я тоже был геем… Больше нет. - Это нормальная реакция, жертвы изнасилования начинают бояться мужчин. Но не отказывайся от своей природы, если ты дашь себе шанс, однажды ты сможешь довериться. Диалог шёл, Тимофей ожидал, что Терри пересядет к нему на кровать, может быть, даже дотронется, так все делают со своим сочувствием. Но Терри не двигался с места и не собирался, он слишком уважал личные границы и правила поведения, чтобы приближаться к глубоко травмированному парню, который боится мужчин. - Тимофей, если ты готов попробовать, я могу найти для тебя хорошую психотерапевтку, - предложил Терри. Тимофей без энтузиазма согласился – какая разница, он всё равно останется при своём мнении. И это победа.

***

- Чё ты к нему ходишь? – с оттенком наезда спросил Миша. - Меня задела история Тимофея, я хочу ему помочь, - ответил Терри. – Он идёт со мной на контакт и согласился работать с психотерапевткой, мне кажется, у него есть прогресс. - Не ходи к нему. Он же пробитый, это сейчас он того, травмированный, а потом тебя выебать захочет, - убеждённо в своих словах сказал Миша. - Миша, Тимофей подвергся изнасилованию, пройдёт немало времени, прежде чем он снова сможет по-настоящему довериться другому мужчине, и я не думаю, что он выберет меня. А даже если он проявит ко мне симпатию, это ни к чему не будет меня обязывать. - Он тебе нравится? – Миша нахмурил брови. - Тимофей симпатичный парень, хороший, насколько можно судить о его характере в его нынешнем состоянии, но у меня нет к нему никакого романтического интереса. - Ты уверен? А чё ты тогда его навещаешь? - Миша, я уже ответил почему. Люди общаются не только из-за влюблённости или сексуального влечения. - Не знаю, - Миша дёрнул плечом. – Подозрительно как-то. Не ходи лучше туда. Ты-то, может, и ничего, а ему доверия нет. Чё это он весь такой руки на себя накладывал, а с тобой общаться захотел? - Миша, я и ты тоже общаемся, хочешь сказать, что я тайно в тебя влюблён? Или, может быть, ты? – резонно спросил Терри, глядя на него. - Не, это другое, я ж нормальный. - Я тоже нормальный. И Тимофей нормальный. - Не, ты наивный француз, - усмехнулся Миша и закинул руку Терри на плечи. – А он суровый русский пидарас. Не надо тебе с ним водиться. Тем более он же в дурке лежит, зачем с такими общаться, они же ненормальные. - Мой биологический отец не единожды проходил лечение в психиатрической клинике, - достойно ответил Терри. – Там они с папой и познакомились, мой папа по образованию психиатр, он был его лечащим врачом. - Пиздец, - выдал Миша, перестав улыбаться. Плюс один неординарный факт о Терри. Аутизм, три папы, многомиллиардное состояние и семейная психиатрия – что ещё? - А если ты в него влюбишься? – очередной шок не переключил интерес Миши. - Я не думаю, что это возможно. Я не почувствовал к Тимофею ничего особенного, только человечное желание помочь человеку в сложной ситуации. Любовь развивается не мгновенно, она вырастает из общения, чего-то общего, важного, иначе это влюблённость и страсть. Но что-то начинается и с первого взгляда: особенное отношение к человеку. И я не хотел бы встречаться с парнем с травмой изнасилования. Конечно, если бы это произошло уже после знакомства или тем более в отношениях, я бы принял и поддержал своего партнёра, но партнёра с такой травмой я бы не выбрал. Я не уверен, что могу вывезти такого человека, и я не хочу проверять себя на прочность. Я не такой сильный, как папа. - Ну а если вдруг? – не унимался Миша. - Миша, почему тебя это волнует? – спросил Терри. - Да так, - Миша вновь дёрнул плечом и увёл взгляд в сторону. – Не волнует это меня. Просто спрашиваю. Ладно, больше не буду. Но ты это… - он хотел повторить, чтобы Терри с Тимофеем не связывался, но передумал. – Ай, ничего. Слушай, а давай по пивку? А, блин, забыл, что у тебя пиво не водится. Блин, жаль, что ты не пьёшь, - улыбнулся и даже посмеялся. – Я бы тебя научил пить по-русски. - Я могу немного выпить. - Так там не немного надо, - простодушно ответил Миша. Терри задумчиво склонил голову набок. - Я могу выпить, если у распития алкоголя есть смысл, - сказал он. – Я не откажусь узнать, как пьют по-русски. А что для этого нужно? - От тебя ничего. Я сам всё устрою. Терри кивнул и достал бумажник. - Не, эту поляну я сам в состоянии накрыть, - отказался Миша от финансовой помощи. - Ты уверен, что можешь купить качественный алкоголь? - Ну блять, ты вроде ничего плохого не хочешь, а ощущается, что ты меня с грязью равняешь, - надулся Миша. – Нормальный я алкоголь куплю, не самый дешёвый, не отравишься. Терри снова кивнул и произнёс: - Давай сделаем это в пятницу. - В пятницу мы только поздно сможем начать. Давай лучше в субботу? Ты ж на трассу не поедешь? Ну, по такой погоде? - Не поеду, - подтвердил Терри. – Давай в субботу. - Договорились. С чего начнём, с пива или водки? - У вас есть особенная традиция распития пива? – удивился Терри. - А то! – усмехнулся Миша. – Ещё какая. Ты такого точно не пробовал. Терри снова задумался, решая, традиция распития какого алкоголя ему интереснее. - Я бы хотел начать с водки. А в другой раз я могу научить тебя пить водку по-фински. Только нужно будет изучить вопрос и посоветоваться с бабушкой, чтобы располагать достоверной информацией, а не стереотипами и домыслами. - Замётано, - сказал Миша. В субботу он пришёл с двумя бутылками водки и пакетом продуктов: контейнерами с квашеной капустой, солёными огурцами и помидорами, классическим кирпичом чёрного хлеба, забористым луком, упаковкой нарезанной селёдки и так далее. - Нет, надо на кухне, - указал Миша, когда Терри предложил устроиться в гостиной. - Почему на кухне? - Ну, это давняя традиция – посиделки на кухне до рассвета, философия кухни. За стол они сели в три часа вопреки тому, что Терри считал, что это рано. Миша сказал – нет, не рано, самое то. - А это тебе привет из Украины, - посмеялся Миша, сооружая простой бутерброд из чёрного хлеба с двумя тонкими ломтиками сала. – Жаль, не домашнее, но домашнего сейчас нет. Когда будет, я тебя угощу, тебе должно понравиться. Ой, а это, - он понял, что кое-что не учёл, - тебе свинину можно? Я не особо разбираюсь, вроде иудеям тоже нельзя? Или только мусульманам? - Я не самый прилежный иудей, я ем свинину. Может быть, нехорошо, но это единственное мясо, которое мне нравится, - Терри улыбнулся. И понюхал кусочек сала, хотел попробовать. - Э, - Миша придержал его руку. – Закусывают потом, сначала водка. Терри сначала поднял брови, удивлённый тем, что перед употреблением крепкого алкоголя ничего не едят, затем кивнул. - Значит так, после первой не закусываем, - говорил Миша, наполнив стопку Терри охлаждённой водкой. – Крепкое пить умеешь? Задержи дыхание и глотай. Глядя на него, Терри тоже опрокинул в себя стопку, выдохнул. Обожгло и пищевод, и желудок. - Занюхивай, - Миша показал кусок хлеба и понюхал его. Терри повторил, совершенно не понимая смысла действия под названием «занюхать». - Теперь можно закусить, - разрешил Миша после второй стопки и хрустнул огурцом. - Рукой брать? – уточнил Терри, потянувшись за огурцом. - Да. Кого дома стесняться? По пальцам и даже подбородку потёк сок, когда откусил от огурца. Терри промокнул лицо салфеткой и поднял взгляд к Мише. Тот уже разлил по новой. От третьей стопки поднялось тепло и осело в голове. - Теперь можно притормозить и нормально закусить, - сказал Миша и взял бутерброд с салом. – Пробуй. Терри попробовал. Сало вызывало вопросы, потому что… это буквально жир, солёный и со специями. А хлеб кислый и невкусный. Но оставшаяся во рту горечь водки перебивала другие вкусы. К пяти первая бутылка закончилась. Терри бы хватило, но Миша открыл вторую. - Я покурю, а? Да? – спросил пьяный Миша. Терри заторможенно кивнул. Кухня ещё не расплывалась, но его состояние приближалось к опасной черте, за которой – в сопли. - Слушай, а ты когда-нибудь курил? – поинтересовался Миша. Терри отрицательно покачал головой. - На, попробуй. Все курят, когда пьют. Терри не сразу справился будто бы размякшими пальцами с колёсиком зажигалки. Затянулся и закашлялся, дым дёр горло. Терри осилил только две затяжки. С непривычки да на водочку поплохело. - Эй, ты чего? – Миша свёл брови и подхватил Терри, который в сторону накренился и чуть не упал со стула. – Пошли погуляем, проветримся, а потом продолжим. Закусывай, - он сунул Терри в рот бутерброд. – Воды попей. Терри и поел, и стакан воды выпил. В голове немного прояснилось и в тело вернулся тонус. Терри предупреждал Арса, когда собирался выйти на улицу не по расписанию, но сейчас, в непривычном состоянии опьянения, забыл. - Вы куда? – Арс перехватил их на четвёртом этаже. - Мы идём гулять. - Терри, ты пьяный? – Арс нахмурился и шагнул ближе к нему. - Тшшш, - Терри приложил палец к губам и растянул их в улыбке. – Миша учит меня пить водку по-русски. - Так, - с нажимом произнёс Арс. – Иди домой. А ты куда хочешь, - он сурово посмотрел на Мишу. - Нет, я не пойду домой, я иду гулять с Мишей, - воспротивился Терри. - Терри, ты никуда не пойдёшь в таком состоянии. - Пойду, - Терри вывернулся, не дав Арсу взять его за руку. - Я сейчас твоему папе позвоню. Посмотрим, что он скажет. - А я тоже папе позвоню, - заявил в ответ Терри, вскинув подбородок. – Скажу, что ты ограничиваешь мои пере… пер’движения. Пьяный француз своему языку уже не такой хозяин, особенно на русском языке. - Мы час-полтора погуляем, я за ним присмотрю, - Миша встал поближе к Терри, не сводя взгляда с устрашающего Арса. - Я тебя не спрашиваю, - сухо заткнул его Арс и достал телефон, дал Терри шанс послушаться и пойти домой. – Я звоню. - Я сам позвоню. Терри тоже достал свой айфон и набрал папу. - Папа, привет. Арс не разрешает мне выйти на улицу. - Что значит не разрешает? - Я немного выпил и хочу прогуляться, а Арс говорит, что я должен сидеть дома. - Терри, дай мне Арса. Терри передал телефон. Разговор вёлся на французском, поэтому Миша ничего не понимал. - Арс, Терри сильно пьян? – спросил Оскар. - Не в дрова, но прилично. Ему небезопасно куда-то идти. - Пусть идёт, - разрешил спор Оскар. – Будь поблизости, но не останавливай его. В конце концов, он сам в юности ох как любил горячительные напитки и ничего плохого с ним не случилось. Только один вопрос – Терри и напился? Он даже на выпускном ограничился одним бокалом шампанского. Нужно будет поговорить об этом с Терри. Забрав телефон, Терри наградил Арса победным взглядом и развернулся к лестнице. Между вторым и первым этажом запнулся и едва не посчитал собой ступени, но Арс этого уже не видел. Миша подтянул вверх повисшего на перилах Терри. Прогулка на свежем воздухе действительно отрезвила. Возвращался домой Терри почти трезвым, только пить очень хотелось. А там по новой – выпил-закусил, выпил-закусил. Огурцы солёные-солёные, селёдка невкусная, ломтик сала упал на пол… Терри снова попробовал курить – традиция же. Кухня поплыла. Терри икнул, облокотился на стол и закрыл ладонями лицо. И снова икнул. Нехорошо, очень нехорошо. Тошнит. Или нет. - Я…. м… - язык заплетался. Терри встал и задел бедром угол стола, обнял дверной косяк. Вечер он закончил над унитазом, Миша и в ванную пошёл за ним. Уже в девять Терри отключился, рухнув в одежде на кровать, куда Миша его довёл. Ночью Арс открыл дверь своим ключом, огляделся в тёмной квартире и бесшумно зашёл в спальню Терри. Тот мирно спал, один, что важно. Удостоверившись, что Терри ничего не угрожает, Арс вернулся к себе. Проснулся Терри рано. Голова квадратная, во рту несвежий кошачий лоток. Половина вчерашнего вечера выпала из памяти. - Я это, побоялся, что тебе совсем плохо станет, - объяснился Миша, попавшись Терри на глаза. – Я на диване спал. - Мне нужно восстановить баланс в организме, - хрипловато сказал Терри. – Мне нужна минеральная вода и правильный завтрак. Лёгкий крем-суп на завтрак. Отвар с лимоном и имбирём на протяжении дня. Во время телефонного разговора Терри заверил папу, что просто захотел немного выпить. Про Мишу ни слова не сказал. - Миша, что я вчера делал, прежде чем лечь спать? – спросил Терри. – Что мы делали?.. С определённого момента он вообще ничего не помнил. Темнота. Даже закралась мысль – маленькая-маленькая, - что мог заниматься с Мишей чем-то недружеским. Релевантного опыта Терри не имел и не знал, на что способен в состоянии, которое не запоминается. - Тебя рвало, - ответил Миша. - Прости, что я доставил тебе неудобства. - Да ладно, - Миша неровно пожал плечами. – Я, собственно, поэтому и остался, ну, мало ли б ты ночью облевался и захлебнулся. Я ж не знал, у тебя всё или не всё уже. - Спасибо за то, что ты обо мне позаботился, но ты был не обязан этого делать. Ты мог позвать Арса и поехать домой. - Угу, чтоб меня твой Арс тут проклял контрольным в голову за то, что я тебя споил? И это, ну, это ж я вроде виноват, ты со мной пил. Нормально, я хоть поспал в шикарной квартире, - Миша улыбнулся. – У тебя диван удобнее, чем все кровати, на которых я когда-либо спал. Терри помолчал и заправил прядь волос за ухо: - Эм. Я к тебе не приставал? – отчего-то он не был уверен в своей пьяной порядочности. - Нет, - Миша удивлённо округлил глаза. - А ты ко мне? - Я нормальный! – напомнил Миша и через двухсекундную паузу спросил. – А чё, надо было? Терри посмеялся с него, ответил: - Нет. Но я ведь гей, я никогда раньше не пил много, до настоящего опьянения, и я не знаю, как мог себя повести. А ты тоже не был трезвым и мог воспользоваться моим предложением, это нормально, мой папа тоже любил женщин до Тома. - Э! Не надо меня равнять с… - возмутился Миша, занервничал и едва не оскорбил родителей Терри. – Не надо. Я вообще не такой. Вот был бы ты тёлкой, я бы шанса не упустил, - он усмехнулся. - Миша, это мерзко, - заметил Терри. – Секс с человеком, который не может дать осознанного согласия, является изнасилованием. - Ты ж сам сказал, я мог воспользоваться твоим предложением, - Миша нахмурился. - Мог бы. Но утром, протрезвев, я мог обвинить тебя в изнасиловании, поскольку согласие, данное в изменённом состоянии сознания, не является осознанным. - Да блять, какой ты тяжёлый, - Миша фыркнул и закинул ногу на ногу. - Это не я тяжёлый. Это общемировые правила, признанные во всём цивилизованном обществе. Я верю, что однажды весь мир будет жить исключительно по ним. - Угу, сказки это. А реальность такова – подпои девку, чтоб дала, все знают это правило. - Миша, - Терри покачал головой. – За такие слова мне хочется тебя ударить. Если ты делаешь так, как сказал – ты насильник. - Да не делаю я так, - Миша дёрнул плечом и насупил брови. – Только взаимно было, ну, вместе выпили и потом всё остальное. Это да, было. - Сексом лучше заниматься трезвыми, это и безопаснее, и приятнее. Терри допил ароматный отвар, сделал полезный перекус. Миша подтянулся к нему за стол. - Миша, тебе не нужно домой? – спросил Терри. – У тебя дома кот, у тебя нет с собой свежего белья. - Ну да, надо, - Миша опустил глаза и начал собираться. Взглянул на Терри. – Я пошёл? Терри проводил его до двери, сказал: - Получается, сегодня мы уже виделись. Приходи завтра. - А может, я вечером зайду? Попозже. - Мне будет лучше отдохнуть в одиночестве. Завтра на учёбу, и мне нужно восстановить силы. - Ладно, - Миша расстроился, но принял отказ. – Тогда до завтра? – и традиционно уже протянул Терри руку. - Да, до завтра, - Терри пожал его ладонь и закрыл за ним дверь.

***

Инициатором следующего приключения выступил Терри. - Миша, может быть, поужинаем у тебя? - У меня? – переспросил тот. - Да. Мне интересно посмотреть, где ты живёшь. Познакомлюсь с твоим котом, - Терри улыбнулся. – Если ты не возражаешь. - Ну… ладно, - растерянно согласился Миша. – А когда? - Может быть, в пятницу? Тебе это будет удобно? - Ну да, нормально. На самом деле – ни черта не нормально. Но Миша регулярно бывал у Терри, как-то не откажешь ему в ответном визите в гости. Хотя Миша слабо себе представлял, зачем Терри проводить время в его квартире. Он же вообще к другому привык. - Ты когда подъедешь, позвони, я тебя встречу, - сказал Миша накануне встречи на своей территории. - Я найду твою квартиру, не беспокойся. - Не, ты позвони. Я встречу, - настоял Миша. В октябре в шесть уже темно. Терри впервые въехал в Северное Чертаново, заехал в большой двор со стеной однотипных панелек. Переднее колесо попало в выбоину в асфальте, брызнуло из лужи. Двор окутывал мраком, горели только два фонаря, один из них моргал в оранжевом припадке. Преодолев препятствие в виде ямы, Терри остановился у нужного подъезда и набрал Мишу. - Привет, я приехал. - Сейчас выйду. Через пару минут домофон запищал, из подъезда выглянул Миша, в тёмной домашней одежде и коричневых клетчатых тапках. Терри должен сопровождать Арс, но мало ли он бы не пошёл с Терри в подъезд, а там можно нарваться на не самых дружелюбных, высококультурных и вообще не толерантных парней. Миша часто с ними пересекался, но он с ними общий язык нашёл, а Терри бы они точно не пропустили. Познакомился бы Терри с местными и имя своё забыл вследствие черепно-мозговой травмы. Поэтому Миша его встретил. - Ну, вот тут я живу, - сказал он, закрыв дверь квартиры. Терри огляделся и остановил взгляд на его ногах в тех же коричневых тапках: - Миша, ты в этих тапочках выходил из дома. - А, так я ж только по подъезду, на улицу не выходил, а в подъезде чисто. - Мне не показалось, что в подъезде достаточно чисто, там в любом случае ходят и другие люди, в уличной обуви, и разносят грязь. Какова же заёба. Миша волновался, и это было заметно. У него же тут совсем не хоромы, скромная трёшка со старым ремонтом. Он со стыда устроил генеральную уборку, потому что Терри принц неземной, а у него тут срач и серость. Ещё и тапки эти. А других у него нет. Позорище. - Привет, Том, - Терри присел на корточки и протянул вышедшему к ним коту раскрытую ладонь. Его руку Том проигнорировал, покрутился вокруг Терри, осторожно понюхал штаны. - Можно его погладить? – спросил Терри. - Ну, можешь попробовать. Кот прогнулся, уворачиваясь от попытки его погладить, и ушёл прочь, подняв хвост-парус. Не барское это дело – в руки даваться. - Он у тебя не очень ласковый, - Терри выпрямился и посмотрел на Мишу. – У котов так часто бывает. - Том только к бабушке ластился. Ну, иногда ко мне по утрам приходит. Подходило время ужина, поэтому они сразу прошли на кухню. Перед тем Терри вымыл руки. - А где унитаз? – Терри оглядел ванную, в которой не хватало очень важного предмета сантехники. - В туалете. Терри удивлённо поднял брови и обернулся к Мише: - У тебя раздельный санузел? Я никогда не видел таких вживую. - Ну, можешь посмотреть, - Миша чуть улыбнулся. - Попозже, - Терри тоже улыбнулся. – Я посмотрю туалет, когда мне понадобится им воспользоваться. Терри на Мишиной тёмной кухне выглядел совершенно чужеродным, как яркое светлое пятно в царстве безысходности. За старым столом Терри тоже смотрелся чуждым элементом. Свалился же настоящий принц на его… кухню. - Миша, что это за мясо? – Терри настороженно указал в свою тарелку. - Курица, - ответил тот. Терри дрогнул уголками рта. Сложный, очень сложный момент. - Я с детства не ем курятину. Совсем. Но ты старался, я попробую это съесть. Терри наколол на вилку кусочек курятины и положил в рот. Начал жевать, но движения челюстей становились всё медленнее. - Прости, я не могу, - Терри положил вилку и закрыл рукой рот. – Я не могу есть курятину. Это… Для меня это невозможно. - А чего так? - Мне разрывает сердце то, как во всём мире относятся к курицам, - отвечал Терри. - Они красивые и вопреки стереотипам умные птицы, они заслуживают нормальной жизни, а их миллионами убивают, и порой они существуют в тесноте на огромных птицефермах, не видя воли и не живя. Я занимаюсь спасением куриц, и я не могу их есть. Мне стоило тебя предупредить. Мне жаль, что так получилось. Я съем только гарнир. - Давай, может, я тебе что-то другое дам? – предложил Миша, озадаченный тем, что его попытка угодить накрылась медным тазом. - Ты хочешь приготовить для меня новое блюдо? Не нужно. Пожалуйста, можно убрать это с моей тарелки? – попросил Терри. Миша перекинул курицу себе на тарелку. Терри спросил: - Можно я посмотрю, что у тебя в холодильнике? - Да. Бери, если что-то понравится. Терри открыл дверцу и любопытно заглянул в холодильник. Первое, за что зацепился взгляд – упаковка майонеза. Терри никогда не пробовал покупной майонез, в его доме соусы всегда готовили. Он достал упаковку и посмотрел состав. Вернув майонез на полку, Терри переключился на колбасу, её тоже покрутил в руках. Ещё в холодильнике лежал огурец и шесть яиц. Всё. Миша тоже уже не ел, наблюдал за ним. - Она совсем не пахнет мясом, - сказал Терри, понюхав пузатую колбасу в искусственной упаковке. - А чем пахнет? – удивился Миша. - Специями и ароматизаторами, - Терри положил колбасу на место и, изучив содержимое холодильника ещё раз, спросил, пусть уже получил разрешение: - Можно я возьму два яйца? - Конечно. Гарнир – углеводы. Яйца – белок. Осталось только подобрать жиры, чтобы получить полноценный ужин. Поразмыслив, Терри хотел добавить к ужину сливочного масла, открытая упаковка которого покоилась во мраке нижней полки, но оно выглядело несвежим. Терри отдал предпочтение растительному маслу, подсолнечному, которое пробовал пару раз за всю жизнь. - У тебя нет нерафинированного масла? – спросил Терри, заметив, что на этикетке написано «рафинированное». - А чем это тебе не подходит? – не понял Миша. - Это масло для жарки. А мне нужно полить крупу, чтобы добавить к ужину жиров. Придётся без жиров ужинать. Потому что Терри уже не знал, чем их восполнить, он вернулся за стол. - Это, я добавлял масло, когда готовил, - сказал Миша. Терри поднял к нему взгляд, обрадовался, что ужин спасён. - Во Франции почти не употребляют крупы как гарнир к мясному или рыбному компоненту, - поделился он. – У нас едят овощи, бобовые, картофель, но не крупы. - Ну, хоть картофель едите, а то как без нормального гарнира? Одними овощами сыт не будешь. - Овощи прекрасно насыщают, - Терри улыбнулся. – Ты не единожды ел у меня, разве ты оставался голодным? - Ну, в первый раз да, - Миша смущённо почесал нос. – Потом как-то посытнее ты готовил. После ужина Терри понадобилось в туалет. И там у него встал один вопрос. - Миша, у тебя нет сиденья для унитаза? – Терри обернулся к нему. – Или оно у тебя съёмное? - Не, нету. Оно отвалилось месяца через два после моего переезда сюда. Ну, мне стульчак особо и без надобности, я ж один живу, поэтому я так оставил. - А как садиться? – Терри поднял брови. - А зачем тебе садиться? – удивился Миша. - А, тебе не поссать надо? - Да, мне нужно помочиться, - прямолинейно ответил Терри. Миша немного подвис, нахмурился в непонимании. - В смысле? Ты чё, сидя? - Да, я справляю малую нужду сидя. А ты нет? – незамутнённо спросил Терри. - Конечно нет, я ж не баба, - фыркнул Миша. - Причём здесь твоя половая принадлежность? Мочиться сидя более гигиенично и полезно с точки зрения физиологии. В Европе уже большая часть мужчин перешли к такому способу. Я не знал, что в России это не так популярно. - У нас это вообще не популярно! Нафига садиться? Испокон веков женщины садились, потому что по-другому не могут, а мы стоим, - убеждённо отреагировал Миша. - Чтобы не пачкать унитаз и зону вокруг него каплями и брызгами, - ответил Терри на его вопрос. – В прежние времена мужчины мочились стоя из соображений удобства, но в современном мире, где у каждого есть комфортабельный туалет, справление малой нужды стоя более не имеет смысла. Это пережиток прошлого. - Как так, чтоб одинаково все? Не, неправильно это. Не знаю как тебя, а меня в детстве учили стоя. - Меня мама учила мочиться как стоя, так и сидя. Со временем я сам остановился на втором варианте. Я воспользуюсь туалетом? – Терри указал ладонью на унитаз и взялся за пуговицу на штанах. – Мы можем продолжить диалог, меня это не смутит. - Не, закрывай дверь, - Миша шагнул от порога и толкнул дверь. Но не ушёл, стоял под дверью. - Непривычно, что раковина в другом помещении, - сказал Терри, выйдя из туалета. – Это неудобно. Миша промолчал о том, что дома частенько пренебрегает мытьём рук после туалета, пошёл за Терри и встал на пороге ванной. - О чём мы говорили? – невозмутимо произнёс Терри, вымыв руки. – Миша, попробуй мочиться сидя, сначала тебе может быть непривычно, но со временем ты поймёшь, что это куда удобнее и практичнее. Миша представил, как с друзьями со своего района в Питере идёт в кусты и присаживается поссать, и проглотил смешок. Его бы не поняли. Миша провёл Терри экскурсию по квартире, тот с интересом изучал обстановку в комнатах. - Как называется этот стиль? – спросил Терри. - Э… Постсоветский модерн уют, - ляпнул Миша. Чтобы не говорить, что никакого стиля тут нет, как бабушка хотела, так и обставила квартиру. Обращение к дизайнеру, единый какой-то стиль жилья – это для богатых, простые люди сами разбираются с ремонтом. - Я посмотрю, какие ещё варианты в этом стиле бывают? – Терри достал айфон. Миша кивнул, занервничал, что сейчас его плохонький обман раскроется и станет совсем стыдно. Но на его удачу интернет понял его кривую мысль и выдал Терри обилие изображений квартир в том же «стиле». - Интересно, - Терри заблокировал телефон и повёл взглядом по стенам. – Немного мрачно, на мой вкус, немного тяжеловато, но достаточно уютно. - Ну да, - Миша улыбнулся и дёрнул плечом. – У бабушки Лиды был хороший вкус. - Ты не делал здесь ремонт под себя? - Нет. - Ты захотел сохранить память о бабушке? – с пониманием спросил Терри. Ага, захотел Миша. Ремонт – это дорого, вот и весь ответ, почему всё осталось так, как завещала бабушка. У него всё упиралось в пресловутый финансовый вопрос. Да и неважно, в каком антураже жить, главное – крыша над головой есть, мебель не разваливается, обои на месте. Это только бабы вечно нос морщат и суету с красотой вокруг наводят. Думал так, пока Терри не собрался к нему в гости, а там отчего-то стыдно стало и за бардак с носками в неожиданных местах, и за не новый ремонт, и в целом за то, что живёт совсем не на том уровне, к которому Терри привык. Миша завёл Терри и в свою спальню. - Ты тоже читал эту книгу? – Терри удивился с улыбкой и взял с полки книгу, на обложке которой выглядывающий из темноты юноша. - Ну да, - Миша потёр затылок и подошёл ближе. – Интересная. Там большая серия, вроде целых пятнадцать книг, но я только первые три читал. Дальше у нас не выпускают, а покупать обходными путями дорого. Так ты тоже её читал? - Читал, - Терри улыбнулся шире. – Я могу заказать для тебя остальные двенадцать книг на русском языке, это ничего не будет тебе стоить. Это мемуары Тома. Миша хотел уже попытаться отказаться, хоть и понимал, что наверняка сдастся и примет очередную подачку, но последняя часть высказывания Терри перебила все его предыдущие мысли. - Чё? – нахмурив брови, вопросил Миша. – Какие мемуары? Это ж художественная литература. - Да, данная серия позиционируется как художественная литература, Том так захотел, но в действительности это его мемуары. - Чё? – Миша расширил глаза. – Там же психиатрия, триллер, детектив, убийства… - Да, верно, - кивнул Терри, не видя в этой истории совершенно ничего странного и шокирующего. Это история его семьи. – Джерри убийца. Он Защитник, и чтобы защитить Тома, он учился убивать на тех двух мужчинах с трассы, а после убивал тех, кто обижал Тома. Паскаля Джерри убил, чтобы сохранить свой секрет, что он альтер-личность, но всё равно попался, смерть Паскаля оказалась бессмысленной. Миша моргнул, пялясь на Терри и натужно осознавая обрушившуюся на него информацию. И сложился пазл. Том и Джерри – это не просто совпадение, которое сразу и не заметил, Терри ведь говорил, что его биологического отца зовут Том и у него есть альтер-личность Джерри. Имя своего папы он тоже как-то называл – Оскар. Получается, это тот самый Оскар Шулейман, появившийся во второй книге в качестве лечащего врача Тома, потому что его папа наказал и поработать по специальности заставил? Получается, что… всё то, что написано в этих книгах – было на самом деле. Не просто было – это предыстория появления Терри, история его родителей. И Кристина… Точно, та самая Кристина, одноклассница Джерри! Маму Терри звали Кристиной. - Пиздец… - выдохнул Миша. – Я… Ты меня сейчас реально не разводишь? – он снова нахмурился, вглядываясь в Терри. - Нет. Зачем мне тебя разыгрывать? - Пиздец, - повторился Миша. Захотелось покурить, но не так сильно, как говорить о том, что прошло по его привычной реальности очередным землетрясением. – Ты… Я… Бля, пиздец, - он махнул рукой и потёр затылок, пройдя шаг влево и вправо. Посмотрел на Терри. – Я иногда не понимаю, мне тебя бояться или хотеть узнать больше. Потому что ты пиздец странный… Интересный. Необычный пиздец. - Это не я, - Терри пожал плечами. – Это история Тома. - А это, - Миша почесал нос, поглядывая на него исподлобья. – Получается, твой папа – это тот Оскар Шулейман из второй книги? - Да, это мой папа. - А… он реально такой? – интерес в Мише в который раз побеждал страх и естественное отторжение перед чем-то неизвестным. – Ну, как там написано? - Я не знал папу в те годы, меня ещё не было, но я не думаю, что Том в чём-то солгал, он описал ту значительную часть своей жизни в точности такой, какая она была, - ответил Терри. - Папа изменился с возрастом, но личность его осталась той же, да, он такой, каким описан. - Пиздец, - вновь выдал Миша, но уже с улыбкой. – Ну, это… Крутой у тебя папа. - Да, мой папа самый лучший, - с тихой и незыблемой, пропитавшей всё его естество с самых малых лет гордостью сказал Терри. Миша посмотрел на обложку книги в руках Терри и перевёл взгляд обратно к его лицу. - Слушай, а у тебя есть фотографии Тома? Можешь показать? – попросил он. – Ну, я когда читал, мне интересно было, как этот Том выглядит, там же по-разному о его внешности говорилось: то красавец необыкновенный, то чучело. Терри показал ему фото Тома сейчас. Нашёл его молодые, юные фотографии. - Здесь Тому 23 года, - прокомментировал Терри; они встали совсем близко, чтобы Мише было удобно смотреть в экран. - Реально красивый, - сказал Миша и поднял к нему взгляд. – Но ты красивее. - Спасибо. Ты правду так думаешь? Терри знал, что обладает прекрасными внешними данными, и на комплименты всегда реагировал без значительных эмоций, как человек со стабильной самооценкой и пониманием своей ценности. Его никогда не сравнивали с Томом, но он сам видел это сходство каждый раз, когда смотрел в зеркало, особенно раньше, в более нестабильные годы ранней юности, и глубоко внутри всегда жило осознание собственной вторичности по отношению к Тому. Сейчас впервые и сравнили их вслух, и отдали ему предпочтение. - Да, - ответил Миша. – Ты красивее. Ну, насколько я могу оценить красоту другого парня. Том бы меня не зацепил. - А я зацепил? – задал Терри простой вопрос, не сознавая его провокационности. - Ну, я ж вижу, что ты красивый, - объяснился Миша. - Спасибо, что объяснил, - Терри ответил ему лёгкой улыбкой и показал другую фотографию. - А это Джерри. Миша продолжал смотреть на него, а не в экран. - Миша, тебе неинтересно посмотреть на Джерри? – спросил Терри. - А? Да, интересно, - Миша переключился на фотографию белокурой дивы, по которой очень непросто сказать, что она мужского пола. - Ого, как будто два разных человека. А этот Джерри, он чего так выглядел? Ну, там в первой книге было, что он глаза красил, волосы отращивал… Это типа было начало вот этого? - Джерри работал моделью, - пояснил Терри. – Он был весьма успешен, достиг уровня топ-модели, а в одно время даже стал самой обсуждаемой и популярной моделью. Ещё он снялся в кино. В жизни Джерри тоже одевался достаточно экстравагантно, если ему не нужно было быть неприметным. - Прикольно. А он красил волосы, получается, Том же тёмный? Или это парик? - В период этих фотографий красил, в более поздние годы носил парик. - А у тебя свои такие волосы. Белые и кудрявые, - Миша улыбнулся и подцепил локон у лица Терри, накрутил на палец одним оборотом. Перестал улыбаться, не отводя взгляда, и отпустил, убрал руки в карманы. - А это, - сказал Миша. – Я читал, что последняя книга «Семья» называется, получается, там уже у Тома и твоего папы отношения? - Там у них уже семья, - со светлой улыбкой ответил Терри. – В последних четырёх книгах уже есть я. - Да? – удивился Миша и тоже улыбнулся. – Прикольно. Я б почитал. Слушай, а там прям всё описано? - Что именно ты имеешь в виду? - Ну, там… Как отношения завяжутся, секс… - Да, постельных сцен в серии много с определённого момента. Сказать, в какой книге завяжутся романтические отношения, - Терри снова улыбнулся, - или это будет спойлер? - Не, скажи. Я ж не буду такое читать. Лучше знать. - В шестой книге, - дал ответ Терри. - М… - помычал Миша, перекатился с носков на пятки. – Прикольно. – И усмехнулся. – Получается, там десять книг потрахушек? Бля, прости. Это ж твои папы. - Всё в порядке, - Терри его слова ничуть не задели. – Для меня не секрет, что у папы и Тома активная сексуальная жизнь. Я за них очень рад. - Не, как-то это не очень… - Миша поморщился. – Я не хочу думать о том, что мои родители занимаются сексом. - Разве родители не люди? – Терри одарил его новой улыбкой. – Это прекрасно, когда люди любят друг друга и наслаждаются друг другом. Я верю, что однажды тоже найду того, с кем мне будет так же хорошо. Это «хорошо» довольно живо представилось. Во всех непристойных красках и звуках. - Заказать для тебя остальные книги? – повторно предложил Терри. - Ну… - Миша мялся, но воспитываемое родными «не проси, не бери» в нём вновь проиграло. – Да, если можешь. - Первые три книги у тебя есть? – уточнил Терри. - У меня две, третью я у подруги брал почитать. - Хорошо, я закажу для тебя книги с третьей по заключительную. В начале одиннадцатого Терри собрался домой. Миша вызвался его проводить, ехал то позади, но рядом на своём мотоцикле, подмигивал фарами. - А оставайся у меня на ночь, - неожиданно предложил Миша у подъезда. Терри поднял брови, посмотрел по сторонам и ответил: - Мы около моего дома. - Ну да, - Миша как будто до этого не видел, где они. – Можно ж обратно поехать. Ты же любишь кататься? - Спасибо, но не сегодня, - Терри отказался с мягкой улыбкой. Поднявшись в квартиру, он выглянул в окно на кухне, хоть обычно так не делал. Миша ещё несколько минут стоял в свете фонаря и только потом уехал, напоследок посмотрев наверх.