Вы в танцах
3 февраля 2026 г., 21:34
«Шаг, два и мы уже в танце»
Моя дорогая — «Три-четыре»
Сеня
Ничего себе Петрушка вытворяет. Я честно, всё ожидал. Ладно, почти всё. Мы с Даньком чуть не расплакались от смеха, когда он у меня печенье отбирал. Вот Петрушка — мой любимый препод. Хочу быть таким же. Решили, план на жизнь поставлен. Я выглядываю из-за спины одногруппника, чтобы посмотреть, как Пётр Саныч уплетает мои печеньки, и еле сдерживаюсь, чтобы опять не рассмеяться. Почему первые пары всегда такие странные? Хотя, ответ очевиден. Потому что на них всегда прихожу я. Просто последние на то и последние, чтобы с них уходить. Ай, ладно. Подарю Петрушке эти печенья. У меня сегодня кофе от Данька. Самое главное, что мою любимую расчёсочку я спрятать успел. У любимой сестрёнки одолжил. Она у меня самая гламурненькая (и сестра, и расчёска). Розовая такая, с блёстками и принцессой на обратной стороне. Ни у кого такой в группе нет. Я поворачиваюсь к Даниле, чтобы опять сказать ему какую-нибудь дичь, а он пишет задание. Посмотрю уж, что там за задачку Петрушка дал? Я отпиваю уже холодный кофе и смотрю на листочек, который вообще не планировал делать, пока у меня было моё печенье. Думаю, сегодня можно и окультуриться, не каждый же день мне у Дена просить задания списать. Сегодня — великий день. Я первый раз за год открываю тетрадь с конспектами, чтобы решить задание. Вот докатился. Смотрю на свои каракули и восхищаюсь. Ёмко и красиво. Название темы и парочку определений, и неважно, что у Данька тот же конспект на три листа. Я достаю из своего полупустого пенала единственную пишущую ручку и читаю задание. Да, интересные, конечно, вопросы. Чешу макушку и одним глазом смотрю в листочек Данила, а другим начинаю искать ответ среди трёх определений. А я знал, что я фартовый. Все три определения подходят. Несказанное везенье. Пытаясь красиво ответить на первый вопрос, я замечаю удивлённый взгляд Данька. Последний раз я такое лицо видел, когда ухо себе проколол. Три месяца держался. Идём на рекорд. — Бесов, ты задание пишешь? — ахает Данёк. — Да сам в шоке. — Ну и ну, — Ден наигранно хватается за голову и ещё больше распахивает глаза. — Знаю, знаю. Сегодня тяжёлый люкс, — повысив интонацию на последних двух словах, я важно отпиваю кофе. — Тогда пишите, принцессочка. Не буду вам мешать. Пока Данёк отворачивается, я быстренько нахожу в интернете нужные определения и делаю вид, что я вообще-то с рождения их знаю. Честно сказать, я не сторонник теории, больше практики, а именно приключений. Скучно жить, если примерно знать, что будет завтра. В чём смысл повседневных дел, если их можно разбавить чем-то интересным? И вот интересное пришло ко мне само. В один момент дверь распахивается, и в аудиторию входит ОНА. Гроза всей группы, обладатель почти двух высших образований и просто моя самая любимая женщина. Наша кураторша. Ослепительная женщина во всех смыслах. Сейчас или ругаться начнёт, или что-то предлагать, другой причины прийти на пару быть не может. Повезло ей с нами. Мы у неё идейные, с обоими пунктами справляемся, в частности я. — Пётр Саныч, Доброе утро. Я зайду на минутку? Своим надо что-то сказать. — Доброе. Проходи, Ксюш, они пока не сильно заняты, — живо отзывается Петрушка. Ксенька проходит мимо рядов, и все резко начинают писать задание на листочке. Ну, магия. Уже собираясь что-то объявить, кураторша замечает печенье на столе у преподавателя. — А на наших парах вы не едите, Пётр Александрович. — Да это не моё. Вон, студентов, — отмахивается Петрушка. — Бесова чтоль? Сеня, опять ты? — Ксения Андреевна, что вы кричите-то сразу. Попробуйте тоже печенье. Я вас угощаю. — Ой, Сенька, сил с тобой не напасёшься, — с укором отвечает Ксенька, но одно печенье всё же забирает у Петрушки. Всё-таки я любимчик у кураторши. — Пётр Саныч, я объявление сделаю, — прокашлявшись, Ксенька начинает свою речь, — Так, журналистики мои, у нас конкурс танцевальный в университете намечается. Всем кураторам нужно заявки подать. Нужны кандидаты и жертвы. Жду четыре фамилии минимум! — А когда конкурс? — раздаётся с другого конца аудитории. — В середине января. У вас полтора месяца на подготовку. Давайте, времени много на номер. Решаемся быстрее, мне тоже бежать надо. Все молчат. Две девчонки перед нами стали медленно сползать по стулу вниз. Дилетанты. Ден поворачивается ко мне, и я снова вижу мой самый любимый взгляд. Пять минут с последнего шока прошло, да сегодня день рекордов. — Я же правильно понял, я не смогу отказаться от этой «самой крутой» идеи? — показав в воздухе кавычки, Данилка вздыхает и осуждающе смотрит на меня. — Я даже предложить не успел! Но ты читаешь мои мысли, — подмигиваю я. — Корова на льду грациознее меня будет. В этот раз давай без меня, Принцесса. Я тебе могу букет на выступление принести. Пойдёт? — бурчит Ден. Как баран на новые ворота, честное слово. Знает же, что всё равно на мои идеи согласится. — Да нормальный ты. Ничего страшного, пару тренировок и гениальным танцором станешь. А букеты мне никакие не нужно. Вместе их получать будем. Пойдём. Круто же будет. Ну, Дань, соглашайся, — я трясу Данька за руку, а он закатывает глаза. Ещё чуть-чуть дожать надо. Высшие силы, помогите мне, — а если не получится, потом будет что вспомнить. — Мы уже столько наделали, что вспоминать замучаешься. А учиться то кто будет? Сень, скоро сессия. — Я за ум возьмусь. Обещаю, клянусь. Вот те крест. Секунда, две. Данил смотрит сначала на меня, потом на Ксеньку. Я почти не дышу. Вдруг Данёк наконец-то расслабляется. Что получилось? Так быстро? Не может быть. — Горе, ты моё луковое. Лень мне сегодня от тебя отпираться. Ладно, записывай, родной. Покажем, как настоящие принцессы танцуют. — Всё для тебя! — пропев, как Стас Михайлов, я улыбаюсь во все тридцать два зуба. Ну, словил я свой счастливый билет, — Блондиночка, я в долгу. Никогда твоего добра не забуду. — Записывайся быстрее, а то все места займут, — беззаботно отвечает друг, наблюдая за моим искренним счастьем. Как же мне повезло с Даньком дружить. — Да кроме нас это никому не надо, — отмахиваюсь я. На радостях я подпрыгиваю с места и поднимаю руку. Заставить Яснова танцевать — моя давняя мечта. Он парень способный, но слишком зажатый. Ден в пятом классе на бальные танцы ходил, вот осадочек у него и остался. Может он хочет второй шанс танцам дать? Как-никак друг хореограф (то есть я). Может потом и на мои концерты ходить начнёт, я вообще-то не против букетика от любимого друга. — Яснов и Бесов учавствуют! — после моих слов по аудитории проходится облегчённый выдох всех парней. До конца сессии мы для них герои. — Вот молодцы, берите пример! Кто ещё? Жду двух кандидатов, а если не будет — выберу сама! — ой, Ксенька выдаёт. А я говорил, что она восхитительная женщина. Кого ещё в наш «Отряд самоубийц» запишет? — Яснов, раз ты уже записался, иди бумаги занеси в деканат. Тебе Бесов потом всё расскажет. Да, Сень? — Конечно расскажу! Ден вздыхает, кидая на меня презрительный взгляд, но всё-таки послушно встаёт и подходит к Ксеньке. Лёгким движением руки она достаёт из своей сумки огромную стопку бумаг. Как они вообще туда поместились? Сколько их там? Пятьсот? Она весь жилой дом выкупила? Эх, не повезло Даньку. Всё самое интересное пропускает. Я провожу друга взглядом, и как только за ним захлопываются двери, в аудитории снова воцаряется тишина. — Раз никто не хочет, то… — Ксенька смеряет взглядом всю группу и останавливается на группе девочек, — Вот, Рашина с компанией. Давайте, девочки, там я вас не заставлю яркий макияж смывать. — Ну, я даже не знаю, у меня планы были. Но так уж и быть, если вы очень просите, — Рашина поправляет свои вылизанные волосы и смеётся со своими подружками-курочками. Я её еще на первом курсе запомнил. Такая, простите меня, необычная личность. — Запишите ещё Полину Ланеву и Есению Сонькину. — Ой, Ксения Андреевна, а если Полина с Есей учавствуют, тот мы тогда не будем. Две девочки и два мальчика. У них всё и без нас складно. Ксенька смотрит сначала на компанию Рашиной, потом на двух девочек. Я, конечно, не экстрасенс, но идея записать Полину и Есению ей нравилась гораздо больше компании курочек. — Ладно, Рашина, поверю тебе на слово, — Ксенька качает головой, но в итоге записывает только Ланеву и Сонькину. Так, новая знакомая Яснова. А это уже интереснее? События принимают новые обороты. — Ну, чтож. Умнички, кто записался. Всё, работайте дальше. Не буду вам мешать! До свидания, Пётр Саныч. — До третьей пары, Ксюш. И попроси своих чтобы, кто-то тоже печенья купил. — Как скажете, — пожимает плечами Ксенька. Кураторша как камень с плеч скинула, светится от счастья. Интересно какие они? Сонькина вроде прилежная студенточка, а Ланева? Надо будет получше с ними познакомиться. Да вообще нам будет много, что обсудить. Ксенька выходит из аудитории и в дверях сталкивается с Данилой. Ха, лох! Опа, а как он отреагирует на информацию о наших партнёршах? Друг садится рядом со мной и заинтригованно смотрит на меня. Ох уж эти наши переглядки. — Ну что? — Что? — С кем мы танцуем? — спрашивает Ден и вопросительно поднимает брови. — Не знаю. Это — секрет, — я резко показываю ему язык и разворачиваюсь. Буду я ещё все карты сразу раскрывать. Мне же надо почву проверить. Танцующий человек, не танцующий. — Сень, какой секрет? Это — важная информация. — Большой. Данилка, ну дай мне с девчонками первым познакомиться поближе. Я потом вам всем личную встречу организую, — я лучисто улыбаюсь Даньку, пока он опять закатывает глаза. Мой Данёк. — Мы в итоге с девочками танцует? Ой, ладно, Интриганка. Поверю тебе на слово. Знакомься с кем хочешь, главное — номер поставь, — Данил отмахивается от меня и поворачивается к своему листку, как вдруг добавляет, — А пока пиши давай, у тебя сегодня тяжёлый люкс. — Да пишу я, Блондиночка, не волнуйся, — живо отвечаю я и утыкаюсь в свой листочек. Вообще, называть друг друга женскими прозвищами мы начали с Даньком давно. В шестом классе в шутку начали парадировать поведение двух одноклассниц, так и приелись к нам Принцессы, Интриганки, Блондинки и другие девчачие словечки.***
Как быстро растут чужие дети, и как медленно тянется время на парах. Когда последнюю пару отменяют, я собираюсь и пулей вылетаю из аудитории (Конечно, прощаюсь с Даньком и прошу его скинуть сегодняшние конспекты, и не важно, что я сегодня божился начать нормально учиться). Идея знакомства со своими «коллегами» возникла сразу. Для такого важного мероприятия надо подготовиться. Бросив монетки в автомат, я выбираю молочную шоколадку. Рискнём, надеюсь, Ланева любит сладкое. Отличным планом будет сначала познакомиться с Ланевой, она пообщительней Еськи выглядит. Захожу в раздевалку и остаюсь ждать её. Полина выходит почти сразу же за мной. Видимо, не я один «обожаю всем сердцем» пары по понедельникам. А если честно, то кто вообще их любит? Не хожу на пары, и ничего не парит. Полина спускается по лестнице, а значит, торпеда-Сеня летит к своему месту назначения на полной скорости. — Ланева Полина! — кричу я и подлетаю к ней. На будущее: бежать в скользких кедах — плохая идея. — А? Что? — Полина оборачивается. Её брови взлетают вверх, а уголки губ слегка приподнимаются. Конечно, не каждый день к ней летит такое чудо, как я. Чуть не сбив её с ног (Я всё-таки успеваю затормозить на своих коньках), поднимаю на неё глаза и вижу, как она еле сдерживает смех. — Я — Сеня. Сеня Бесов, — протягиваю ей свободную руку и дружелюбно улыбаюсь, на что Полина даже не может ответить. Она молчит, сдерживаясь изо всех сил, — Чего ты так улыбаешься? — Я думала, что ты мне с разбегу на руки прыгнешь. Сень, извини, но — Полина в итоге прыскает со смеху. Мне и без слов понятно продолжение. «Извини, но это было слишком смешно». Никогда не понимал людей, которые обижаются на такое. Я вот всегда рад улыбкам и смеху. Кто, как не я, будет вызывать улыбки у прекрасных дам. — Ладно, прости. Я — Полина Ланева, хотя ты уже знаешь, — Полина пожимает мою руку и продолжает улыбаться. — А ты прямо ждала, что я тебе на руки прыгну? — Сеня, пожалуйста, хватит. А то я сейчас расплачусь, — умоляет Полина. — Ладно, к чему я подошёл-то, — запускаю руку в волосы и слегка поправляю их, — мы же теперь в одной команде мучеников? Верно? Верно. Ты сейчас свободна номер обсудить? Кстати, это тебе. Я протягиваю ей шоколадку, на что Полина расплывается в ещё более обаятельной улыбке и аккуратно кладёт её в сумку. Главное правило — если что-то просишь, нужно что-то дать взамен. И желательно, чтобы у тебя это было заранее, а то мало ли чем придётся расплачиваться. Перед тем как что-то ответить, Ланева открывает телефон и листает что-то в нём. Она отправляет сообщение и снова поднимает взгляд на меня. Какого цвета у неё глаза? Это не гетерохромия, но они двух цветов. Зелёно-коричневые. Никогда таких ещё не встречал. — У меня есть примерно полтора часа. Хватит? — Да, вполне. Если захочешь, можешь убежать с бала раньше двенадцати, но только туфельку за тобой я нести не буду. — Больно надо, — язвит Полина и идёт к своей куртке. Мне две минуты одеться, поэтому я естественно иду за ней. Кстати, куртка у неё такая прикольная. Светлая и пушистая. А шапка огромная, как шапка Мономаха. Ну, Полинка — русская душа. Я сам надеваю куртку и переобуваюсь, как замечаю парный брелок на её сумке. Я-то знаю, что они только вместе продаются. Сам покупал для сестры и её подруги. — А с кем у тебя парные брелки? С Есей? С парнем? — без зазрений совести спрашиваю я. — С мужем, — отвечает Полина, наматывая на себя шарф. Бойкая, конечно, особа. — Сколько лет брака? — С пелёнок вместе. Счастливые почти восемнадцать лет, — Полина закидывает сумку на плечо и поправляет брелок, — с братом у меня брелки парные. Пошли уже. А, кстати, куда? — В кафешку, — я протягиваю ей руку, как это делали принцы для принцесс, и тихо шепчу, — Проследуйте, мадам. — Выход из раздевалки в другой стороне, — Полина хмыкает и разворачивается в противоположную сторону. Вот это да. Вот это номер. Ну не в какие ворота. Мы выходим из универа и идём в сторону мелкой кафешки. Я бегу спиной вперёд рядом с Ланевой, а она, закутавшись так, что только глаза видно, не спеша идёт за мной. — Да ты, как я вижу, горячий парень. — Мне приятно это знать, но с чего ты так решила? — Я улыбаюсь и тру рукой красный нос. — На улице так холодно, а ты без шапки. — Просто боюсь, что моя ушанка слишком крутая для тебя. Как увидишь, сразу в обморок упадёшь, — заявляю я. На самом деле у меня её забрала, как вы думаете, кто? Моя любимая сестрёнка, чтобы сыграть в какой-то сценке. Так что, сегодня у меня в голове дым. Полина открывает на ходу шоколадку и протягивает кусочек мне. Никогда не думал, что шоколад на морозе такой вкусный. Я киваю ей и посылаю воздушный поцелуй в знак благодарности. Полинка укоризненно вздыхает, но всё равно смотрит с улыбкой. Пора открывать курсы пикапа от Арсения Бесова. Миллионам парням пригодятся умения растопить сердце барышни и вызвать у неё улыбку. Замечтавшись о прибыльном бизнесе, а не замечаю сугроб и лечу в снег. Сижу в сугробе и смотрю на Ланеву сверху вниз. Как говорят, смешинка в рот попала. Пару секунд вникаю в ситуацию, а потом хохочу не в себя. Хватаюсь руками за живот и катаюсь в сугробе из стороны в сторону. У меня уже все волосы в снегу, а я не могу остановиться. Полина смотрит на меня, пока мимо проходят люди с испуганными лицами. Не знаю, улыбается она или нет (за её необъятным шарфом не видно), но глаза у неё смеяются. Как это выглядит со стороны? Парень валяется в сугробе. С ног до головы в снегу. А девушка рядом стоит и просто смотрит. — Даже руку другу не протянешь? — А мы уже друзья? — интересуется она, но протягивает свободную руку — Хорошо, брату по несчастью, — отвечаю я и хватаюсь за неё. Не подумайте, поднимаюсь я сам. Но жест доброй воли-то был. Ага, поняли. — Мне родного брата хватает, — Полина оглядывается на меня, поправляя шарф, — где кафе-то? Или мне в сугроб, как в кроличью нору прыгнуть? Ты смотри, часики-то тикают, карета за мной ровно в двенадцать приедет. — Не волнуйтесь, принцесса. Вы тыквой не станете, — я подмигиваю Полине и отряхиваюсь от снега. Не могу же я в кафе, как чучело зайти. Хотя, нет. Могу, но точно не сегодня. — Вот оно, — отвечаю я, указав на вывеску в двух шагах от нас. Как я вовремя в сугроб упал. — Пройдёмте, мадам, — я открываю дверцу заведения, чтобы Полина прошла первой, — прошу за стол.Полина
Мы сели в маленькую кафешку, заняв симпатичный столик у окна. На улице повалил снег, и медленно, но верно начали собираться сугробы. Интересно, а снег липкий? Небо потихоньку начинало темнеть, и зажигались фонари. Как всегда, прошло полдня, а уже ночь. Эх, всё равно у зимы есть своя романтика. Холодная и немного грустная, но романтика. В кафешке мигали гирлянды, и царила самая, что ни на есть, новогодняя атмосфера. Пряничные домики на прилавке пахли имбирём на всё помещение, и повсюду висели шарики с карамельными тросточками. Думаю, примерно так и выглядел домик, куда попали Гензель и Гретель. И моя самая любимая часть новогодних украшений — так это шапочки у продавцов. Я бы и сама в такой в универ ходила, жалко, что не оценят. Хотя, Сеня бы в такой согласился пойти. Созерцать видам мне недолго пришлось. Мы стали смотреть, что можно заказать, и как же всё красиво и вкусно выглядело. Почему я раньше не знала об этой кафешке? Сеня сегодня — мой герой. Спасибо, что привёл меня в это райское место. Еле определившись, я взяла медовик с какао, а Сеня — Наполеон. Как я смеялась, когда Сене его выдали. На пирожном кремом была выложена мультяшная копия настоящего Наполоена. Единственный мой вопрос: почему у Сени Наполеона так много общего? Один завоеватель стран, а другой девичьих сердец. — Кстати, Полин. А ты вообще танцуешь? — спрашивает Сенька, пробуя свой наполеон. — Ну, если бы я не танцевала, то не записалась бы на конкурс, — я пожимаю плечами и с умилением смотрю на свою мармеладную пчёлку на медовике. — А что танцуешь? — Бальные танцы. — Это вроде, — Сеня откладывает ложку и в такт словам начинает двигать плечами, подмигивая мне, — Ча-ча раз, два три. Ча-ча раз, два три. — Вроде того, — останавливаю я его, иначе мой смех потом не остановить, — но там нужно не только грудью двигать. — Ничего, попой я тоже двигать могу. — Я и не сомневалась, А ты ведь тоже танцуешь? — спрашиваю я, тыча ложкой в его сторону. — Да ты сама проницательность, — Сенька щёлкает пальцами и запихивает в рот большой кусок торта, — я по современке и эстраде. Бальные у меня Данёк в пятом классе отжигал. Пережёвывая большой кусочек, он несколько секунд молчит, как вдруг чуть не подскакивает с места. Как петарда в нём взорвалась, честное слово. Короче говоря, озарение к нему пришло. Взмахнув руками, он торжественно провозглашает: — Мы поставим что-то бальное. Да! Придумал! Танго! Это гениально! — Сень, не подумай. Я, конечно, верю в наш отряд супергероев. Вон, даже «Данёк» что-то танцевал. Мы безусловно крутые, я сама от этого в шоке. Но от нашего Танго даже жюри в шоке будут, не говоря уже про деканат. Отчисление на втором курсе и без того дышит в спину. — Ой, да пофиг. Можно просто Танго назвать и тупо пару движений из него поставить. Да кто там знает, как Танго танцуют, — Сеня откинулся на спинку диванчика и закинул ногу на ногу. Наполеоновские у него планы, ничего не сказать. Забираю волосы в хвост и собираюсь с силами. Ну что, Бесов, бальные танцы тебе не просто хвостом повилять. И сейчас мы будем работать. — Тогда двигайся, танцор, — встав со своей стороны, я подхожу к его диванчику. Он притворно морщит нос, не желая оставлять нагретое место. — Давай, начинай уже бёдрами двигать. Сам говорил, что умеешь. — Да я уже, — отвечает Бесов, освобождая место. Я сажусь рядом с ним и смотрю, как он открывает рюкзак и достаёт какую-то тетрадь. — Это что? Социология? Месть за печенье? — В точку, мадмуазель, — Сеня открывает тетрадь и вырывает листочек. Быстро написав на верхушке «Танго» Бесов протягивает мне листочек и ручку. — Прошу, один росчерк пера. — Ты ещё не достоин моего автографа, — я забираю у него ручку и показываю язык. — Не волнуйся, времени много будет. Я его добьюсь ещё. На лбу мне напишешь. — Да не в жизни, — вскрикиваю я, прижимая ручку к себе и улыбаясь, от подступающего смеха. Как говорят: «Наглость — второе счастье». — Не загадывай. Ты просто не до конца прочувствовала моё обаяние и привлекательность, — Сеня, как мультяшный принц откидывает волосы назад и смотрит на меня загадочным взглядом. Сколько девушек он этим покорил? Ставлю, что около тридцати точно. Молодой мальчик — горячая кровь. Откуда у него такая самооценка? Вот бы каждому такую. Перекинувшись ещё парой интересных фраз, мы стали придумывать танец. Как говорится в «Евгении Онегине» (на которого мы с Еськой всё-таки купили билеты): «Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лёд и пламень». Или, проще говоря: «У дураков мысли сходятся». Сенька искал в интернете красивые поддержки и комбинации, а я рисовала на бумаге фигуры и связки. Бесов на фоне рассказывал истории из своей жизни и что-то шутил. Он, оказывается, подрабатывает хореографом (вот такая жизнь артиста). Не, я тоже вела младшую группу пару месяцев, но только убедилась, что дети — точно не моё. Так что, блестящим прошлым это назвать сложно. В принципе, несмотря на подкаты и шутки, мы очень хорошо и плодотворно сработались. Через час у нас уже были пару вариантов, а значит — можно было работать в зале. Всё-таки, с Танго была хорошая идея. — Я ещё забыл спросить. Ты с детства танцуешь. С детства Ча-ча-ча? — продолжает меня подразнивать Сенька. — Да, с детства, Сень, с детства, — заправив выбившиеся пряди обратно за ухо, я продолжаю рисовать, — А ты? — Последние восемь лет. Сначала ходил, чтобы младшей сестре понравилось, а потом втянулся. У тебя же старший брат. «Восемнадцать лет вместе» и «Знакомы с пелёнок»? — И младшая сестрёнка ещё, — отвечаю я. Повезло же девочке с братом. Хотя, что я Владика обесцениваю. Мой тоже вон, завидный жених. Кстати о Владике. Он согласился меня забрать, но от него ни ответа, ни привета. Где он? — Ну, вроде мы всё сделали, — Сеня смотрит на листочки и радуется, — Может, в субботу в зале соберёмся? Я позвоню, кому надо, нам часик в расписании освободят. Сеня с максимальным пафосом складывает листочки в стопочку и убирает в свой рюкзак. Какой же он деловой. Я валяюсь. Делового костюма и чёрных очков не хватает. — В субботу мы с Еськой только до восьми можем. У нас театр. — Одного актёра? На сказку о любви что ли идёте? Как там? «Обыкновенное чудо»? У меня там знакомый в главной роли, со мной на танцы ходил. — Не, на Онегина. — А, помню. Мне за него два в школе ставили, — Сенька смеётся, вспоминая что-то, а я улыбаюсь и поражаюсь ему. Какой же Сеня… даже слов подобрать ему не могу. Просто Сеня. — Ладно, до восьми соберёмся, — говорит Сеня, тряхнув головой так, что его причёска приняла неряшливый вид, — Пошли на улицу. Засиделись уже. — Хочешь опять в снег упасть? — подтруниваю его я. — Хочу тебя в него окунуть, — отвечает тем же Сенька и слегка толкает меня ногой, — Давай двигайся, а то закрыла меня. Теперь твоя очередь бёдрами двигать. — Как скажите, ваше царское величество. — Вообще-то мой прапрадед при Петре I служил! — вскрикивает Сеня. — Угу, а я Нефертити, просто хорошо сохранилась. С трудом, но мы всё же вылезаем из-за стола. Я по привычке заматываюсь в шарф, пока Сеня решает застегнуть ему куртку или нет. Может реально существуют хладнокровные среди людей? Иначе как объяснить, что некоторым в мороз и в одной футболке тепло. Как говорит Владик, голова в Дубае у них. Выходить в эту Антарктиду мне вообще не хочется. Я стою около входа и переминаюсь с ноги на ногу, как пингвин. Сеня решает всё-таки застегнуть куртку и с обворожительной улыбкой поворачивается ко мне. — Вы готовы, мадмуазель? — А может, не пойдём? — пытаюсь увильнуть я. Зачем я его про снег дразнила? Кинет же меня в сугроб и поминай, как звали. — Что значит «может»? Ну-ка давай. К выходу под счёт. Пять, шесть, семь, восемь, — начинает Сеня, толкая меня в спину. — Только не под счёт, — взвываю я и сама шагаю в эту холодрыгу. Натягиваю шарф ещё выше и всё равно, кто и что подумает. Зимой в моду не играем. Сенька идёт прямиком за мной, напивая какую-то песенку. Я не сразу различаю слова, но прислушиваюсь и не верю ушам. Это же «Элвин и бурундуки». Резко развернувшись, теперь я иду спиной вперёд, а Сеня, как будто всё так и должно быть, продолжает петь, смотря в телефон. — Бурундики? — А почему бы нам не поставить танец под них? — Ты себе вообще представляешь танго под соло Элвина? — насмешливо спрашиваю я. Пытаюсь хоть как-то представить это, но нет. Это слишком великолепное комбо, для моего воображения. Сеня сам задумывается, представляя этот танец, но потом как ни в чём ни бывало кивает и улыбается: — Не вижу минусов. — Сень, я тебе больше скажу, у несуществующих вещей их нет априори. — Можно одеться как бурундуки, — продолжает Сенька. Мы всё-таки сдвигаемся с места и начинаем не спеша идти под этот снегопад. Если Сеньке снег летит в спину, то мне прям всё в лицо. Никогда я так сильно не мечта оказаться в машинке Владика. В тепле. У обогревателя. Мечта. — Хорошо, тогда я — Элвин, — уверенно заявляю я, ставя Сеню перед фактом. — Вообще-то я хотел. — Ничего, месье. Будете Британи. Знаете главное правило? В большой семье клювом не щёлкают, — я щёлкаю Сеню по носу и еле успеваю убрать руку. Как говорят, палец в рот не клади — откусит. Так вот Сенька мне это палец почти откусил. — Мы уже семья? — ахает Сенька. Какой же он артист. — Конечно, как иначе. — Тогда иди сюда, я обниму тебя, как родную сестру, — Сеня раскрывает руки, что обнять меня. Итак, Полина, у тебя есть пять секунд на размышления. Почти сразу же я зачерпываю рукой снежок и кидаю в Сеньку, сопровождая всё громким смехом. — Вот это ничего себе. Вот это да, — Сеня начинает медленно идти в мои сторону, собирая комок снега. В следующий раз надо думать все пять секунд. С визгом и криком я срываюсь с места и бегу по снегу как можно дальше. Прохожие оглядываются на нас, как на сумасшедших, но я просто несусь мимо них. Это вам не забег, чтобы успеть на пару. Это марафон не на жизнь, а на смерть. Как персонаж из компьютерной игры, я перепрыгиваю ступеньки и оказываюсь на главной площади города. Меня сбивает бесконечное число гирлянд и фонариков, и через пару секунд в меня прилетает первый снежок. Я вскрикиваю, и всё застилает снегом. История повторяется. Я лежу в сугробе, с ног до головы покрытая снегом, А Сеня задыхается от смеха и тычет в меня пальцев. Кинуть в него ещё один снежок я не решаюсь, так как не хочу быть похороненной под снегом. А в сугробе даже удобно. Почти как на диване. — Ну что ты ржёшь, как конь? — пытаюсь возмутиться я, как Сеню ещё больше рвёт от смеха. Он хватается руками за живот и ложиться рядом со мной в сугроб. Краем уха я слышу, как какой-то ребёнок спрашивает: «Мам, а что с дядей и тётей?» Но ответа на это остроумный вопрос не наблюдаю. Ничего, малыш, я тоже не знаю, что со мной. — Смотри, какие звёзды, — успокоившись, я поднимаю одну руку и указываю пальцем в небо. Сеня запрокидывает голову и тоже молчит. Зимой самые красивые звёзды. Самые яркие и белые. Я как ребёнок, открываю рот в восторге. — Полин, это снег идёт. Ты просто слепая, — Сеня сдвигает шапку мне на глаза, закрывая весь обзор на это чудо. Не глядя, кидаю в него снег и поправляю шапку обратно. — Сам ты слепой. Ещё скажи, что в Деда Мороза не веришь. — Не, Полин. Вот тут уже обижаешь. Кто в здравом уме в него не верит? — И то верно, — подтверждаю я, и мы замолкаем оба. Сенька, правда, дышит после бега, как собака, но это всё равно не мешает наслаждаться видами. Новогодняя ёлка сияет, падает снег и сияют звёзды (и абсолютно не важно, что звёзд на небе нет). Ведь если ты что-то не видишь, не обязательно, что этого на самом деле нет. Вот вроде ходишь в суматохе дней. Учишься, танцуешь, гуляешь, а потом падаешь в снег и как всё на паузу ставишь. Лежишь, на тебя падает снег и так спокойно. И, кажется, что столько всего хорошего будет в новом году. — А ты знаешь, что мы теперь друзья? — спрашивает Сеня, поворачиваясь ко мне. — Почему? — Мы пили вместе. — Так пила только я. И не что-то, а просто какао, — посмеиваюсь я. — Ничего, это тоже считается. Так что, мы теперь подружки. — Угу, бегу парные кулончики покупать. Не сговариваясь, мы поворачиваемся друг к другу. Снег даже через шарф начинает колоть щёку и нос. Сеня, кажется, хочет что-то пошутить, но молчит. Только смотрит на меня своими смеющимися глазами. Это мог бы быть красивый романтический момент для современных романов, если бы напротив меня лежал не Сеня. Вроде красиво, вроде романтично, а вроде и нет гарантии, что Сеня мне в глаз не плюнет. Наша романтическая минутка обрывается, по классике жанра звонком. Я тянусь замёрзшими пальцами за телефоном и принимаю вызов, спрятав телефон под шапку. — Алло, Полинэ, ну ты где? — с того конца слышится весёлый голос Влада. С невестой что ли увиделся? Ни клиенты же ему настроение поднимают. Сеня пристально смотрит на меня, а потом начинает корчить рожицы, чтобы сбить меня. Не на того напал. Я готовилась к этому с детства. КМС по спокойствию. — А ты сам-то где стоишь? — Я около твоего универа. Где мне ещё быть? — брат делает потише музыку в машине, — Поль, ты там ускорься чуть-чуть, мне ещё по делам надо. — Сейчас прилечу, моя радость, — отвечаю я, завершая звонок. Барахтаясь, чтобы не коснутся снега голыми руками, я съезжаю по сугробу вниз и благополучно встаю. — Кто звонил? — тут же спрашивает Сеня. — Ланев старший. — Отец что ли? — Нет, дед, — иронизирую я. Интересно, я хотя-бы раз скажу Сене что-то нормальное про брата? Кажется, вероятность такого события нулевая. — Ты чего вообще встала? Жопу отморозила? — Сеня как щенок крутит головой, чтобы весь снег слетел с волос. — Брат приехал. Мне к университету подойти надо. В общем, давай прощаться. — А как же проводить прекрасную даму? — не отстаёт Сеня. — А прекрасную даму уже ждёт огнедышащий дракон. И рыцарь уж точно не хочет с ним знакомиться. — Ну ты со старшим братом жёстко конечно, — не без улыбки ответил Сенька. Не решив меня догонять снова, вместо объятий он просто протягивает руку. — До встречи, Полин. Но помни, мы ещё потанцуем. — Ты как мне отомстить обещаешь, — я даю ему свою руку. Рукопожатие не долгое, примерно секунду, но руки мы после него мы не расцепаем. Сеня держит меня за руку, и у него ужас какие холодные ладони, но очень мягкие и приятные. — Ну, мы потанцуем? — Мы потанцуем.
