На кончиках пальцев люби и касайся.

Ксюша нервно ходит из стороны в сторону, да в телефон поглядывает. Когда мобильник в который раз летит обратно на диван, Маша не выдерживает, виски потирает, вздыхает печально и, отложив рабочие бумаги, спрашивает ласково: - Ксень, ну что опять? Нечаева молчит, отвечать стыдно, неловко, неудобно. Маша смотрит на неё выжидающе, но без давления и от такого взгляда становится еще более горько и пристыженно. Но Архиповой, вроде как, можно сказать - она хотя бы не осудит. - Я с Соней поругалась. Очередь Маши в удивлении замолкать - новость, так новость. Женщина подумать над проблемой не успевает, как Ксюша раздражённо фыркает самой себе, и Архипова лишь поджимает губы, решив, что с работой на сегодня точно покончено. Убрав документы по папкам, Мария направляется на кухню. Кофе Ксюше заваривать. Знает прекрасно, что её сейчас трогать - бесполезно, только закроется. Пока сама не решит рассказать - и слова не выпытаешь, а за кружкой кофе - а то и раньше - слова все сами польются, как это обычно и бывает. Ксюша следует за ней, садится на стол и джул свой курит безостановочно. Уже слабость от никотина накатывает - Нечаева все равно тянет электронную сигарету. В голове так и мелькают фразы, сказанные на эмоциях, и сердце простреливает чувством вины - ну, может быть, действительно переборщила, пересолила с выражениями колкими. Но поражение свое ей принимать не хочется. Маша же неторопливо ставит на плиту турку, достает кружки и попутно считает у себя в голове, когда её женщина не выдержит молчать и начнёт упрямо, путая слова, доказывать Сонечкину неправоту. Один - Ксюша цокает сама с собой и закатывает глаза. Два - она откладывает джул, поджимает губы и сопит недовольно. Три - трясёт ногой, хмурит брови. Четыре - вновь хватает сигарету, злобно кусая мундштук. На счёт 5 Нечаева все-таки срывается: - Вот скажи, Маш, если бы я твою идею отвергла, но при условии, что она действительно лишена хоть какой капли адекватности, ты бы обиделась? - Нечаева тараторит, кашляет и выдыхает пар, наблюдая за Архиповой, которая пожимает ей плечами, спокойно машет рукой. - Я - нет. - Лаконично, быстро, потому что Маша наблюдает сейчас за кофе, который, дай только повод, сбежать может. - А Соня - да! - Всплескивает зло руками, машет ладонью перед собой, чтобы пар развеять, и продолжает, - Она отказалась со мной разговаривать, Маш! Сначала, правда, мне все высказала, потом я ответила, но обижаться-то на что? - Соня - не я, Ксень. Меня такое попросту не трогает, давно уже, а вот ей - обидно. - Легко отвечает Архипова, разливая напиток по кружкам, достает пакет молока из дверцы холодильника. Продолжает без тени осуждения, скорее размышляет, - Даже, скорее, за то, что ты её не поддержала, я думаю. И я даже боюсь узнать, как именно ты её идею отвергла. С твоим-то умением словами через рот разговаривать. - Ты сейчас вообще на чьей стороне? - Ксюша ежится. - Ты же знаешь, - Хмыкает Маша, которая всегда держит нейтралитет, когда Соня с Ксюшей конфеты поделить не могут. - Ну, блять, идея действительно идиотская была, ну! Я сначала на неё смотрела вот так, - Ксюша опасно сужает глаза и поджимает губы, а Архипова даже не оборачивается, - А потом уже не выдержала и.. - Я поняла, Ксень, - Мария разливает молоко, не взирая на Ксюшин протест, который спиной чует, - Тахикардию сама потом унимать будешь? Малышка, половина 12, ты со своим кофе а-ля ядерное топливо сердце загонишь. Я тебе действительно не Соня, молча пьёшь сейчас с молоком и радуешься. Ксюша вновь сопит, пытается что-то недовольно бурчать себе под нос, косится на экран мобильного, но ничего там не видит - строка уведомлений пуста. Соня обиделась и, по всей видимости, хорошо так. Нечаева думает: ну и пусть обижается, сама потом придет. Но на душе от таких размышлений становится как-то совсем погано. Маше язвить не хочется - ее нейтралитет вполне понятен, вполне объясним. Да и, вроде как, мысль действительно верная. Но Нечаеву трогает до глубины души эта Сонина обида - такая детская, такая пустяковая, едва не на ровном месте. Мельком её обижает и то, что Маша внимания сейчас не обращает, а, в своем обыкновении с удавьим спокойствием, у плиты стоит и корицу себе в кофе добавляет. - Ты со своей Соней мягче быть можешь, нет? - Спрашивает буднично Архипова, ставит кружки на стол и обнимает Ксюшу со спины. - С нашей. Могу. - вздыхает, - Только сейчас она не права. Нечаева ведёт плечами, а Архипова, пропустив мимо ушей Ксюшину поправку, разминает ей мышцы, снимая зажимы с шеи. Успокаивает, поддерживает. - Невыносимы, вы обе. - Говорит беззлобно, - Ну, дурость какая-то, ей Богу, Ксюш. - Маша чуть отстраняется, наклоняется к Ксении, смотрит ей в глаза и кивает, даже не успевает Ксюша возразить, - А Соне - да, это простительно: она младше и сентиментальнее. - Ксюша поджимает губы. - - Не умеет твоя Соня пока эмоции свои сдерживать, здраво оценивать ситуацию... - Наша. - Нечаева её обрывает, и все ещё хочется ей стрелки перевести, что, наконец, получается. Даже - ну, если в целом - вполне неплохо, потому что Маша слегка напрягается в плечах, выгибает бровь. - Что? Архипова в недоумении хмурится, хмыкает вопросительно и слегка негодующе, а Нечаева головой машет и плечами пожимает. - Наша. - Повторяет в третий раз. Очередь цокать теперь Маши, а Ксюша победно улыбается про себя. У Архиповой позиция удобная, простая: Соня - Ксюшина. А про то, как она ждёт Сонечку каждый раз, как целует в щеку при встрече и обнимает крепко, когда та, вроде как, к Ксюше приезжает - почему-то не говорит при этом. Архипова сначала буравит взглядом, а после легко усмехается, целует её в макушку, бурчит что-то про бестий, которые её в могилу сведут, и набирает Сонин номер. Пока слышит гудки в трубке вспоминает, как Соня всегда неловко спрашивает, может ли поцеловать её, Машу, а она только улыбается и тянется с поцелуем первая; вспоминает, как они втроём обнимаются перед сном; вспоминает и то, как Соня просит её, Машу, быстрее быть, сильнее, а Ксюша тем временем отвлекает её от Сонечки, толкая в неё пальцы. Вспоминает и ухмыляется самой себе, не понимая совсем, во что она ввязалась, но мысленно радуясь тому, что все-таки ввязаться вышло. Соня не только Ксюшина, но и Машина вполне заслуженно, так что, раз обе решили бойкотировать и устраивать голодовку, Архиповой стоит осторожно, ненавязчиво вмешаться в эту ссору. Отношения-то общие. Когда в телефоне раздается уставшее и, вроде как, чуть пьяное Сонино "Привет", Маша глаза закатывает на всю эту драму, говорит ей мягко и нежно: - Здравствуй, хорошая наша. Тебя ждать сегодня? Хотела бы увидеть. В итоге договариваются, что Соне такси вызовут, а Ксюше - это уже не оговаривается, Маша сама так решает - чуть мозги вправят.