What's on your wishlist (wanna make it come true)

Это Чонвон предложил устроить Рождество. В праздничный сезон у них было слишком много дел, чтобы проводить время в родительских домах. На Рождество у них оставалось всего несколько часов свободного времени. Это было печально, но они уже привыкли к такому распорядку. Поэтому Джей был удивлён, когда Чонвон застенчиво предложил устроить свой собственный рождественский ужин только для них семерых. При этих словах все шестеро посмотрели на Джея, и он жалобно застонал, обхватив голову руками. Он знал, что не может отказать Чонвону. Это было частью его характера. — Мне потребуется ваша помощь в приготовлении еды, — твёрдо говорит Джей. — Самостоятельно я не справлюсь. — Я готов помочь, хён, — спокойно отвечает Чонвон. — Это моя инициатива, и я её реализую. Джей поднимает взгляд на Чонвона, благодарно улыбаясь ему, а затем смотрит на Джейка с мольбой в глазах, которая, по крайней мере, могла бы довести воду до кипения без происшествий. — Послушай, я всё видел, — обиженно сказал Чонвон. — Я, знаешь ли, становлюсь всё лучше в кулинарии. Все они были неравнодушны к Чонвону, возможно, поэтому они с самого начала прониклись этой идеей. Но никто не испытывал к нему таких чувств, как Джей. Он был готов на всё, чтобы увидеть улыбку на лице Чонвона, и если бы для этого потребовалось традиционное Рождество, он бы это сделал. — Я знаю, какой ты, Чонвон-и, — через мгновение Джей смягчается. — Это была просто шутка. Чонвон улыбается, и Джей понимает, что его судьба предрешена.

***

Спустя три дня наступает канун Рождества, и у них — выходной. Но Джей просыпается с первыми лучами солнца. Он тихо покидает общежитие, не желая будить своих соседей и даже не ставя в известность стафф — он и так успеет. Он приходит в магазин продуктов незадолго до его открытия, берёт корзину и начинает наполнять её. В корзине оказываются как традиционные рождественские угощения, которые он привык есть в Америке, так и некоторые блюда, которые он обычно готовит для своей семьи. Например, говядина для пулькоги и лапша из батата — на всякий случай. Ему предстоит принести ещё одну корзину, и, возможно, он будет слишком стараться, но, несмотря на его протесты, ему действительно нравится готовить для тех, кого он любит. Если ему выпадет такая возможность, он хотел бы, чтобы это было настоящее торжество. Он выбирает десерт, который отличается от его обычных предпочтений в еде, но надеется, что это будет того стоить. После этого он оплачивает его, потратив значительную сумму, и с трудом добирается домой, пробираясь сквозь метель с тяжёлыми пакетами. Он с невероятным рвением пытается открыть дверь, и когда ему это удаётся, его глазам предстаёт Чонвон, одетый в красную пижаму, соответствующую сезону. Он тихо ругает небольшое дерево, которое пытался собрать. Джей почти издаёт нежное воркование, обращаясь к младшему, но сдерживается. — Тебе помочь? — спрашивает Джей. Чонвон оборачивается и смотрит на него с удивлением. — Да, спасибо, — тихо говорит Чонвон, встаёт и отряхивает с колен иголки. — Давай ты поможешь мне разобрать эти пакеты, а потом я тебе помогу, — предлагает Джей, аккуратно ставя пакеты с продуктами на стол. Чонвон с интересом смотрит на сумки и подходит к нему. — Пока мы с тобой заняты готовкой, ребята занимаются украшением, но мне пришла в голову мысль, что им может понравиться просыпаться среди ёлочных украшений, — говорит Чонвон, передавая Джею продукты, которые нужно убрать в холодильник. — Как это мило с твоей стороны, — промычал Джей с улыбкой, глядя на Чонвона. Младший смущённо улыбнулся в ответ и пошёл обратно в гостиную, когда все пакеты были разобраны. Через некоторое время Джей подошёл к нему и сел, скрестив ноги, рядом с ёлкой. Он взглянул на Чонвона и заметил, что тот с сосредоточенным выражением лица пытается положить что-то в рот, но это явно не то, что нужно. Боже, он был таким очаровательным! Это стало настоящей проблемой, ведь Джей хотел поцеловать его, но не мог этого сделать. Он мог бы, конечно, но сейчас ему нужно было сосредоточиться, а Чонвон всё усложнял. Он взял детали из рук Чонвона, усмехнувшись над его обиженным взглядом, и легко соединил их вместе. — Вот так, — тихо произносит он, обращаясь к Чонвону и демонстрируя, как следует устанавливать каждую деталь, пока металлический стержень перед ними не начинает обретать форму дерева. — Спасибо, хён, — говорит Чонвон, когда они завершают работу. Он включает гирлянду в ближайшую розетку и улыбается, когда она загорается. Чонвон сжимает в руке ткань футболки Джея, притягивая его к себе для нежного поцелуя, который сопровождается счастливым мычанием. — Теперь это действительно похоже на Рождество, — говорит он. Джей намеревался произнести что-то слащавое, вроде того, что каждый день с ним — как Рождество, но тут они услышали, как хлопнула дверь в одной из спален. Через секунду в ванную вошёл Сону, и момент был упущен. Нечасто, но случалось, что его и Чонвона прерывали подобным образом, и это всегда вызывало у них раздражение. Джей и Чонвон проводили вместе почти всё время, пока были в группе. Их чувства были взаимны, и Джей не представлял своего будущего без Чонвона. Им было хорошо вместе. Однако, можно было пересчитать по пальцам, сколько раз они оставались наедине или были достаточно одни, чтобы чувствовать себя комфортно в интимной обстановке. У них были периоды, когда они скрывались в укромных местах — в шкафах вокруг офиса компании или в комнате Джея, где на дверь был надет носок, чтобы Джейк не мог войти (он всегда это делал), но они никогда не испытывали истинного одиночества, а Джей не чувствовал себя по-настоящему свободно. Он был убеждён, что Чонвон считал их интимную жизнь довольно пресной. Когда у них выпадала возможность побыть наедине, они почти всегда успевали достичь оргазма. Но затем кто-то начинал стучать в дверь ванной и кричать, что они слишком долго, или что Чонвон нужен кому-то по делу, связанному с лидером, и всё заканчивалось. Джей понимал, что мог бы проявить себя лучше, но Чонвон не высказывал недовольства. Для Джея это был первый опыт, и он не имел никакого сравнения, поэтому мог даже не осознавать, чего лишается. Однако больше всего на свете Джей любит баловать Чонвона, и у него ещё не было такой возможности. Сегодняшний день не предвещал никаких перемен. Джей готовился устроить пир на семерых и тщательно распланировал всё до мелочей, не учитывая присутствие Чонвона. В этот момент его жизнь казалась ему одной большой шуткой. Ники прерывает размышления Джея, с удивлением глядя на дерево и приподняв брови. — Мы действительно постараемся на славу, верно? — Да, — восклицает Чонвон. — И вам всем это придётся по вкусу. Ники лишь равнодушно пожимает плечами и с силой распахивает дверь ванной, в то время как Сону издаёт пронзительный вопль, который, несомненно, разбудит всех вокруг.

***

Джей не теряет времени даром: как только все просыпаются, он направляется на кухню и извлекает индейку из холодильника. В ответ на ироничные замечания Джейка он лишь отмахивается: чем раньше начать, тем быстрее всё закончится. — Что ты делаешь? — интересуется Чонвон, склонившись над Джеем и пытаясь разглядеть, что тот делает. — Фарширую индейку, — отвечает Джей. Чонвон тихонько посмеивается, и Джей собирается сделать ему замечание за несерьёзность, но не произносит ни слова. Джей признаётся, что часто срывался на крик, когда его что-то раздражало, но Чонвон никогда не был тому причиной. Чонвон делал всё с такой очаровательной непосредственностью, что его это не волновало. Всё было так легко. Но тут появляется Хисын, издавая громкий и наигранный стон, в то время как Джей наполняет индейку начинкой, и… — Заткнись нахрен, — рявкнул Джей, и Хисын начинает смеяться. Джейк, стоящий позади него, тоже начинает хихикать, хотя не понимает, что вызвало такую реакцию у Хисына. — Когда ты готовишь, ты меняешься до неузнаваемости, — замечает Джейк. — Он просто очень любит готовку, — пытается оправдать его Чонвон, и Джей ощущает, как его сердце наполняется нежностью к младшему. — Он как-то странно реагирует на это. Вот я просто счастлив, что не пришлось помогать, — говорит Джейк, беря ножницы и хватая Хисына за рукав, чтобы вывести его из кухни. — Я не считаю тебя странным, хён, — уверяет его Чонвон. — Как я могу быть полезен? — В первую очередь, нужно тщательно помыть руки, — рекомендует Джей. — Потом можно чистить и резать морковку, — он старается не вдаваться в подробности, чтобы Чонвон не подумал, будто Джей сомневается в его способности выполнить даже такие простые действия. Чонвон беспрекословно выполняет все указания, и они погружаются в спокойную атмосферу, нарушаемую лишь редкими возгласами ужаса, доносящимися из гостиной. Это вполне обычное явление, поэтому никто из них даже не обращает на это внимания. Он отправляет индейку в духовку строго по графику, и это придаёт ему уверенность в успехе блюда. — Всё, хён, — говорит Чонвон. Джей оглядывается и с трудом сдерживает гримасу. Чонвон справился с заданием, но морковь нарезана в разных формах и размерах, и ни один кусочек не похож на другой. Для кого-то другого это не стало бы проблемой, но, к сожалению, Джейк оказался прав — у Джея весьма необычные вкусовые предпочтения. — Спасибо, Вони, — говорит он, стараясь не выдать своего раздражения, и на его лице появляется приветливая улыбка. — Если хочешь, я могу помочь с украшением. Чонвон отрицательно качает головой, затем поднимается и садится на кухонную стойку. Джей с трудом сдерживает дрожь — теперь ему придётся протереть поверхность, прежде чем что-либо на неё положить. — Но я хочу быть с тобой, — с очаровательной улыбкой произносит Чонвон, и все мысли о чистоте кухонной стойки тут же улетучиваются из головы Джея. — Это тоже замечательно, — убеждает его Джей. Он бы хотел насладиться моментом, когда они остались наедине, но не может позволить себе отойти от намеченного плана. Чонвон, кажется, наслаждается тем, что просто смотрит на него, мило склонив голову, пока Джей выполняет большую часть подготовительных работ для основных блюд. Джей на мгновение отворачивается, чтобы проверить, готова ли индейка. Когда он снова обращает внимание на Чонвона, он немного напрягается. У Чонвона изо рта торчит стручок зелёной фасоли, а ещё два зажаты в кулаке. Это выглядит очень мило, но Джей замечает лишь лёгкое покраснение. — Ты съел их до того, как положил первый в рот, или после? — спрашивает Джей. Чонвон на мгновение поднимает взгляд, пытаясь вспомнить, в какой последовательности он совершал свои «преступления», а затем пожимает плечами. — После? Первые два были хорошими, поэтому я взял ещё… — начал он, но Джей резко прервал его, взял миску с фасолью и убрал её из поля зрения Чонвона. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, прежде чем продолжить: — Чонвон, после того как ты коснулся рукой рта, тебе нельзя ничего трогать. Я отмерил точное количество фасоли на семь человек, а теперь осталось только на четверых. — Петярых, — уточняет Чонвон. — Я хочу есть, хён. Джей стискивает зубы. — Вот почему я готовлю ужин, Чонвони, — говорит он. — Но сейчас только полдень, до ужина ещё несколько часов. — Тогда перекуси — возьми печенье, которое я купил, и съешь его. Ты можешь помочь мне с этим. Чонвон слегка прищурил глаза, явно выражая своё удивление: — Джейк-хён был прав. У тебя довольно своеобразное отношение к приготовлению пищи. Джей вздохнул, подошёл к Чонвону и, проведя руками по его бёдрам, наклонился, чтобы быстро поцеловать. — Прости, Вони. Мне просто нравится, когда всё идёт своим чередом. Это не твоя вина. Чонвон пожимает плечами и опускает взгляд, словно действительно хотел помочь Джею с готовкой и воспринял его отказ как личное оскорбление. — Всё в порядке, — говорит он. — Я могу помочь остальным. Просто дай мне знать, если я понадоблюсь. Не переусердствуй. Прежде чем уйти, Чонвон снова целует Джея, и это придаёт ему новые силы. Он принимается за готовку с энтузиазмом, который может быть присущ только влюблённому мужчине. Но когда в кухню входит Сонхун, Джей теряет самообладание. Он окунает палец в клюквенный соус и отправляет его в рот с выражением интереса на лице. — Блять, убирайся. Ты испортил всю банку, — кричит Джей, вычерпывая ложкой верхний слой и, сверля взглядом Сонхуна, выбрасывая все содержимое ложки в мусор. — Боже упаси, — тихо шепчет Сонхун, не двигаясь, когда Джей толкает его в плечо. Он просто проходит мимо, берет пиво из холодильника и открывает его. — Сейчас же день, — Джей смотрит на него с явным неодобрением. — Ключевое слово — день, — отвечает Сонхун с самодовольной улыбкой. — Чонвон там дуется. Что ты сделал? Джей замирает, и ему кажется, что его сердце на миг останавливается при мысли о том, что Чонвон огорчён. — Скажи ему, что мне снова нужна его помощь, — просит он. — Ты собираешься на него кричать? — Я постараюсь этого не делать, но ты меня знаешь. Сонхун пожимает плечами и возвращается в гостиную. Мгновение спустя Чонвон появляется на кухне, его лицо светится от радости, что он может быть полезен. — Чонвони, не мог бы ты размять картошку? — спрашивает Джей, хотя на самом деле он предпочел бы сделать это сам. Ведь если не знать, как правильно размять картошку, можно испортить продукт. Он почти полностью забывает о своих делах, чтобы уделить внимание Чонвону. Он уверен, что младший ощущает его взгляд, судя по игривой улыбке на его лице. — Как будто у тебя может быть собственное мнение о том, как это сделать, — бормочет Чонвон. — Пюре есть пюре, хён. — Дело в том, что ты действуешь слишком активно, и твои движения должны быть более плавными, — говорит Джей с некоторым смущением. — Но ты отлично справляешься! Чонвон усмехается и качает головой. — Это звучит довольно странно, хён. — Я не хотел звучать странным, — говорит Джей, недовольно морщась. Однако это не вызывает у него никаких эмоций. По крайней мере, до тех пор, пока Чонвон не роняет толкушку на стол — её придётся помыть перед следующим использованием — и не окунает указательный палец в картофель, зачерпывая щедрую порцию. Затем он обхватывает палец губами и начинает сосать его, задерживаясь на слишком долгое время, прежде чем вытащить и протянуть Джею. — А как насчёт вот этого? Это не слишком ли странно и грязно? В душе Джея закипает гнев, а кровь словно струится вниз по венам, но он изо всех сил старается не обращать внимания на эти ощущения. — Да, это отвратительно, у тебя во рту полно микробов, и если бы ты только мог… — А что, если я… — Чонвон снова погрузил палец в миску с картофелем, перемешивая его и с невинной улыбкой глядя на Джея. — Тебя это беспокоит, хён? Ты злишься? Ты собираешься отчитывать меня так же, как отчитывал Сонхуна? Джей старается сохранять спокойствие. — Нет, Вони, пожалуйста, просто помой руки, — просит он. — А что, если я… — Чонвон убирает руку с миски и приближается к Джею. — Сделаю это? С наигранной весёлостью Чонвон размазал картофельное пюре по носу Джея, и тот, казалось, был в восторге. Однако, Джей вздрогнул, словно Чонвон обжёг его, и издал звук, напоминающий сдавленный рвотный позыв, после чего начал лихорадочно вытирать лицо. — Это отвратительно, Чонвон! — восклицает Джей, не в силах сдержать негодование. — Я же сказал тебе размять картошку, разве ты не понял? Ты думал, я сказал её испортить? Теперь мне придётся всё выбросить! Его крик был настолько сильным, что его услышали даже в гостиной на втором этаже. На мгновение в доме воцарилась тишина. Чонвон, искренне удивлённый его реакцией, прикрывает рот рукой, чтобы сдержать смех. Джей ощущает, как румянец стыда заливает его лицо. — Чонвон, прошу прощения, я… — Зачем ты на него кричишь? — Сону стремительно входит на кухню, обнимает Чонвона, словно пытаясь защитить. — Он же просто хотел помочь тебе, а ты так с ним? Мы же хотели провести это Рождество в кругу семьи, по-настоящему! Он явно пытается изобразить драматизм, но это производит впечатление на Джея, который никогда раньше не чувствовал себя настолько виноватым. Он никогда не повышал голос на Чонвона, по крайней мере, специально. Только однажды он принял его за другого человека, но даже в этом случае он сразу же извинился. Однако у него не было возможности извиниться, так как Сону увел Чонвона из кухни. Джей не последовал за ними, потому что у него были другие дела. Но он чувствовал себя ужасно, доедая свой обед с опущенной головой от стыда. В итоге индейка получилась немного суховата, а картофельное пюре, к сожалению, отсутствовало. Однако за такое короткое время он считает, что справился с работой на отлично. Никто из гостей не выражает недовольства, и, кажется, инцидент, произошедший ранее, забыт. Чонвон с радостью занимает место рядом с Джеем, нежно положив руку ему на бедро, пока тот ерзает на стуле, стараясь устроиться поудобнее. — Всё просто замечательно, ребята! — лжёт Джей, любуясь криво вырезанными бумажными снежинками, которые он приклеил к стене скотчем. Он содрогается при мысли о том, сколько краски осыплется с них. Они также украсили ёлку, используя самые разнообразные предметы из общежития. Среди них — несколько фотографий Суну из его личной коллекции и носок Хисына с изображением покемона, который послужил верхушкой для ёлки. Он считает, что они были довольны тем, что имели. Сону начинает рассказывать о своём творческом подходе к декорированию, а Джей старается не упустить ни слова. Однако он не может сосредоточиться, потому что чувствует, как рука Чонвона медленно поднимается по его бедру. Он бросает взгляд на Чонвона, пытаясь понять, рассержен ли тот, но на лице младшего не отражается ни одна эмоция. Хотя приготовление пищи заняло много времени, они управились всего за двадцать минут. После этого Ни-ки с чувством удовлетворения откинулся на спинку стула и похлопал себя по животу. — Что на сладкое? — спрашивает он, и Джей с недовольством смотрит на него. — Хён готовит торт! , — говорит Чонвон. — Вы же хотели пойти кататься на коньках, верно? Мы приготовим его к вашему возвращению. Джей смотрит на Чонвона, и его глаза слегка расширяются. — О, тебе не нужно — ты должен пойти с ними. Это звучит забавно. — Я не хочу, — отвечает он, не вдаваясь в подробности. — Ты не возражаешь, если я помогу тебе? — с очаровательной улыбкой спрашивает Чонвон, игриво хлопая ресницами в сторону Джея. — Разумеется, нет, — ответил Джей. В ответ на это Сонхун хихикнул, но Джей с такой силой пнул его по ноге, что тот вскрикнул от боли, ударился головой о стол и начал тихо ругаться в адрес Джея.

***

Джей с большим энтузиазмом протыкает пирог вилкой и радуется, когда она остаётся совершенно чистой. — Мы справились! — восклицает он, обращаясь к Чонвону. Тот сразу дал понять, что не собирается помогать в приготовлении торта и будет полезен только на этапе украшения. Джей не возражает — он никогда раньше не занимался выпечкой, а Чонвон постоянно отвлекал его от работы. В кухне появляется Чонвон, обнимает Джея за плечи и заглядывает ему через плечо. — Выглядит отлично, хёнги. Когда можно будет добавить глазурь? — Прежде чем что-то делать, нужно дать ему остыть, — говорит Джей, протягивая руку и выключая духовку. Когда он оборачивается, Чонвон всё ещё стоит рядом с ним, его лицо совсем близко к лицу Джея, а губы обиженно надуты. — Ты меня очень расстроил. Джей вздыхает и протягивает руку, чтобы убрать прядь волос со лба Чонвона. — Прости, милый. Я действительно странно отношусь к готовке, и ты был прав. Мне не следовало кричать на тебя. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя плохо. — Вот и всё, — говорит Чонвон, и его голос звучит нежно, как мёд. — Но я не возражаю, мне даже нравится быть для тебя плохим человеком иногда. Джей чувствует, что теряет концентрацию. — Что с тобой? Ты не плохой, Чонвони. — Я мог бы быть таким, — почти игриво улыбается Чонвон. — Мне кажется, тебе бы это понравилось. Я думаю, тебе нравилось повышать на меня голос и указывать мне моё место. — Я не совершал этого, — говорит Джей с лёгкой обидой в голосе. — Больше такого не повторится. — Серьёзно? — с иронией в голосе произносит Чонвон. — Даже если я повторю это? Его рука тянется мимо Джея, и палец погружается в миску с глазурью, которую тот оставил на столе. Чонвон подносит палец к губам, оставляя на них шоколадный след, когда снова облизывает его. — Я не хочу повышать голос, Чонвон. Я купил больше глазури, чем нужно, так что угощайся. Чонвон снова обиженно поджимает губы. — А как насчёт этого? — говорит он, погружая палец в глазурь и поднося его к губам Джея, намеренно проводя по линии, которая доходит до его щеки. — Это ведь действительно разозлило тебя в прошлый раз, не так ли? Ты на меня сердишься? Хочешь сказать мне, как ты зол? — Конечно, нет, — отвечает Джей, проводя языком по губам. Кажется, что Чонвон больше расстроен из-за второго. Джей же не совсем понимает, в чём его задача, но он полон решимости её выполнить. — А что, если я… — говорит он, протягивая руку к торту и растопыривая пальцы, словно готовясь схватить его. Джей глубоко вздыхает, крепко сжимает руку Чонвона и не отпускает его. — Я приложил столько усилий ради этого, Чонвон. Что ты пытаешься сделать? — тихо спрашивает он, не в силах понять, чем вызвано такое поведение. Должно быть, он действительно задел его чувства. — Кажется, я не извлёк урок из прошлого, хён, — говорит Чонвон, бросая на Джея взгляд из-под полуопущенных век. — Думаю, тебе придётся меня наказать. Что-то щелкает в мозгу Джея. Чонвон не был расстроен, он был — он пытался соблазнить его. Джей никогда раньше не отказывал Чонвону и не собирался делать этого сейчас. — Да, — говорит Джей, и его губы, покрытые шоколадом, приближаются к губам Чонвона. — Тебе бы это понравилось, не так ли? Это не просто шутка, это вопрос, который он задает, чтобы убедиться, что не ошибся в своих предположениях. — Остальные прибудут позже, — негромко произносит Чонвон, снимая маску, которую, вероятно, надел ранее. — Я всё устроил. Что мне нужно сделать? Джей засомневался, внезапно ощутив себя неуверенно, ведь Чонвон излучал уверенность, что немного пугало. — Я, э-э… ты хочешь… э-э… встать на колени? Чонвон пытается сдержать улыбку, но не может сдержать смех. — О, боже! — простонал Джей, обхватив голову руками. — Как же неловко! Ты мог бы предупредить меня, что мы будем играть в ролевые игры, тогда я бы подготовился… Чонвон прерывает его, и Джей ощущает, как он скользит вниз по его телу, играя с пуговицей на джинсах. — Мы не играем в ролевые игры. Даже не пытайся — я остаюсь собой, а ты остаёшься собой, и я просто считаю, что ты очень привлекателен, когда злишься. — Не хочешь поучаствовать в ролевой игре? — с улыбкой спрашивает Джей. — Нет, — решительно говорит Чонвон, снимая джинсы с Джея. Он опускает их всё ниже и ниже, пока они не оказываются на уровне щиколоток. — Я хочу наконец-то заняться нормальным сексом. — И это говорит тот, кто начал всё это, слизывая пюре со своей руки и кормя меня глазурью, — произносит Джей. Чонвон бросает на него испепеляющий взгляд, а затем дёргает за пояс нижнего белья Джея, возвращая его на место. Джей издаёт возглас, и на лице Чонвона появляется лукавая ухмылка. — Кажется, тебе уже всё равно, что я делаю, — говорит Чонвон, снимая с Джея нижнее бельё. Тот уже почти полностью возбуждён, вероятно, с того момента, как Чонвон слизал глазурь с его пальца. Чонвон не медлит и, плюнув на руку, несколько раз ласкает Джея, прежде чем обхватить его член губами. Джей изо всех сил старается не закрывать глаза, чтобы не упустить ни одной секунды этого мгновения. Чонвон нежно ласкает его член, словно только что облизал палец, и не сводит с него взгляда, проводя языком по всей длине. Устав от дразнилок, Чонвон снова берёт в рот член Джея, погружая его как можно глубже. Джею приходится сдерживать себя, чтобы не толкнуться вперёд, потому что рот Чонвона не очень большой, и он не хочет причинить ему боль. Чонвон, кажется, не испытывает никаких неудобств, когда погружает его член всё глубже в горло. Пока у него не начинают течь слёзы, а щёки краснеют от напряжения. — Эй, эй — не увлекайся, — предупреждает Джей, но Чонвон, ошарашенный, отшатывается назад, глядя на него с недоумением. — Ты всегда так добр ко мне, — говорит Чонвон. — Ты никогда не повышаешь голос и не желаешь мне зла. — Зачем мне стремиться к чему-то подобному? Чонвон не договорил, его лицо залилось краской, и он отвел взгляд от Джея. — Потому что иногда это приносит мне удовольствие. Когда ты немного… мм… проявляешь ко мне грубость, — сказал он. — О, — произнёс Джей с недоумением. — Я не думал, что ты… этого хочешь. — Не то чтобы мне не нравилось то, чем мы обычно занимаемся, — пожал плечами Чонвон. — Но… я доверяю тебе, хён. Джей с нежной улыбкой на лице, переполненный любовью к младшему, отвечает: — Ладно, Чонвон-а, ладно. Чонвон тоже улыбается. — Если хочешь, можешь трахнуть мой рот, — произносит он с некоторой тревогой в голосе. Джей пытается выразить своё несогласие, но Чонвон снова опускается на всю длину и смотрит на Джея в ожидании. Джей тихо ругается, но затем одним мягким движением погружается в тёплый рот Чонвона. К его удивлению, Чонвон не отстраняется и не уходит. Вместо этого он закрывает глаза и издаёт тихий довольный звук. Джей осторожно пробует, делая ещё несколько толчков, стараясь не ввести слишком сильно. Однако Чонвон, кажется, наслаждается этим, потому что в следующий раз, когда Джей толкается, он двигает головой, чтобы встретить его, принимая почти полностью. Джей не сдержал слишком громкий стон и был рад, что они были одни. Чонвон на мгновение задержал голову в таком положении, а затем отстранился, откашливаясь и вытирая глаза и рот. — Блять? Ты в порядке? — с тревогой спрашивает Джей. — Я в порядке, я в порядке. Я, я тренировался, — говорит ему Чонвон. — Ты –это практиковал? Чонвон становится ещё более красным, если это возможно. — Не хочу об этом говорить, — говорит он, снова беря член Джея в рот и глядя на него широко раскрытыми влажными глазами. Джей начинает испытывать лёгкое безумие от происходящего. Он осознает, что Чонвон не станет идти дальше, пока не сможет сделать ему глубокий минет, поэтому он продолжает нежно стимулировать его член, с каждым разом проникая всё глубже. В этот раз, когда нос Чонвона касается его кожи, он не отстраняется, а остается в этом положении, пока Джей не ощутил жар в животе. Тогда он вынужден оттянуть Чонвона за волосы, чтобы все не закончилось преждевременно. — Я сделал это, — говорит Чонвон, и его улыбка становится ещё шире. Струйка слюны всё ещё соединяет его рот с членом Джея. Это тот самый резкий контраст, к которому он привык с Чонвоном, и поэтому он просто улыбается в ответ. — Замечательно, — с удовлетворением произносит Джей, нежно проводя рукой по волосам Чонвона, словно лаская кошку. — Оставайся здесь, — неожиданно говорит Чонвон, встаёт и идёт в спальню, оставляя Джея в неловком положении. Он пытается прикрыться рукой на случай, если остальные решат вернуться домой раньше, но, к счастью, Чонвон уходит всего на несколько минут. Вернувшись, он протягивает ему почти пустую бутылочку со смазкой и исполняет небольшой танец, от которого Джей не может сдержать улыбку. Когда Чонвон оказывается рядом, Джей притягивает его к себе и страстно целует. Это первый поцелуй за день. Младший удивленно пищит, но уже через мгновение тает от удовольствия и позволяет Джею взять на себя ведущую роль. На губах Джея всё ещё остаётся немного глазури, и Чонвон проводит языком по его губам, слизывая её. Оба улыбаются, наслаждаясь моментом, пока шоколад медленно растекается по их губам. Джей почти уверен, что мог бы целовать Чонвона всю ночь, но, похоже, его чувства не взаимны. Через секунду Чонвон отстраняется, виновато улыбаясь Джею, и наклоняется, чтобы снять спортивные штаны. — Я не знаю, сколько у нас времени, — говорит Чонвон. — Может быть, пойдём в мою комнату? — предлагает Джей. — Где же твоя жажда приключений? Мы услышим их, если они вернутся, но я не хочу, чтобы нас прерывали, — говорит Чонвон, одним движением снимая штаны и нижнее бельё. Не успевает Джей опомниться, как Чонвон уже прислоняется к стойке, без колебаний открывая себя перед ним. Джей чувствует, как в его груди зарождается нежность. Чонвон никогда не был застенчивым, но и таким смелым он тоже не был. — Давай, хён, — торопит он. — Я хочу, чтобы ты был внутри. Джей не отказывается от предложения Чонвона. Он берёт смазку, которую тот оставил рядом с ним, наносит её на два пальца и прикладывает один из них к его дырочке. — Ты можешь вставить сразу два, я уже… э-э… сегодня утром, — с запинкой произносит Чонвон, и Джей удивленно поднимает бровь. — Ян Чонвон, ты всё это уже спланировал заранее? — интересуется Джей. — Я же говорил тебе, что хочу хорошо провести Рождество. Не моя вина, что ты не понял, что я имел в виду. Джей, смеясь, следует указаниям Чонвона и начинает вводить в него два пальца, наслаждаясь реакцией младшего. Он не медлит — по правде говоря, он нуждается в этом так же сильно, как и Чонвон. Джей вводит и выводит пальцы, делая ими несколько движений, похожих на ножницы, и наклоняя их, пока не находит нужную точку внутри Чонвона. Тот стонет, опуская голову на стойку, и откидывается назад, чтобы встретиться с пальцами Джея. Чонвон всегда заставляет Джея терять голову, и он не в силах остановиться. Он словно одержим желанием получить от Чонвона максимум удовольствия и услышать его крики наслаждения. Чонвон в шутку говорил, что Джей относится к сексу как к миссии, будто у него есть список того, чего он хочет добиться от Чонвона. И Джей не отрицает, что в этом есть доля правды. Он просто считает, что Чонвон заслуживает самого лучшего, и ему нравится быть тем, кто может это дать. — Я готов, хён, — говорит Чонвон. — Поторопись. — Ты же не в том положении, чтобы мной командовать, не так ли? — спрашивает Джей. — Я думал, что наказываю тебя? — В последний раз, мы же не играем в ролевые игры. Введи в меня свой член, пока я не передумал, — с нетерпением произносит Чонвон. Джей, улыбаясь, больше не пытается спорить. Он добавляет ещё немного смазки на свой член и занимает позицию у входа в Чонвона. Чонвон тихо постанывает — он умеет контролировать свои эмоции — когда Джей начинает двигаться, крепко держа его бёдра, чтобы тот не тёрся о него так, как ему хочется. — Не медли, — просит Чонвон. — У нас есть время, — говорит Джей. — Но я не хочу, чтобы это происходило медленно, — нетерпеливо добавляет он. Джей с улыбкой качает головой, когда наконец проникает до конца. Он замирает на несколько мгновений, давая Чонвону время привыкнуть. Однако, понимая, что должен доставить Чонвону удовольствие, он почти полностью выходит и затем резко возвращается, так сильно, что Чонвон издаёт необычно громкий стон. Он падает вперёд на стойку, опускает голову и прижимается лбом к мрамору. — Ещё, — стонет Чонвон. Джей начинает двигаться в бешеном темпе, и с каждым его толчком из груди Чонвона вырываются тихие стоны и жалобные звуки. Пальцы Джея сжимают бёдра Чонвона с такой силой, что, вероятно, останутся синяки. Чонвон кажется невероятно узким, и Джей уверен, что никогда не сможет привыкнуть к этому ощущению. В конце концов, Чонвон издает громкий звук, похожий на всхлип, когда Джей меняет положение. Он протягивает руку за спину и берет ладонь Чонвона, которая лежала на его бедре. Затем он обнимает ею шею Чонвона. На мгновение Джей замирает, но затем Чонвон одобрительно кивает, и Джей слегка сжимает его ладонь. Чонвон издаёт долгий, протяжный стон, и Джей снова сжимает его ладонь, на этот раз чуть крепче, и продолжает удерживать его в этом положении, усиливая свои толчки. Прежде Чонвон был для него воплощением нежности и чувственности, но никогда ещё он не видел его таким. Все их предыдущие акты были наполнены томлением и страстью, которые иногда выходили за рамки разумного. Конечно, он думал о том, как полностью покорить Чонвона, но даже не предполагал, что это станет реальностью. — Джей-хён, — с нежностью произнёс Чонвон, когда Джей, не убирая руки с его бедра, притянул его ближе, заставив ощутить свои толчки и их глубокое проникновение. Джей был на грани оргазма. Это было слишком для него — Чонвон был слишком прекрасен. Ему нужно было немного подождать, ведь, как и почти всё, что он делал, это было ради того, чтобы Чонвон чувствовал себя хорошо. Он занимается с ним любовью с такой страстью, о которой даже не подозревал. И понимает, что каждый его толчок достигает простаты Чонвона, судя по тому, как тот пронзительно вскрикивает. Джей с силой сжимает горло Чонвона, и тот, не в силах сдержаться, кончает, издавая такой громкий стон, что он отражается от стен. Когда Джей отпускает его, Чонвон начинает кашлять, его тело обмякает, и он снова наклоняется вперёд, опираясь на стойку. Чонвон тихо стонет от удовлетворения, а Джей в это время стремится достичь своего оргазма. Это происходит быстро, особенно когда Чонвон крепко обнимает его, а его лицо, с языком, который высовывается, чтобы слизать шоколад, который Джей размазал по его губам, вызывает у него новый прилив возбуждения. Джей вытаскивает свой член, вызывая у Чонвона тихий стон, и начинает дрочить. Ему требуется всего несколько движений, чтобы достичь пика, и белые нити спермы орошают гладкую кожу Чонвона. — Мне так… так хорошо, Чонвон, я так тебя люблю, — с дрожью в голосе произносит Джей, чувствуя, как его охватывает волна наслаждения. Чонвон смотрит на него через плечо, его взгляд слегка затуманен, а ягодицы покрыты спермой. Он осознает, что этот момент навсегда останется в его памяти. Джей переполнен радостью. — Всё в порядке? — заботливо спрашивает он, протягивая руку, чтобы нежно коснуться волос Чонвона. — Всё хорошо, хён, мне очень понравилось, — с уверенностью говорит Чонвон. Джей ещё некоторое время любуется открывшимся видом, но затем замечает, как Чонвон морщится от подсыхающей спермы на его спине. Не теряя времени, он сразу же начинает действовать. — Я принесу полотенце, — сказал Джей. Чонвон с улыбкой наблюдал, как его друг уходит в ванную. — Нам ещё нужно украсить торт, — вздохнул он, когда Джей вернулся с полотенцем и начал нежно вытирать его кожу. — Я думал, что уже это сделал, — говорит Джей, и Чонвон вскрикивает, пытаясь оттолкнуть руки Джея, пока они оба не начинают задыхаться от смеха. — Шутник, — говорит Чонвон, и Джей уже не в первый раз слышит эти слова сегодня, но в его исполнении они звучат особенно мило. Джей заканчивает вытирать спину Чонвона и бросает полотенце в сторону своей комнаты. Когда Чонвон отпускает его, и они оба успевают одеться, они понимают, что остальные могут вернуться в любой момент. Хотя они уверены, что остальные знают о происходящем, им не обязательно видеть это. Чонвон поворачивается к Джею, обнимает его за плечи и страстно целует. — Это ещё зачем? — спрашивает Джей, нежно обнимая Чонвона за талию. — Всё, что ты делаешь для меня, — это просто замечательно, — шепчет Чонвон, прижимаясь к плечу Джея. — С Рождеством, хён. — С Рождеством, Чонвон, — отвечает Джей, окутывая его теплом.