На кончиках пальцев люби и касайся.

Нечаева Машу к себе прижимает или она её - непонятно. Обе друг за друга сейчас хватаются, отпустить боятся. У Ксюши внутри сейчас какая-то всепоглощающая чёрная дыра, после которой ни от кого ничего целостностного не остаётся. Все рушится на глазах, горят чувства, а они с Машей любуются этим огнём, этим адским пламенем любуются, и вместе с ним же сгорают. - Ксень. Маша старается дышать размеренно, сохранять спокойствие, гладит по плечу - даже не знает, кого именно пытается успокоить, себя или Ксюшу. Вновь возникшую тишину шепотом  рассекает: - Что у тебя с девочкой той, с Соней? Ксюшу от любимых интонаций внутреннее передергивает. От имени, вылетевшего с уст Архиповой её пробирает до основ, до самого стержня, который неминуемо гнется под тем ураганом, что внутри сейчас бушует. - Ничего. - Отвечает ей в ключицу, напрягаясь всем телом. И ведь не врет. У них с Соней действительно "ничего" - это, видимо, только у Ксюши в сердце дохуя чего, и как решать это - неизвестно. А так - правда ничего. Ксюше хочется сейчас стать маленькой, чтобы решили все за неё, чтобы сказали, как должно быть, потом сделали и поставили перед фактом, потому что она уже этого - как должно быть все на деле - не понимает. - Разве? Отчаяние накрывает с новой силой. Мысль простреливает в голове и острая боль заполняет её сущность. Она знает. Они, на деле, все всё знают: как быть, что делать, - едва ли не по методичке действуют. Маша каждый раз закрывает глаза на то, что Нечаева с работы задерживается, Ксюша запах перегара от своих страданий скрывает за мятными леденцами, а Соня мнет рукава и делает шаг назад каждый раз, когда её взгляд встречается с карими глазами Ксюши. Они кричат ей: уходи, пожалуйста, уходи! Соня не уходит. Только по учебнику здесь не выходит, потому что никто из них не робот, у всех свои чувства есть за грудью, у каждой боль сверлит дыру за дырой, ещё немного - и ничего не останется ни от одной. Методичка старая, обветшалая, не работает, не подходит. - Ксюша, - Маша начинает фразу охрипло, откашливается, - если ты не хочешь... - Без тебя я не хочу. - Ксюша резко её заканчивает, цепляется отчаяннее. - Я не об этом, Ксень. - Она действительно не об этом. О другом и другими словами - иначе, чтобы совсем не разбить. И не в том смысле, о котором, видимо, Нечаева подумала. Обсудить просто нужно, потому что не выйдет ничего хорошего, если Ксюша себя закопает в эти новые чувства, которые душат её неизвестностью, страхом и виной. Но для верности Маша крепче руки сжимает на ее плечах. - Просто поговори со мной. Нечаева жмурится, сжимает челюсти, кулаки, и вся сама сжимается от страха, от какого-то животного ужаса, потому что в словах она никогда не умела, не могла - её из них щипцами вытаскивать надо. Но ради Маши хочется постараться, ради их отношений хочется попытаться. И они разговаривают, Ксюша скомканно начинает, объясняется, путается в словах. Она о Соне рассказывает: - Она чудесная, Маш. И смотрит на меня постоянно, а я - на неё. Обедаем иногда, бывает - ну, просто в кафешке сидим, морс пьем, суп едим... А Маша слушает и между слов понимает для себя то, что и без Ксюшиного рассказа прекрасно знала. И отчего-то ей не становится за это откровенно больно - отчасти, наверное, неприятно, страшно, непонятно, как быть с этим дальше, но не больно, потому что она видит - Ксюша любит. - Я не знаю, как мне быть, если ты..., - Шепчет под конец Ксюша и обрывается на полуслове, - Если она, - Ей продолжать дальше - никак, потому что слезы комом в горле стоят, потому что невыносимо это совсем - настолько в откровения впадать. Стыдно до ужаса за себя, за любовь свою дурацкую, неправильную. Она на Архипову с какой-то надеждой немыслимой смотрит, - Как мне быть дальше, Маш? Маша вздыхает, ей улыбается грустно: - А как ты хочешь? - Без тебя - не хочу. - Упрямо повторяет. Архипова давит в себе горький смешок и машет рукой на все. Будь, что будет. Она даёт себе ещё пару мгновений - просто, чтобы прийти в себя, осознать, на что подписывается, во что превращает свою - и их -, жизнь, а после - почему-то это выходит сделать легко -, выдаёт с лёгкой, доброй усмешкой: - Знакомиться тогда веди Соню свою.