В приёмной аббата и в келье

Эта история случилась летом 1143 года, когда над юношей Илэйвом, доставившим из многолетнего паломничества тело своего отца в монастырь Шрусбери, повисло обвинение в ереси благодаря нескольким неосторожным словам и паре злых языков. Каноник-августинец Герберт, посетивший в то время аббатство, был наиболее сильно обеспокоен тем, чтобы наказание осуществилось, потому что ересь, проповедуемая юнцом, затрагивала сочинения святого Августина, точнее — заключалась в отрицании некоторых обозначенных им пунктов. Ради обсуждения этого непростого дела аббат Радульфус, склонявшийся более к тому, что Илэйва следует простить и вразумить чтением душеспасительных книг, пригласил в свою приёмную неугомонного заезжего каноника Герберта, мужчину крупного, горячего, похожего скорее на барона, чем на монаха, и своего приора Роберта, также пожелавшего быть в центре событий, касавшихся монастыря. Они долго бодались по этому поводу, а бедный приор лишь извивался, как умел, искренне стараясь угодить обоим братьям, что были выше его по статусу. Радульфус, больше всего приверженный правде, заметил это обстоятельство и решил, что будет справедливым прямодушно указать на него. — Брат приор, я не скажу, что от вас нет никакого толка в этой комнате — все-таки, ваше присутствие весьма радует глаз… Но мы так и не приблизились к истине, — Убрал от лица жилистую руку утомлённый бесплодным спором аббат Радульфус и посмотрел на приора своими проницательными глазами цвета льда, — Если вы так нерешительны в своих суждениях потому, что хотите угодить нам обоим, то вы можете сделать это иным способом. Хотя устав святого Бенедикта учит нас ставить стремление к правде выше удовлетворения своего честолюбия, я, по своему снисхождению, позволю вам доставить нам удовольствие, что может поспособствовать более мирной и доверительной беседе. Аббат встал из-за письменного стола и подошёл к приору, заставив и того подняться с места. Роберт расширил глаза и непонимающе уставился на аббата Радульфуса. Тот приобнял его за стройную талию, притянул к себе, сдержанно поцеловал в щеку, уголок тонких губ и одобрительно кивнул канонику Герберту. Тогда и великан обхватил Роберта своей ручищей, сразу принявшись покрывать горячими поцелуями его тонкую белую шею. Приор Роберт ахнул и выгнул спину, подставляя лицо и шею поцелуям спорщиков, которых он смущённо приобнял за их могучие плечи, а потом принялся отвечать на поцелуи обоих, когда они алкали его губ своими. Радульфус целовал Роберта более сдержанно, лишь немного посасывая его губы, а Герберт проникал в его рот толстым языком, сжимая рукой аккуратную задницу приора, а также лизал и покусывал его ухо, когда губы принадлежали аббату. Старый благородный отец приор, не ожидавший такого развития событий, приглушенно постанывал под их ласками и уже скоро выказывал признаки возбуждения, ведь, несмотря на прожитые года, этот благовидный монах не истратил всей сокрытой в себе чувственности. Каноник Герберт, более похотливый, чем аббат Радульфус, начал тереться о худое бедро Роберта, невоздержанно прижимая его к себе и одаривая все более требовательными ласками. Приор уже совсем обмяк под ними и почти лежал в руках сильного каноника. Владыка же шрусберийского монастыря заметил это обстоятельство и напомнил почтенному гостю, по какому поводу они собрались в приёмной. Тогда Герберт нехотя отстранился, но остроумный, справедливый Радульфус приказал Роберту снять рясу и встать на колени, что приор и сделал, опустив очи долу, а сам он достал из-под своего письменного стола кувшин масла, который всегда предусмотрительно держал там. Каноник Герберт, тем временем, тоже сбросил свой кожаный пояс и роскошную августинскую рясу, украшенную узорами, оголяя огромное тело, прикрытое только волосами и большим нательным крестом из серебра и драгоценных камней — могучие груди, крупный живот и приподнявшийся толстый член средней длины, который он сразу вложил в рот приора Роберта, придерживая его рукой за голову, украшенную венчиком серебристых волос. Аббат Радульфус, все ещё одетый, тоже присел на колени рядом с пожилым приором, налил в ладонь масла, сдобренного ароматной розовой водой, приготовленной братом Руном, поднял руку приора и медленно провел по его стройной подмышке, распределяя по ней масло. Роберт вздрогнул и удивлённо взглянул на аббата, слегка поперхнувшись членом каноника Герберта, но тот только холодно улыбнулся, после чего смазал маслом вторую подмышку Роберта, отчего мягкие серебристые волосы на них заблестели, и убрал руки приора за голову. Затем, аббат Радульфус с присущим ему достоинством снял и свою рясу, под которой скрывалось прекрасное мужественное тело с видимой мускулатурой, подтянутое, закалённое жизнью в монастыре, и большой, с выступающими прожилками член, какой и пристало иметь аббату. В ту минуту брат Жером, верный писарь приора Роберта, приблизился к приёмной аббата, чтобы подслушать, в какую сторону дует ветер, и узнать, какой позиции ему следует придерживаться перед приором Робертом. Он приложил ухо к двери и услышал, как Радульфус и Герберт рьяно спорят о судьбе юного Илэйва, приводя сильные аргументы, ужасаясь разгулу еретичечких верований на материке, но голоса их то и дело сменяются какими-то странными вздохами, а приора Роберта, вообще, не слышно. Удивлённый Жером припал к замочной скважине и ахнул, хорошо увидев то, что происходило в комнате. Приор Роберт сидел ко входу лицом, убрав руки за голову и опустив глаза, а каноник Герберт и аббат Радульфус придерживали его за локти и своими затвердевшими членами скользили по его, во всех отношениях, прекрасным подмышкам. Герберт иногда помогал себе рукой, утыкая головку члена во впадинку подмышки Роберта и ласково водил ей вверх и вниз, а Радульфус, время от времени, подставлял свой большой прибор ко рту Роберта, чтобы тот целовал и облизывал его совершенный бутон. При этом умные высокопоставленные братья почти не обращали внимания на приора Роберта, продолжая свой диспут. Жером, сначала, почувствовал возмущение от того, что с его ненаглядным приором обращаются таким непочтительным образом, но плотское возбуждение пересилило разум от созерцания этого утонченного, бледного тела, к которому приор, в последнее время, не подпускал своего преданного писаря, в столь унизительной кондиции, что он воровато осмотрелся по сторонам, заткнул подол рясы за пояс и начал ласкать свой небольшой член, внимательно наблюдая сквозь замочную скважину. Аббату и канонику становилось все труднее понимать аргументы друг друга, но, как и ожидалось, они пришли к некому консенсусу, склонившись друг к другу и слившись в поцелуе, больше, правда, похожем на борьбу, продолжая наслаждаться подмышками Роберта. Потом они оба притихли, смотря друг на друга помутневшими глазами, и слаженно опустились на пол. Роберт неуверенно опустил руки, и аббат Радульфус масляной рукой взял его за сосок и начал не слишком ласково сжимать и гладить его. Приор ахнул и схватил аббата за кисть, но ослабил свои холеные длинные пальцы тут же, как каноник Герберт принялся снова покрывать его шею поцелуями и гладить талию своей огромной ручищей. Роберт быстро обмяк от возбуждения и, теряя самообладание, изящно упал на пол, уперевшись руками о пол, но Радульфус не прекратил свои ласки. Великан-августинец грубо расстегнул его сандалии и отбросил подальше, после чего установил Роберта раком и, неожиданно для него, начал водить ногтями толстенных пальцев по его чистым узким ступням. Приор вздрогнул, выгнул спину и застонал дрожащим голосом, сжав пальцы на ногах. Каноник продолжил ласкать его мягкие, ухоженные пятки ногтями и подушечками пальцев, иногда отнимая одну руку, чтобы погладить свой член. Изящный член Роберта совсем окреп, и приор униженно припал к полу, поддаваясь этим ласкам, но его встретил огромный, рельефный ствол усевшегося на полу Радульфуса. Аббат иронично улыбнулся жалко взглянувшему на него Роберту, погладил его по щеке и осторожно опустил великолепную голову к своему стоящему колом члену. Старец больше лизал ствол с каждой его венкой и прожилкой, опускаясь иногда к красивой, умеренно волосатой мошонке, чем сосал, потому что инструмент Радульфуса был слишком велик, но этот благочестивый рот, несмотря ни на что, доставил аббату такое удовольствие, что он отнял руку от головы приора и прилёг на пол, оперевшись на локти. Ненасытный каноник Герберт, решив растянуть удовольствие, не стал входить в такой доступный зад Роберта, подполз к блаженствующему Радульфусу, опустил его на пол, надавив на сильное плечо, и, почти не встретив сопротивления, вошёл в его влажный горячий рот. Мужественный аббат приоткрыл голубые глаза и косо посмотрел на великана, упивавшегося своей маленькой победой, но этот мужчина был наделён таким великим достоинством, что не сочел это для себя оскорбительным и принялся сосать его член, уткнувшись лбом в волосатый живот и поддерживаемый за голову могучей рукой гостя. Приёмная аббата наполнилась тихими звуками причмокиваний и постанываний, и слушать это любопытному Жерому оказалось намного приятнее, чем предшествовашие теологические споры. Насытивышись оральными ласками, но и испытывая известные неудобства от лежания на твёрдом полу, аббат и каноник слаженно поднялись на ноги, за чем запоздало последовал и Роберт, ноги которого дрожали, ведь он был старше их обоих. Они хотели ещё поиграть с отцом приором до того, как войдут в него, и каноник Герберт, на правах гостя, взял инициативу на себя. Он облокотился спиной к стене, убрал толстую руку за голову и уткнул приора в свою подмышку, покрытую волосами, которую Роберт принялся покорно вылизывать, пока каноник поглаживал его по голове. Приор нагнулся, уперевшись ладонями в стену за Гербертом, вскоре принявшимся тереть свой толстый член, и выставив свой идеальный привлекательный зад перед Радульфусом. Аббат грубо помял сильными руками его ягодицы, смазал свой член маслом и стал легко скользить между ними, потираясь о копчик приора, отчего его прибор только возрастал в размерах. В это же время он или гладил талию Роберта, или сжимал его соски, или ласкал его полуприкрытые подмышки, потому что все было для него доступно в такой позе. Брат Жером услышал, как Роберт приглушенно стонет от столь щедрых ласк и не смог больше сдерживаться, обильно излившись в тот же момент на дверь приёмной, закатив зеленоватые глаза и еле сдержав звуки. Дыхание его сбилось, он сел у двери отдышаться, и устыдился, что его даже не хватило до конца этого представленя, после чего снова припал к замочной скважине просто из интереса. — Хм… Вы не сочтёте за попрание законов гостеприимства, Герберт, если я воспользуюсь задницей нашего приора? — Отчётливо спросил Радульфус у гостя аббатства. — Нет, отец аббат, можете поступать, как хотите. А я наслажусь видом его лица, когда он будет изливаться, — Разумно ответил великан, подняв рукой голову Роберта, и поцеловал его в губы. Тогда Радульфус выверенными, достойными главы монастыря движениями смазал маслом отверстие Роберта и его стройные ляжки, чтобы и Герберт мог без проблем насладиться ими с другой стороны, и осторожно вошёл в приора, раздвинув его ягодицы, отчего тот громко ахнул и упал на грудь каноника. Августинец, столь же высокий, как Роберт, но не такой изящный и длинноногий, легко вошёл между его масляных ляжек, касаясь аккуратной мошонки, когда тот привстал на носочки. Радульфус одной рукой придерживал Роберта за бок, а второй интенсивно гладил его член, все стремительнее двигаясь внутри него. Приор и каноник крепко прижались друг к другу, сцепившись в объятиях, Герберт терся о ляжки Роберта, ласкал его губы своими, целовал, покусывал и засасывал фарфорово белую кожу его шеи, пока все трое не излились с невоздержанными стонами. Приор упал на колени, как только Радульфус легко вышел из его зада, и каноник приказал отцу приору слизать свое семя с его живота, что он безропотно сделал. Аббат и каноник решили отложить переговоры до завтра, оделись и отошли ко сну. В этот же день, после полуночной мессы, когда уставший Роберт, посапывая, беспокойно спал на своей койке, брат Жером тихо проник в приорскую келью, желая полюбоваться им поближе. Писаря охватило бешеное возбуждение от одного лишь взгляда на приора, на его изящную непринуждённую позу, бледное точеное лицо и нимб шелковистых седых волос. То, что сегодня вытворяло это тело, и чему тайным свидетелем, как око Господне, стал брат Жером, приводило его плоть в неистовство. Он сглотнул слюну, приблизился к койке приора, задрал рясу и уткнулся кончиком вставшего члена в его тонкие губы, проведя сначала по ним пальцем. — Ох… О-ох… — Как мог тихо пыхтел Жером, быстро потирая свой член маленьким кулачком и касаясь его головкой лица спящего Роберта, — Какая же ты грязная шлюшка, отец приор… Да… А для меня ты так никогда не стараешься… Сколько бы я для тебя не делал… Столько лет… Я уже поседел… Тебе понравилось, когда тебя трогали, как девку?.. Понравилось ощущать в своей жопе член Радульфуса… Что ж… Ах!.. Не прошло и пары минут, как семя Жерома не слишком обильно брызнуло на полуоткрытые губы Роберта, после чего писарь дрожащей рукой отер свой член о его щеку, а приор заморгал и непонимающе открыл глаза. Брат Жером отскочил в сторону, моментально одернув рясу, но Роберт догадался, что здесь что-то не так. — Что вы забыли в моей келье, Жером? Случилось что-то серьезное?.. — Растерянно спросил заспанный приор. Тут он провел кончиками пальцев по губам и удивлённо осмотрел белесую субстанцию. Он попробовал её на вкус, посмотрел на побледневшего от ужаса монаха и без труда понял, что здесь случилось. Роберт моментально пробудился, в гневе вскочил с постели, схватил попытавшегося сбежать Жерома за худенькое плечо и толкнул лицом на свою койку. Маленькое, худенькое тело писаря распласталось на простыне, он молчал, ожидая, что скажет Роберт. — …Ах, ты, негодный брат, овца паршивая! Как смеешь ты столь невоздержанно поступать со своим приором, спящим невинным сном младенца! — Я ничего не делал! Это, наверное, что-то капнуло с потолка!.. — Срывающимся голоском лепетал Жером. — Ах, ты ещё и врешь! — Воскликнул Роберт, чуть не задыхаясь от возмущения, — Ну, я удовлетворю твою похоть, если ты настолько немощен в борьбе со своей плотью! Приор грубо сорвал сандалии с Жерома, чтобы не запачкать простыни, схватил за талию и поставил раком, после чего задрал его черную рясу и накрыл ей голову монаха. Тот смущённо повёл маленькими ягодичками и притянул к себе большую подушку приора, чтобы заглушать свои стоны, а Роберт уселся за ним и, подумав пару секунд, уткнулся в его зад и стал вылизывать отверстие, рукой возбуждая свой член, чтобы держать его наготове. Монашек пискнул и уткнулся в подушку, подставляя задницу Роберту и выгибая спинку. Вылизав, как следует, отверстие негодного Жерома, приор осторожно выпустил в него ещё несколько капель слюны, встал на колени и весьма легко вошёл в его зад, потому что он уже был разработан им ранее. Жером зубами впился в подушку и приглушенно взвыл, когда Роберт начал совершать в нем поступательные движения. Уже через несколько минут Роберт наполнил своим семенем зад Жерома, вышел из него и толкнул в спину так, что он без сил упал на кровать. Затем, приор снисходительно перевернул его на спину, убрал с раскрасневшегося, вспотевшего лица рясу и лёг рядом набок, ожидающе смотря на Жерома. — Из… Извините меня, отец приор… Извините меня… — Начал рассыпаться в извинениях Жером, а сам приближался к Роберту, подставляя его восхитительной руке свой вновь возбудившийся член. — Ладно, Жером. Я прощаю тебя от имени святой Церкви, — Вздохнул Роберт и равнодушно обхватил тонкими пальцами его член. Жером ахнул и схватился рукой за белое плечо Роберта, не сводя глаз с его пальцев, которыми он принялся неспеша ласкать его. Монах постанывал и выгибался, умоляя приора скорее прекратить это, но приор, решивший отыграться на брате Жероме, ещё долго гладил его член, наблюдая за тем, как лицо его искажается в сладостной муке, а с губ слетают стоны. Наконец, писарь закончил в третий раз за ночь, почти без семени, расцеловал белые руки отца приора и прижался к нему, целуя теперь стройную шею, покрытую следами ласк каноника Герберта, и прерывисто дыша. Роберт весьма смутился от этого, отправил похотливого Жерома спать и велел больше не устраивать ему таких сюрпризов посреди ночи. А к чему привели препирательства аббата Радульфуса и каноника Герберт в отношении юного Илэйва вы сможете узнать, прочитав книгу Эллис Питерс «Ученик Еретика» из замечательной детективной серии «Хроники брата Кадфаэля».