О телепатии и сушках

Телега распищалась именно в тот момент, когда Даня, склонившись над витриной кулинарии, напряженно выбирал между киевскими котлетами и голубцами из свинины. Выбор был почти-почти сделан, и Даня знал, что если сейчас отвлечется, то погружаться в сравнительные характеристики придется по новой, но все равно полез проверить входящие. Как он и предполагал, сообщение — точнее сообщения — прилетели от Коли. Из первого на Даню воззрилась хмурая волчья морда: Коля оставался в своем репертуаре…  Зная, что у них довольно солидная — лет десять или около того — разница в возрасте, внимания Даня на ней не заострял: разница практически не чувствовалась. Ровно до тех пор, пока они с Даниной подачи не начали общаться в сети. После первых неловких попыток оба быстро осмелели, и скудный ручеек с Колиной стороны мигом превратился в бурный поток из пацанских цитат, мемов Страдающего Средневековья и прочих сомнительных бриллиантов интернет-юмора, среди которых встречались настоящие мамонты, громоздкие и выбиваемые из забвения вечной мерзлоты только с помощью всеведущего гугла. Сверху все это добро щедро приправляли россыпи скобочек — Даню они люто бесили, но Коля был неисправим. Порой он пропадал с горизонта на дни, а то и на недели — очевидно, из-за работы — затем появлялся и обрушивал на соскучившегося Даню все богатства, накопленные за время вынужденной разлуки. Убив на разгребания мемно-картиночной лавины полвечера, Даня мстительно заваливал Колю шедеврами школьников из тик-тока (в которых — и в шедеврах, и в школьниках — разбирался не лучше, чем в мифологии упячки). Коля исправно лайкал, чем слегка Данину досаду унимал — не один он часами в телефоне дурью мается вместо того, чтобы дела делать… А так все было по-старому. Почти. После бурной (увы, не в приятном смысле) ночи на Колиной хате у Дани снова начались кошмары, и он, не дожидаясь, пока ситуация дойдет до стадии «пипец котенку», воспользовался розовой визиткой. Тем более что Коля в его жизни честно не отсвечивал, а уговор есть уговор. Психолог действительно оказалась очень приятной и располагающей женщиной, Даня, несмотря на сомнения касательно ее невовлечённости в Колины злодейские планы, проникся и — неожиданно для самого себя — в процессе рассказа о деревенских злоключениях проявил чуть больше эмоций, чем намеревался. Ладно, он рыдал так, что искренне ожидал увидеть себя по шейку в луже из слез на манер Алисы в Стране Чудес, и израсходовал столько бумажных платочков, что почувствовал себя обязанным предложить плату за новую упаковку. Тут, правда, выяснилось, что и нынешний сеанс, и все последующие, сколько бы их не потребовалось (а также платочки ко всем сеансам), уже оплачены «неизвестным» спонсором. От души возмутившись, Даня — видимо, в знак протеста — наплакал к воображаемой луже еще пару-тройку сантиметров. В тот день он, сгорая от стыда, решил, что ноги его здесь больше не будет, но любовь к халяве оказалась сильнее, да и ночи как по волшебству сделались куда спокойнее. Тем более в его случае, насколько Даня понял, имелись все шансы подлатать прихворнувшую кукуху более или менее быстро. На краткий отчет о выполненном обещании Коля отреагировал так, будто Даня взошел на Эверест, оттуда слетал на Марс, в одиночку его колонизировал, а на обратном пути изобрел лекарство от рака, походя сняв с дерева десять котят и одну старушку. Отправляя в ответ на восторженные смайлики пикчу с закатывающим глаза Тони Старком, Даня улыбался до ушей: было приятно. Да, этот куцый контакт казался весьма приятным, ни к чему не обязывающим и вполне безопасным. Вместо того чтобы сраться на ровном месте, они обменивались музыкой, фильмами, мнениями по важным и не очень поводам, приколами из жизни, мелким нытьем и ржачными картинками. Коля через экран не мог забраться в Данины мозги — для пущей уверенности Даня сперва дал добро лишь на текст, без войсов и видюх, однако со временем смягчил санкции, и ничего, мир не рухнул. Если Даня — изредка — бывал не в настроении, достаточно было отложить телефон, и все, нет никакого Коли… Но тем чаще в голову закрадывалась предательская мысль, что Коля, существующий только в мессенджере, его уже не устраивает, и все внимательнее приходилось следить за собственными сообщениями, которые в обход сознания норовили принять чересчур уж игривый характер – в то время как Колин тон, хоть и поддразнивающий, оставался сугубо приятельским. День шел за днем, неделя — за неделей, лето давно сменилось осенью, переписка накручивала запредельный километраж, а Даня сдерживал порыв словно бы по ошибке отправить Коле парочку нюдсов. Он маялся и чего-то ждал — наверное, знака судьбы. И в один прекрасный день, вернее ночь, ему приснился сон. Начался сон как старый знакомый кошмар, самый отвратный, про летний душ — с капающей на макушку, будто в китайской пытке, холодной водой, оцепеневшим на уровне взгляда дохлым пауком и вкрадчивым “Не хочешь?” от невидимого за спиной Коли. Казалось, все покатится по привычной колее: стыд, страх, резкое пробуждение, побег в душ и борьба с острым желанием содрать с себя кожу — но на сей раз что-то пошло не так. Даня, в жизни не испытывавший осознанных сновидений, вдруг поверх липкого темного ужаса подумал: «А какого, собственно, хрена?» Превозмогая свинцовую, как это случается во сне, тяжесть тела, он уперся руками в хлипкую рифленую стену (заодно смахнув с нее трупик паука), прогнул спину, вильнул задницей и самым своим порнушным тоном выдохнул: «Хочууу!» После чего вылетел из сновидения, аки пробка от шампанского. С минуту Даня совершенно офигевшим взглядом таращился в потолок, прокручивая в голове тускнеющие картинки и понимая, что в душ ему все же охота. Только с другими, далекими от мытья целями… А еще хотелось взять телефон и написать Коле, что тот долбаный динамщик, и плевать, что Даню он обломал исключительно в Данином же подсознании… Нащупав трубку, Даня открыл телегу и, щурясь, натыкал отложку — не про динамо, конечно (вот Коля бы офигел…), про другое. Затем полежал немного, тщетно пытаясь обуздать некстати воспрянувшее либидо, не преуспел, в сердцах помянул Колю по четвероюродному дедушке и, включив бра, потянулся за салфетками.         *        Когда они столкнулись здесь в первый раз, Коля выглядел хоть и обычно, но все-таки элегантно, с эдакой претензией на стильный смарт-кэжуал. Теперь же он изучал витрину с замороженными морепродуктами в остроносых коричневых туфлях, мешковатых брюках и наброшенном на черную водолазку дедовском пиджаке. Смотрелось забавно до легкой нелепости, но Коле шло (подлецу все к лицу!) и даже делало его более близким, что ли. Не таким отстраненным. Не опасным. Длинная, волнистая от уличной влаги челка свешивалась ему на левый глаз, и Коля то и дело поправлял ее, прочесывая пальцами. За время, пока они не виделись, его шевелюра отросла еще сильнее.  Ладно, все, хватит морозиться, как креветка в витрине…  Вывернув из-за стеллажа, откуда он, очкуя подойти сразу, осуществлял тайные наблюдения, Даня нацепил широкую улыбку и с ходу выдал: - Привет, за цветными резиночками выбрался? Коля вскинул голову, его брови недоуменно поползли вверх. - Привет… — помедлив, отозвался он. — Нет, ты же сам предложил… Почему за резиночками? - Чуб собирать. — Даня бесцеремонно, едва не ткнув пальцем, указал ему на лоб. — Знаешь, как у йорков хвостик на башке делают, чтобы они видели, куда лапы ставят.  Коля открыл рот, но ничего не ответил — лишь с улыбкой покачал головой и снова, уже откровенно красуясь, откинул челку. И тут Даня кое-что заметил: на лбу повыше левой брови красовался порядочный желвак с красноватым следом рассечения. Издали его видно не было: закрывали волосы и, очевидно, слой тональника.  - Кто это тебя так? — Даня хотел присмотреться, однако непокорная челка успела свеситься обратно, а без разрешения трогать Колю за лицо он все же поостерегся. — С дверью бодался?  Да не просто бодался, а взял хороший разгон, судя по отметине.  Коля, сморщив нос, махнул рукой. - По работе, фигня.  Он продолжал улыбаться, а вот Дане веселиться резко расхотелось. В переписке Коля не рассказывал о своей службе ничего, кроме максимально нейтральных забавных мелочей, поэтому для Дани его работа существовала понятием крайне отвлеченным, практически как в раннем детстве, когда он отвечал, где работают мама и папа, совершенно не представляя, чем родители там занимаются. И это несмотря на то, что Дане «посчастливилось» побывать непосредственной частью Колиной работы, и он своими глазами и на собственной шкуре убедился, что Коля там не маргаритки собирает (пусть охота на василиска и была якобы не настоящей, а плодом насильственного союза волшебного “зелья” с живым Даниным воображением). Возможно, ему не хотелось сознательно отдавать себе отчет в опасности, которой Коля себя подвергает... Но ведь у каждого занятия есть риски, жить вообще вредно и опасно — даже если не брать в расчет шахтеров, лесорубов, каскадеров и дрессировщиков крокодилов. И библиотекарю может по кумполу советской энциклопедией с верхней полки прилететь, всякое случается.  Сам Даня, будучи человеком активным и не особо рассудительным, со всякого рода травмами, включая переломы, был знаком не понаслышке, однако сейчас, глядя на Колин лоб, вдруг задумался: если бы удар пришелся чуть ниже, в глаз, или немного правее, в висок, то…  - Фигня, — настойчиво повторил Коля. — Все же обошлось, не накручивай.  И о чудо — вместо душераздирающих мыслей о том, что очередная порция мемов могла бы навечно остаться не просмотренной, Даня уже прикидывал, как зарядить Коле в лобешник с другой стороны, чтоб симметрично было. Как там Александр советовал? С расквашенным носом походит и не будет выпендриваться? Еще Александр советовал не заводиться, но Даня заводиться и не станет, спокойно врежет… Словно подслушав его мысли (хотя почему «словно»?), Коля вскинул руки и стратегически отступил к витрине с пельменями. Правильно, они в упаковке, их к фингалу удобнее прикладывать, чем креветок на развес горстями зачерпывать…  - Я ничего не делал, — быстро открестилась потенциальная жертва Даниного праведного гнева. — У тебя по глазам видно, что ты меня похоронить успел, честное слово! Послушай, я правда очень рад нашей встрече, но зачем ты… Что ты имел в виду? Что я тебе задолжал?  Такая себе попытка соскочить с темы, слабенькая, Даня бы не повелся. Но не лупить же Колю в самом деле посреди супермаркета! Ладно, пусть живет пока, и без того вон на полбашки стукнутый.   Временно сменив гнев на милость, Даня вкрадчиво проговорил: - Не знаешь? И догадок нет?  Физиономия у Коли сделалась крайне недоуменная: уголки рта карикатурно, словно у грустного клоуна, поехали вниз. Кажется, он и впрямь не мог взять в толк, о чем речь.  - Мой пакет, — медленно и зловеще произнес Даня. — Со сладким. Который я у тебя оставил. Где он? Коля снова откинул челку. Коротко поморщился — видать, забывал про боевое ранение и задевал ладонью. Стрельнул глазами направо и налево, будто в надежде увидеть, как Данин пакет пробегает мимо. - А, тот пакет… — протянул он, не найдя искомого. — Что ж, я его спрятал. Я его очень хорошо спрятал.  - Спрятал? Куда? — искренне удивился Даня, доселе уверенный, что Коля бессовестно сожрал все конфеты и батончики, как только удостоверился, что за забытым имуществом никто не вернется. - Ты не смотрел мультфильм про котенка по имени Гав? — в свою очередь удивился Коля.  - Котенка — как? Пара реплик — и Даня совершенно перестал понимать, что к чему. Коля реально припрятал сладкую заначку или все-таки съел? И причем тут мультики про котят с дурацкими именами?  - Lost generation, — пробормотал Коля и в высшей степени логично завершил: — Идем за булочкой.  Схватив Даню за рукав куртки, он целенаправленно зашагал к отделу с выпечкой. Дане, по-прежнему пребывающему в замешательстве и мыслях о котятах, ничего не оставалось, как плестись следом.         - Как ты мог? Как у тебя язык повернулся? — трагичным шепотом вопрошал Даня, стоя рядом с Колей в очереди к кассам самообслуживания. — И не давилось? Не икалось?  - Нисколько, — без тени раскаяния отозвался Коля. — Что мне еще оставалось делать, если ты запретил к себе приближаться? Почтой высылать? - Ага, мог бы курьером отправить, — продолжал вредничать Даня. — Хотел бы — придумал. А ты меня ограбил средь бела дня.  - Я возместил. — Коля красноречиво указал глазами на корзину, пестрое содержимое которой опасно кренилось через край. Добыв свою (ничем не примечательную, с Даниной точки зрения) булочку, он отвел Даню в соответствующий отдел и брал все, во что Даня тыкал пальцем, до тех пор, пока в корзине не закончилось место. Мысленно желая удачи своей поджелудочной, Даня тем не менее пожалел, что не взял тележку: Колю следовало бы проучить по полной. И даже не за поедание чужих сладостей, а просто… за все хорошее. Плюс хотелось продлить приятное ощущение, что тебе покупают много вкусного не в честь чего-то, а лишь потому, что ты хочешь. Эдакое запоздалое исполнение детской мечты. Маленькому Дане не то чтобы дарили один леденец раз в год на день рождения, но пакетами сладости точно не презентовали, а взрослый мог, конечно, купить себе все сам, однако это было совсем не то.  - Еще не возместил, — категорично возразил Даня. — Пока не оплатишь, не считается. Нет, ты мне скажи, когда ты жрал мои шоколадки, у тебя внутри совсем-совсем ничего не шевельнулось? Помимо глистов? Коля искоса смерил его нечитаемым взглядом и очень серьезно ответил: - Глисты заводятся не от сладкого. Но я ел и думал о тебе, так что ты прав, шевельнулось. Правда, не совсем внутри.  Доходило до Дани непозволительно долго, и первое, что он сделал, это наполовину в смущении, наполовину в восхищении подумал: «Вот сука…», а второе — как мог украдкой зыркнул на очередь. Судя по двум-трем сложным лицам, совсем не замеченной Колина ремарка не осталась, но звереть и закидывать их помидорами никто не торопился. Даня тем не менее решил не испытывать судьбу и до выхода из магазина хранил покерфейс и гордое молчание.  - Ты на колесах? — поинтересовался он на улице, зябко поднимая воротник. Хотя стылый осенний ветер пробирал до костей, Коля был одет не то чтобы тепло. А вот для машины в самый раз. Колину машину Даня помнил — потрепанная, однако мощная Тойота в классическом невзрачном цвете мокрого асфальта, который Коле совсем не подходил. Впрочем, машина могла быть и служебной.  - Сегодня безлошадный, пойду на метро.  Коля попытался развести руками, уставился на пакет так, будто успел забыть, что его держит, и протянул пакет Дане.  - На. Я прощен? - Ну уж нет. — Даня качнулся назад. — Тащи теперь до дома.  Коля, моргнув, подвис. - До чьего дома? - Фигасе, мощно тебе по черепушке прилетело, — пробормотал Даня. — Не до твоего же.  - До твоего? — продолжал тупить Коля.  Даня молча смотрел на него, терпеливо дожидаясь, пока в Колиной голове провернутся нужные шестеренки. - А, — протянул Коля глубокомысленно и снова завис. Даня ждал, давя дрожь (и внешнюю, от ветра, и внутреннюю, от нервов) и готовясь к отказу. Мало ли, дела у человека срочные, или вспомнил, что трусы надел дырявые и с покемонами, или решил, что его динамили черт знает сколько и обвиняли во всех смертных грехах, а потому нечего и начинать…  - В гости зовешь? — родил, наконец, Коля.  О боже. Ошметки терпения грозили вот-вот улетучиться, но Даня не зря пытался скрутиться в уштрасану и выколоть себе глаза крючком для тунисского вязания. - Зову, — смиренно кивнул он.  - А, — повторил Коля.  Тут Даня, пусть и хаял беспардонную телепатию, пожалел, что сам не умеет читать мысли: залез бы сейчас в Колину ударенную голову и посмотрел, это он от счастья ошалел или поиздеваться решил на прощанье. Вот почему он, когда не надо, сует свой нос в чужие мозги только так, а когда и стоило бы подглядеть, раз застопорило, то не-е-ет, надо стоять столбом и тупить, как этот самый столб.   - Что мы будем у тебя делать? — выдал Коля очередной гениальный вопрос.  - Чай пить! — рявкнул Даня. Одной рукой он выхватил из Колиной безропотно разжавшейся ладони пакет, другой стиснул за локоть и дернул за собой. Не все же Коле его таскать, будто щенка на поводке. — Будем пить чай, жрать конфеты и смотреть мультики про котят! План на миллион, если есть возражения, говори сразу.  К счастью, возражений не было — уж на это у Коли соображалки хватило.