Мемуары проклятого

      Куромаку нервно постукивает пальцами по столу. Он смотрит на пустующие места и тяжело вздыхает.              — Должно быть, мы слишком рано пришли — подал голос Зонтик, — как и в прошлый раз! И в позапрошлый раз… и в поза-позапрошлый раз… и в поза-поза-позапрошлый раз              Куромаку ничего не ответил. Он посмотрел на Клео, которая сидела рядом, держа в руках книгу, явно не заинтересованная в разговоре. Заметив на себе пристальный взгляд короля, она оторвалась от чтения.              — Зонтик прав, — сказала она своим спокойным голосом, — Вам стоит перестать приходить на съезды правителей за час, а то и два, — после чего снова открыла книгу на нужной странице и вернулась к чтению.              На короля снова перестали обращать внимание и он остался наедине со своими мыслями. Дама была занята и не собиралась снова отвлекаться, а валет, до которого никому нет дела, достал из-за спины свою алебарду и начал просто разглядывать оружие, поскольку другого занятия для себя найти не мог.              — Смотри не прибей нас — Зонтик вскрикнул из-за чужого внезапного голоса              — Надо же, — вмешался Куромаку, — явились — не запылились! — сказал он, смотря на пришедших пиковых              — Не наши проблемы, что кое-кто считает своим долгом приходить за тыщу лет до начала собрания! — съязвил ему в ответ Вару              Зонтик вздохнул. Он никогда пиковых не любил, то-ли из-за их постоянно мрачного вида, то-ли из-за войны между Империей и Стаградом, в которой ему поневоле пришлось участвовать. От греха подальше он убрал алебарду и постарался выглядеть максимально серьезно (что, конечно, не получилось, но попытка не пытка)       Вару усмехнулся и сел на свое место. В руке у него был поводок, на котором он вел своего пса (единственную вещь в нем, которая нравилась Зонтику). Эта крупная собака до жути комично смотрелась на фоне низкорослого Вару, но он делал вид, будто в этом нет ничего такого и, как барин, развалился на кресле, предназначенном для него.       Пик, ранее сделавший замечание Зонтику, переглянулся с Эммой и они оба последовали примеру своего валета.       Куромаку сжал кулаки, Пик усмехнулся. Ни для кого не секрет, что после трагичных событий войны между их странами, нынешние правители друг друга недолюбливали. Зонтик не хочет в это вмешиваться. Он до сих пор помнит, как на юных королей повлияла война, а потому предпочитает закрывать глаза на их вражду.       Тем временем Вару, потерявший к трефам всякий интерес, достал из своей сумки бумагу с карандашами и принялся за свое любимое дело — искусство. Получалось у него, мягко говоря, отвратительно, он будто специально путал местами цвета (в частности еще и из-за того, что отказывался снимать свои очки с зелеными стеклами), рисовал кривые и невнятные линии, а после демонстрировал свой «шедевр» Пику, со словами: «Глянь какая красота!» — на что король, то-ли в шутку, то-ли всерьез, отвечал что-то в душе: «Молодец, делаешь большие успехи!» — в своей излюбленной манере. Вот и сейчас он снова непростительно сильно давит на карандаши, чуть ли не ломая грифель, заставляя Зонтика съежиться от такого неуважения к художественным материалам.       Эмма, которая казалась валету треф единственным разумным человеком в этой компании, никак не реагировала на то, чем занят Вару. Она изредка глядела на его творения и, сдерживая смешки, спрашивала о значении той или иной детали, на что ей, конечно, отвечал возгордившийся валет.       Трефы и пики сверлят друг друга взглядами, ну, то есть, короли это делают, а вот всем остальным вообще нет дела до их вражды. Стоило Куромаку открыть рот, чтобы нарушить тишину, как за него это уже сделали:              — Салююют! — прискакал к ним по жизни воодушевленный червовый король, Ромео. За ним следом плелись дама и валет, которые явно не выглядели столь же радужно как он, — Как делишки? — спросил он, занимая свой стул              — До твоего появления было сносно, — ответил Вару, не отвлекаясь от рисования, в ответ на это другие пики хмыкнули что-то утвердительное.              — Рад видеть вас всех — вмешался Куромаку, пока разговор не перетек в спор, — Надеюсь, что за эти несколько месяцев с прошлого съезда в ваших странах не произошло ничего критичного, — говорил он своим привычным монотонным голосом.              — Ничего не знаю! У нас в Вероне все прекрасно! Верно, Феликс? — заговорил Ромео              — Ну… — начал червовый валет, — Ромео самую малость преувеличивает радужность, но, если не вдаваться в подробности — он прав! — ответил Феликс, поглядывая на Хелен, которая так и не поняла с какой целью они тут раз в месяц собираются.              — Рада слышать, что у Вас все славно, — подала голос Эмма, — Чего нельзя сказать об империи… — она покосилась на Куромаку, он закатил глаза.              — Но ведь с конца войны прошло уже 3 года, — начал Феликс, но его быстро перебили              — Прошло всего 3 года, прошу заметить, — сказал Пик, — и мы всеми силами боремся с кризисом, который, хоть и стал не так заметен, но все еще приносит немало проблем нам и гражданам Империи. Сейчас для нас главная проблема это сильные потери населения, которые до сих пор не восполнились и на треть…              — Хм, а вот у нас в Вероне проблем с таким явно нет! — Ромео усмехнулся своей (явно неудачной) шутке              — Может потому что у вас в Вероне не было, блять, войны?! — выкрикнул Вару, оторвавшись от своих каракуль              — Стоп-стоп! Хватит! — вмешался Феликс, разнимая почти начавшуюся драку, — Давайте закроем тему и поговорим о чем-нибудь другом! Например: совсем недавно в нашей стране одна известная писательница закончила свой крупный цикл! Разве не замечательная новость? — радостно воскликнул он              Червовый валет всегда был для Зонтика загадкой похлеще чем неясные абстракции, вышедшие из-под пера Вару. В один день блондин казался просто боженькой, такой весь из себя правильный, за все хорошее против всего плохого и так далее. А в другой — сущий дьявол. И дураку ясно, что Феликс сам сильно переживает из-за своих резких скачков настроения, но поделать с этим ничего не может. Валет старается изо всех сил. Тяжело пытаться выполнять свою работу в стране, где король даже и не слышал о таком понятии как «работа». В итоге Феликс надрывается за двоих, а то и троих, учитывая, что совсем юная сестра короля — Хелен, не всегда в состоянии выполнять свои обязанности. И кто же тут как тут чтобы помочь нуждающимся? Никто иной как Феликс, решивший помогать всем и вся, даже если во вред себе.       Он искал полюсы там, где их нет, радовал других, когда самому было плохо, старался во благо, даже если все валилось из рук. Зонтик не знает как червовый еще не сошел с ума, но что-то ему подсказывает, что он уже на полпути.       Ромео был полной его противоположностью. Король никогда не интересовался судьбой своей страны, все, что он делал изо дня в день — развлекался и прожигал дни просто так. Да даже его шестнадцатилетняя сестра и то сделала больше для Вероны, чем Ромео за все свои года правления. Да и такой расклад его вполне устраивает, легко быть правителем, когда править за тебя приходится твоему секретарю и, по совместительству, валету.       Куромаку же было все равно, для него любая компания, если это не пиковые, не вызывала никаких эмоций, но сейчас присутствие болтливого Феликса давало надежду на то, что они с Пиком не переубивают друг друга к концу собрания.              — Милые новости, Феликс, — сказала Клео, не отрываясь от чтения, — Расскажи еще что-нибудь              — Конечно! Вот например совсем недавно — и он начал перечислять все, что случилось за это время. Конечно, его мало кто слушал, только другие червовые да Зонтик с Клео              В этой обстановке Куромаку стал делать для себя мысленные заметки: «Червовый король, как обычно, ничего из себя не представляет, но кандидатура валета на роль потенциального союзника с каждым съездом становится все заманчивее», после чего оставил в своей записной книжке: «В случае чего добиться сотрудничества с Вероной» и закрыл, чтоб ничей любопытный взгляд до нее не добрался.       Это действие трефового короля не прошло мимо Пика. Последнее, чего он хочет — ожесточения конфликта со Стаградом. Такое чувство, будто Куромаку вообще не смыслит куда это может привести, или просто боится агрессии от Пиковой Империи и, сам того не понимая, ее как раз провоцирует. Разве может страна с королем-идиотом стать союзником лучше, чем империя? Неужели он совсем забыл о временах до войны, когда оба государства жили в мире? А может просто игнорирует их, строит из себя обиженного, хотя Стаград как раз и был стороной, начавшей конфликт, напав на Империю и совершив покушение на правительницу. Пик вздохнул и коснулся шрама на лице, который в свое время ему оставил нынешний король треф, что до сих пор уверен в своей правоте. Глянул на Вару, изрисовывающего уже третий листок, пересекся взглядами с Эммой, решил оставить мысли об этом на потом, когда поблизости не будет Куромаку.              — Простите, конечно, что вмешиваюсь в ваши беседы, — Хелен, червовая дама, самая младшая из присутствующих, наконец заявила о своем присутствии, — Я не очень хотела бы вас прерывать, но с начала съезда прошло уже около получаса… Так… Где тогда бубновые?.. — спросила она, указывая на три пустующих места рядом с собой              Разговоры притихли и все наконец заметили отсутствие кое-кого. Куромаку не выглядел удивленным, пиковым вообще было плевать, Феликс казался заинтересованным, Ромео — нет.              — Так разве это не обычное их поведение? — спросил червовый король, — То и дело приходит либо только Николь, либо вообще никто не приходит              — Кхм, ну просто… — начала Хелен, но ее перебили              — Прошу прощения! — выкрикивала Николь, изо всех сил спешащая на собрание              — Вот и бубновые, — продолжил Ромео, — то есть, бубновая              — Где ее носило вообще, — недовольно пробубнил Вару, который даже не посмотрел на девушку              Николь, бубновая дама, на бегу поправляла сползающие с переносицы очки и старалась как можно быстрее добежать до остальных карт. На такие действия Вару закатил глаза (хотя, конечно, из-за очков нельзя было ничего сказать о его глазах, но Куромаку готов поспорить, что этот нахальный юноша так и поступил). Он отбросил в сторону свои каракули, над которыми явно слишком сильно старался, и, похоже только ради приличия, повернулся в сторону подбежавшей девушки.              — Фух. черт. простите — пыталась выговорить запыхавшаяся дама, — у нас в Сукхавати дел невпроворот… вот и я. не рассчитала… — пробубнила Николь              — Все в норме, Николь — отвечает Куромаку, — Главное, что вообще хоть кто-то из бубновых соизволил явиться, — сказал он себе под нос, но его все же услышали              — Ой! Так я не одна! — сказала Николь и стала копаться в своей большой сумке, — Тааак, щас все будет! — она продолжила рыться в ней еще пару мгновений, — Нашла!              Николь перевернулся сумку вверх дном, вываливая на землю все ее содержимое              — … Что? — озадаченно спросил трефовый король, когда из нее выпал Габриэль, который неясно каким образом сложился в три погибели и уместился внутри, хоть и большой, но все же недостаточно, сумки бубновой дамы.              С каждой новой встречей с этим человеком, Куромаку должен уже перестать удивляться, но Габриэль всегда застает его врасплох. На прошлом съезде, когда все уже решили, что бубновые не придут, он вылез из-под стола, со словами: «Ой, а что это вы думаете, что я не пришел?», на позапрошлом он упал с люстры, на поза-позапрошлом влетел через окно. С каждым разом его появления все более изощреннее и Куромаку начинает действительно опасаться того, что валет может выкинуть в следующий раз. Ведь никто не ожидал, что этот человек (а человек ли?), такой высокий, худой и угловатый, может спрятаться в дорожной сумке, а потом, как ни в чем ни бывало, из нее вылезти.              — Вы б знали как тяжело было его тащить! — продолжила Николь, под сопровождением чужих удивленных взглядов, устремленных на нее и парня с вытянутыми ушами, — Во-первых, я еле оторвала его от дел, а во-вторых, он, зараза, в сумку эту влез и выходить отказывался — пришлось тащить так!              — Привет, Габриэль… — попытался завязать разговор Феликс, — Эм… Как поездка?              — Темно, — все, что ответил валет              — Ну… Славно, что только темно, а не темно и сыро, например, — снова заговорил червовый              — Да, но там было темно и пыльно, — продолжил Габриэль              — Ну раз там было темно и пыльно… То зачем ты изначально туда залез?.. — озадаченно спросил Феликс              — А я и не говорил, что мне там не понравилось, — ответил валет, улыбнулся желтоволосому и сел на свое место рядом с Николь              Помещение снова погрузилось в тишину.              — Что ж… — начал Куромаку, — Я так понимаю, Данте не придет? — спросил он, понимая, какой получит ответ              — Нууу… — Начала бубновая дама, — Я не утверждаю, что он не появится совсем, но… — она замялась, понимая, что озвучить новость ей придется все равно, но Николь не совсем знала как именно это преподнести              — Но? — спросил Куромаку, пытаясь побудить ее скорее выдать информацию о бубновом короле.              Данте получил свой титул (и карту, соответственно) по наследству. Куромаку еще не до конца разобрался как именно работает передача карты, ведь он сам стал королем, то ли из-за того, что прошлый трефовый король избрал его как своего преемника, то ли из-за того, что поспособствовал завершению войны с Империей Пик. Он глянул на остальных присутствующих, многие получили свой титул по наследству, но так же есть немало тех, кто сам добился успеха. В их числе были: Клео, Николь, Габриэль (что он вообще сделал?) и, будь они прокляты, Пик и Вару, в биографию которых Куромаку вообще не желал углубляться. Предельно ясно, что у карт есть что-то вроде самосознания ну, или, заложенного в них алгоритма и они сами выбирают себе носителя, без какого либо влияния Джокера, провозгласившего себя хранителем колоды, с которым Куромаку не посчастливилось однажды встретиться.              — Но… — продолжила Николь, — Но Данте больше не хочет быть королем! — выпалила она              «Что?!» — воскликнул буквально каждый присутствующий в зале человек (и даже, что удивительно, пофигистичный Вару, оторвавшийся наконец от своих порисулек)              — Николь, — сказал отошедший от шока Куромаку, — Что значит «не хочет быть королем»?..              — Я… — продолжила она, — Я правда пыталась его вразумить… Но, понимаете… Данте на этом посту уже почти 20 лет… больше чем, прошу заметить, успело прожить большинство из вас, — говорила дама, — Он не то чтобы изначально горел желанием править, а когда я стала дамой, он вообще отдал страну в мои руки и стал главным монахом, но теперь… — она замялась, — решил официально отказаться от своего титула… Он сказал, цитирую: «Уж лучше мое место займет тот, чьи глаза горят восторгом, чем я продолжу нести слишком тяжкое для себя бремя», ну или что-то в этом роде… Ну… Как-то так… — она закончила и тишина, как будто бы, стала еще более гнетущей              Никто не мог до конца переварить услышанное. Зонтик и Куромаку не могли поверить, что Данте способен на такое. Клео не понимала, что могло его на это сподвигнуть, ведь сами карты решили, что он будет королем, а тот добровольно отказывается от такого престижного титула.       Ромео считал его поступок крайне глупым, поскольку он сам ни за что бы не отказался от королевского статуса. Феликс злился, очень сильно, но сдерживал это, до боли сжав кулаки, для него было не ясно как Данте, которого он считал неким авторитетом, мог так просто капитулировать от своих обязанностей, сначала перекинув их на Николь, а теперь и вовсе не желая быть королем. Для Хелен это обстоятельство не меняло вообще ничего, ведь с тех пор как она стала полноценно участвовать в политике своей страны и присутствовать на съездах, бубнового короля видела лишь раз, да и тот не сильно отложился в памяти.       Для Пика это обстоятельство значило только одно — избрание нового короля, которым мог стать кто угодно, от Николь с Габриэлем до случайного прохожего. Вару хотелось смеяться, не с самой ситуации, а с реакции других на нее, будто бы с самого начала не было очевидно, что это рано или поздно произойдет, учитывая как сильно Данте отлынивал от своих обязанностей, а потом и вовсе ушел в храм. Эмме было все равно, вот так вот, уход бубнового короля ничего для нее не значил, что с ним, что без него — все одинаковое, ни пользы ни вреда от этого Данте, может и к лучшему, что он решил свалить.       Но загвоздка была не в том, что король был как-то ну совсем не заменим, или его просто так сильно любили, что не хотели отпускать. Дело в том, что до этого момента никто и никогда не отказывался от своей карты. Бывало, правители умирали, тогда их титул сам по себе переходил к другому. Бывало, карту уничтожали, тогда она восстанавливалась сама, найдя себе нужного владельца, но что случится с картой, когда от нее откажутся? Что может случиться с ее обладателем?.. Что в данной ситуации будет делать Джокер, и как это может обернуться для всего карточного мира?

Часть 1: «СТАГРАД»

— Это бессмыслица какая-то! — от гнева Куромаку швырнул в стену первый попавшийся под руку объект, которым стала ручка, — Как он может так поступать?! Неужели не осознает все риски? С чего это вдруг Данте творит невесть что, а разбираться с этим должны все, кроме него! — король был настолько зол, что почти разгромил весь свой кабинет. Он глубоко вздохнул. Конечно, его никто не слышит — он один тут, но, казалось, что ему правда не помешала бы чья-то поддержка или, хотя бы, мнение со стороны. На секунду он задумался о том, чтобы позвать в свой кабинет Зонтика или Клео, но не решился. Валет треф был ненадежным человеком, слабым и ни на что не способным, одному только Джокеру известно с чего вдруг карты выбрали его. Дама казалась лучшей кандидатурой, она была спокойной, расчетливой и, пожалуй, только она одна не боялась указывать Куромаку на его ошибки, но вот втягивать ее в личные переживания он не хотел. Король вообще собирался, как обычно, решить все в одиночку, как делает это всегда, но данная ситуация требовала вмешательства всех карт и, конечно же, Джокера, который черт знает где находится и как до него достучаться. В дверь кабинета постучали. Куромаку тяжело вздохнул, снял с себя очки и опустился на кресло, зажмурив глаза. Стук повторился, король пробубнил еле различимое: «Войдите» — и заставил себя открыть глаза и глянуть гостя. Высокого роста, худощавый, с седыми волосами и бледно-голубыми глазами — Алебард, главный советник. Этот мужчина работал во дворце еще при прошлом короле треф и до сих пор безупречно выполняет свою работу. Кажется, что он груб и жесток, но, как ни странно, Алебард способен питать теплые чувства и, что самое удивительное, только к Зонтику, за которым ходил по пятам с самого его рождения. Известно, что советник был назначен ему нянькой, ибо отец валета, тогдашний король треф, не собирался тратить свое драгоценное время на воспитание наследника, а когда понял, что тот слишком слабохарактерный, вообще нашел себе другого преемника, которым и стал Куромаку. Что странно — Алебард до сих пор считает своим долгом присматривать за Зонтиком, даже с учетом того, что валет уже не ребенок да и король, изначально отдавший приказ, как 3 года мертв. — Алебард, что-то срочное? — Куромаку поднялся с кресла и надел очки — Смотря как вы расцените эту ситуацию, — советник протянул бумаги, а на тыльной стороне ладони у него был изображен знак в виде трефы с буквой «J» по середине, символизирующий «принадлежность» к карте валета. Еще много лет назад, когда Бацинет, прошлый король треф, осознал насколько слабым и неспособным к правлению оказался его единственный наследник, он настолько разозлился, что стал молиться Джокеру, дабы тот забрал у его бездарного сына титул валета и отдал тому, кто этого достоин. Джокер откликнулся, но просьбу исполнять не стал, он только рассмеялся и сказал что-то в духе: «Твоя нелюбовь к собственному отпрыску поражает настолько, что я могу хоть вечность хохотать! Ну уж нет! Карты избрали твоего мальца валетом, а раз так, то мучайся с осознанием этого до конца своих дней!» — и исчез, оставив разгневанного Бацинета решать свою проблему самостоятельно. Тогда-то король схватил первого попавшегося под руку человека, коим стал Алебард, нанес ему на руку знак валета, а сына заставил скрывать свой под перчаткой. После чего король публично заявил, что Зонтик больше не носитель карты, а новый трефовый валет — надежный королевский советник. Эту глупую ложь приходится поддерживать до сих пор, поэтому на самых важных мероприятиях (помимо съездов правителей) вместо настоящего валета присутствует надежный «заместитель», который уже докладывает все самое важное своему воспитаннику. Оба, и Зонтик, и Алебард, давно смирились с этим. С самого начала такой выбор короля возмущал, казалось, что он спятил, но с годами злость и обида прошли, осталось только смирение. Куромаку внимательно посмотрел на принесенный советником отчеты. — Бунт в северной части страны? — он искоса глянул на Алебарда — Да, как раз это нам стоит обсудить, Ваше Величество, — мужчина подошел ближе к уставшему королю, — Из-за сильных дождей одна крупная река вышла из берегов и затопила бóльшую часть территорий, на которой выращивали продовольствие. После чего люди потеряли доступ к земле в северном районе и цены на еду сильно возросли. Ее Высочество Клео распорядилась раздать нуждающимся еду из восточного и южного регионов и пока работа идет хорошо — Раз работа идет хорошо, то почему в документах говорится о бунте в северном секторе? — Дело в том, что даже привезенной еды не хватает на всех. Ее Высочество старается урегулировать эту проблему, но без вашего вмешательства, увы, добиться многого не выйдет. Куромаку вздыхает. Теперь, помимо ухода Данте с поста, ему предстоит разобраться с другими бедами, а именно — с беспорядками в стране. Как будто бы все специально идет наперекосяк, лишь бы вставить королю побольше палок в колеса

***

— Это бессмыслица какая-то! — Мантия разочарованно бросила кисти на свой рабочий стол — «Бессмыслица» — что? — робко спросил сидящий рядом Зонтиком Во дворце у него совсем не было никакой работы, Алебард гиперопекал и просто не позволял дать что-то сложнее задачки для дошколят, а Куромаку и вовсе не доверял, а потому даже не пытался его чем-то занять. Вот и сегодня сказал что-то в духе: «Иди лучше в городе погуляй, там-то себе дел и найди!» — его так сильно разозлила ситуация с уходом Данте, что никто даже не пытался к нему подойти, будто один взгляд короля сможет испепелить за секунду. Собственно, Зонтик и ушел в город. Благо, мало кто узнает в нем сына прошлого короля и «бывшего» валета, потому он чувствует себя в столице намного спокойней, чем в стенах замка. Еще пару лет назад он познакомился на улице с Мантией, художницей, которая все свое время проводит за работой. С тех пор они стали хорошими друзьями и Зонтик всегда навещает ее, когда свободен (а свободен он, собственно, всегда). Вот и сейчас — девушка рисует, а парень молча за ней наблюдает — Просто… — Мантия вздохнула, — Все, что сейчас происходит — бессмыслица! — недовольно пробубнила она, а потом, заметив недоумевающий взгляд Зонтика, разъяснила, что имеет ввиду, — Эта ситуация с рекой, ты слышал? — она бросила на него вопросительный взгляд — Да, я эээ, слышал об этом… Мне очень жаль, что так вышло, должно быть, жителям севера сейчас непросто… — Именно об этом я и говорю! — Мантия снова, кажется, была зла, — Все жалеют нищий северный сектор, мол: «У них больше нет еды, как же им быть?»! Но все молчат, что эта чертова река затопила полгорода на западе! Каково было мне однажды ночью проснуться от того, что почти весь мой дом под водой? Ладно я — у меня есть свой магазинчик здесь, в столице, где я смогу пожить, пока вода не уйдет, но что насчет других? Тех, у кого нет семьи или товарищей, которые смогли бы их приютить?! О Джокер, сегодня в Серограде как никогда много бездомных, и что с этим делает верхушка? Ничего они не делают! Все, что мы, пострадавшие, получили от них, так это бесконечные обещания да и только! — девушка пнула первый попавшийся предмет, а потом успокоилась, — Просто… не подумай, что мне плевать на чужое горе, но, знаешь… обидно… — она притихла и даже перестала рисовать Зонтик не знал, что ответить на это, ведь Мантия была права — верхушка бездействовала, а он сам, как раз таки и был частью этой верхушки. Казалось, что он может на что-то повлиять, но, к сожалению, лишь казалось. Куромаку не считает его мнение важным, Клео слишком занята, помогая на севере, а Алебард, который если и послушает Зонтика, то все равно вряд ли сможет достучаться до короля. Ситуация была безвыходной, но, смотря на опустошенный вид своей подруги, хотелось как можно скорее что-то придумать. Он знал, что Мантия далеко не богата. Ей просто повезло снять помещение в столице и обустроить его как свой магазин. И дураку понятно, что аренда тут не из дешевых, хоть это и не южный сектор, который является самым главным по значению и дорогим по проживанию, после него следуют западный и восточный, а затем уже северный. Удивляет, что на средние по достатку районы внимания обращают меньше, чем на самый бедный. Зонтик вздыхает. Ничего не поделать, никак не помочь, поэтому он поддерживает единственным способом, которым может — объятиями. Мантия не сопротивляется, она вообще ничего не делает, только спустя пару мгновений начинает тихо всхлипывать.

Часть 2: «ПИКОВАЯ ИМПЕРИЯ»

— За дуру меня держишь, да? — воскликнула Эмма, с ноги открывая дверь в комнату Вару — Ну, во-первых, «доброе утро, Вару»! — недовольно отвечал валет, все еще не вставший с кровати, на которой спал вместе со своим псом — А во-вторых — А во-вторых, с хрена ли я только щас узнаю о каком-то там Сукхаватском послé! — девушка тяжелыми шагами идет до кровати — А… Так ты об этом, — Вару зевнул, — Что ж сразу не сказала — Это почему ты мне сразу об этом не сказал?! — она была настолько зла, что, казалось, сейчас испепелит валета взглядом — Опять ты со своей политикой, — он вздознул, потянулся к прикроватной тумбочке, на которой лежат его излюбленные очки, надел их, а после встал с кровати, стараясь не потревожить спящую собаку — Да-да, каюсь, я назначил на сегодня встречу с послом — И не соизволил сказать нам об этом! — Не соизволил сказать тебе! Пик обо всем знал! — препирался Вару — Да, вот только, знаешь, у Пика есть и другие дела, помимо каких-то там переговоров с послами. Сегодня у него работа в кадетском училище, где, как внезапно оказалось, нужно именно его присутствие! — А с чего это вдруг именно его? Разве за солдатиков у нас не ты отвечаешь? — пробубнил Вару, переодеваясь в более презентабельную одежду — А я, как раз, отвечаю за «солдатиков» сегодня, но в воинской части! Вару! Твоего сраного посла некому встретить! — Что значит «некому»? — фыркнул валет, — Я могу вообще-то! — Ага, конечно! — сказала она, — Я б тебя ни за что не пустила ни в какие переговоры, но сегодня, увы, иначе никак, так что быстро бери своего Тузика и шуруй на встречу! — Его зовут Сиба! и- эй! — Эмма схватила его за плечи — Вару, одна единственная просьба: пожалуйста, не наломай дров! Понял? Никого не толкни, не оскорбляй и не отпускай свои дебильные комментарии! Я ясно выразилась? — Эм… Это четыре просьбы Девушка отпустила валета — Послушай, я не сомневаюсь в том, что ты, несмотря на свои огрооомные недостатки, — Вару фыркнул на ее слова, — в какой-то степени, все равно — важная фигура в политической сфере Империи. Нет, своими предостережениями я не пытаюсь тебя принизить, просто боюсь оставлять один на один с представителем другой страны. Я-то тебя знаю, они — нет. Поэтому, умоляю, Вару, веди себя хорошо — Ага, — не воодушевленно ответил он — Ты понял? — строго спросила дама — Да понял я, понял! — воскликнул Вару, хватая поводок и (не с первой попытки) цепляя его к ошейнику пса, который уже давно проснулся. Собака завиляла хвостом и спрыгнула с кровати к своему хозяину, — Не веди себя так будто я слабоумный или неде- неспоб- недеспос- Короче дебил! — он вышел из комнаты следуя за своим псом, — Вот увидишь — этот посол мне еще в ноги кланяться будет! — он ушел, даже не дождавшись от дамы ответа.

***

Эмма прошла на воинскую часть, где, в данный момент, у солдат был перерыв и они все либо гуляли по территории, либо отдыхали в казармах. Она проходит чуть дальше и, заметив вдалеке командира отряда с Пиком, окликнула их. Мужчины сразу повернулись к даме — о, Эмма-сан, вы наконец подошли к нам, — командир поклонился — Прошу прощение за задержку, — она ответила таким же поклоном, — Я смотрю, Император уже закончил обход кадетского училища, верно? Тогда мы можем приступить к обсуждению вопроса? — Конечно, Эмма-сан, — продолжил солдат, — У нас с Императором как раз зашел разговор том, что стоит увеличить число солдат, набрать как можно больше добровольцев — С какой целью? Разве они не справляются с работой? — перебила его дама — Вовсе нет, — вмешался Пик, — Солдаты работают отлично, именно поэтому мы собираемся устроить набор новых людей в армию — В Империи и так нехватка населения, предлагаете еще и их отправить в армию? Если все побегут воевать, кто будет работать? — Бóльшее количество солдат важнее, чем мирное население — Да ну? Если ты так переживаешь о «грядущей» войне, то почему бы тебе, в первую очередь, не подумать о своем народе, а не отправлять каждого на фронт? — Чем больше военных, тем больше и вероятность сохранения жизни простого народа! — Да, вот только половина этого народа сдохнет на фронте! — возразила Эмма — И что ж Вы тогда предлагаете, Эмма-сан? — робко спросил командир, — Если Стаград нападет на нас, а солдат будет недостаточно, то… — Стаград не нападет! Куромаку просто сил не хватит, он не такой каким был Бацинет! У прошлого короля хотя бы были яйца, чтоб действительно объявить войну! Все, что может Маку — проявлять в сторону Императора пассивную агрессию! — вспылила Эмма, — А Вы! — она указала на Пика и солдата, — Раздуваете из проблемы невесть что! Займитесь делом, улучшайте уровень жизни в стране, чтобы повысить рождаемость, а не превращайте население в пушечное мясо! Повисла тишина. Эмма поняла, что ей не стоило срываться в присутствии солдата, а обсудить все с Пиком наедине. В конце-концов, он, считай, ее брат, как, собственно и Вару. Уж если с буйным очкариком она нашла компромисс, то рассудительный король уж точно бы ее выслушал. Дама вздохнула. — Послушайте, — начала она, — Все мы, присутствующие тут, прошли войну. И, я надеюсь, Вы понимаете, какие после себя потери она несет. Прошу заметить, я — пиковая дама, ответственная за все, что связано с армией в Империи. И я буду добросовестно выполнять свою работу, пока не сойду с поста. В моих интересах — улучшение всех аспектов нашей армии, а в Ваших, господин Император — жизнь всего пикового народа. Так почему же вы забываете о своих главных обязанностях и переходите на второстепенные, пока не решили более важные проблемы в стране? — упрекает его Эмма Она, честно сказать, была до безумия зла поведением Пика, его неопытностью. Но винить его за это тяжело, ведь ему всего 18, а на такой важный пост карты назначили его вообще в 15, почти ребенком, на плечи которого сразу же упала неподъемная ноша в виде груза ответственности за всех его граждан. Если бы не кровопролитная война, которой Пик положил конец, он бы, возможно, исполнил свою мечту — стать командиром армии, и служил бы Императрице. Вот только ее безжалостно убили трефы, а Эмма, родная дочь, отказалась от власти, решив остаться дамой. Могла ли она быть лучшим правителем чем Пик? Нет конечно, неспроста ведь она отказалась от права получить карту пикового короля по наследству от матери. Эмма была бы ужасной правительницей, а Пик способен повести за собой народ, встать во главе и вдохновлять других, чего она никогда не могла. Эмма хмыкнула. Карты никогда не ошибаются, а значит критиковать их решение глупо. Пик неопытный правитель, она — ничуть не лучше, а Вару — разгильдяй и придурок. Но потому-то они и семья, ей стоит принять недостатки своих братьев и помочь с ними справиться — Эмма-сан, — снова заговорил Пик, — Я понимаю Вашу позицию и стремления, но не могу согласиться — Господин Император, — продолжила она, — Вы… Может быть, и правы… в какой-то степени… Но вам действительно стоит подумать об этом дважды, прежде чем принимать какое-то поспешное решение… Пик ничего не ответил, Эмма промолчала.

***

— Так-так-так… Что у нас тут? — спросил Вару, выхватывая из рук посла бумаги. Он быстро пролистал все, даже не стал читать, глянул на низкорослого человека с красными волосами и продолжил, — Кхм, так, ты… э… как там тебя? — Я — Нацу, господин валет — ответил посол — Что ж, Нацик, — Вару небрежно вручил бумаги назад мужчине, — Давай мне по-быстрому вкратце отвечай что тут написано! — валет крепче взялся за поводок своего пса, который так и норовил обнюхать всего посла, а потом, возможно, еще и сбежать куда-то, где никто его никогда и ни за что не найдет — Прошу прощения, господин валет, но разве с собаками можно присутствовать на переговорах? — спросил Нацу, сортируя собственные листки — Пф! Мне можно всё! А Сиба — не просто пес! Он — почетный гость замка и народный герой! В его силах останавливать тайфуны, грозы, цунами, войны, незваных гостей и так, по мелочи — говорил Вару — Что ж… буду знать, — пробубнил посол — Пошевеливайся давай! Я ваще-то приказ отдал! — воскликнул валет, нагнувшись, чтобы погладить собаку — Если вы не видите: я занят сортировкой — Да забей ты на эту командировку! Давай уже — кратко и по делу! — недовольно огрызнулся Вару — Ну, если кратко и по делу, то… — посол прокашлялся, — На Сукхавати напали — Что?! — воскликнул зеленоволосый, выронив от шока поводок, — Эт еще что значит?! — Ну вы же просили коротко — я вам ответил — А я, что, знал про эти ваши мутки! Кто напал-то? Они, что не научились на нашем горьком опыте? Не понимают, что война — это не шутки?! — начал злиться валет — Да послушайте же вы меня! — воскликнул несдержавшийся посол, — Все еще хуже, чем вам кажется! Напали не другие страны, напали вообще не люди! — Чего?.. — полушепотом спросил Вару — Держите, — он протянул зеленоволосому какой-то листочек, — это не описать словами, вам стоит самим все увидеть, — сказал встревоженный посол Вару взял в руки записку с текстом и какое-то время молча смотрел на бумагу, то ли от шока, то ли от неверия. Вскоре тишину нарушил звук открывающейся двери, валет не оторвался от записки. — Господин Император! — сказал посол и поклонился перед Пиком — Пик, — пробубнил Вару, привлекая внимание короля, — Ты должен это прочесть… — он протягивает ему ту самую бумажку. Пик берет ее в руки и за секунду выражение его лица сменяется с холодного и безразличного на пораженное и даже напуганное. Его взгляд мечется то к Вару, то к послу, то к злополучной записке. Ее текст гласил: «Эти монстры — еще начало! Будешь знать, как рушить баланс карточного мира, дорогой король:)

от великого и ужасного Джокера)))»