Король Тёмных миров

Стоило «любимому папочке» переступить порог комнаты, как Аен уже оказался к нам жопой, старательно складывая мои вещи в шкаф. Магран повращал своими свирепыми глазами и неожиданно заботливо поинтересовался как у меня дела. – Как ты тут устроилась, Айра? – спросил он. – Тебе здесь удобно? – Да, – немного охрипнув от шока, просипела я. – Тут очень уютно. Места много и кровать мягкая. – Очень хорошо, – кивнул дядя-шкаф. – Чувствуй себя как дома. «Нет уж, спасибо», – подумала я. Магран полюбовался на разбросанный по полу хавчик и видимо решил, что это я буйная и у меня случаются припадки. – Тебе не понравилась еда? – с пониманием заметил он, будто это в порядке вещей так свинячить если что-то не по-твоему. – Приходи на наш семейный ужин, там будут разные блюда, может что-то придется по вкусу. – Я… ха-ха, – истерично пропищала я, хрен там мне хотелось в этот ночной кошмар, – конечно я приду. Король Темных миров многозначительно покивал и ушился. Я стояла как громом сраженная. Аен бросил свою уборку, вид у него тоже был офигевший. – Что происходит? – напряженно спросил он, будто подозревая, что я что-то скрываю. – Ты мне скажи! – а я в отличии от него ни хрена не скрывала. – За что мне такие почести? Разве что…, – мне в голову пришла одна очевидная мысль. – Он думает, что я его дочь. – Когда я здесь жил, не было никаких семейных ужинов, – хмурился Аен, отчаянно напрягая извилины. – И папа не был таким сентиментальным. Ты, права, по всей видимости получается, что он считает тебя своей дочерью, но… Ты ведь не первая его дочь, которую он собирается убить своими руками для собственной выгоды. – Но перед этим любя покормит, – я оценила, что он назвал Маграна сентиментальным. – Хотя меня давно здесь не было. Сколько? Лет двенадцать-тринадцать? Больше? – Нужно было тебя не приводить в эту средневековую крепость, – запоздало поняла я. – Ну я же не знала, что нас запрут. – Я тебя здесь одну не оставлю! – с мрачной решимостью заявил Аен. – Да-да, – я высоко оценила его героизм. – Но на ужин ты со мной не пойдешь. Во-первых, тебя не приглашали, – он скривился, – во-вторых, мы и так ходим по краю. Если тебя разоблачат, все может повернуться таким образом, что даже Риона не сможет нас спасти, если она вообще будет нас спасать. Ну типа если нас разделят или будут шантажировать друг другом. Ты понял, сам не маленький. – Я все понял, – заверил меня Аен, успокоительно гладя по плечу, и я успокоенная отправилась на казнь… эм-м… я хотела сказать, на семейный ужин. Наконец пришли другие служанки и убрали разведенный прошлой, припадочной, срач. Они же приволокли мне шикарное, но какое-то старинное платье, и помогли нарядиться. Чтобы не упускать такой момент, я попросила Аена запостить меня в этом прикиде. Он напрочь не понимал на хрена мне это надо, но улыбался, когда фотографировал. Эти же молчаливые барышни меня и проводили куда надо. Возлияния еще не начались, и в длинном зале с таким же длинным столом народ тусовался по комнате. Стоя возле стен, обвешанных картинами и гобеленами, здоровенные амбалы, разделившись на группы два тире четыре человека, о чем-то перетирали друг с другом. Не успела я войти в это «веселое» помещение, как на меня налетел Грахен и, на манер своего жуткого отца вращая глазищами, потребовал: – Ты! Никому не рассказывай, что было в Гиблой пустоши, или я тебя на куски порублю! – Ага, – убедительно заверила его я. В этом аквариуме были акулы и пострашнее, так что его угрозы шли в конец длинной очереди. В любом случае, я не собиралась никого посвящать в подробности нашего «радостного» знакомства. Короче, неважно. Он быстренько отчалил, и я осталась там торчать одна на всеобщее обозрение. Пялились ли на меня? Ну, конечно, пялились. Мне самой не понятно, как я там оказалась, откуда знать остальным. Но я сделала морду кирпичом, типа это в порядке вещей и все так и надо, в общем, выстояла как-то. И вот стоит накрытый стол, но никто не садится, потому что главного нет. Такие жуткие мужики, а папочку боятся. Умеет же Магран страху нагнать. Потом пришел «царь», молча уселся, и все рванули занимать места. Меня на этой волне тоже к одному стулу прибило. Я там одна женщина была, между прочим. Стремно так, что чуть не задохнулась в долбанном корсете. Магран рассказал нам стишок на древне-демоническом, все его внимательно послушали, а когда он закончил, бросились на хавчик. Кушанья, я скажу, того стоили, чтобы остальное терпеть. Баранина и ребрышки м-мм. А рыбка с травами... – Кто сидел рядом с тобой? – нагло перебил мой воодушевленный рассказ Аен. – Откуда мне знать, – он ворвался в мои воспоминания о ништяках и испортил настроение. – Ну подумай, – Аен сполз на пол и принялся вылизывать мне ноги, чтобы меня задобрить. Пока я к ним не сильно привыкла, и глаза резало от амбальства окружающих, поэтому особо различить их по-первой не получалось. Чувак слева бросил на меня брезгливый взгляд, силясь выразить насколько ему было неприятно сидеть рядом со мной, я же в свою очередь усиленно скрывала идентичные чувства. Он отвернулся и больше не радовал меня своей физиономией. А вот тот, что справа. У него хотя бы были особые приметы: хвостик и повязка на глазу. – Он одноглазый? – невнятно вклинился Аен, не выпуская изо рта пальцы ноги. – У меня не было одноглазых братьев. – Значит теперь есть, – он начинал раздражать тем, что все время перебивает меня. – Мне рассказывать или нет? – Конечно рассказывай, – потребовал Аен, я взяла его за волосы и пристроила его не затыкающийся рот между своих ног, там он был полезнее. Короче, этот правый был куда поприветливее. Улыбался мне и даже не затыкался, прямо как один мелкий. Но тот был не такой хитрый или, во всяком случае, таким казался. Говорил прям чуть ли не все подряд что в голову взбрело. Сказал, что раньше такого не было. В смысле, раньше вот так за столом, как цивилизованные люди, они не сидели, не хавали вместе точно. Чем они раньше занимались дружной семейкой моя фантазия мне услужливо подсказала, фильма на три не меньше. Еще мило сообщил, что девушки с ними за одним столом никогда не было. Чем окончательно укрепил мое не сильно высокое мнение о данной гоп-компании. Потом поделился, что любимый папочка себя странно ведет. – Что еще было? – не унимался Аен. – Ой надоел, – меня стало размаривать, потому что кроме вкусностей там еще и винишко было отменное, я оттолкнула любимого, несмотря на все его виртуозные виртуозности языком, и, откинувшись на кровать, завернулась в одеяло. – Он меня допрашивал все, кто я такая, откуда взялась. Я все честно рассказала, только тебя никак не упомянула. Так-то мне скрывать нечего. – Как его зовут? – вцепился в меня клещом Аен, хотя у меня глаза уже не открывались. – Хрен его знает, – сонно прочавкала я. – А! Каас, кажется. – Интересно, как он потерял глаз. А что еще было? – Блин, да ничего не было, честное слово, – заверила я его. – Просто пожрали. Со мной особо никто не разговаривал. – Понятно, – вдохнул Аен. – Я просто о тебе беспокоюсь. – Если беспокоишься, – зевая попросила я, – тогда лучше дай поспать: у меня завтра тяжелый день. С утра мне в конюшне Рашцах что-то показывать будет, хрен его знает что, надеюсь не его пипиську. Хе-хе! Потом Жиггер пообещал провести для меня урок самообороны. Это где-то около полудня, он мне говорил. Вообще, это очень страшно звучит, почти как угроза. В два мне забил стрелку Фарак, а в три Гамиль. Я так понимаю, что они желают меня лицезреть в разных концах этого долбанного замка, и я не в зуб ногой, как успеть и туда, и туда, неверное нужно с одним свидится. Вечером Охог поведет меня смотреть на какие-то картины, это больше похоже на свиданку. Дурдом какой-то. Может забить на всех и встретиться только с Маграном в пять вечера, все равно ради этого придется продинамить Удра? Так что какая к черту разница?! Еще Гайцы мне записку какую-то подсунул, а я ее не прочитала. Пока я это рассказывала, глаза Аена становились все больше и больше, а мои все меньше и меньше. Я провалилась в сон под его шокированное «Что?!».