Первый танец
19 марта 2026 г., 17:28
«Привет, мы не знакомы,
но со мной будет получше»
Ssshhhiiittt! — «Танцы»
Есения
Зачем я согласилась на Полинины уговоры? Я же вообще танцевать не умею. Даже вальс в одиннадцатом не танцевала, о каком Танго может идти речь? Спасибо сестрёнке, что предупредила хотя бы. В тот же день мне позвонила и про их встречу с Сеней рассказала. Интернет на запрос «что-то наподобие Танго» отказывается отвечать и давать какие-то комментарии, а танго в чистом виде я даже смотреть не решилась. Я останавливаюсь у детского центра и молча смотрю на светящуюся вывеску. Позвонить Полине и сказать, что заболела? А на «Онегина» я как пойду? Нет уж. Еся, ноги в руки и вперёд. Решительно открываю дверь, но вся моя мотивация тут же заканчивается на закрытом турникете. Приплыли. — Девушка, вы к кому? — прямо из стены открывается окошечко, и из него на меня выглядывает пожилая вахтёрша. — У меня одногруппник зал бронировал. Я не знаю, честно, — неуверенно отвечаю я. — А-а. Поняла. Ты к Сеньке Бесову. Ну, иди-иди. Там уже ваш парень один зашёл, вроде в зале должен быть. Если что, зал до конца по лестнице и налево, — женщина нажимает на какую-то кнопочку, и я прохожу через турникет. Спасибо, что существуют разговорчивые люди. Весь мир на них держится. Снимаю пальто в гардеробе и перед тем, как идти в зал, смотрюсь в зеркало. Полина дала свою прошлую форму, из которой она выросла и которая мне более-менее подходит по размеру. В жизни бы не надела лосины, а поверх — юбку. И ещё этот топ постоянно оттягивать приходится. Дёрнув ткань вниз, я беру сумку и иду по направлению вахтёрши. Всё-таки я правильно сделала, что категорически отказалась брать у Полины каблуки. На первом занятии я и в кроссовках потанцевать могу. Вот как я в них летаю! Иду по стрелочкам, которые, скорее всего, нарисованы для маленьких детей, и заворачиваю на лестничный пролёт. Сколько тут этажей? Вроде пять. Осталось только понять, на каком из них моя остановка. Ну, полетели. Бодро пробегаю один пролёт. Бегу второй. Иду третий. Плетусь на четвёртом. Останавливаюсь на этаже и прислоняюсь горячим лбом к холодному стеклу. Внизу сугробы и лёд. От холода хоть чуть-чуть легче. Только когда уже стекло запотевает от моего дыхания, я отлипаю от окна. Рисую на этом месте снежинку, которая, к сожалению, пропадает почти в эту же секунду. Ладно, что уж тут поделаешь с физикой. Уже хочу идти дальше, как замечаю детские «вырезалки» на окнах. Наверное, недавно начали клеить, раз уж только половина украшена новогодними картинками. Ой, что это? Кажется, ностальгия в глаз попала. Смотрю на бумажные снежинки и, кажется, снова душой в школе. Как же нас ругали, когда мы не могли вырезать такие же к Новому году! Да, было время. Ностальгия — моя самая слабая черта. Я не плачу, это — просто слёзы. Аккуратно подклеиваю краешек отвалившегося скотча и поднимаюсь дальше. Как же приятно в таких центрах Новый год ощущается. Прохожу мимо мишуры и новогодних шариков и оказываюсь на последнем этаже. Окей. «До конца по лестнице» выполнено, а ту уже и думать не надо. Огромная вывеска коллектива «Династия» и Сеня в главной роли. Как будто мне сюда. Вешаю сумку в шкафчик в абсолютно пустой раздевалке и иду дальше. Тишина, как на кладбище, честное слово. Захожу в тёмный зал, и кажется, будто в чёрную дыру проваливаюсь. Никогда не боялась темноты, но сейчас холодок по спине точно пробежал. Тихо-тихо крадусь, оглядываясь по сторонам и пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте, как вдруг начинается мой личный фильм ужасов. — Есения… — кто-то хрипло шепчет моё имя, и оно эхом отдаётся по всему залу. Сердце уходит в пятки от страха. Я неосознанно вскрикиваю и закрываю глаза руками. Чуть ли не молитву читать начинаю. Как вдруг слышу приближающиеся шаги и начинаю считать минуты до моей кончины. — Господи! Боже! — визжу я. — Еся! Что-то хватает меня за руку и светит в лицо. Вот и смертушка моя пришла. Белый свет в конце тоннеля. Я трясусь как банный лист и, кажется, сейчас заплачу. Чувствую, как в глазах начинают собираться слёзы от страха. Я вдыхаю воздух, чтобы закричать в последний раз в моей короткой жизни, как вдруг лицо напротив меня озаряется и слышится рингтон звонка. Я вижу Данилу, и, честно, сердце начинает биться вновь в этот момент. Будто родилась заново. Он сердито смотрит на экран и с тяжёлым вздохом принимает звонок. Кто ж ему позвонил такой важный? — Алло, Сень, да. А не подскажешь, где ты? … В каком смысле у тебя маршрутка сломалась? До твоей «Антарктиды» только один автобус ходит… Подожди, за кем ты заезжал, мой хороший? … Ладно, услышал тебя. Жду. Пока Данила разговаривает по телефону, я плавно оседаю на пол. Слышу пульс в ушах и всё ещё прихожу в себя после «второго рождения». В жизни так не пугалась. Тру замёрзшими пальцами раскрасневшееся лицо и приземляюсь пятой точкой на танцевальное покрытие. Как танцоры так свободно в танцах падают? У меня вот точно синяк будет. — Опа, а ты уже села, — Яснов сбрасывает звонок и быстро переключается на меня. Посмеиваясь, он садится напротив и вытягивает ноги. Кажется, они у него такие длинные, что рельсы по ним можно прокладывать. — Ты чего так сильно испугалась-то? — обеспокоено спрашивает он. — Не поверишь, но когда в полной темноте тебя зовут по имени, а потом дотрагиваются, мало кто в спокойствии останется, — тихо говорю я, а мой голос отдаётся эхом по пустому залу. — Ну, ты это, не обижайся только. Я же не со зла. Думал, что меня видно. У меня-то уже глаза к темноте привыкли, а то что ты только со света зашла, не подумал в общем… — Просчитался, — вырывается у меня колкое слово, за что я сразу себя ругаю. — Просчитался, — неожиданно соглашается со мной Данила, немного нервно выдыхая. Он слегка посмеивается, а потом переворачивает телефон и кладёт его фонариком вверх, — Ты не обижайся, я ведь… — Ладно. Ничего, — отмахиваюсь я, поджимая ближе к себе колени. Зябко тут. Со светом ещё и обогреватели не работают? — Ты, кстати, почему здесь в темноте сидишь? — Да тут такая проблема с этим светом. Три раза бегал к вахтёрше на первый этаж, чтобы спросить, где включатель. А она каждый раз разное место говорит. Я пока тут всё облазил, чуть нос себе не расшиб. Так что Есь, поверь. Лучше в темноте — Верю, — соглашаюсь я и пожимаю плечами, — Сильно ударялся? — До свадьбы заживёт. Мы оба замолкаем, не зная, о чём ещё можно завязать разговор. Хлопаем глазами, глядя друг на друга. (Хорошо, что рот как рыбки не открываем). — Кстати, Есь. Ты случайно не знаешь, что мы танцуем? — неуверно начинает Яснов, — А то мне моя Интриганка, ну то есть Сеня, только про вас сказала вчера и всё. Данила смущённо улыбается и смотрит прямо на меня, а я проигрываю в этих «гляделках». Слегка краснею и прикрываю щёки руками. Да, Есения, рисовать парней не так тяжело, как болтать с ними. — Танго танцуем. — Это вроде бац-бац-бац-бац, — Данила неожиданно в ритм крутит головой и плечами, смешно пародируя Кроша из Смешариков. И это всё было бы не так забавно, если бы он не был ещё так сильно похож на этого круглого кролика. Я слегка улыбаюсь, а Яснов смущённо чешет макушку. — Забудь, что я сейчас сказал, — говорит Данил, посмеиваясь и отводя взгляд. — Да, нормально. Почти шутка, — отнекиваюсь я и как можно добрее смотрю на него. — Это у Сеньки получается хорошо шутки шутить. Он сейчас как раз прийти должен. Вот ты знаешь анекдот про парты? А это его любимый. — Он, правда, шутки про парты шутит? — поражаюсь я, и меня неожиданно начинает заинтересовывать этот разговор. Я кладу подбородок на колени и жду, что он мне дальше скажет. — Ещё какие. Я бы тебе рассказал, но она слишком длинная. Это же Арсений Александрович. У него про всё шутки есть. — Даже про печенье? — с улыбкой спрашиваю я. — В частности про печенья, — улавливает мой намёк Данила и вдруг начинает смеяться. Меня незаметно и очень быстро подхватывает волна этой «смешинки» и я тоже, уткнувшись лбом в колени, начинаю тихо хохотать. Не знаю, возможно, это нервное, а хотя — кто знает. Главное ведь, что смешно, а не грустно. Атмосфера медленно разряжается и вроде становится поспокойнее. — Может, они нас в ловушку заманили? — подняв голову с колен, предлагаю я. — Ага, и теперь мы спецагенты на суперсекретном задании. Радуйся, мы с тобой с этого дня супергерои, — добавляет Данила. Да уж. Герои из нас что надо. Мы слегка расслабляемся, ощущая разрядившуюся обстановку, как вдруг оба подпрыгиваем от внезапного звука. У Яснова начинает звонить телефон и мигать фонарик. Он быстро хватает его, пытаясь быстрее выключить это «орудие пыток». Яснов сбрасывает вызов, и в момент, когда всё только-только успокаивается, за дверью зала слышится громкий смех и быстрые шаги. На секунду всё снова останавливается, а потом что-то громко падает, вызвав новую волну крышесносного смеха. — Это апокалипсис, — улыбается Данила. — Это — наши танцоры, — отвечаю я. Как поётся в одноимённой песне: «Я милого узнаю по походке». Ну, что ж, Полину я узнаю по стуку каблучков. Дверь в зал с грохотом распахивается и нас чуть-ли не сбивает эта бешеная энергетика. Включается свет, и как будто, начинается вечный праздник. Только мексиканской музыки не хватает. — Есечка! — кричит Полина и бросается мне на шею. Была бы я на каблуках, она бы меня с ног точно с ног сбила. Я аккуратно её обнимаю, не до конца понимая суть такого яркого приветствия, как вижу Сеню, запрыгивающего Данилу на руки. Окей. Теперь поняла. Когда эти липучки отлипают от нас с Данилой, происходит максимально-странное знакомство. Ну как знакомство, скорее приветствие… — Добрый вечер, Сеньорита, — раскланивается передо мной Сеня, сняв свою шапку ушанку. И самое странное что куртки у него с собой нет. — Добрый, — стараясь как можно дружелюбнее улыбнуться, я протягиваю ему руку. Сеня на это нежно пожимает мою ладонь, а я заливаюсь краской. — Приве-е-е-т, — протягивает Полина, обращаясь к Даниле. Она щёлкает пальцами, пытаясь вспомнить его имя, но по её лицу видно, что на ум ей ничего дельного не приходит. — Данила, — шепчу я ей. — Данила! — И тебе привет, — протягивает Яснов, кивая светлой головой. — Вот и познакомились. Ну что? Начнём танцевать? — Сеня кидает шапку-ушанку на лавку, а сам садится подключать телефон к принесённой колонке. Так вот что у них упало тогда. Полина встаёт около меня. На ней такая же танцевальная форма, только на Полине она сидит чуть получше, чем на мне. Полина слегка толкает меня бедром и улыбается мне в зеркало. Примерно так и выглядит фраза «Тренировки под крылом у Полины Ланевой». Внутри всё успокаивается, и я кладу голову ей на плечо. — Всё бу-дет хо-ро-шо, — я читаю по её губам в отражении и сама начинаю улыбаться. — Я знаю, — шепчу я. — Ну что, девчонки и Данёк, вы готовы? Выбирайте: «Танец маленьких утят» или «Синий трактор»? О, есть ещё «Два весёлых гуся»! — Сень, ты с ума сошёл? — откуда-то из-за спины слышится насмешливый голос Яснова. — Что с ума-то сразу? У меня малыши так под это разминаются. Вы бы также не смогли. Ну, раз уж никто не хочет, то выберу сам. Сеня нажимает на кнопку на колонке и отбегает к нам. — Смотрите не запыхайтесь! — напоследок насмехается Сенька, начиная покачиваться под музыку. Всё-таки «Два весёлых гуся» выбрал. Я убираю голову с плеча Полины, и мы все начинаем сгибать и разгибать колени вслед за ним. Почему-то у меня такое плохое предчувствие. — Знаете что такое степ-аэробика? — говорит Сеня, пытаясь перекричать музыку. — Без понятия. — Нет. — Бесов, что ты задумал? Мы все стоим (ну как стоим, приседаем под ритм) и испуганно переглядываемся друг с другом, а Сеню это только смешит. Он оборачивается и чуть ли не подпрыгивает, отсчитывая секунды до нашего позора: — Давайте! Пять, шесть, семь восемь! Начинаются слова песни, и Сеня прямо из приседа начинает шагать. Если Полине с Данилой более-менее нормально, то у меня почти сразу хрустят колени. Надо было в детстве выбирать гимнастику, а не художку. Ай! Точно надо было гимнастику… — Шире шагаем! А теперь с руками! — Сеня под ритм раскрывает руки, а потом быстро меняет их местами. Он так резко и чётко всё делает, что у меня аж в глазах рябить начинает. Пытаюсь угнаться за ним, но опаздываю ровно на один счёт. — Данек, веселее! Полина, а ты чего больше не улыбаешься? Еська, чуть-чуть ускорься. Давайте активнее. Талант — это только один процент, всё остальное — ваши старания. — Сеня, пощади, — взывает Яснов. — Что Данечка? Кто меня вчера по лестнице гонял? А ну-ка продолжаем! — Сеняяя! Я тихо смеюсь и начинаю быстрее махать руками вслед за Сеней. Улавливаю ритм и к своему счастью теперь попадаю в каждое движение… Ладно, сразу работать в полную силу было ошибкой. Вот вроде у бабуси пропали гуси, но конца песни до сих пор не видно. Оборачиваюсь и понимаю, что в этом зале остались только «помидоры». У всех красные щёки и одышка (у всех, кроме создателя этого орудия пыток). Когда уже эти гуси найдутся? У меня сейчас колени откажут. — Давайте, родные. Ещё чуть-чуть, — улыбается Сеня, пытаясь хоть немного нас подбодрить, — А сейчас всё вместе поём. Один — серый, другой — белый! — Два весёлых гуся, — выдыхаем мы хором. — Один — серый, другой — белый! — Хватит, Сеня, хватит! — поёт Полина, и музыка наконец-то заканчивается. Даже Поля со своей физической подготовкой садится на пол и пытается отдышаться. Я обмахиваюсь руками, а Яснов опирается об колени и тяжело дышит. — Ну как вам разминочка? Полгода для своих малышей придумывал. Они, кстати, в восторге. — Какой умница, — шепчу я. — Превосходно, — вздыхает Полина и, отряхиваясь, встаёт. Она выходит на место Сени, громко цокая каблуками (я до сих пор в шоке, что она на них разминалась) и потягивает спину. — Так как у нас совсем не большой бюджет и не совсем Танго, то учим сначала базовые движения. Сначала запоминаем главное: у мальчика рука на лопатке партнёрши, а у девочки — на плече партнера. Локоть провисать не должен. Вперёд шагаем правой ногой, назад — левой. — У-у какой серьёзный тренер, — корчит рожицу Сеня, а я расплываюсь в глупенькой улыбке. Когда Сеня уже поворачивается к ней спиной и собирается уходить, мне в голову приходит главное правило: «Никогда не поворачивайся мягким местом к Ланевой после ссоры». Полина резко и неожиданно даёт Сене пинок под зад, что вызывает неожиданную волну смеха у всех. Сеня убегает за мою спину и пытается как-то спрятаться. — Есечка, вот скажи, твоя сестра всегда такая? — шепчет он мне, выглядывая из-за моей спины. — Какая такая? — переспрашиваю я, оборачиваясь к Сене, но он аккуратно касается моей щеки и направляет меня обратно к Полине. Я в ступоре пытаюсь проморгаться и понять, что сейчас было, как громкий голос Полины возвращает меня в реальность. — Я вообще-то всё слышу. И не такая уж я и «такая», Арсений. — Как у тебя сестру по батюшке? — как можно тише шепчет мне Сеня. — По батюшке? — не понимаю я. — Отчество какое? — Полина Евгеньевна. — Я вас понял, Полина Евгеньевна, давайте танцевать. Я себе уже выбрал пару! — радостно кричит Сеня, выходя из-за моей спины. Вот, Еся. Не девочка, а золото. Главная — не раскраснеться. Главное — не раскраснеться! Сеня или безумный или. второго варианта нет. У меня холодеют руки от одной только мысли, что я танцую с Сеней и он сам меня выбрал. Социализация пыталась догнать её, но она была быстрее. Я стою с раскрытым ртом, и уже хочу как-то воспротивиться (не знаю, зачем, но это мой единственный план), но смотрю на Сеню и не могу издать ни звука. — Алмаз, Сень, алмаз, — поправляет его Полина и, улыбаясь, поворачивается к зеркалу, — сначала поодиночке сделайте, а потом посмотрим кто с кем в паре. — Сень, ты что, меня променял? — иронично спрашивает Данила, хватаясь за сердце. — Не волнуйся, Блондиночка, ты всегда в моём сердце, — подмигивает ему Сеня, а потом встаёт на позицию. Полина удивлённо вздыхает, но никак не комментирует этот диалог. Даже полное образование на журфаке не позволило бы в полной мере дать комментарий этой ситуации. Так, ладно. Что там про руки? У девочки — на лопатке, у парня — на плече. Или наоборот? А вперёд какой ногой шагать? Я напрягаюсь, пытаясь вспомнить, что точно говорила Полина, и пропускаю начальный счёт. В итоге я опаздываю на начало и только со второго круга подстраиваюсь под общий ритм. — Молодцы, только дальше ноги отставляем! Что вы на месте крутитесь? — Ещё бы понять, куда их ставить, — бурчит Данила около меня и я полностью согласна с ним. Повторяю всё за Полиной и начинаю по чуть-чуть вникать. У неё на каблуках, конечно, выходит элегантнее, но для моего первого раза тоже неплохо. Полина бегает между нами, периодически поправляя что-то. Больше всего она подходит к Яснову, и каждый раз у них какая-то словестная дуэль. А им ведь ещё в паре танцевать? Может, Сеня пошутил, и мы ещё поменяемся? На последнем повороте она запрыгивает на лавочку, смотря общую картину, и размышляет о чём-то. — Ай, ладно, встанем по парам. Так вообще ничего не понятно, — Полина спрыгивает с лавки, бросив поддерживающий взгляд на меня, и уходит к Яснову. Они опять язвят друг-другу и с горем пополам встают вместе, а я поворачиваюсь к Сене. — Сеньорита, можно вас пригласить на первый танец? — таинственно говорит Сеня. Я мнусь пару секунд, не зная, как остроумно ответить, на что Сеня тут же скидывает романтический образ и протягивает мне руку. — Давай руку и не бойся. Сейчас сразу в ритм со мной втянешься. Я киваю и кладу руку в его горячую ладонь и мы встаём в начальную позицию. Да, так и начались мои первые танцы. И, к счастью, начались за здравие, Главное — не закончить их в этот же день за упокой.Данила
Меня так трусило в последний раз в пятом классе, когда мама меня на бальные танцы отдала. В принципе, тут отличий почти нет. Мама тогда увидела, как какой-то сын маминой подруги занимается бальными, и решила, что мне это тоже надо. Почти десять лет с девочкой один на один не танцевал. Теперь вот вальсировать придётся. Да ещё не с кем попало, а с самой Полиной Ланевой. Молча стою в начальной позе и боюсь сделать хотя бы один шаг, пока Полина встаёт около меня. У Ланевой такое лицо, будто убить меня готова за любую ошибку. Тут даже не будто. Убьёт каблуком и глазом не моргнёт. О таких женщинах только в книге писать или в самом скандальном журнале. Посмеиваюсь с её серьёзной мордочки про себя, пока моё лицо отображает «полное спокойствие» и «усердие». — Куда ты руку опустил? — почти сразу вредничает она. Я подтягиваю ладонь чуть ли не до её шеи, задевая её светло-тёмный хвост. Боюсь, что эта змейка чуть ли не шипеть на меня начнёт, но вроде пронесло. Смотрю на её макушку и думаю, плюнуть или нет, потому что одна прядка выбивается из общей кучи (скорее всего она её сама выправила для красоты), но Ланева неожиданно начинает считать, и я шагаю. Когда кошку за хвост дёрнешь, у них обычно такая же реакция. Ладно, признаю, я пошёл не на раз, а на восемь, но что сразу-то к шее холодные руки тянуть. — Вроде разминались одинаково, а чары Снежной королевы у одной не спали, — шепчу я, пытаясь смахнуть её холодную руку, но она как нарочно не убирает. — Раз. А не нужно было не в счёт идти. Три. Чуть не сбил меня. Пять, — поясняет она, пытаясь параллельно вести счёт. — Да тебя только танк сбить может, — отвечаю я. — Сеня, посчитай, — кричит Ланева, а я понимаю, что теперь мне крышка. — Как скажете, Полина Евгеньевна. Семь. Восемь. Раз. Два. Три… — Так что ты там сказал, — она запинается, пытаясь придумать какое-то оскорбление, но у неё выходит только, — Данила Ясно Солнышко? — Что-что, Полина-Чиполино? Я не расслышал снизу. — Чиполино? Меня так в началке дразнили. Я, если что, им за это в глаз била. И тебя мне будет не стыдно стукнуть, — угрожает Ланева. — Боюсь-боюсь, — пугаюсь я, одновременно пытаясь шагать в такт Сенькиного счёта. Ланева уверенно отшагивает и наступает на меня и мне уже кажется, что не я веду это Танго. Алло, Сень, ты же вроде с Полиной дружить хотел. Что случилось, родной. Почему это чудо теперь танцует со мной и угрожает моей жизни. Что пошло не так? — Локоть подними, — грозно шепчет Полина. Мама. Мама! Забери меня от этой женщины. Поднимаю локоть, и Ланева наконец-то успокаивается и спокойно шагает под счёт. У меня появились шансы на жизнь после этой тренировки. Ура! — Это же ты вроде бальными занимался, — спустя две восьмёрки Полина не выдерживает нашего напряжённого молчание и решается хоть что-то сказать. Она поднимает на меня свои… разноцветные глаза (и волосы в разных цветах, и глаза. Живут же такие люди). — Месяц зря потраченного времени был в моей жизни, — киваю я. Полина в ответ закатывает глаза, но не отстаёт: — Где занимался? — Я, что, помню что ли? — отнекиваюсь я. — Ну, примерное название скажи. — Вроде «Бриллиант», а может и «Изумруд». Возможно, даже «Рубин». Я же точно не помню. — Понятно. В «Лазурите» ты занимался, — выносит мне вердикт Полина, как будто она заведует всеми секциями по бальным танцам в городе. Хотя, я и этого отрицать не могу. — Самую худшую секцию в городе выбрал и жалуется, — бурчит Полина себе под нос. Но не для этого нас англичанки шёпотом тренировала, чтобы я всё важное мимо ушей пропускала. — А ты где танцевала? — До сих пор танцую. В «Реверансе». — Да. Слышал о таком. В новостях читал о вас. Успешные ребята. Гении на паркете, — уверенно заливаю я, хотя о реверансе слышал только из мультиков про принцесс, которые Сенькина сестра смотрит (И Сеня тоже). Полина сдержано кивает, и я тоже свой рот закрываю. С Еськой боялся лишнее слово сказать, ведь умная девочка, образованная, лучшая на потоке. Мало ли что подумает о таком дурачке, как я. А с Полиной чушь болтаю и мне не стыдно. Есть же всё-таки аура у людей. А может просто Сенич пришёл, и мне не страшно. Всё может быть. — Локоть! — снова шикает на меня Ланева. Пардоньте, ошибся. Боюсь до сих пор. Арсений, видимо замучившийся считать и руководствующийся желанием тоже поболтать с Есей, заканчивает счёт и громко откашливается. — Полина Евгеньевна, включайте музыку. Я всё. Сенька вздыхает как дед, демонстрируя всю усталость своих голосовых связок, которая моментально пройдёт после включения музыки. Полина пожимает плечами, снова касаясь своими ледяными руками моей шеи, и грациозно идёт включать музыку. Про такие проходки обычно делают видео под крутой звук, а потом пересматривают по миллиону раз. Ну, что сказать. Кому-то, может, нравится. — Сень, как она у тебя записана. У тебя этих песен тысяча, если не две. — «На конкурс» посмотри, — кричит Сенька, а потом снова поворачивается к Еське, что-то эмоционально ей объясняя. И где обещанная дружеская поддержка. Артист… — Облегчил задачу. Теперь только из двадцати выбирать. Грация грацией, а про комфорт не забываем. Полина продолжает листать Сенькины песни и вдруг садится на картаны. Культурнее, конечно бы, сказать, на корточки, но мы же с вами простые люди, а не фифы светские. А уличное воспитание оно такое. Народное. А вот чисто логически, если ты сидишь на корточках на каблуках, то ты поднимаешь пятки или это правило не действует в таком случае? Каблук считается или нет? Ай, ладно. Главное не светить ничего, а то мало ли. — Сень, эта? Полина встаёт на ноги и включает песню. Я, конечно, не спец в Танго, но под детскую песню про обезьянку, его поставить сложновато. Не, в принципе возможно, но проблематично. Арсений заливается смехом, а потом, тяжело дыша и прерываясь на смех, пытается объяснить настоящую «геолокацию» песни: — Выше трека на два или три. Листани чуть-чуть. — Как скажете, Арсений. Вот накачает песен, а потом обхихикивается. В итоге Полина, спустя три неудачные попытки (и песенки про конфеты, колёса и улицы), находит нужную и чуть не убивает Сеньку, кинув в него его шапку-ушанку. Он, как всегда, ничуть не обижается, а только надевает её на голову, вызвав улыбку у Есении. И где я не прав, что он — артист? — Включаю с начала. Мы вступаем на… — Полина в моменте задумывается, вспоминая момент, а я посмеиваюсь с её напряжённого лица, — вступаем вроде трубу. Точно не помню, как инструмент называется. Ну, вы, в общем, поймёте. Почти сразу начинают играть мексиканские аккорды, и Полина аккуратно подбегает ко мне. — У тебя Сенькин телефон с колонки упал, — тихо говорю я, вставая в исходную позицию. — Не мешай, — быстро говорит Ланева, а потом начинает отсчитывать под нос, — Пять, шесть, семь, восемь. — Полина… — Яснов, закройся. Раз, два, три, четыре… — Какая злючка, — передразниваю её я и точно решаю наступить ей на ногу во время танца. Вот мог бы случайно это сделать, а теперь нарочно точно наступлю. Вот чтобы знала. — Пять, шесть, семь, восемь! Полина громко отсчитывает последние четыре счёта и начинает играть так называемая труба. Сказать, что я в этот момент всё забыл — ничего не сказать. В первую же секунду мы столкнулись с Полиной, потому что я начал идти не в ту сторону. Меня точно убьют каблуком, когда тренировка закончится. Сто процентов. Ланева буквально пинает меня под колени и полностью контролирует меня, пока я хоть как-то пытаюсь сориентироваться в этом танце. Надо было движения запоминать, а не с Полино-Чиполиной ругаться. Ой, что будет, что будет. — Мозги включи или они у тебя расплавились? — Преподавание — точно не твоё, — отвечаю я и тут же понимаю, что это была моя роковая ошибка. — Извини, с такими индивидами ещё не работала. — Это ты меня сейчас так оскорбила? — улыбаюсь я. — Нет. Просто по-научному отдельного человека назвала. — Блестящие познания в науке, — если бы я мог, я бы ещё поаплодировал ей, но увы и ах. Руки и ноги в танце. — Как скажешь, — Полина даже не поднимает на меня глаза. Просто идёт и идёт в танце, параллельно подпинывая меня в некоторых моментах. Чувствую, это будет мой самый запоминающийся вечер….***
Итак, это какой-то кошмар. Два часа моего позора. Арсений, если вы это хотели запомнить, чтобы потом вспоминать, как хорошую историю, то у меня к вам большие вопросы. За это время я узнал как минимум десять новых терминов-оскорблений человека. Даже в школе, когда весь класс контрольную на два написал, я таких слов не слышал. Сень, если ты хотел просто расширить словарный запас, то попросил бы сестру её историка описать. Зачем вся эта афера с танцем? — Полина, пощади, — вою я, когда уже пятый раз мы гоняем одну и ту же комбинацию под музыку. И честно вам скажу, наш пятый раз от первого ничем не отличается. За прошедшие два часа моей и так тяжёлой жизни мы выучили движений на минуту точно (в любом случае, очень надеюсь, что на минуту). На мои мольбы и вопли Ланева закатывает глаза, одарив меня сомнительной улыбкой, и идёт выключать музыку. Мы выиграли! Мы победили! — Ну, вроде полминуты есть. Так ещё восемь раз и доставим номер? — Восемь? — шокировано вскрикиваю я. — А ты что думал? Раз и всё? — Полина посмеивается от моих слов и с облегчённым вздохом снимает с себя туфли, оставаясь в одних носках. Настоящая Золушка. — А когда чистить соберёмся? — раздаётся насмешливый голос Сеньки, а у меня по спине пробегает холодок. Это ещё и чистить придётся? — Чистить? — не понимает Сонькина. — Ну, вот смотри, Есь. Мы в зале потанцевали, теперь надо собраться и почистить его, а то другие танцевать не смогу. — Реально? — Ой, да что ты мелишь, — улыбается Полина, смотря на абсолютно серьёзного Сеню, а потом он неожиданно прыскает со смеху. Мы все смотрим на него, как на дурочка (конечно, по-доброму смотрим), а он ухохатывается не в себя. Ему сейчас пальчик покажешь, и он упадёт со смеху. Честное слово. Уже проверено. — В общем, Есь. Чистить номер, это грубо говоря, повторять и разбирать движения, пока они не будут отточенными и синхронными. — Феноменальные познания, — притворно вздыхаю я. — Ты мне это уже говорил, — умничает Полина, а потом резко показывает язык и отворачивается, пытаясь сдержать улыбку. У меня в детстве была такая игрушка. Лягушка, которая язык показывала, когда ей на кнопочку нажмёшь. Сходство на лицо. — Так, когда чистить будем? — Может, вторник? — предлагаю я. — Да, во вторник можно, — кивает Полина, садясь на лавочку и разминая стопы. Туфли на каблуке для меня навсегда останутся загадкой человечества. Зачем их носить, если они не удобные, а девушки и без них прекрасны? — Не, у меня планы были, — отмахивается Сенич. — Поль, я тоже не смогу. — Что же делать, что же делать? — вздыхает Полина, стуча ноготочками по лавочке. — Да что тут думать. Всё гениальное просто. Мы с Есей в один день отрепетируем, вы — в другой. Смотрите, как хорошо. Вы даже с днём определились. Вторник вроде? — Мне кажется, это плохая идея, — встреваю я, но Арсений меня моментально перебивает. — Когда кажется, креститься надо, Данечка. Если не успеем номер доставить, нам так Ксенька по шапке надаёт. Ой, боюсь-боюсь. Полина вздыхает, смотря то на меня, то на сестру, то на нашего бояку. В итоге Ланева останавливается на мне, вздыхая и бормоча что-то себе под нос. Скорее всего, просит Небеса деть ей сил, но я до конца не уверен. Я ясно улыбаюсь ей, а её чуть ли не передёргивает от моей улыбки. Боже мой, какая жалость. — Ладно. Данила Ясно Солнышко. Я тебе напишу на выходных. А хотя у нас в понедельник пары. В общем, решим. — Без проблем. — Вот и решили. Пошли, Есь. А-то нам час до «Онегина» остался, — подпрыгивает Полина с лавки и берёт под руку Еську. — Вам слово молвить, и потом всё думать, думать об одном и день и ночь до новой встречи? — цитирую я солнце русской поэзии. — Да-да, примерно так, — вскользь отвечает мне Ланева, и мы по парам (Слава Богу, не по танцевальным) выходим каждый в своём направлении. Дальше всё пошло уже по лучшему сценарию. Девчонки почти сразу убежали на свой спектакль, а мы с Сенькой не спеша собрались и пошли по заснеженной дороге. Куда торопиться? Завтра ещё воскресенье, а значит, этот вечер можно потратить, не думая о последствиях. Одна любовь в жизни — суббота. — Ну, как тебе твоя пара? — хихикает Сеня, натягивая свою легендарную шапку-ушанку. — Оригинально. Даже слова тяжело подобрать. — Да брось, ты ей понравился. — Очень понравился. Если не сможешь дозвониться до меня, после вторника, то знай, на кого повесить моё убийство, — улыбаюсь я, а Сеня, слегка подпинывает меня. — Ну что ты заладил? Вы хорошо сработаетесь. Вот у нас с Есей хороший тандем. И Полина девчонка ровная. Без сучка, без задоринки. — Ага, принцесса без горошины, — почти неслышно бурчу я, — А почему же ты тогда Есю себе забрал, если Полина такая хорошая. — Мы не подходим друг другу по гороскопу. — Да что ты, Принцессочка. Она — скорпион, а ты — дева? Или как там у вас? — Данёк, какой позор. Столько лет вместе, а мой знак зодиака не помнишь. — Сень, да я помню, — пытаюсь отшутиться я, но этот метр с кепкой начал отыгрывать не в себя. — Всё! Не хочу ничего слышать! Сейчас возьму и умру в сугробе с горя. Это настоящее предательство! Удар в спину! В один горшок вместе ходили, а он! — Сеньк, мы не ходили на один горшок. Мы тогда не знали о существовании друг друга. — Ещё и на один горшок не ходили. Лови меня, сугробик, я падают, — и Арсений Александрович, драматично закинув ручку на лоб, рухнул в снег. Где Оскар такому актёру? Почему ему до сих пор его не дали? Леонардо отдыхает. — Вставай, давай. А-то знаешь, как долго геморрой лечить. А тебе ещё в январе танцевать. — Да что ты, родной. С тобой и с геморроем станцую, — улыбается мне Сеня. Он бы знал, с чем шутит. Такую болезнь даже врагу пожелать страшно. В итоге после моей десяти минутной лекции про болезни (потому что только один из нас учил биологию в школе) и моих упрашиваний, Сенька трёт уже порядком замёрзший нос и встаёт. Кто о нем так ещё будет заботиться, как не я. Кто ещё оттряхнёт его поджопником. Такого второго в его жизни уж точно не будет. — Может, куда-то сходим? Что мы как дураки по улице ходим. — Почему как? — смеюсь я, на что Арсений кукурузит самую сморщенную рожу. — За себя говори. Вот я думаю, девчонки у нас поехали, а мы, как лохи остались. А мы что, хуже? — Сеня останавливается под первым фонарём и начинает перетаптываться с ноги на ногу. — Правильно, мы и сами с усами. Что там сейчас идёт? — я подлетаю к нему и мы, как воробушки на проводах, нахохливаемся и греемся вместе. — «Обыкновенное чудо» вроде. В принципе, можем успеть на сказку о любви, если прямо сейчас окажемся в доме Культуры. — Сказка о любви? Серьёзно? — посмеиваюсь я, смахивая с макушки нападавший снег. — Да. Что-то ещё песня об этом была. Сейчас вспомню, подожди, — Сеня корчится и пытается вспомнить то ли мотив, то ли слова. И знайте, рода у него в этот момент что надо. Ну, собственно, как всегда. Красота настоящая. — А в кино что идёт? — Да как всегда. Так себе фэнтези, дешёвый блокбастер, какой-то мультик и сопливая мелодрама. Данила Сергеевич, вращайте барабан. — Да тут и думать нечего. — Пойдём реветь и сопли подтирать? — улыбается Сеня своей фирменной улыбкой, но что я ему также многообещающе подмигиваю. — Побежали. — Побежали! Мы взялись под руки и, как полагается самым лучшим друзьям, вприпрыжку потопали к кинотеатру. Всё мы переживём вместе: и горы, и вулканы, и реки. Нужно только услышать «Верь в меня, Данёк» и всё будет хорошо. Да, про нас хоть сериал снимай или книгу пиши. Настоящие герои романа. -Так я не понял. Тебе что, Полина не понравилась? Главное, не любовного романа. Главное, не любовного!
