73 questions with Jeon Jungkook

‎⊹ . 🍧* ꙳ ﻬ˚ ͙

      Их офис напоминал настоящий муравейник. Только вместо листьев и сухих палочек здесь в качестве «украшений» скорее приветствовались блёстки, рюши и бантики, нестандартные подходы к одежде и тренч всех пастельных оттенков, который носил каждый третий омега, хоть капельку смыслящий в моде. Здесь отбор по-настоящему талантливых и, одним словом, незаменимых, происходил строго и безоговорочно: без твёрдого внутреннего стержня, стальной выдержки, азартного пламени глазах, строгой осанки, полного понимания своей работы и стакана карамельно-тыквенного латте в руке, обязательно на миндальном или кокосовом молоке, не пускали даже на порог.              Пришла золотая осень всё-таки, а отставать от трендов сулило не только отсутствием фото в соцсетях, но здесь, в главной редакции Vogue, это грозило громким увольнением.              Бархатный сезон выдавался как обычно дождливым (в Нью-Йорке это не считалось большой редкостью) и почему-то уже холодным, хотя на календаре только-только перевернул лист октябрь. Но омега любил это время далеко не за сырость и пестрящие разноцветные зонтики, совсем нет. Его заточенный на такие делишки взгляд привлекали горячие терракотовые цвета вокруг, стильные береты на макушках модников и модниц и милейшие собакены в забавных комбинезонах. Да и холод, удивительно, как-то вообще не ощущался. Ким, будучи мерзляком до дрожи костей, не успевал натягивать третью пару носков и заматываться в шарф — на улицу он выходил разве что из такси и обратно, может, поэтому и не успевал ворчать, греясь добрых полчаса где-то под тёплым воздухом кондиционера.              Сегодня, на удивление, выдался такой хороший день, казалось бы, ничто не способно было его испортить. Он проснулся-потянулся-улыбнулся, заварил чай с ягодным миксом и мёдом, сделал утренний уход за кожей, почти час выбирал сегодняшний образ, потом вспомнил про незавершенные дела в редакции, забежал в кофейню, чтобы сделать другу приятно, и вот он тут — выспавшийся, румяный, при параде, с наточенным востро карандашом и такими же ушами (чтобы уж точно не пропустить мимо ни одну сенсацию), подкрадывался к ничего не подозревающему Феликсу с двумя горячими стаканчиками в руках, разбавляя тишину длинного холла глухим звуком своих небольших каблучков. Строгий образ дополняло тёмно-серое брендовое пальто нараспашку, проницательный сканирующий выпытывающий взгляд, пластиковая услужливая улыбка — переступив за порог редакции, он моментально натягивал рабочую маску.              Тэхён не находил ничего приятного в кофе и во всех его вариациях, больше всего ему не нравился этот ни с чем несравнимый запах изо рта после одного лишь глотка, поэтому в его стаканчике чаще всего можно было обнаружить либо чай, либо тёплое ароматное какао. Наверное, как и у каждого человека, у него имелась любимая кофейня через квартал от работы (что оказалось максимально удобным), любимый напиток и, что уж скрывать, любимый бариста, который творил своими ручками настолько вкусное, пенное и сладкое, что омега готов был воспользоваться своими связями и на Таймс-сквере вместо традиционной ёлки на тридцать первое возвести ему памятник. В отсутствие этого милого, всегда улыбчивого, совсем юного парнишки-омеги, казалось бы, даже настроение становилось другим. Угрюмым и заведомо уставшим.              Ли, разувшись и сев в позу по-турецки, выбрал рабочее место не за столом, а на мягком кожаном диванчике, который как раз таки стоял у стенки возле двери, поэтому тэхёново появление осталось незамеченным. Он изредка морщился и много возился, пытаясь найти более правильное положение. Видимо, спина таки не прошла, а этот неудобный жесткий стул только усугублял ситуацию. Но ходить на массаж было совершенно некогда, ведь виновница-всё-та-же-работа отнимала любой намёк на свободное время и личную жизнь, а подаренный верхушкой сертификат в спа за профессиональные достижения, кажется, покрылся сантиметровым слоем пыли.               Сто процентов понимания, ноль — осуждения. Тэхён знает, у него дома такой же валяется.              — Вау, ну каковы цвета, какие линии, каковы пропорции! — восторженно вскрикнул Ким, и когда другой омега, испуганно дёрнувшись, повернулся с самым возмущенным на свете взглядом, протянул ему коричневый стаканчик. — Ли Ёнбок, ну мой! Ну волшебник!              Тэхён плюхнулся на свободное место рядом и заинтересованно стал рассматривать фотографию, которую прислали на редактирование. Помимо ноутбука на коленях там ещё примостился исписанный заметками, мелкими задачами и деталями жёлтый блокнот, который Феликс имел привычку таскать с собой абсолютно везде: на собрания, в кафетерий, на деловые встречи, даже умудрялся с собой приносить на все их омежьи приватные тусовки. А всё из-за милейшей особенности забывать важную информацию за рекордное количество времени. Память была уж точно не его сильной стороной, и Ким только недавно разучился закатывать глаза на вопрос: «у тебя квартира 17 или 71?». И хрен с ним, что первая находилась на третьем этаже, а вторая — на восемнадцатом.              — Ну и сколько сейчас платят за подработку? Хоть тысячу накинули сверху? А они вообще в курсе, что ты дизайнер, а не ретушер?              — Ты знаешь, что это абсолютно нетактичный вопрос? — искренне удивился Ли, поднимая идеальные тёмные брови скорее в насмешливом жесте. И секунду погодя: — И кому я это говорю? Пожиратель информации, ты как чёртов дементор — от тебя ничего не скроешь.              Тэхён не скрыл издевательской ухмылки, жмурясь от приторного нежного вкуса какао. В помещении холодный воздух упрямо пытался вытиснуть тёплый, пробираясь щелочкой окна. Феликс, этот дурачок и энтузиаст психологических приколов (почти что то же самое), объяснял Антарктику в кабинете ничем иным, как вдохновением, мол «раз такой умный, попробуй придумать что-то сенсационное, когда у тебя ноль процентов кислорода в мозгах». А ещё излишней тревожностью: «ты не понимаешь. Вот найдёте меня мёртвым в кабинете от удушья, тогда поговорим».              Поэтому пальто Ким не снял, лишь запахнул потуже и закутался посильнее.              — Я даже ещё не пытался. Просто любя, — выделяя последнее слово, — спрашиваю. Тысяча баксов просто так на дороге не валяется.              Ёнбок отразил его улыбку и вновь стал делать какие-то только ему известные шаги в программе, внося коррективы в заметки и изредка потягивая латте. Пару кликов, и помятые складки и вправду магическим образом разгладились на штанине этого молодого человека. Тэхён особо не всматривался в лицо, но фотография ему уже казалась близкой по эстетике: чёрно-белая, с повышенной зернистостью и приглушённой виньеткой, на ней привлекательный, очень привлекательный альфа в строгом костюме за пианино. Как будто бы даже захотелось купить исходник, потому что и без дополнительной ретуши снимок уже выглядел просто потрясающе.              — Лучше объясни мне, где тебя носило. С меня сошло семь потов, пока я грудью защищал тебя перед мистером Альтом! — с ярко выраженным австралийским акцентом, который Тэхён находил очень забавным, прошипел младший. — Пришлось даже переодеться, а я ненавижу коричневый — этот дурацкий цвет мне совсем не подходит!              Ещё одна милая, иногда, правда, раздражающая особенность лучшего друга — раздувать из мухи слона. И обязательно после поверить в свои же слова и аргументы.              — Как и твои красные от давления щёчки. Не преувеличивай, ничего страшного не произошло. И не обижай мой любимый коричневый, он не виноват в твоих примитивных бэйби-блу-энд-пинк-ванильных вкусах.              Феликс сделал вид, что пропустил мимо ушей очевидный подъёб, но ему не привыкать, ведь их предпочтения шли разными дорогами, касаясь не только одежды. Они дрались за право включить музыку в машине, чтобы в итоге с недовольными моськами настраивать радио (Ли тот ещё любитель потрусить жопкой под R&B, Тэхён же больше по классике), даже вкус на альф у них был диаметрально-противоположным, но это, наверное, даже к лучшему. Ким до сих пор помнит свою несдержанную мини-истерику, когда увидел не на фотке очередного потенциального (уже бывшего) одного-единственного-самого-красивого-лучшего-сексуального жениха, на которого так сильно запал лучший друг, а в жизни. Готовое лопнуть от негодования, возмущённое лицо в тот момент очень удачно запечатлел, и теперь эта забавная до ужаса милая мордашка стояла на заставке в Какаотолке.              — Ты пропустил голосование.              — Ну и хер с ним. Одним голосом больше, одним меньше.              Если до этого младший омега от а до я был полностью поглощен рабочим процессом, то сейчас его недовольные глаза-бусинки уставились на друга со всем пассивно-агрессивным посылом, на которые были только способны, а на лбу ало-красным светились все известные маты и нравоучения.              — Пей кофе, Ликс-и, остывает же.              Ёнбок возмущённо вдохнул. Серьёзно, это его любимая эмоция.              — Как тебя до сих пор держат в редакции, не пойму.              — Не, ну сам посуди: мне ли не всё равно, кого выберут? Модели, актёры, певцы или эти — как они там называются? — хуевы инфлюенсеры… разницы особо нет, разговаривать-то с ними мне и получать от начальства за промахи тоже мне.              — И тебе даже вообще неинтересно, что это за актёр, у которого тебе посчастливилось взять интервью?              — Ноль из десяти, Ликс. Абсолютно.              Тэхён как ни в чём не бывало продолжил рассматривать фотографию, ловя себя на мокрой шальной мысли, что на этих бёдрах он был бы совсем не против покататься. Как было упомянуто выше, работа не только отменяла свободное время (банально на то, чтобы заняться здоровьем), она отнимала, в принципе, жизнь. И личную в том числе. Проснулся в будний или в выходной день, совершенно неважно, готовься завершить его в своём кабинете, на рабочей внеплановой встрече, в каком-то максимально рандомном месте Нью-Йорка, ну или где-то в более привычной и приземлённой обстановке — в почти уже родной студии на съёмках.              — Даже если это Чон Чонгук?              — Чон Чонгук, Член Чугун, ещё какая-нибудь заносчивая задница…              — Тэ!              — Что? — Парень принял расслабленное положение, закинув ногу на ногу, уперев руку на подлокотник и подставив ладошку под щёку. Тёмные кудряшки легли на глаза, но не сумели скрыть в них хитринки. — Нам надо рейтинг тянуть на уровне, просмотры поднимать. Знаешь, сколько в мире азиатов? После этого интервью через парочку лет мы со статистикой встретимся где-то на небесах.              Феликс буравил Кима тяжёлым взглядом, хотя толку от этого было примерно столько же, сколько держать здесь целый штаб ретушеров. Шутки шутками, как бы австралиец не любил специфический тэхёнов юмор, он правда переживал, что за очередную такую выходку друга по головке не погладят — выпишут штраф или ещё чего похуже.              — Не смотри на меня так, — спустя пару секунд не выдержал младший. — Это ему вообще-то повезло, что ему достался такой терпеливый обаятельный интервьювер-красавчик, который отлично знает свою задачу и который к тому же проходил специальную подготовку по работе с такими особами голубых кровей, как он.              — Вы же лично не знакомы. Откуда такие стереотипы?              Тэхён устало откинул голову на спинку дивана и громко простонал, как будто бы заведомо устал объяснять настолько элементарные, известные и понятные всем и каждому вещи.              — Ликс, журналисты — те ещё психологи и физиогномисты. Не подумай, я ни в коем случае не обесцениваю тебя, но тебе же не надо контактировать с людьми за стенками редакции, ведь так? Сидишь себе с красивеньким новеньким макбуком в офисе и редактируешь фотки селебов. Я даже немного завидую. А вот мне приходится с этими самими селебами лицом к лицу сталкиваться, поэтому в мою работу ещё входит поиск информации, просмотр старых и новых интервью… что угодно, за что можно зацепиться и выхватить новую сенсацию, — интригующе продолжил он. — И, поверь мне, у меня накопилось достаточно оснований называть Чон Чонгука самым эгоистичным, заносчивым, самоуверенным, напыщенным индюком из всех южнокорейских актёров, с кем мне придётся иметь дело. Только этот ещё и до Нью-Йорка добрался.              Чон Чонгук всегда был выделяющимся по своей натуре альфой. Высокий рост, крепкий стан, сквозящая сквозь ощутимый крепкий феромон уверенность, горящий взгляд свысока и, тут отрицать никто не будет, цепляющая внешность. К нему подобраться нелегко, он супервостребованый, особенно после релиза его последнего фильма, но стоящие за ним люди сами предложили сотрудничество, так что не урвать эту возможность было бы настоящей глупостью. Только Тэхён так не думал, он списывал её на очередное скучное рабочее задание, с которым он сталкивался почти что каждый день.              — Может, не будешь таким категоричным? — Ёнбок слизал с верхней губы густую ароматную пенку. — Я видел его менеджера на обеденном перерыве. Очень порядочный и вежливый бета, отодвинул мне стул и угостил облепиховым чаем. Не будь у меня Джин-и-хёна, возможно, даже построил бы ему глазки. Он, кстати, тоже кореец.              — Было бы странно, если бы не. И вообще, что я тебе там пьяным советовал? — нарочито по-деловому задумался Ким. — Готовимся заранее к худшему, чтобы потом, когда надо, сохранить лицо. Ну и плюс пара пташек-коллег из Сеула тоже всякого интересного начирикали про его подопечного.              — Ладно, поверю тебе как профессионалу. Но только попробуй отрицать, что как раз тогда угашенным не плакал из-за его, цитирую: «Феликс, что это? Его непревзойдённая актёрская игра или ебейший пресс заставляет мокреть меня с двух сторон?». Моя память и память моего телефона всё помнят, а через пять минут и красивенький новенький макбук будет хранить этот не компромат, а сокровище.              Тэхён демонстративно заглянул в телефон, словно какое-то мегаважное сообщение его отвлекло именно в эту секунду. Почему-то тот вечер упрямо отказывался лезть в голову: всё реально как в тумане, а судя по таким вот моментам и небольшим паззлам, что время от времени в него с трёхочковым попаданием кидал Ли, там и вправду было много чего интересного, скажем так, незабываемого. И, конечно же, стыдного.              Феликс громко рассмеялся от детского поведения лучшего друга и, вытирая невидимые слёзы, отрицательно покачал головой.              — Ну так… и почему ты опоздал?               — Та представляешь, у них закончилось банановое молоко! — откинув телефон, разъярённо взмахнул руками младший. В его голосе плескалось столько печали, а на лице — трагедии, что любой прохожий по лицу подумал бы, что он рассказывает про сбитого котёнка. — Я заставил хуеву тучу людей ждать, но оно магическим образом появилось. Не знаю: моё невероятное личико, красивая улыбка или…              — Самомнение похлеще, чем у Чон Чонгука… — неслышно прошелестел Ёнбок, зная, что друг, даже если бы услышал, вряд ли бы заткнулся.              — …тридцать баксов чаевых, но тот милый паренёк без лишних вопросов сгонял в ближайший магазин, чтобы угодить своему постоянному капризному клиенту.              — Согласен, это та самая весомая причина пропустить пол рабочего дня и важное голосование, — язвительно заметил Ли, не зная, продолжать хихикать с нелепого поведения или ужасаться его беспечности. Была ли это безответственность или нет — она являлась неотъемлемой частью Кима, которая так гармонично его дополняет. Омега, может быть, тоже хотел бы с такой лёгкостью относиться ко всему, что происходит вокруг. — Люди уже домой собираются, Тэ, Джиа вон вообще минут пятнадцать назад написала, что уже уехала за сыном в садик.              — Мы ж уже выяснили, что не особо-то оно и важное, а Джиа очень удачно пользуется положением и сваливает из офиса на часок-другой раньше.              — Просто переболтать невозможно, — вновь занялся работой Феликс. Ему кидать её на анализ через каких-то сорок минут. Тэхён ему не мешает, но всё равно придётся поспешить. — Ты невозможный. Ты ему слово, он тебе десять…              Атмосфера в пространстве витала вовсе нерабочая, и будь здесь кто-то из главных, сто процентов бы сделал замечание. Даже не так. Один лишь недовольный, нашпигованный иголками острый взгляд заставил бы замолчать и разбежаться по углам как провинившихся мышек. Тэхён даже шерстил информацию — их там обучают, что ли? Смотреть так, что хочется заведомо писать завещание? Спойлер: информации ровно столько же, сколько про количество бывших Чон Чонгука. Последнее он искал не для себя, кстати, а утолял жажду внутреннего ненасытного журналиста. Феликс, конечно, охотно поверил.              — Простите, мальчики, что врываюсь, но мистер Альт очень горит желанием увидеть тебя, Тэ, в своём кабинете. — Заведомо негромкий стук заставил их на секунду отвлечься от ноутбука. В проёме стоял их ещё один дизайнер, а на дне его выразительных кошачьих глаз плескались фиолетовые испуганные огоньки. — Сейчас.              Но на самом Киме не пошевелился даже и волосок, он нисколечко не испугался — этот старик его искренне обожает, поворчит, конечно, но слова не скажет. Тэхёна можно было сравнить с сундуком, в котором хранилось множество тайн и компромата, он вправду считался очень ценным работником, прямо на вес золота. Так что надо уметь пользоваться положением, пока это уместно.              — Не забудь Чонгуку на первой деловой, — особенно выделяя, — встрече сказать о своей любви к пианино и к крепким бёдрам, — загадочно протянул Ёнбок, а на его губах-бантиках залегла коварная ухмылка, в секунду готовая растянуться в ехидном хихиканьи. — Я скинул исходник на почту, милый, только не обдрочись.              И Тэхён титаническими усилиями заставил себя выйти из кабинета, прежде чем его виртуозные мысли не победили, и в лучшего друга случайно что-нибудь не полетело.       

‎⊹ . 🍧* ꙳ ﻬ˚ ͙

             Говорить на корейском оказалось так трепетно и одновременно настолько волнительно, что Тэхён уже испугался, что успел позабыть родной хангыль. Но за приятной беседой с хорошим человеком буквы сами собой складывались в слова, слова — в предложения, и омега вовсе не заметил, как постриженный газон, декоративные камни и деревья на приватной территории встречали двоих — его и чонгукового менеджера — своей помпезностью. Дом актёра, до куда его журналисткую задницу так заботливо подкинули, не отличался от остальных в этом посёлке для богатеньких: его размеры, дизайнерский экстерьер и количество охраны так и кричали о том, что здесь живёт какая-то суперважная шишка.              — Зона для курения находится здесь, — услужливо показал на небольшую деревянную беседку тот самый бета, которого упоминал Феликс. Кореец, да. — Не знаю, для чего Вам эта информация, но Чонгук ненавидит запах никотина, так что если это возможно, воздержитесь, пожалуйста.              — Я не курю, Вам не о чём беспокоиться.              Тэхён вообще не знает, почему Сонхён вот уже второй раз упомянул слова «курение», имя своего подопечного и «ненавидит» в одном предложении. А ещё, хмуря идеальные бровки, совсем не догоняет, почему этот факт настолько противоречил тому, с которым он ознакомился в общедоступных статьях. А ведь там даже фотки прилагались: Чон Чонгук, точно он, после какой-то вечеринки в кругу близких друзей уничтожает сигарету и смотрит прямо в камеру, стопроцентно зная о том, что его снимают. Выглядело это секси, омега и не собирался спорить.              — Есть ли ещё что-нибудь, о чём я должен знать, прежде чем мы перейдём непосредственно к интервью? — прозвучало то ли насмешливо, то ли действительно заинтересованно. Его всегда искренне забавляло то, как менеджеры, словно маленькие порхающие феи-крёстные, кружатся вокруг звёзд без права на ошибку.              — Да, нам нужно ещё обсудить места, где будет съёмка. Сами понимаете, мы не можем задействовать весь дом.              — О, нет-нет! Достаточно только кухни, гостиной и, к примеру…              Омега попытался ухватиться за любую идею, чтобы этот чересчур тактичный бета наконец-то отстал от него и провёл к главной звезде сегодняшнего дня. Быстрее начнётся, быстрее закончится.              — Чонгук предлагал бассейн — в свободное от работы время он увлекается плаваньем.              Отлично, голый торс Чон Чонгука плюс пару фактов о новом увлечении, о котором он тоже не нарыл и буквочки, равно нескольким миллионам просмотров и премиальным за увеличенный процент активности. Мысленно Тэхён уже гаденько потирал свои почему-то вспотевшие ладошки, а в голове сами собой напридумывались новые провокационные вопросы, так и просящиеся быть поскорее заданными.              — Да, бассейн подошёл бы идеально.              А сам подумал: какой нахрен бассейн в октябре?               — Чонгук попросил чувствовать себя как дома. — Менеджер открыл омеге дверь и галантно пропустил внутрь первым. — Кстати, о нём, он скоро подойдёт, так что прошу, не стесняйтесь. Можете подождать его здесь.              Спустя пару вежливых улыбок и таких же организационных вопросов Сонхён помог ему раздеться, отнеся пальто куда-то за угол, а после оставил его в гостиной-кухне совсем одного, показал сжатый кулак с негромким «файтинг» (что бы это могло означать?) и скрылся за входной дверью с обещанием вернуться где-то через пятнадцать минут, чтобы уточнить некоторые детали и с самим актёром перед началом съёмки.              Ким прошёл вглубь и стал осматриваться. Всё в белых, бежевых и тёмно-коричневых цветах с контрастирующими зелёными растениями по углам и приглушённым тёплым освещением. Диван изумительно мягкий, состоящий из нескольких взбитых частей, на нём небрежно валяющийся клетчатый плед и плюшевая разноцветная Хэллоу-Китти, пара декоративных забавных подушек, под ногами ворсистый ковёр. На полках возле телевизора Тэхён заметил виниловые пластинки, несколько фотографий в рамках альфы с его, судя по всему, семьёй и пёсиком, фигурки Фанко-Поп (преимущественно Человека-Паука), книги и разные безделушки. На кухонном островке — недоеденный ужин, пара потухших свечей, а микроволновка почему-то и вовсе открытая, с двумя прихватками возле.              Ким, если честно, удивился. Разве так живут миллионеры?              В его понятии всё должно было быть минималистичным, сухим, безжизненным и серым. Это далеко не первая его практика в таком формате, и бывали случаи, когда селебы специально арендовали апартаменты в самом центре Нью-Йорка либо же уединённый коттедж — что угодно, лишь бы не пускать в настоящее, своё, личное. И Тэхён нисколечко не осуждал, наоборот, будучи на их месте, изначально даже бы и не соглашался на подобное интервью. А бывали и такие, что вправду пускали в своё святилище, но там всё было настолько вылизано и идеально, что аж тошнило. Никаких тебе украшений, делающих атмосферу намного приятнее и уютнее, никаких тебе мелких милых деталей, только сильнее раскрывающих личность и её забавные привычки. Всё было стерильно и бесцветно, как будто в этих стенах никто никогда и не жил.              И это не один такой привередливый. Не заметил один, заметит обязательно кто-то другой, после строча свои гневные диванно-критиковные (и Тэхёну максимально до одного места, что это слово заведомо неправильное) комментарии.              Здесь же всё было живым, а из того, что на этой кухне готовит, а на этом диване играет в плойку или читает знаменитость мирового масштаба, выдавали огромное пространство вокруг, очевидно дорогая мебель, высокие потолки и окна на все стены. С каким бы противоречивым мнением ни считался Ким, с кем бы ему не приходилось встречаться и провести энное количество времени, сердце всё же предательски замирало. Такое непонятное грызущее под ложечкой чувство, которое сложно описать словами… Вроде хочется запищать и побежать за фоткой, а вроде бы и мешать человеку очень-не-очень в его-то законный выходной в его-то собственном доме. Даже если это Чон Чонгук, о котором у него сложилось весьма предвзятое мнение.              Каждый раз пугал своей непредсказуемостью, высокой вероятностью свернуть не туда, когда любое слово или даже неправильный взгляд мог запросто изменить атмосферу, окислить знакомство, даже попасть в чёрный список, подвести репутацию редакции. И этот случай не стал исключением, ведь в груди уже привычно разгорался тихий огонь — смесь адреналина, лёгкого возбуждения и страха.              Но это ведь естественно, разве нет?              Однако беда пришла оттуда, откуда не ждали. Несмотря на огромное пространство, здесь всё, абсолютно всё было пропитано чонгуковым присутствием и — Тэхён запретил себе дышать — ветивером. Конечно, названия этого древесного совершенства он не мог знать, но тому, что этот запах заставил в себя влюбиться за ноль секунд, он даже не стал противиться. Землистый, травяной, слегка сладковатый — омега принюхался и вмиг почувствовал, как его словно облили дорогим парфюмом с ног до головы, а эти самые ноги заставили предательски задрожать.              Он, чтобы усмирить внутреннюю разбушевавшуюся сущность и отвлечь её от закруживших голову феромонов, занырнул в свою рабочую сумку и стал судорожно доставать петлички, блокнот и пару простых карандашей. Сейчас все такие деловые: ходят как минимум с телефоном, как максимум с ноутбуком, но Ким по-прежнему топил за классику, да и шершавый бархатный звук касания наточенного грифеля по бумаге не сравнился бы ни с чем, уж тем более с расшатывающим нервную систему клацаньем клавиатуры.              Вскоре послышалось глухое шарканье тапочек, медленные ленивые шаги. Кто-то неторопливо спускался по лестнице. Тэхён дёрнулся от неожиданности и невольно замер. Нетрудно догадаться, кем был этот «кто-то». Чон Чонгук собственной персоной, прямо как тот, что в телеке, на Нетфликсе, на обоях большинства одиноких омег, мечта мокрых снов этих самых омег — в пяти шагах от него. Только этот Чонгук какой-то странный, не такой, как в этих ваших интернетах — чересчур домашний, в обычных растянутых спортивках, почему-то с голым торсом и полотенцем на плече, без намёка на макияж и пирсинг в ушах. Осознание того, что тот, мать его, полуголый и мокрый, ударило под дых так же неожиданно, напрочь спирая дыхание. Его волосы были слегка влажными, а концы забавно пушились, по широкой спине торопились и бежали капли-проказницы, теряясь в бесконечных раскосых мышцах и ямках. Омежий взгляд неосознанно делал примерно то же самое.              Он точно только что из душа.              Ким так и застыл с зависшими ладонями в воздухе, чуть не выронив карандаши. Обычно его лицо знало два состояния: на работе оно несло на себе выражение сосредоточенной серьёзности, когда как в повседневной жизни саркастичная усмешка была чуть ли не лучшей подружкой, естественно на втором месте после Феликса. Но сейчас весь профессионализм вместе с покер-фэйсом купили ближайшие билеты, собрали манатки и даже не помахали на прощание, и без их помощи он с трудом смог сдержать восторженный писк внутренней уже успевшей поплыть омежки при виде этих перекатывающихся мышц.              И он её не осуждал.              Ведь уже три неполных месяца его хорошенько так не вжимали в совершенно неважно какую поверхность, а он так соскучился по этой хоть и мимолётной, но такой иногда нужной ласке… Чон Чонгук по своей натуре был очень симпатичным, выделяющимся среди толпы своей харизмой и невероятным актёрским талантом альфой, этого никак нельзя было отрицать. Высокий, с густой шевелюрой, с обольстительной белоснежной голливудской улыбкой, как оказалось, с суперприятным запахом и крепкой фигурой (минуты хватило, чтобы рассмотреть), ещё и при бабках и славе — он буквально перед носом, бери разгон и прыгай на эту груду мышц… В общем, под рёбрами всё предсказуемо застонало.       

thv: если я не отвечу через час, просто знай, я где-то на коленях перед этим грёбанным Аполлоном

yong.lixx: настолько хорош?

thv: это пиздец

yong.lixx: машина?

thv: ещё какая

хочу права на эту машину

yong.lixx: вот видишь а я говорил, что ты его не недолюбливаешь а просто хочешь              Врожденная язва закатила глаза на последнее смс от друга, и было даже что-то печально-агрессивное в том, что Тэхён с ним был отчасти согласен. С каждой нагнетающей мыслью омеге становилось дурно. Но пришлось собраться, ведь работа есть работа, и, запрятав телефон куда подальше, заявить о своём присутствии негромким покашливанием, потому что актёр, кажется, ничего не видел и не слышал на пути к холодильнику. И вправду, стоило юноше подать голос, как бедная пластиковая бутылка сразу же вывались из рук молодого альфы (хорошо, что она была не стеклянной), а хруст шеи — с какой скоростью тот повернул голову — Тэхён услышал даже отсюда.              — Вы уже здесь? — Абсолютно тупой вопрос, и Ким усмехнулся в сжатый кулачок от настолько явной растерянности на чужом лице.              — Добрый день, меня зовут Ким Тэхён, мы с Вами договаривались о съёмке, — традиционно поклонился он и успел даже немного взгрустнуть от того факта, насколько давно он не кланялся другому корейцу. Прошло очень много времени с того дня, как он не гулял по родным улицам и не заходил к любимой бабушке на её фирменный мясной пирог. Стажировка по обмену длиною в шесть месяцев затянулась на долгих шесть лет.              — А…              — Меня пустил Ваш менеджер Сонхён, просил подождать Вас тут.              — Прошу прощения за… — В ответ низкий поклон под углом девяносто градусов. — Просто очень неожиданно, я, кажется, перепутал даты. Почему-то думал, что съёмки завтра. — Неловко почесал затылок актёр, ещё сильнее распушив волосы. Теперь он был похож на славный одуванчик с телом убийцы.              «Не опускай взгляд вниз, Ким Тэхён». — На самом деле он уже давно (читать как — с первой секунды) пересчитал выделяющиеся рёбра и твёрдый живот, невольно представляя ехидно хихикающего Ли Феликса.              — Фу, какой я негостеприимный! — искренне удивился самому себе парень. — Чай, кофе, газировку? Присаживайтесь, пожалуйста. — Тэхёновы губы забавно сформировались в букве «о»: с ним даже тот бариста из кофейни так вежливо не общался. Чонгук тем временем продолжал загибать пальцы: — Фрукты, орешки, печеньки, меня? У меня есть мороженое, точно! — встрепенулся он и вновь потянулся к холодильнику.              Тэхён снова спрятал смешок за покашливанием.              — Хм… Чонгук-щи, может, не будем тратить время? У нас сложная съёмка одним дублем, и предстоит много работы, прежде чем мы получим то самое идеальное десятиминутное видео.              Чон понятливо кивнул, а его густые брови грозовыми облачками нависли над тёмными глазами.              — Тогда чувствуйте себя как дома, я пока приведу себя в порядок и спущусь. Десять минут! — И, не успев довернуть до лестницы, прибежал обратно. — Нет, я всё же достану мороженое. Угощайтесь.              И ураганом унёсся наверх, забыв то самое проклятое полотенце на кухонной столешнице. Тэхён устроился за ней же, прямо как у себя дома по-свойски уселся на барный стул, чтобы открыть максимально калорийное ведёрко с мороженым. Пломбир с шоколадом, фисташками и вафельной стружкой — прекрасный выбор для того, кто хотел бы ходить со слипшейся жопкой. Но омеге на это как-то кристаллически поебать, у него личной жизни примерно столько же, сколько одежды было на Чонгуке, поэтому нестрашно. Тем более парень был одним из тех «ведьм», которые могут кушать всё и не поправляться.              В глухой тишине он наконец позволил мыслям напасть. А Чонгук ничего такой за пределами камеры, и это он не про тело, пф-ф, конечно нет. Выдуманный образ разрушился примерно так же, как хрупкий карточный домик. Первое впечатление сложилось совершенно не такое, каким он себе рисовал на протяжении этих трёх дней в процессе подготовки к интервью, а ведь он даже пару фильмов с его участием посмотрел, даже сериал начал! Тот в основном играл антагонистов или мальчиков с плохой репутацией, бэд-боев — одним словом, и Ким даже тут не мог сложить два плюс два: поведение актёра отличалось примерно на сто восемьдесят градусов от того, каким омега его привык видеть в объективе камеры, а они пообщались от силы минуту. Самоуверенностью здесь вроде и не пахло, а этот испуганный взгляд Тэхён точно запомнит надолго. Ладно, может, он когда-то и забудет, но один из его многочисленных блокнотов уж точно будет пылиться на полке с маленькой частичкой истории, совершившейся в этих стенах.              И что делать с полученной информацией, омега, если честно, не ебал. Он уже и так стал сомневаться в собственных навыках профессиональной ищейки: список несостыковок с реально происходящим дошёл до своего апогея. Интересно, что ещё сегодня станет для него сюрпризом?              Альфа вернулся в поле зрения так же быстро, как и исчез оттуда, теперь уверенным, широким шагом направляясь к нему. Одетый в тёмные оттенки, он контрастировал со светлыми тонами интерьера, погружённого в мягкое освещение: теперь вместо спортивок на нём были какие-то потёртые, уж точно брендовые, широкие джинсы, серая спортивная кофта-оверсайз тоже с какими-то надписями и абстрактными рисунками и забавные носки с пальчиками. Волосы остались примерно в том же беспорядке, пара прядей игриво падали на лицо, но это его как будто бы «одомашнивало», накидывая пару дополнительных поинтов к общей атмосфере.              Тэхён нервно слизал с малиновых губ подтаявшее мороженое.              — Прошу прощения за скомканное приветствие, — с улыбкой произнёс актёр, оказываясь где-то рядом, но не настолько близко, чтобы нарушать чужое пространство. Протянул раскрытую ладонь: — Чон Чонгук.              Какой манерный, ты посмотри на него.              — Ким Тэхён. — Вложил в тёплую шершавую свою утончённую и холодную.              — Значит, семьдесят три вопроса? — Чон посмотрел на него со скрытым вызовом. — Мы точно уложимся в десять минут?              — Не страшно, если мы выйдем за их рамки, — методично ответил парень, отводя свой взгляд от изучающего чонгукового. Тот даже и не скрывал, что открыто пялился. Смотрел прямо, буквально статично, но омега списал затянувшиеся гляделки на банальный интерес к своей незнакомой, объективно симпатичной персоне. — Прежде чем мы начнём, позвольте уточнить несколько организационных деталей.              Ким достал с сумки футляр и натянул на нос любимые круглые очки, в которые была встроена мини-камера. Сейчас не было надобности её включать, но почему-то за их бутафорскими стёклами он чувствовал себя… защищённее, что ли?              — Вы не против, если я буду убираться и одновременно отвечать? — закатав рукава до локтя, спросил альфа. — Тут такой срач, а мне бы не хотелось прославляться на весь Ютуб свинюшкой.              — Конечно, нет, — кивнул Тэхён, всеми силами пытаясь помочь лицу не выдать предательской улыбки. Он собирался же быть холодной сучкой, ну! А тут Чонгук со своей очаровательной непосредственностью, которая опять же таки не коннектилась со всеми мыслями и знакомыми фактами, что крутились каруселью в омежьей голове ещё с утра за завтраком. А то, с какой лёгкостью тот выстраивал диалог, непринуждённо улыбался и менял о себе мнение в два счёта, несколько удивляло. Альфу, кажется, совсем не смущала нависшая над кухонным островком неловкость. А ведь это даже не его работа — разбавлять и сглаживать намечающиеся всевозможные острые углы.              — Мы можем перейти на «ты» для начала? Концепция интервью такая, что мы с Вами besties, которые давно не виделись.              — Без проблем, — отозвался Чонгук, хотя сквозь звук бежавшей воды его совсем было не расслышать. — Это даже мило. У меня никогда не было таких интервью, а ещё мне правда интересно, каким таким образом ваша команда смогла придумать для меня семьдесят три вопроса.              — О, нет-нет, — сохраняя простую вежливость, замотал головой Тэхён. — У меня нет сценария, всё будет, как обычно, по ходу. Поэтому хочу спросить… есть ли вопросы-табу, которых мне нельзя касаться, кроме, естественно, личного?              — Не хочу говорить про работу. Вообще, если можно, а то я правда заебался слышать о ней даже в выходные дни. — Альфа моментально приложил ко рту раскрытую мокрую ладонь, а его глаза комично расширились. — Такой несдержанный… попридержишь мне язык?              Не про работу, ну и хрен с ней. Ким, пропустив из непонятных ему причин момент, когда актёр переступил прозрачную грань субординации, мастерски проигнорировал неприкрытый — второй уже, на секундочку, ничем подкат, демонстративно вздохнул, чтобы в следующую секунду внести эту маленькую пометку себе в блокнот.              — Хорошо. И ещё, если это не будет для тебя проблемой — перейти на английский, буду весьма признателен. Они хотели сначала наложить субтитры, но кто-то из вышки тявкнул, что это было бы максимально странным, слышать вопросы на одном языке, а ответы — на другом, — почему-то решил оправдаться омега. — Хотя, блин, как будто это было бы первым таким интервью в твоей практике.              — И как много ты посмотрел моих интервью?              — Достаточно, чтобы узнать несколько интересных фактов и сформировать о тебе некоторое мнение.              — Правда? — Оторвался от намыленной тарелки Чон, подарив ещё один хищный взгляд и опасно блеснув глазами. — Что же это за интервью такие?              — Настоящий профессионал не будет выдавать своих источников, Чонгук-щи, но, каюсь, жёлтой прессы тоже немножечко присутствовало. Ну а что? — услышав негромкий бархатный смех даже сквозь толщу воды, скуксился Ким. — Мне же надо было подготовиться.              — Прости, не мог не спросить, — непринуждённо пожал плечами альфа, продолжая хозяйничать на кухне. — Отвечая на твою просьбу, то без б, вообще. Мне без разницы, на каком говорить, но не буду лукавить, что не расстроился.              Тэхён в непонятливом жесте вздёрнул одну графитовую бровь…              — У тебя правда очаровательный акцент.              … снова ловя себя на дурной мысли, что это уже не первый и уже не второй случай, когда не знает, как правильно отреагировать. Зато мозг знает: он, предатель такой, чётко дал сигналы тэхёновому организму — вывернуться наизнанку, и теперь омега сидел с розовеющим буквально всем. Зачеркните там ещё что-то про испуганных щеночков, ведь таких прямолинейных звёзд с первых минут общения на его практике ещё точно не было.              Чона как будто бы совершенно не волновало чужое, слишком очевидное смущение, он спокойно закончил уборку и, совсем не по-хозяйски вытерев влажные ладони о джинсы, дотошно поправил те самые потухшие свечи так, чтобы они точно стояли по центру, сам себе удивляясь, что чёртов перфекционизм смог впитаться в него ебучим симбиозом и теперь с такой лёгкостью водит за ниточки.              — Будешь ещё? — кивком указал на открытую баночку мороженого.              — Нет, благодарю, не хочу завтра проснуться с угрями на щеках. Но было вкусно.              Чонгук понимающе хмыкнул и убрал последнюю назойливую деталь. Кухня вновь приобрела товарный вид, стала стерильно чистой, но Тэхён совсем не обратил на то внимание: его целиком и полностью забрал себе усевшийся прямо на кухонный гарнитур альфа.              — Значит, не о работе. Минус тридцать вопросов… Ладно, не очень уж то и хотелось.              — Так у тебя же вроде не было сценария?              — Я в голове зачеркнул, — перекатывая карандаш между пальцами, ответил Ким. Он чувствовал себя махоньким зверьком в бесконтактном зоопарке — альфа трогать-то не трогал (не хватало ещё), но максимально пристально наблюдал, ловя малейшие тонкости: движение руки, положение плеч, от чёрных притягательных бусинок даже не скрылось и то, как он смахнул с глаз пушистую кудряшку, заводя её за ухо. Кошмар какой невоспитанный. — Что-нибудь ещё?              — Тату. Не люблю, когда меня спрашивают про их смысл. Если кто-нибудь лично подойдёт и спросит, то без проблем отвечу, но на весь интернет не хочу распространяться.              — У Вас… — Омега аж заикнулся. Ну что он может поделать, он падкий на такое. — …тебя есть тату?              — А ты разве не заметил, когда так внимательно разглядывал мой пресс?              В момент Тэхён чуть ли не задохнулся от возмущения, а его щёки, кажется, за секунду впитали в себя все оттенки бархатного красного. И он себя почти что возненавидел за это — не хотелось, чтобы предательский румянец и вмиг ставшие косматыми от неловкости движения Чонгук воспринял на свой счёт.              Даже линзы очков, кажется, от такого не сдержались и запотели.              — Не заметил, — скомканно прошептал в ответ, моментально отведя кофейные глаза в сторону. Слюна больно резанула по резко ставшему сухим горлу, и он поморщился, с трудом её сглатывая.              — Значит, недостаточно внимательно смотрел. Показать?              И хотел было уже приподнять футболку, как послышалось чужое испуганное:              — Не нужно! Поверю на слово…              Актёр только ехидно ухмыльнулся, склонив голову набок. Воздух застрял в лёгких, и Тэхён, кажется, впервые за всё время пребывания здесь без фильтров увидел того, с кем готовился иметь дело все эти дни. Тот выглядел совсем расслабленно, так, словно не у него будут брать интервью через каких-то пару минут, словно он уже тщательно продумал свой ответ на каждый вопрос. Высокомерно и властно. Прямо как чёртов хозяин дома, как божество, за чей один лишь взгляд нужно было побороться. Его поза была уверенно-небрежной: ноги широко расставлены, стопы легли в соседний от Кима барный стульчик, ладони упёрлись по бокам от красивого тела, удерживая его, взгляд игривый, но в то же время максимально сфокусированный. Это была совсем не та расслабленность от безразличия (опять же, омега считал это как физиогномист), а мастерски сыгранное спокойствие — высокий навык держать лицо, отполированное профессиональной деятельностью, опытом и годами.              — Как скажешь. — Чонгук широко улыбнулся, оголив верхний ряд ровных белых зубов. — А то знакомы всего-ничего, и уже заставляешь раздеваться.              — Я передумал. Концепт подружек в топку, предлагаю снова на «Вы».              Куда потерялась та растерянность на первых секундах их знакомства — оставалось лишь гадать. Видимо, Чон сначала прощупывал почву и, полностью убедившись в отсутствии угроз для себя и своей репутации, только сейчас в компании молодого журналиста смог окончательно расслабиться. Теперь его голос звучал ровно и уверенно, твёрдо, с едва уловимыми нотками тепла и ничем неприкрытого флирта, которые обезоруживали, заставляли теряться, быть внимательнее и собраннее. Наверняка это была какая-то одна из его тактик. Чонгук и вправду был классным актёром, и Тэхён уже во второй раз за день успел убедиться, что все свои награды и привилегии тот получил не зря. Совсем не зря.              Но подстраиваться под него Ким уж точно не собирался, даже если ситуация располагала к абсолютному смущению, а сгущающийся в воздухе древесный феромон заставлял упасть на коленки в абсолютном подчинении.              Омега стоял в олицетворении «самая натянутая струна в мире» и жевал щёки изнутри. И как же хорошо, что до драки или секса не успело дойти, потому что их так удачно прервал Сонхён с двумя стаканами чего-то горячего в ладонях и ещё одним молодым бетой, притаившимся сзади. Разве пятнадцать минут уже прошло? Тэхён незаметно взглянул на свои наручные часы: прошло уже двадцать пять. По большой косметической сумке-боксу он понял, что парень позади менеджера — визажист. Ну, естественно, какой нахрен Ютуб, если на альфе не будет километрового слоя консилера и тоналки?              — Ну что вы тут? Можем начинать?              Тэхёна как будто окатили ледяной водой и напоследок ещё и кинули в лицо лёд: он резко вспомнил, куда пришёл и зачем тут находится. Ну ладно. Позволил поиграться мальчику, раз ему так было нужно для поддержания собственного самолюбия включить из себя такого альфача. Горячий и полностью в его вкусе? Несомненно, но Ким здесь не более, чем за выполненным на сто процентов результатом. Только вот что делать с заходящимся в бешеном темпе сердцем на каждую произнесённую актёром фразу, он снова не ебал. Кинул оставшиеся ресурсы и надежды на собственное самообладание и профессионализм.              Быстрее начнётся, быстрее закончится.       

‎⊹ . 🍧* ꙳ ﻬ˚ ͙

             Интервью шло как по маслу. По времени они уже отсняли минут семь, за спиной более пятидесяти коротких вопросов. Чон мастерски увиливал от скрытых провокаций, отвечая с подробностями там, где это было уместно, и молчал там, где ему было выгодно.              Тэхён держался в образе самого мягкого и вежливого интервьюера на свете, профессионально и даже азартно на все чоновы словесные выпады так же профессионально морозился. В общем, был умничкой вместо привычной сучки. Было правда очень забавно наблюдать за тем, как его дружелюбие плескалось только в глубоком голосе, ведь он, кажется, совсем не позволял себе и намёка на улыбку. Омежье кукольное лицо олицетворяло булыжник, в сосредоточенном взгляде — зарождающиеся молнии, готовые ударить током, если актёр скажет ещё хоть одно «выпадающее из концепта» кривое слово. Иначе придётся заканчивать съёмку и начинать заново. Одним кадром же, без нарезки и монтажа.              — Ты не против, если я доиграю раунд?              — О, контент для фанатов подъехал, — наигранно восторженно заметил Ким, сидя в кресле напротив. Отсюда вырисовывался достаточно неплохой ракурс, и даже свет падал по-особенному красиво. — Так значит… ты у нас геймер?              Это он ещё про плаванье не спрашивал.              — Очень громко сказано, — хихикнул актёр, и на нём яркой улыбкой заиграла детская радость от такого долгожданного момента: своё воссоединение с недавно купленной плойкой Чонгук ждал с конца прошлого года. Так не поиграет, но хоть в неожиданно-рабочее время отведёт душу. — Я люблю зависать с друзьями, но обычно у меня совсем нет времени на то, чтобы банально заскочить домой, так что про игры вообще можно даже и не вспоминать.              — Какая твоя любимая игра?              Чонгук, совсем не отрываясь от большого экрана, мягким кивком показал куда-то в сторону. Омега моментально ухватился за этот взгляд и записал на свои «вторые глаза» те самые полки с фигурками и прочими деталями интерьера для фанатов.              — Вау, крутая коллекция. — Как будто бы не успел изучить её до этого. — Ты фанат Марвел?              — Спасибо. Ещё какой: ни одного фильма ещё не пропустил. Поэтому, отвечая на прошлый вопрос, абсолютно любая игра, связанная с супергероями и драчками, я же мальчик всё-таки.              — Хотел бы сняться в этой киновселенной?              — Это моя мечта, поэтому я и моя команда всегда открыты для подобного рода сотрудничества, — загадочно подмигнул актёр, глядя прямо в камеру.              Ким уже представлял, как будет листать ленту Твиттера и видеть новые фанарты от талантливых фанатов с изображением альфы в роли того же Человека-Паука. Или раздербаненные фрагменты интерьера с визгами и обязательно капсом, или (фанаты — удивительные люди) разборы на молекулы каждой фразы Чонгука — в общем, Тэхён заранее мысленно себя готовил, что обязательно будет листать ленту, а может, даже подпишется на некоторые обновления с одноименными названиями…              Зачем? Кто его знает, он подумает об этом позже.               За окнами уже начинало сереть: всё же осень брала бразды правления в свои золотые руки и покоряла даже такое непокорное понятие как время. В доме стало несколько уютнее: тёплый, омега бы сказал — даже оранжевый, свет плавно обволакивал и заставлять хотеть погрузить мордашку в мягкую декоративную подушку, удобно устроиться на этом же кресле, возможно, лечь и смотреть на то, как актёр играет.              Всё располагало к романтике.              Альфа продолжал находиться в образе, кажется, прилипшему к нему навсегда, вальяжно рассевшись на диване и широко расставив ноги. Завораживал своими уверенными, иногда несдержанными движениями, заставлял следить за каждым дрогнувшим мускулом на лице, буквально захныкать оттого, как он сексуально сводил графитовые брови к переносице, когда проваливал задания в игре, заставлял буквально плавиться от своего рабочего facecard. Слюна вмиг заполнила рот: эти бёдра (вышеупомянутый фэйскард тоже входил в этот список) хорошенько хотелось объездить. И Тэхён впервые отчасти был благодарен за свою работу, ведь отрываться взглядом от такого вкусного вида желания не появлялось совершенно, хоть он и всеми силами пытался запретить себе думать. А ещё представлять, потому что предательское воображение работало на славу и рисовало под этой объёмной кофтой широкие плечи, крепкую грудь и рельефный живот… Тэхён незаметно заёрзал: от этих дебильных человеческих функций никакого толку, одни только похабные мысли в голову лезут.              Как бы ему ни хотелось уже закончить и покинуть этот дом от греха подальше, нельзя было отрицать то, что банально вёлся на красивого альфу и — какой позор! — на все его до ужаса банальные заигрывания, хотя обычно имел привычку закатывать глаза на подобные шуточки и скучный однотипный флирт, избавляясь от подобных кадров где-то в клубе на раз-два. Он даже подумывал отыскать этот огромный магнит, который Чон где-то точно припрятал. Сто процентов, где-то за подушкой или на полках рядом с фигурками.              — Какой твой TMI в этом месяце?              — Я узнал о существовании диффузоров, и теперь в каждой моей комнате есть эта волшебная прелесть.              — Твой любимый запах?              — Жасмин — моя зависимость. Клянусь, я готов молиться на него. Ещё один TMI: даже гель для душа у меня жасминовый.              Тэхён от неожиданности тихо ойкнул, искренне надеясь, что эту маленькую неловкость не записала петличка на груди. Он заебался считать, сколько за этот день его щёки становились красными. Ситуация накалялась с каждой секундой, а ещё до ужаса смущала. Подумаешь, совпадение. Очень странное, будоражащее, волнующее, интригующее бедное сердце — ещё миллион синонимов, пожалуйста, совпадение. А почему? Да только вот опустим тот момент, что это его природный запах. Без примесей, без посторонних смешанных ароматов, чистый, со своими лучшими раскрывающимися нотами. То-то он думал, что альфа странно принюхивался на первых минутах знакомства… Он неожиданно задержал дыхание и застыл, а бордовое пятно, кажется, перешло на шею. Догадка посетила кудрявую макушку молниеносно — Чонгук принюхивался к нему! А следующая сразу же отрезвила: раз тот промолчал, то, наверное, списал на «показалось», потому что в рабочие будни Тэхён имел привычку использовать блокаторы в целях своей же безопасности, ведь он сам порой не знал и иногда даже не догадывался, куда его могло бы занести в этот или следующий раз.              Чон моментально заметил смену настроения напротив и безмолвно, одними лишь встревоженными глазами спросил, всё ли окей. Он, кажется, впервые задумался о том, что эмоциональность этому омеге шла намного больше холодной расчётливости. На губах притаилась тень смущённой улыбки (интересно, о чём тот думал?), и с ней он не так был похож на фарфоровую холодную куклу с встроенной кнопочкой, при нажатии на которую производился заученный, заранее подготовленный текст.              Но Тэхён отшатнулся и быстро махнул рукой, всем своим видом нахохлившегося воробушка приказывая вернуться к работе.              И как тут сосредоточиться на интервью, если весь твой фокус захватил далеко не мозг, а кое-что пониже. Чонгук на полном серьёзе залип. Он совсем не собирался засматриваться, но оно само собой получилось. Красивый. А с лёгким слоем румянца на щёчках — ещё красивее. Омега перед ним и вправду прекрасен, изящно сложен, ниже его на полголовы, с чистой смуглой кожей и властной аурой, глаза блестящие, невероятного кофейного оттенка с откидывающим тень пушистым веером ресниц… Однозначно знающий себе цену. Его зацепили тэхёнов ум и подход к делу, а чужая строптивость и удивительная харизма набатом стучали по голове: и почему его такого хорошенького он не видел раньше, к примеру, когда был на фотосессии для журналов или на съемках других проектов Vogue?              А в этих очках с мини-камерой внутри он выглядел так, что почему-то резко захотелось запрятать в кармашек, но альфа вовремя мысленно ударил себя по рукам. Сперва чёртовы вопросы, а потом уже можно будет перейти к более сладкому.              — Твой идеальный гость — это?              — Кто-то с пакетом еды, харизмой и отменным чувством юмора.              — Прости, я сегодня без вкусняшек, — наигранно расстроился Тэхён, продолжая гнуть концептуальную линию. — Твоё идеальное свидание — это?              Чон, поправив капюшон, неожиданно встал с нагретого места, чтобы вновь пошлёпать на кухню за чем-то. Наигрался, теперь можно и чем-то подкрепиться. Тэхён хвостиком последовал за ним.              — По мне, наверное, сложно сказать, но я совсем непривередлив, если говорить про место. Я очень вредный в выборе партнёра. — Снова подмигнул Чонгук, и омега несколько растерялся. Кому это было адресовано: фанатам «в очках» или ему?              — Я должен поймать этот момент на камеру. — Закусил нижнюю губу в предвкушении контента Ким. Деньги, денюжки, деньжата, мани, лавешечки так и будут сыпаться в карман после этой эксклюзивной эксклюзивности. — Чон Чонгук, самое привлекательное лицо Кореи, лауреат премии Пэксан, твой идеальный партнёр — это?              То, что произошло дальше, не смог даже бы предугадать Феликс, у которого имелась не только волшебная способность быть самым охуевшим сплетником во всей редакции, но и рассказывать все сюжеты наперёд, и вот вообще неважно, пришли они на ужастик или поплакать над сопливой романтикой.              Чонгук резко развернулся и своим этим максимально неожиданным манёвром полностью уничтожил любой намёк на адекватную дистанцию и личное пространство. Он буквально чуть ли не вписался в омежий нос, и Тэхён в замешательстве даже не успел загрустить, что кадр испорчен, и что им придётся перезаписывать всё сначала. Так и остался стоять в ступоре и только и думал о том, как телу помочь правильно проигнорировать вмиг потяжелевший чонов феромон, захвативший его в своё плотное кольцо. Спойлер: ничего не получилось.              — Есть на примете один, такой махонький, охуеть какой милый и острый на язычок. — И ловко снял с младшего очки, аккуратно положив их на кухонный гарнитур. На его лице играла всеми своими красочными оттенками стальная уверенность, в которой не было ни капли сожаления. Подумаешь, заруинил атмосферу и перешёл все мыслимые и немыслимые границы допустимого.              Совсем не по-профессиональному, но оно определённо того стоило.              Распахнутые в удивлении кукольные глаза, вновь сложенные в «о» розовые губы — Чонгук определённо почувствовал некоторые однозначные чувства, когда тот по привычке (скорее всего, из-за волнения) облизал их, кажется, в сотый раз за день. А ещё, видимо, не один омега — чёртов физиогномист, альфа тоже не промах, ведь он без проблем смог считать чужую заинтересованность в своей скромной знаменитой персоне. И это была совсем не та заинтересованность в нём как в источнике бесконечного контента. Обычно он различал такие вещи на раз-два. Тэхён хоть и буравил его озадаченным тяжёлым взглядом, но в нём, помимо ставших привычными молний, заискрилось что-то ещё, более тёмное и будоражащее кровь, и внутренний альфа запрыгал с помпончиками: ему определённо понравилось, как Тэхён отреагировал. Любой другой мог и вмазать с перепугу.              — Это то, о чём я думаю?              — Не знаю. — Игриво наклонил голову набок актёр. Омега сглотнул, его начинала нервировать эта… даже не улыбка — натурально хищный оскал. — А о чём ты думаешь?              — Почему ты так странно на меня смотришь и постоянно облизываешь свои губы?              — Я всегда так делаю, когда хочу много, мокро и качественно целоваться. — Чон, видимо, даже и не думал отойти, наглец такой. Наоборот же, только сильнее сократил расстояние, теперь властно над ним возвышаясь.              — Да ладно? С кем же? — Омега отзеркалил чужую довольную улыбку, ощутив прошедший по телу жар и то, как сердце вновь отозвалось оглушительным стуком где-то под рёбрами. Разница в росте делала своё дело, и Тэхён вовсе не заметил, как словил на это кинк — предвкушение внизу живота предательски скрутилось тугой спиралью.              И дураку было понятно, чем закончится это очень ощутимое напряжение, копившееся ровно с того момента, как он переступил порог особняка.              — Не задавай таких вопросов, ты же вроде у нас умный мальчик.              — Тогда чего стоишь столбом, если мог уже давно взять?              Актёр нетерпеливо облизнул свои жаждущие поцелуев, начинающие покалывать от нахлынувших эмоций губы (побочки от того, насколько начинало плющить), и притянул совсем несопротивляющегося омегу к себе за сокровище, которое он так сильно хотел облапать, как только увидел. Талия выделялась в Тэхёне особенно сильно, подчёркнутая этими классическими тёмно-коричневыми брюками с высокой посадкой, она идеально помещалась в его руках и натурально сводила с ума. Серьёзно, он чуть ли позорно не заплакал от осознания того, что может обхватить её большую часть лишь одной своей ладонью! Жар омежьей кожи чувствовался даже сквозь объёмный пиджак, и Чону уже не терпелось ощутить её шёлк без ничего лишнего.              — Чонгук, я начинаю сомневаться. — Провёл пальчиком по змейке на кофте Ким с самым невинным на свете взглядом. — Сколько горячих фанфиков написано, сколько артов нарисовано… Но то, что я вижу в реальности, заставляет разочароваться.              — Это твои те самые доверительные источники?              Хотелось его больно стукнуть, но на деле же омега только хищно сощурил глаза.              — Говорю, хватит тупить, поцелуй меня уже наконец.              А Чонгук что? Он же не лох какой-то, сразу же воспользовался таким заманчивым предложением и впился в зовущие губы, не тратя на пустые бессмысленные сомнения в голове ни секунды. Он больше не обращал внимания на всё вокруг, теперь весь мир крутился вокруг ловких пальчиков Кима, которые цепко зарылись в тёмные завитки на затылке, слегка оттягивая и заставляя совсем не по-альфьи не по-доминирующе выдыхать в чужой рот. Тэхён ловко перехватил на себя инициативу и теперь заставлял мучиться от своего сладкого вкуса, нереальной мягкости и шокирующей умелости. Целовал так нежно, невесомо и приятно, что голова шла кругом, и вообще непонятно почему: от того, что дорвался, или от потрясающего, наполнившего воздух своими фруктовыми, сладостными нотами, жасминового аромата.              Так странно было поддаваться чужому темпу, а не создавать свой. Одним словом, необычно. Но милого журналиста с острым язычком хотелось распробовать получше, а этот самый язычок проверить в действии, поэтому Чон без зазрения совести снова стал ведомым. Пальцы правой руки быстро нашли свое место на разгорячённой шее, чтобы зафиксировать и притянуть ближе, левая же совсем бесстыдно протиснулась под ткань пиджака, чтобы властно его сжать. Податливый влажный ротик охотно раскрылся и пустил альфу внутрь, позволяя там хозяйничать и мокро лизаться.              Альфа нетерпеливо подхватил его за бёдра, нахальный такой, и усадил на кухонный гарнитур, тот самый, который был свидетелем зарождавшейся движухи с самого начала. Ким от неожиданности оторвался на секундочку, но быстро был возвращен на место: омежьи губы как минимум с этого момента должны были всегда находиться на его губах.              Тэхён замычал от удовольствия, заламывая брови, а его запах, кажется, раскрылся во всех своих самых прекрасных нотах, смешиваясь с другим. Он не сдержал в себе желания на ощупь найти бегунок бесившей кофты и поскорее расстегнуть, почувствовать жар разгоряченного тела своими ладонями, окончательно расплавиться. Получилось далеко не с первого раза, но всё же когда получилось, она молниеносно распахнулась и из-за своих гигантских размеров сползла с сильных плеч, упав на согнутые локти. Взглядом тут же обвёл косые мышцы, которые, искушая и просясь на грех, вели линиями вниз, под пояс джинсов.              — Давно хотел это сделать, — прошептал бархатным, почти что мурлыкающим голосом, слегка отрываясь и отстраняясь назад. Его коленки плотно соединились на чужих бёдрах, не пропуская альфу ближе.              Чонгук, словно слепой котёнок, ищущий потерянное тепло, подался вперёд за новым поцелуем, но обхватил губами пустоту. Комично вытянув шею, он и так, и сяк пытался дотянуться, но Ким лишь уворачивался, позволяя мазать носом то по щеке, то встречаться со своим в эскимосском касании. Это, конечно, тоже поцелуй, но совсем не тот, от которого губы покалывали и болели, а низ живота наливался свинцом. На языке продолжал расцветать сладкий вкус, но Чон предпочёл бы его пробовать и пробовать с источника, а не по памяти. Нахохлившийся внутренний альфа грозно недовольно сдвинул бровки к переносице в абсолютном непонимании, почему его динамят, и Чонгук последовал его примеру.       — Покажешь тату? — Сквозь пушистые ресницы посмотрел на актёра Тэхён, в то время как тёплые ладошки после того, как дорвались до желаемого лакомства, продолжали жить свою самую кайфовую жизнь. Они постепенно спустились на широкие плечи, тут же сжимая. Мышцы перекатывались под подушечками пальцев, и он почувствовал себя чёртовым наркоманом — новая зависимость обрела вполне чёткие формы и прикосновения, имя и фамилию альфы.              — Сейчас? — Чон попытался руками раскрыть коленки обратно. Он смотрел на омегу обиженным ребёнком, которому не дали посидеть за компьютером ещё пять минут. Вот ведь, себя трогать не разрешает, а сам продолжает играться с ним, переходить на предплечья и обратно на верхнюю часть спины, шею, цепляться пальцами за короткие волосы на затылке.              А Чонгуку просто всего-навсего хотелось получить ещё один небольшой страстный цём, но он только (с нарочито громким обиженным вздохом) послушно швырнул кофту куда-то на пол и приподнял левую руку.       — Тату мощная, конечно. Но паук? Почему паук?              Сбоку над чётко выраженными рёбрами маленькая чёрно-красная татуировка совершенно не привлекала внимание, а издалека напоминала скорее родинку, чем минималистичный рисунок. Тоненькая, изящная, но совсем непонятная — Тэхён приказал напрячься всем свои шестерёнкам, ведь было и вправду сложно догнать, почему именно восьминогое существо теперь служило украшением чонгукового тела.              — Я слышу твои мысли, Тэ, — заговорщически усмехнулся актёр, не сводя с него пронизывающего взгляда. То, как эмоции на некогда серьёзном безразличном кукольном лице менялись буквально за секунду, он находил чересчур очаровательным. — Дата релиза: июнь 2026 года.              Насмешливый тон альфы заставлял каждое произнесённое им слово в голове Кима прозвучать так, словно глухой стук молота. Пока этот звук не обрёл свой смысл, и до него не дошло…              — Да ладно?! Ты — новый Человек-Паук?! — обводя маленького паучка пальцем, наконец вскрикнул он. Чонгук кивнул и тут же тихо выдохнул, рассмеявшись — ноготки омеги умело балансировали на тонкой грани между щекоткой и лёгкими поглаживаниями. — Это же охренеть какая сенсация! Ещё и с первых уст! Как вам удавалось сохранять это всё в тайне?! Ни один слух, даже на уровне жёлтой прессы! Абсолютно всё это время! — на одном дыхании выпалил он.              Жасминовый феромон разыгрался не на шутку, взрываясь яркими салютами и оседая на рецепторах сладким послевкусием. Чонгук начал задыхаться.              — Тебе не запрещено рассказывать об этом?              — Уже можно. — Губы альфы хоть и поддерживали разговор, но втайне мечтали вернуться туда, где они хозяйничали пару минут назад. — Я собирался сказать об этом на этапе вопросов про фигурки, намёк был жирнющий, но чересчур красивый ты и sexual tension между нами поменяли мои планы.       — Как… как ты вообще получил эту роль?              — Много переговоров и занятий по акробатике, — коротко объяснил Чон, но по тэхёновому грозному взгляду понял, что такой ответ его журналисткую задницу совершенно не устроил. — Я тебе всё обязательно расскажу во всех подробностях и деталях, мы запишем это чёртово интервью со второго и, обещаю, последнего раза, я отвечу на любые вопросы, только давай не сейчас… Сейчас я скончаюсь, если мы не продолжим.              — Слово скончаюсь подходит как нельзя лучше.              Чонгук хотел съязвить в ответ, но решил больше не сотрясать воздух без дела. Как самый самостоятельный мальчик на свете, в этот раз сам потянулся к чужому личику, замечая, как реальность постепенно перестаёт существовать в своём обычном виде, сжимаясь до размера кухонной столешницы. Тэхён поддержал его идею поболтать попозже и заняться чем-то более приятным. Их губы быстро нашли друг друга, языки встретились, и его захватило ощутимое головокружение: это точно отличалось от того, с какой плавящей нежностью вёл омега в прошлый раз.       Младший хотел было что-то невнятно пробормотать, наигранно повозмущаться, но отвлекаться во время поцелуя с Чонгуком оказалось той ещё миссией невыполнимой — «цём» хоть и сбавил свои агрессивные обороты, но от этого не становился менее возбуждающим и сладким. Отвлекшись на будоражащие кровь ощущения, он полностью потерял былую бдительность и расслабил ноги, и старший в ту же секунду этим воспользовался: развёл коленки в стороны, совершенно беспардонно вклинился между ними, прижимаясь как можно ближе. Не то чтобы у Тэхёна было много опыта, но целоваться с Чонгуком — совсем отличалось от того, как он целовался с прошлыми ухажёрами — альфа действовал вовсе не грубо, он не пытался доминировать, не раскидывался подавляющими феромонами, не позволял шаловливым ручонкам залезать туда, куда залезать было рановато.              Ласкал уверенно, настойчиво, влажно и глубоко. И очень, очень дразнился.              Тэхён сам перешёл эту невидимую линию, дал зелёный свет, когда неожиданно выпрямился и стал стягивать с себя пиджак. Под ним скрывалась просвечивающая белая футболка с круглым вырезом, и Чон чуть ли не подавился слюной: острые соблазнительные ключицы-бесстыдницы кокетливо выглядывали и намекали на что-то погрубее невинных поцелуев и на то, что неплохо было бы спуститься немного ниже.              — А-ах! — громко простонал омега скорее от внезапности, когда альфа куснул выпирающую косточку и зализал вмиг начинающее краснеть пятнышко. Он настолько был сконцентрирован на придавившем к чёртовой тумбочке запахе мужчины и его приятно заскользившем где-то внизу языке, что совсем не заметил чужих намерений отгрызть от себя лакомый кусочек.              Чонгука всего промурашило, он сразу ощутил, как кровь отлила от мозга и прилила туда, отчего он старательно сдерживал её с первой секунды их знакомства: ему ещё предстояло узнать все тональности и особенности чужого глубокого голоса, но он и не был против окунуться с головой в эту учёбу.              — Сделай так ещё раз.              Послышался тихий ехидный смешок, защекотавший нежную кожу шеи, и Ким не сдержал в себе желание закатить глаза. Он хотел было уже начать причитать, что альфа какого-то хрена медлит, но в следующую секунду его рот едва мог произнести что-либо членораздельное. Его тело прошибло волнующей дрожью, а пальцы опасно сжались на чужой коже до следов-полумесяцев. Чонгук его укусил. Глубоко и не щадя. По-альфьи. Прокусывая тонкую шёлковую кожу прорезавшимися клыками, заставляя прогнуться в пояснице и натурально выругаться.              Всхлип, который сорвался с его натруженных от долгих поцелуев губ, прозвучал громко и очень отчётливо, перекрывая лихорадочный стук сердца.              — Вау, ты настолько чувствительный здесь?              Вопрос остался без ответа. Чон сходу понял организацию чужого тела, поэтому рядом с ярко-выраженным красным следом от его зубов появилась ещё пара похожих расцветающих пятнышек. И тут Тэхён призадумался. Он, в принципе, всегда догадывался о своём ебейшем кинке на поцелуи в шею, но нормально ли это, что даже от самых незатейливых чонгуковых касаний к ключицам и кадыку его пинком закидывало прямо в рай? Хотя, может, дело было далеко не в своей чувствительности, а в самом альфе и его тяжёлом запахе, который распространялся по венам вместо крови, придавливая и буквально принуждая откинуть голову сильнее, дать больше доступа.              Да, дело было безусловно в самом Чонгуке.              Руки того уже не знали прежней скованности или каких-либо запретов, они жили своей свободной и самой счастливой жизнью. Чон больше не был ответственным за их действия, он совсем не контролировал то, как пальцы, уже давно соскользнувшие на омежьи бёдра и неторопливо их поглаживающие, вдруг продолжили незатейливый путь выше. Секунда, и Тэхён вновь захныкал — две наглые широкие ладони удобно устроились на его заднице и стали вкрай бесстыдно играться с ней, жмякать и, конечно, для полного удовлетворения внутреннего альфы-извращенца — пошлёпывать.              — Извращенец, — подтвердил вслух и Тэхён с гаденькой насмешкой, но это было скорее чисто для вида, потому что ему, что его омеге (особенно последнему) определённо нравилось, каким неторопливо-дразнящим был мужчина. От его умелых рук, губ, языка и каждого сжатия пальцев у него один за одним уходили в отпуск нейроны мозга, отвечающие за адекватность.              — Кажется, нам пора переместиться в более удобное местечко, ты так не думаешь? — нехотя отстранился Чон, когда почувствовал, что прижатый к нему омега стал мелко подрагивать и нетерпеливо ёрзать. Тумбочка, конечно, классная, за ней очень удобно есть, намного удобнее, чем за столом, но горячий журналист перед ним заслуживал значительно большего, чем её твердая поверхность, от которой будет болеть не только спина, но и вообще всё. — Горизонтальное, большое и ортопедическое, на секундочку, с чистым бельём… — тем временем продолжал нашёптывать альфа в алое ушко, и это парадоксально, но ощущалось гораздо интимнее, чем его руки на заднице. — Кстати, кровать находится на втором этаже.              — Чонгук, я не готовился.              — Да я тоже как-то не надеялся сегодня на секс.              — Я не про это, — между короткими поцелуями беспомощно прошелестел омега. От неловкости щёки снова зажглись красным, прямо как две славные помидорки-близнецы. Хотелось приложить к ним что-нибудь холодное, немного остудиться, прийти в себя или вообще накидать лёд за шиворот, чтоб наверняка. — Я буквально не готовился. Ты был в душе, а я нет.              — Твой жасмин не сравнится ни с одним диффузором в этом доме, и, если надо, я готов вотпрямщас за него подраться.              — Как мягко стелешь, — не мог не ответить, как и не мог не заметить это прекрасное ощущение чего-то похожего на бабочек в животе. Покажите омегу, которому не понравились бы комплименты от горячего мужчины.              — Поэтому, если больше нет аргументов, держись крепче, детка. — И подхватил за бёдра.              Тэхён ни разу не детка, и все попытки прошлых ухажёров назвать его этим пошляцким прозвищем — заканчивались позорно, со скандалом, стояком и за дверью, но то, каким обволакивающим голосом это произнёс мужчина, заставило пересмотреть свои предпочтения.              Он, обняв альфу и руками, и ногами, позволил своему заведенному сердцу — это тот самый магнит за подушкой? — приклеиться к чужой обнажённой груди. Их одинаковый хаотичный ритм звучал в ушах бешеной пульсацией, когда омега маленькой коалой спрятал румяное лицо в чужой шее и пытался мысленно догнать все разбегающиеся сбивчивые эмоции по уголкам своего сознания. Получалось, честно говоря, хреново. Тело от томных долгих поцелуев совсем размякло, мозг отказывался соображать, превратившись в желе, но он не успел проанализировать своё новое состояние: его словно хрупкую фарфоровую куклу бережно положили на постель.              Чон навис сверху, совершенно беспардонно устраиваясь между ног и держа свой вес на согнутых локтях. Он тут же припал со слюнявыми поцелуями к линии челюсти, обязательно за ушком, по полюбившейся шее, получая полное удовлетворение от того факта, что омегу под ним уже натурально размазывало. В то время его пронырливые ладони принялись изучать тонкую талию и косые мышцы напрямую, уже без бесившей прозрачной тряпки — он избавился от неё в первую же очередь, как только представилась такая возможность.              Тело младшего так и просилось на грех, особенно милая родинка возле пупка, и Чонгук с трудом подавлял желание присосаться пиявкой к каждому его сантиметру. Он перебирал выпирающие косточки рёбер губами, властно сжимал бока и оставлял влажные полоски от игривого языка по всей поверхности животика, который омега ненароком и так очаровательно поджимал. Хотелось определённо большего, потому что всё: божественный жасмин, звуки, прикосновения, ощущения, вкус, да и в принципе весь такой хорошенький журналист в его постели — сложилось в одну полноценную картину и оказало на Чонгука сильнейшее давление в виде стояка, так красноречиво сейчас упирающегося в чужое бедро.              Тэхён тоже выглядел совсем не так, как в начале их знакомства: открытый, полностью растерявший остроту в своём убийственном взгляде, который теперь плыл и блестел под тонкой плёнкой чего-то неизвестного и влекущего, податливый и крайне возбуждённый. Его тёмные кудряшки разметались по серой постели, губы распухли от бесконечных покусываний, на бархате омежьей кожи расцветали последствия чоновой несдержанности, а внизу уже всё — Чон самодовольно дёрнул уголками губ — намокло, натрудилось и очень, очень выделялось.              Слишком нетерпеливый, он буквально оторвал чонгуково лицо от себя и заставил посмотреть прямо в глаза, перед этим невольно глянув вниз. У альфы тоже стояло явно давно и чертовски сильно, и Ким чётко и ясно дал понять самому себе — пора сворачивать лавочку прелюдий и перейти к чему-то более серьёзному.              Романтика — вещь, конечно, прекрасная, но почувствовать член в заднице хотелось гораздо сильнее невинных поцелуйчиков.              Поэтому он быстро подарил мужчине смазанный чмок куда-то в скулу и сделал меганеожиданный мегамув. Уловил момент, когда Чон немного отстранился, и мгновенно перевернулся на живот, тут же прогибаясь в пояснице дикой кошкой и максимально вжимаясь своей попой в чужие бёдра. Казалось бы, не осталось и сантиметра на лице, куда бы ни смог втиснуться предательский румянец (он задолбал, честно), потому что в этой позе Ким слишком ощутимо и очень отчётливо чувствовал, насколько же сильно его хотят.       Зрачки актёра моментально расширились, и он заставил себя вовремя заткнуться, чтобы не спугнуть младшего своей невоспитанностью. А матернуться хотелось примерно настолько же, насколько зарыться пальцами в чужую густую шевелюру, рывком потянуть на себя и поскорее натянуть. Стиснутый хоть и неплотными, но всё же джинсами, член пульсировал и ныл даже на малейшее омежье прикосновение, и старший попытался не думать о том, что невольно трётся о бёдра в ответ, как самый настоящий щенок.              — Мне попался такой самостоятельный омега… — хмыкнул вскоре он, получая неподдельное запретное удовольствие от чересчур красивого вида перед собой, и по тэхёновому позвоночнику вновь рассыпались жирные мурашки от чужого вкрадчивого шёпота. А потом ещё и от жаркого прикосновения: чоновы ладони снова нашлись на попке, властно сжимая и поглаживая, и Ким с удручённым вздохом поставил себе напоминание: не забыть забежать в аптеку за мазью от синяков. Зажмурился и не поскупился на очередной полустон, когда на одной из половинок оставили дразнящий шлепок.              — Чонгук, я же не тесто… — зашелестел младший, чувствуя, как возбуждение стало граничить с самой настоящей пыткой. Ремень на некогда любимых брюках давил прямо на ноющее место, сладкие, местами болезненные импульсы колючими волнами разливались по телу, и омега стал буквально отсчитывать секунды до того момента, когда-же-когда Чонгук перестанет тупить и снимет с него и их. — Прекрати так наминать.              Чон скоро слепо нашёл тонкий ремешок и, молясь всем высшим расстегнуть его с первого раза, а то как-то совсем несексуально получится, пытался сместить фокус внимания с привлекательных омежьих округлостей, маячивших прямо перед глазами, на этот чёртов морской узел. Из-за него он сейчас выбесится, честное слово.              — Боже, давай сюда.              Благо, Тэхён вовремя помог, иначе у старшего бы случился нервный срыв. Теперь он стоял в ожидании, всё также между чужими коленками, с голодом смотрел на то, как омега, упираясь о постель только грудью, принялся нарочито медленно стягивать брюки сразу же вместе с бельём. Соблазнительный изгиб спины, венерины ямочки, тонкость талии, переходящая в то место, от которого Чон с этой секунды пообещал не отрываться… Он был миниатюрным, каждое его движение отдавало грацией и уверенностью. В общем, внутренний альфа капитулировал, подняв белый флаг, и Чонгук бы с ним охотно согласился, но в реальности пообещал себе больше не тупить и быстро помог избавиться от брюк и, снова шире разводя коленки, надавливая на поясницу, вернуться в прежнее положение.              Что он делал дальше, Киму было не видно, но отчётливо слышно: альфа щёлкнул флаконом со смазкой (и откуда она только взялась?) и обильно выдавил себе на пальцы с целью хорошенько её разогреть. Влажный звук распространился по комнате, отчего у младшего заалели ушки и пропустило удар сердце, а всё тело невольно сжалось в ожидании. Омежьей природной, очевидно, было недостаточно, чтобы не сделать неприятно или даже принести боль, и он накинул актёру пару дополнительных поинтов за такую милую заботу.              — Расслабься, детка, а то ощущение такое, что я собираюсь тебя насиловать, — подставляя к гладкой розоватой щёлке два пальца, подарил лёгкий успокаивающий поцелуй в правую половинку.              — Я полностью расслаблен.              Контраст холодной смазки без запаха на своей чувствительной разгорячённой коже заставил его дёрнуться и зашипеть.              — Я вижу.              Альфа хотел подготовить его максимально хорошо и пытался совсем не отвлекаться на собственный член, уже напоминающий о себе не как о маленькой неприятности, а скорее как о тяжёлом болезненном грузе, который хотелось скинуть уже пиздецки сильно.              — Видишь, я полностью расслаблен, — услышав чужой подозрительно-удивлённый вздох, повернул голову Тэхён. Ему было почти что смешно смотреть на забавно округлившейся рот и расширенные глаза Чона, направленные ровно туда, где его длинные пальцы с мокрым чавканьем совершенно беспрепятственно скользили внутрь. Он не смог сдержать издевательского хихиканья: — Я свободный, независимый омега с не менее независимыми одинокими вечерами. Про вибраторы что-нибудь слышал?              — Даже не знаю, радоваться мне или как вообще, блять, реагировать на это. — Чон добавил ещё один палец и с дьявольской ухмылкой, чтобы веселился меньше, протолкнул все три глубже, до самого основания, до ответной дрожи и сходящихся лопаток.              Тэхён тут же судорожно вздрогнул и спрятал надрывной стон вместе со своим личиком где-то в простыню, машинально подаваясь назад в попытке потуже насадиться. Испытываемая слабость к чужим умелым рукам и не менее умелым узловатым пальцам была абсолютно оправдана и очевидна: Чонгук действительно хорош не только в ролях бэд-боев. Младший сконцентрировался только на нём, на его движениях, а ещё на древесном будоражащем аромате вокруг, который буквально придавливал в постель густыми феромонами возбуждённого, пышущего силой альфы, заставлял коленки непроизвольно разъезжаться, а его омегу правильно подставиться, прихорошиться и хорошенько услужить. Раскидался тут, а ему, видите ли, страдать.              Он невнятно мяукнул и снова уронил несоображающую голову на кровать, когда актёр то ли случайно, то ли наоборот очень целеустремлённо нащупал подушечками местечко, которое нельзя щупать, если не хочешь увидеть кончающего Ким Тэхёна раньше времени. Вдоль спины тут же прошлась короткая дрожь, горячим сгустком поселившаяся внизу живота, и омега нетерпеливо потянулся назад.              — Нет. — Чонгук тут же перехватил чужую ладошку и завёл за спину, моментально надавливая получившимся скреплённым замком на поясницу. — Я ещё недостаточно растянул. Так что терпим, как хорошие мальчики.              Тэхён возмущённо подавился воздухом и сильнее выпятил попу, чтобы найти потерянное удовольствие. Он прекрасно понимал, что старший просто-напросто издевался над ним. Хорошо, что он не видел чужую симпатичную мордашку, потому что в таком случае не смог бы противостоять своим виртуозным мыслям её чуть-чуть приукрасить, и мазь от синяков понадобилась бы не только ему. Но Ким не успел помочь этому маленькому плану перерасти в жизнь: от очередного нажатия на простату он несдержанно вскрикнул и подавил моментальное желание растечься по постели растаявшим мороженым. Низ живота вновь обожгло свинцом.              Его коленки опасно сжались вокруг чужих, он судорожно сжал простыню и повторил:              — Чонгук, хватит… Вставь уже, иначе скончаюсь уже я.              И альфа… послушался? Почему вопросительно, сам себя спросил омега, пытаясь собрать по кусочкам раздражённое, просящее ласки тело. Поясницу тянуло от давящего дискомфорта. Он сам ничего не понял, чужие пальцы были по-прежнему внутри, но вместо разгоняющего кровь темпа они просто приятно поглаживали его эластичные стеночки. Звук расстёгивающийся ширинки, затем вновь влажные хлюпанья — слишком очевидно, чем занимался Чон, учитывая, что секунду назад Ким услышал чужое удовлетворённое мычание и шуршание одежды — всё это заставляло замереть в паутине ожидания…              Ещё мгновение, и Чонгук в самом деле окажется в нём, и будет так хорошо, так сладко. Тэхёну только от одной мысли стало настолько плохохорошо, что он даже пропустил момент, когда мужчина одним движением заменил пальцы чем-то большим и распирающим, в самом деле нетерпеливо толкнувшись. Он закатил глаза от чувства долгожданной наполненности и полностью расслабился, таки растекаясь бесформенным облачком по постели. С каждым сантиметром не то что думать, дышать становилось тяжелее: края дырочки ужасно чувствительные, тянули слишком ощутимо, даже несмотря на смазку и все старания чонгуковых пальцев. Но альфа всё равно ощущался невероятно хорошо. Как и его мелкие мокрые поцелуи, рассыпавшиеся по открытым загривку, лопаткам и просительно выгнутой спине.              Молча извинялся за то, что долго.              Чон отпустил маленькую ладошку из плена своей, вместо этого уже двумя удобно хватаясь за шикарнючие бёдра. Его натурально размазывало от красоты этого омеги, а желание развернуть и как следует напроситься с поцелуем — молотком стучало по поплывшему сознанию. От этого голова шла кругом, от прелестного зрелища того, как Тэхён очаровательно сжимал в своих лапках простыню, темнело в глазах, а от ощущения туго сжатого на члене парнишки и вовсе хотелось откинуться. Было безумно жарко, лёгкие буквально пекло от недостатка воздуха и концентрации запахов, и альфа больше не выдержал — вышел из чужого податливого тела, чтобы перевернуть и снова войти.              — Красивый, — прошелестел он, когда увидел порозовевшую щеку от долгого контакта с поверхностью, затуманенные поволокой кофейные глаза со слипшимися треугольниками ресниц. Тэхён молча протянул руки, и кто такой Чонгук, чтобы отказать этому возбуждённому комочку в горячих объятиях.              Омега прижался к его груди, уткнувшись лицом куда-то в упругую грудь, и с трудом сдержался от того, чтобы позорно не расплыться от удовольствия. Теперь он мог его обнимать и трогать везде, куда жадные ладошки могли только дотянуться. Киму нравилось чувствовать на себе его вес, силу, он не мог сдержать смущенного писка каждый раз, когда чонгуковы бёдра соприкасались с его, и получался громкий, закладывающий уши шлепок. Много. Слишком много ощущений вокруг. Он крепче сжал бока альфы дрожащими ногами и в наслаждении закатил глаза.       Чон вновь двигался в нём, постепенно наращивал темп, растягивал своим членом, таким нужным, твёрдым и тёплым, двигался так хорошо и потрясающе правильно, что Ким словно слепой котёнок тыкнулся в чужие губы своими: чересчур много эмоций, которые следовало бы вылить в поцелуй. Он чувственно стонал в чужой приоткрытый рот, пытался схватить губы альфы в своей предоргазменной уязвимости, зарываясь в тёмные взмокшие завитки. Его пальчики терялись в волосах, скользили вниз по широкому поясу плеч, оставляли за собой яркие следы в виде бордовых полос, повторяли линии мышц. Темп был не то чтобы быстрый, скорее максимально дразнящий: Чонгук то выходил, прижимаясь головкой к просительно открытой щёлке, то сбивал дыхание неожиданно быстро работающими бёдрами, вырывая из Тэхёна неконтролируемое хныканье.              Омега крупно содрогнулся, когда мужчина нашёл своей умелой ладонью его нуждающийся в дополнительном давлении член, его большой палец тут же приласкал натруженную красную головку, размазывая по ней мутные капельки смазки. Младший чувствовал, что альфа тоже на грани, его ритм становился всё более хаотичным и порывистым. Удовольствие прошило маленькими острыми иголками каждую клеточку тела, и он потянулся своей ладошкой к чужой, чтобы отпихнуть и убрать, но Чонгук сжал только посильнее, провёл по всей длине, и Ким окончательно рассыпался на песчинки. Его кукольный рот распахнулся в беззвучном стоне. Он сам от себя того не ожидал, что всего лишь двумя касаниями его можно было довести, а теперь от ощущения чего-то тёплого, мокрого и липкого на животе хотелось как можно быстрее избавиться.              Тэхён был благодарен альфе, что тот дал ему пережить оргазм эти несчастные тридцать секунд, чтобы не скончаться от тахикардии. Теперь тело казалось безгранично эфемерным, звёздочки перед глазами продолжали сверкать и переливаться, и он уже хотел было на автомате соскочить с Чонгука, выскользнуть из-под него, перевернуться и дать себе элементарно отдышаться, но у того были явно другие планы.              — Чонгук? — Испуганно поднял голову омега, когда тот таки вышел с него и одним резким движением снял резинку. Нет, ну он же не эгоист, даже если тело продолжало ломить, а края распухшей дырочки невыносимо тянуть. — Подожди, я ещё могу.              — Тише, успокойся. Мы попробуем по-другому. Подними для меня ножки. — До тэхёнового мозга только через пару минут дошло, что тот сказал. — Молодец.              Чонгук делал максимально смущающие вещи: собрал пальцами его жемчужинками поблескивающую сперму, чтобы дополнительно смазать свой член. От первого контакта покрасневшей от трения головки с мягкой кожей ляшек Чону тут же снесло крышу, отчего он нетерпеливо протолкнул всего себя до конца, закидывая обе нарушительницы его покоя на правое плечо, со стоном выдыхая после. Тэхён послушно сжал ноги и позволил пользоваться собой, как хочется.              Альфа медленно подался бёдрами назад, чтобы толкнуться: снова назад, потом резко вперёд. Узкое влажное пространство между сведённых ножек, конечно, нельзя было сравнить с тем местом, где он хозяйничал ещё пару минут назад, но сдерживать слетающие с распухших от поцелуев губ тоже оказалось миссией невыполнимой. Ему хватило буквально пары размашистых толчков до самого основания, мягкости чужих бёдер под пальцами и разрушенного заплаканного омежьего вида, чтобы с громким надрывным стоном кончить на чужой животик и в принципе закончиться как человек.              — И что это получается? — Тэхён растянулся в удовлетворённой улыбке, словно объевшийся сметаны кот, и игриво провёл указательным пальчиком по чужой нижней губе. Чонгук завалился к нему под бок и бессовестно не стеснялся дремать. — Думал так быстро ликвидировать надоедающего журналиста? У меня все ещё вопросов вагон и маленькая тележка.              — А у меня быстрый восстановительный период, так что не знаю, кому из нас больше повезло, — хмыкнул он в ответ. Глаза, правда, слипались от вмиг навалившейся усталости.              — Твой менеджер обещал прийти через час, мы его уже проебали в прямом смысле этого слова. Так что поднимай свою закачанную задницу, нам надо в душ и доснять интервью. — Омега выглядел совершенно не так, как он: свеженько и как будто не его трахали пять минут назад. И у кого ещё быстрый восстановительный период? — Давай, Чон, кто знает, может, в душе тебе тоже что-то перепадёт.              Влажные распухшие губы, растянутые в уже привычной хищной ухмылке, были последним, что Тэхён видел, прежде чем Чонгук снова завалился на него с целью много и вкусно целоваться.              Запись они успешно перенесли на завтра.