Ai Laik Heda

Кларк выскочила во двор, жадно вдыхая воздух, чтобы избавиться от удушающей атмосферы, царящей внутри Ковчега, которая, казалось, высасывала из нее жизнь. Замедлив шаг, она оперлась о металлический каркас корабля, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца, которое, вот-вот норовило выскочить из груди. В разуме блондинки бушевал шквал эмоций, смешивающихся и бурлящих, нарастающих и требующих выхода, словно ураган. Кларк старалась сдержать подступившую панику, зная, что может успокоить эту, царящую в сердце бурю, но одна эмоция, заставляла ее голову кружиться, а колени подкашиваться. И как бы Кларк ни пыталась ее оттолкнуть, она знала, что это было реально. И это чувство росло. Ноги на автомате, направили ее к выходу из Аркадии, словно их притягивала невидимая магнитная сила, ведя девушку туда, где находился источник этой неодолимой эмоции. Очнувшись от своего оцепенения, Кларк огляделась вокруг. Небесные Люди и Земляне снова смешались, деля трапезу в свете огромного костра, разожженного в центре двора. Ее люди выглядели неуверенно и настороженно, но все же были явно довольны, оказавшись в компании давно потерянных близких и с сытыми животами. От внимания Кларк не ускользнула и явно усиленная охрана. Она видела, как охранники нервно сжимали автоматы, но держали их направленными в землю, подальше от людей, которые пока не представляли угрозы. Если Земляне и заметили усиленные меры безопасности, они не подали виду, и хотя их было меньше и они были хуже вооружены, они все равно оставались в лагере, словно показывая Небесным Людям, что не имеют злых намерений и не боятся. Кларк знала, что это был приказ Командующей. Через пламя костра она заметила Октавию, сидящую на бревне и тихо разговаривающую со своей бывшей наставницей. Линкольн сидел с другой стороны, но, казалось, игнорировал разговор, позволяя женщинам выяснить отношения. Глаза Индры, сидящей рядом с небесной девушкой, были жесткими, а поза напряженной, но наклонившись, она шептала ей слова, от которых зеленые глаза Октавии горели восхищением и нежностью. Кларк всегда чувствовала, что младшая сестра Беллами больше принадлежит Землянам, нежели Небесным Людям, и ей было приятно видеть, как она восстанавливает отношения с женщиной, которой восхищалась. Кларк видела, что Земляне разбили свои палатки прямо за металлической стеной, окружающей Аркадию. Ворота лагеря были открыты, словно приветствуя незваных гостей, хотя блондинка была уверена, что в данный момент они приветствовали только теплую еду. Палатки стояли кольцом, самая большая из которых была в центре, и Кларк знала, что это были покои Командующей. Она огляделась, надеясь увидеть Лексу, и ее манящие зеленые глаза, но вместо этого ее взгляд упал на парня, вставшего в пространстве между ней и воротами. Это был тощий, костлявый подросток, с длинными, без намека на мышцы конечностями, словно он еще не вышел из периода полового созревания. Его некогда каштановые волосы теперь были сбриты, а темные глаза, обрамленные глубокими черными кругами, словно он не спал несколько недель, смотрели на нее с нескрываемой ненавистью. Руки парня дрожали, сжимаясь и разжимаясь в кулаки, и он шатался, словно был слишком пьян, чтобы держаться на ногах. Его кожа была бледной и липкой, было видно, что он потел, но при этом дрожал от холода. Кларк ощутила мгновенно захлестнувшую ее волну горя и с трудом сдержала подступивший к горлу ком страха и печали. — Посмотрите, кто это тут у нас, — проговорил явно пьяный парень. — Сам Ангел Смерти. — Джаспер, — замерев на месте, прошептала Кларк. Она почувствовала острое желание положить руку на висящий у пояса пистолет, но сдержалась. — Тебя так называют, ты же знаешь Кларк? Земляне зовут тебя Ангелом Смерти. — Он засмеялся, но его смех звучал фальшиво, гранича с маниакальным. — И они не ошибаются! У Кларк не было сил его поправлять, и она не была уверена, что ему это вообще важно. Она знала, что парень страдает, и знала, что именно она была причиной его боли. Она помнила, как он плакал, держа на руках умирающую девушку, наблюдая, как ее кожа плавится, пока легкие в груди, превращаются в пепел, делая последние вздохи. Смерть Майи была лишь одной из трехсот, что лежали на ее совести, когда она дернула за рычаг в Горе Везер. Она, словно смертоносный паразит, до сих пор преследовала блондинку в снах. Кларк не могла ее забыть. — Джаспер, ты пьян, — заявила блондинка, игнорируя его уничижительные комментарии. Он снова засмеялся. — Да, да, я пьян, Кларк. А знаешь, почему? — спросил он, но не дал ей времени ответить. — О, да! Потому что ты убила единственного человека на этой планете, который был мне дорог! Она не знала, что сказать. Она не хотела убивать Майю, хотя знала, что девушка умрет, когда она дернет за рычаг. — Мне жаль, — выдавила блондинка, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Я сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти наших людей. — Чушь! — выплюнул он. — Ты сделала это, потому что это то, что ты делаешь, Кларк. Ты убиваешь людей. Девушка вздохнула и попыталась пройти мимо, стремясь уйти и оказаться в объятиях той, кто понимал, что некоторые жертвы необходимы, чтобы спасти тех, кто важнее всего. Джаспер схватил ее за запястье, и Кларк удивилась силе, с которой его рука сжала ее руку, дергая ее назад. — Отпусти меня, — сквозь зубы прошипела блондинка. Его горячая хватка не ослабла, пока они стояли бок о бок. Голос парня был смертельно спокоен, когда он заговорил: — Ты знаешь, каково это — смотреть, как умирает тот, кого ты любишь? Кларк хотела сказать «да». Она видела, как умирает Финн, видела, как умирает Уэллс, видела, как умирает ее отец, хотя знала, что любовь, которую она испытывала к каждому из них, была ничем по сравнению с тем, что она чувствовала к Лексе. — У меня не было другого выбора, Джаспер, — прошептала она вместо этого, не в силах встретиться с его взглядом, который, как она чувствовала, прожигал ей голову. — Однажды ты почувствуешь то, что сейчас чувствую я, и я не могу дождаться, чтобы увидеть, как ты падешь, — прошептал он, низким, хриплым голосом. Сердце Кларк подскочило к горлу, и ее обдало кислым запахом алкоголя, когда он шептал свою угрозу ей в ухо. Мысли о возможности потерять Лексу оказалось достаточно, чтобы из глаз блондинки потекли слезы. Она чувствовала, как они медленно стекают по щекам, словно намеренно бросая вызов ее воле. Кровь стучала в висках и гудела в ушах, и она задавалась вопросом, слышит ли он, как громко бьется ее сердце, в то время как ее дыхание становилось все тяжелее. — Кларк? — раздался знакомый голос, словно мысли о ней каким-то образом вызвали ее из тьмы. — Все в порядке? Перед ними появилась Лекса, и, шагнув через ворота, направляясь прямо к ним. Пока она приближалась, ее поза была напряженной, плечи жесткими а рука сжимала рукоять меча с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Зеленые глаза горели изумрудным огнем, а губы были сжаты в плотную линию, хотя Кларк видела, как за маской спокойствия подрагивает ее челюсть. То, как держалась Лекса, было одновременно и угрожающим и успокаивающим, словно она пыталась разрядить ситуацию, но была готова отрубить парню голову, если он сделает хотя бы одно неверное движение. Ощутив мгновенное облегчение, Кларк вырвала руку из хватки Джаспера, и тыльной стороной стерла слезы. — Все в порядке, — выдавила она, отходя от замершего на месте парня. Оказавшись рядом с Командующей, Кларк почувствовала, как ее сердцебиение возвращается к нормальному ритму, и не возражала, когда Лекса положила руку ей на поясницу и увела от юноши. Блондинка чувствовала на себе взгляд Джаспера, пока они шли к воротам, быстро увеличивая дистанцию. Она хотела оказаться от него как можно дальше, боясь тех эмоций, которые он вызывал. Быть рядом с ним было все равно что вернуться в Гору Везер и смотреть в темный, пустой проем, слыша, как призраки прошлого зовут ее по имени, протягивая к ней руки, чтобы утащить. Она не пропустила момент, когда он крикнул ей вслед: — У всех нас есть выбор, Кларк! — сказал он. — Ты сделала неправильный. Что бы он ни говорил дальше, потерялось в разделяющем их пространстве, когда девушки прошли через ворота и, как только они скрылись из виду, Кларк почувствовала, как рука Лексы переместилась с ее поясницы на талию, притягивая ее плотнее к себе. Блондинка чувствовала, как напряжена Лекса, и знала, что внутри та ведет с собой тихую борьбу, чтобы не развернуться и не вонзить меч Джасперу в грудь. Или что похуже. Девушка еще плотнее прижалась к фигуре Командующей, обвив рукой ее талию, и пытаясь передать ей свое спокойствие через соприкосновение их тел. — Что это было? — сквозь сжатые зубы прорычала Лекса, ее тон был пропитан гневом. — Его девушка была одной из тех, кого я убила в Горе Везер, — все, что смогла выговорить Кларк, у которой от эмоций кружилась голова. Она знала, что у нее не было другого выбора, ее людей выкачивали до последней капли костного мозга, пока они не погибали, и следующей была ее мать. Опустив плечи, Лекса вздохнула. Они дошли до входа в ее палатку, и брюнетка придержала полог, чтобы Кларк могла войти первой, но, прежде чем девушка смогла пройти дальше, схватила ее за запястье. Это было срочно и умоляюще, совсем не похоже на жесткую хватку, которую Кларк ощущала всего несколько мгновений назад от парня, у которого она забрала все. Прикосновения Лексы всегда были теплыми, утешительными, и наполняли Кларк, как воздух наполняет легкие: необходимыми, жизненно важными, неотъемлемыми. — Кларк, — прошептала Лекса. — Каждая победа стоит на жертвах. Кларк провела пальцами по руке Лексы, прежде чем кивнуть и войти в палатку. У нее не было ответа для Командующей. Она не знала, как объяснить Лексе, что просить людей пожертвовать чем-то может быть равносильно просьбе пожертвовать всем, хотя она предполагала, что Лекса и так это знала. Лекса была мудрой. Не той мудростью, которая требовала знаний, ведь знания приходят с обучением, а мудростью, которая приходит только с жизнью. Несмотря на свою молодость, Командующая прожила жизнь. Эту и, возможно, еще десять прошлых. Она видела и делала вещи, непостижимые для большинства, и она пережила все это, вынеся уроки, которые невозможно забыть. Кларк собиралась что-то ответить, когда подняла взгляд и увидела, что в покоях Лексы они не одни. Большая палатка была обставлена точно так же, как и в первый раз, когда она здесь оказалась: в центре стоял покрытый мехами и освещенный свечами трон. Мебель была расставлена так же: стол с едой и напитками справа, а слева — мягкая кушетка. Единственное, что казалось неуместным, — это стоящий перед троном Командующей человек, одетый в серые свободные одежды и с привычным выражением презрения на лице. — Простите меня, Хеда, — заговорил Титус. — Я думал, вы будете одна. Его глаза были обрамлены глубокими морщинами, словно за четыре дня их путешествия он постарел лет на десять. Его тело, обычно строгое и подтянутое, ссутулилось под тяжестью усталости, а серая щетина на лице превратилась в неопрятную бороду. — Титус, — произнесла Лекса, шагая рядом с Кларк. Ее поза изменилась, она мгновенно выпрямила плечи, подняла подбородок и сложила руки за спиной. — Зачем ты здесь? — Я пришел, чтобы дать совет, — ответил он, его взгляд метался между Кларк и Командующей. — Я надеялся поговорить с вами наедине. Лекса прошла мимо него и встала перед своим троном, но садиться не стала. — Что бы ты ни хотел сказать, можешь сказать при Кларк, — ответила она, бросая девушке выразительный взгляд, который говорил ей даже не думать уходить. Черты мужчины потемнели, покраснев от гнева он с трудом выдавливал слова, когда снова заговорил. — Я думаю, вы совершаете ошибку, Хеда, — резко сказал он. — Сделать Скайкру тринадцатым кланом приведет только к дальнейшим раздорам. — А что насчет Азгеды? — спросила Лекса. — Мы будем сидеть сложа руки перед лицом угроз Нии? — Небесные Люди — не наши люди, — ответил он. — Мы им ничего не должны. — Если бы не Небесные Люди, тысячи наших до сих пор были бы в ловушке в Горе Везер. Разве это ничего? — спросила она. Кларк почувствовала, что вторгается в частный разговор, и когда Титус бросил на нее яростный взгляд, она покраснела. — Я боюсь, вы действуете сердцем, а не головой, Командующая, — произнес он, его тон был чуть выше шепота. — Умоляю, вспомните мои наставления. — Я больше не хочу это слышать! — резко сказала Лекса, и резкая перемена в ее поведении ударила по чувствам Кларк. Внезапно она осознала, что стала свидетелем разговора, который эти двое вели уже множество раз, возможно, даже на протяжении многих лет. — Нет, вы будете слушать! — рявкнул Титус, его тон был таким же резким. — Ваши чувства к Кларк ставят под угрозу вас обеих! Лекса вздохнула, повернулась спиной и пробормотала что-то себе под нос, начиная ходить по комнате, словно больше не могла оставаться на одном месте. Кларк хотела заговорить, но ее голос потерялся в водовороте захвативших ее эмоций. Она наблюдала, как Командующую, лидера Коалиции, словно ребенка, отчитывает человек, который всегда был для нее отцом, и все же ни один из них не мог ничего сказать. Она знала, что Лекса действовала так, как считала лучшим для своего народа, но часть ее задавалась вопросом, было ли решение Лексы позволить Скайкру войти в Коалицию частично продиктовано их отношениями. Это шло против всего, во что верила Командующая. Лекса считала, что любовь — это слабость, и уж точно не стала бы действовать, руководствуясь только эмоциями. — Если вы заботитесь о Кларк, — продолжал Титус, — вы оставите ее здесь с ее людьми. Вы откажетесь от идеи включить Скайкру в Коалицию, и вернетесь домой, чтобы разобраться с угрозой Ледяной Нации со своими послами. Не заставляйте Кларк и ее людей платить за ваши ошибки, как платила Костия, — предостерег он, его голос был тихим и непоколебимым. При упоминании своей бывшей возлюбленной Лекса напряглась, ее поза стала еще жестче, а в изумрудных глазах вспыхнул огонь, когда она повернулась к своему наставнику. — Мои ошибки? — спросила она, делая угрожающий шаг к нему. — Азгеда отрезала Костии голову и доставила к моему ложу, — прошипела она, останавливаясь в нескольких сантиметрах от него. — И все же я позволила им войти в мой Альянс! — теперь она кричала, и Кларк никогда не видела ее такой разгневанной. — Я более чем способна отделить чувства от долга! Титус отшатнулся, отводя глаза, чтобы скрыть свой пристыженный взгляд, между ними повисла тишина. Через мгновение мужчина снова заговорил. — Мне жаль, Лекса, — более мягко сказал он, понимая, что перешел черту. — Я не хотел обидеть вас. — Нет, ты хотел, — ответила она, едва слышно, опустив плечи и пытаясь взять под контроль свои эмоции. Бесстрастное выражение, которое она носила в присутствии всех, кроме Кларк, снова появилось на ее лице. — Но ты желаешь добра. Я это знаю, учитель. Он кивнул, позволив своим глазам снова встретиться с ее взглядом. — Вы хотите как лучше, Хеда, — прошептал он. — Но сейчас не время для благих намерений. Когда Ниа сделает свой ход, мы должны быть готовы. Вы только разозлите ее еще больше, предложив Скайкру место за своим столом. — Я не позволю страху перед войной диктовать нам условия, — ответила Лекса. — Мир может быть достигнут только благодаря совместным усилиям наших народов. Мы не должны уничтожать целую нацию из-за страха, что Ниа развяжет гражданскую войну. Она сделает это в любом случае, так почему бы не выступить против нее вместе? — спросила Командующая. — Почему бы не дать Скайкру возможность встать рядом с нами перед лицом нашего врага? — Ни один из двенадцати кланов не примет этого, — сказал Титус, его голос был твердым под маской спокойствия. — Они примут это, — твердо ответила Лекса. — Война грядёт, независимо от наших действий. Ниа провела черту, и послы должны выбрать, на чьей стороне они окажутся, когда начнется бой. Титус вздохнул. — Это не наш путь, Хеда. Все, ради чего вы работали, рухнет. Коалиция расколется, вы должны это понимать. — Пока я жива, Ниа будет искать способ бросить мне вызов, — сказала она. — Коалиция была создана с надеждой на мир, но события прошлого указывают нам только на войну. Мы не сможем достичь мира, пока жива хоть одна из нас, Fleimkepa. Его плечи поникли, словно под тяжестью правды в ее словах. — Хорошо, Хеда, — прошептал он. — Я служил четырем Командующим до вас, и ни один из них не смог достичь того, чего достигли вы. Надеюсь, вы знаете, что делаете. Лекса кивнула, снова сложив за спиной руки. — Спасибо, Fleimkepa, — сказала она, отпуская его. Независимо от его одобрения, было ясно, что Командующая считала это лучшим вариантом для своего народа. Война была неизбежна, и теперь речь шла о выборе лучших союзников, которые встанут с ней рядом. Взгляд Титуса переместился на Кларк, которая словно статуя стояла в углу комнаты, став свидетельницей разговора, который ей не следовало слышать. Часть ее жалела об этом, и сидевшее в желудке чувство вины, уже начало подниматься к горлу, подгоняемое пониманием о том, какую опасность ради своего народа берет на себя Лекса. Война между Лексой и Нией назревала задолго до того, как Небесные Люди ступили на землю, но она не могла избавиться от ощущения, что их действия по спасению Фермерской Станции в Азгеде стали последней каплей, разрушившей хрупкую грань мира. Она видела ненависть в глазах Ледяной Королевы и гнев от того, что ей бросили вызов на ее собственной территории, перед ее собственным народом. Это была ненависть, купающаяся в жажде крови и жаждущая смерти, ненависть, которая не утихнет, пока у ее ног не окажется достаточно тел, и Лекса не будет на вершине этой кучи. — Ванхеда, — заговорил Титус. — Убедись, что твой народ понимает серьезность ситуации и то, чем рискует Лекса, позволяя это, — сказал он, удерживая ее взгляд. — Непременно, — ответила Кларк, зная, что следующее утро принесет множество эмоций и конфликтов между ней и ее собственным народом. Он мрачно кивнул, словно принятие происходящего было для него равносильно принятию его собственной смерти. Кларк видела в его глазах страх, тревогу и гнев. А еще, заботу, которую он испытывал к девушке, которую практически вырастил. Мужчина повернулся, поклонился Лексе в знак уважения и вышел, его серые одежды развевались позади него, когда он прошел через полог палатки и исчез в ночи. После его ухода в комнате воцарилась тишина, в воздухе висело напряжение, пока Лекса позволила себе опуститься на трон, закрыв лицо руками и тяжело вздохнув. — Лекса, — прошептала Кларк, нарушая тишину. Она подошла к брюнетке и остановилась прямо перед троном, застряв между желанием обнять ее и дать ей пространство. — Что мы делаем? — спросила она. Лекса подняла взгляд, зеленые, полные бури, глаза встретились с голубыми, в мерцающем свете свечей. — Мы спасаем наш народ, Кларк, — ответила она. — Почему ты не сказала мне о своем плане? — спросила она. — Мы никогда не обсуждали, что Скайкру станет тринадцатым кланом. — Потому что я знала, что ты попытаешься отговорить меня, — ответила Лекса, как будто это было очевидно. — Да, я бы попыталась, — согласилась Кларк. Она решила сократить расстояние между ними и шагнула вперед, положив обе руки на подлокотники трона Лексы и наклонившись так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. — Мы идем по опасной территории, Лекс, — прошептала она. — Это так, — кивнула Командующая, ее глаза скользнули к губам девушки, а затем снова поднялись. — Но мы идем по ней вместе, — хрипловатым голосом сказала она. Пространство между их губами было наэлектризованным, и Кларк чувствовала крошечные искры, пробегающие по ее коже, пульсирующие и умоляющие сократить расстояние. Все эмоции дня тяжелым грузом легли на ее плечи, давя на нее еще сильнее. Вся радость, страх, тревога, разочарование, стресс, счастье и гнев, которые она испытала, снова увидев свой народ, затмила одна единственная эмоция, которая поднималась в ее горле. Это было признание, которое она с трудом сдерживала, не в силах признаться даже себе, не говоря уже о том, чтобы произнести его вслух в окружающей их тишине. Вместо этого она сократила расстояние, жадно поглощая рот Лексы своим. Она знала, что им нужно еще многое обсудить, но в этот момент ей нужно было позволить своим желаниям взять верх. Ей нужно было чувствовать Лексу, прикасаться к ней, ощущать ее вкус, впитывать каждую ее частичку, пока она не убедится, что они обе чувствуют эти три невысказанных слова. Кларк почувствовала, как руки Лексы поднялись к ее талии, крепко схватив ее и, не прерывая поцелуя, притянув к себе на трон. Язык Командующей скользнул по нижней губе блондинки, и она почувствовала, как из горла девушки вырвался горячий стон, когда она открыла рот и позволила ей войти, сплетая их языки. Кларк подалась вперед, прижимаясь бедрами к бедру Лексы, намереваясь получить именно то, что ей нужно, пока между ее ног разливалось тепло. Она втянула нижнюю губу девушки в свой рот и прикусила, почувствовав металлический привкус крови, от чего Командующая тихо вскрикнула. Этот звук сводил Кларк с ума, и она жаждала услышать его снова, прижимаясь к девушке еще сильнее, трением между ними стимулируя пучок нервов между бедрами. Блондинка чувствовала, как ее собственная влага пропитывает штаны, пока она двигалась на Командующей, руки Лексы помогали ей, направляя ее бедра и ускоряя движение. — Лекса, — задыхаясь, прошептала Кларк, чувствуя, как поднимаются три заветных слова, умоляя вырваться наружу. — Я… о, черт, — прервалась она, когда руки Лексы скользнули под ее рубашку и поднялись вверх по ее телу. Лекса отстранилась, позволяя своим губам скользить по шее блондинки, покусывая ее ключицу, прежде чем втянуть мягкую кожу в рот, намереваясь оставить на ней свой след. Сильные руки нашли грудь девушки, слегка ее сжав, а затем проскользнули под бюстгальтер, чтобы найти твердые соски. Темп Кларк ускорился, и она чувствовала, как теряет контроль, когда Лекса катала ее соски между пальцами, стимулируя нервные окончания и вырывая еще один страстный стон из ее горла. Кларк активно двигалась на бедре Лексы, снова и снова, быстрее и быстрее, чувствуя, как внутри нее нарастает напряжение. Ей нужно было освобождение, она жаждала его, в то время как руки Лексы скользили по ее спине, ногти впивались в кожу чуть выше талии, притягивая Кларк ближе. Зажмурившись, Кларк запрокинула голову, чувствуя, как ее ноги и тело пробивает нетерпеливая дрожь. Она изо всех сил старалась не закричать имя Командующей, когда ее пронзил оргазм, оставив задыхающейся в луже собственного возбуждения, пока она продолжала двигаться, наслаждаясь ощущениями. Они сидели там, вдыхая ароматы друг друга и обмениваясь нежными поцелуями, позволяя свету свечей окутать их, пока они делили трон Командующей — Хеда и Ванхеда, сплетенные воедино. _____________________________________ Кларк шагала по залу совета, чувствуя на себе взгляды матери и Кейна. Лекса и Индра стояли за дверью, ожидая вердикта совета Скайкру по поводу ее предложения. Кларк заметила, что теперь совет состоял из Эбби, Кейна, Пайка и любого из заключенных, чье мнение они считали полезным в какой-либо конкретной ситуации, на этот раз это оказались Беллами и Рейвен. Напряжение между Рейвен и Кларк все еще чувствовалось, хотя и казалось менее острым, чем накануне, и блондинка задавалась вопросом, говорил ли с ней Беллами. В помещении царила удушающая тишина, пока они сидели за столом, обсуждая судьбу своего народа и возможность новой формы правления. С предложением Лексы также появилась возможность торговли и перспектива обучения людей ценным навыкам выживания, не говоря уже о защите со стороны самой Командующей. Для Кларк это было очевидным решением, однако все остальные в комнате не разделяли ее энтузиазма по поводу подчинения законам Землян. Эбби и Кейн обменялись настороженными взглядами, пока Кларк, будучи не в силах усидеть на месте, мерила комнату шагами, пока они долго и нудно обсуждали плюсы и минусы нового союза. Пайк сидел и молча наблюдал за происходящим, высказывая свое мнение, когда считал это необходимым, и Кларк научилась уважать его знания и советы. С другой стороны, Рейвен и Беллами сидели напротив друг друга, споря, как будто они были супругами, и не соглашались по каждому пункту, который поднимали старшие члены совета. Кларк думала, что к тому времени, как они примут хоть какое-то решение, на полу уже появится колея от ее нервного шагания, она больше не могла терпеть эту нерешительность. — Я не понимаю, почему мы до сих пор это обсуждаем! — выпалила она, когда ее терпение окончательно лопнуло. — Потому что, Кларк, — ответила ее мать, — мы не можем просто согласиться отдать нашу свободу, не зная точно, во что мы ввязываемся. — Мы ничего не отдаем! — парировала Кларк. — Наоборот, мы получаем что-то от этого. Мы можем стать устойчивым сообществом. Земляне могут научить нас охотиться, заниматься сельским хозяйством и строить, мы можем торговать с ними, и у нас будет доступ к ресурсам Горы Везер. Это также защитит нас от будущих угроз, когда будет повержена Ледяная Нация. — И все это звучит замечательно, Кларк, — согласился Маркус. — Но нам нужно понять, как это будет работать. Мы будем подчиняться Лексе? Получим ли мы место в ее совете и право голоса в делах Коалиции? Примут ли нас другие кланы? Кларк вздохнула, откинув с лица волосы. Ей казалось, что она ответила на все эти вопросы уже не одну сотню раз. — Лекса — глава Коалиции, но она позволяет каждому клану управлять собой так, как они считают нужным, так что это значит, что мы можем сохранить наш совет. Нам дадут два места в ее военном совете, для посла, который останется в Полисе, и делегата, который будет отвечать за связь между Полисом и Аркадией, — объяснила она. — И, судя по тому, что Лекса мне сказала, другие кланы нас примут. Большинство из них уважают то, что мы сделали в Горе Везер. — Кларк, я понимаю, к чему ты ведешь и от чего ты отталкиваешься, но как мы можем доверять Землянам? — спросил Беллами. — Мы конфликтуем с ними с момента нашего приземления. — Я доверяю Лексе, — ответила Кларк. — Она не тот монстр, каким ее представляют наши люди. — Меня это не удивляет, — фыркнула Рейвен, пытаясь скрыть свой комментарий, но его определенно все слышали. — Рейвен, ты ее даже не знаешь, — резко ответила Кларк. Девушка закатила глаза, прежде чем бросить Кларк выразительный взгляд. — Мне не нужно знать ее, чтобы знать, что она бросила нас и оставила умирать. Я знаю, что она привязала меня к столбу и пытала, и я знаю, что она позволила сбросить бомбу на целую деревню, где были люди, включая твою сестру, — она посмотрела на Беллами. — Я знаю, что это не тот человек, который должен принимать решения за меня и мой народ. — Она права… — протянула Эбби. Кларк вспомнила взгляд своей матери в ту ночь, когда на Тондис упала ракета. Она была так подавлена и разочарована, что мысль об этом до сих пор заставляла сердце блондинки сжиматься. Эбби даже не подозревала, что Кларк до сих пор страдает из-за своих решений той ночи и что она до сих пор несет на себе груз тех смертей. Комнату снова окутала тишина, пока Кларк позволяла проникнуть в себя всем сказанным словам, чувствуя, как по всему ее телу разливается жар, зажигая каждую клетку. — Как вы смеете, — произнесла она, и ее голос был холоден, как само сердце Азгеды. — Как вы смеете сидеть здесь и судить ее действия и ее народ, словно наши действия чем-то лучше. Вы, — она повернулась к Эбби и Кейну. — Вы двое убивали людей на Ковчеге за то, что они пытались достать лекарства, чтобы спасти жизни своих детей, или воровали еду для своих голодающих семей, или за то, что у них было слишком много детей. Ты убила моего отца, своего собственного мужа, — блондинка смотрела прямо на мать. — Потому что думала, что это лучше для нашего народа. Лекса оставила нас в Горе Везер, потому что думала, что это лучше для ее народа. — Кларк… — попыталась Эбби, но блондинка подняла руку. — А ты, — она повернула свой пылающий взгляд на Рейвен. — Ты привязала Линкольна в корабле и пытала его за то, в чем, как ты думала, он был виновен, точно так же, как Лекса поступила с тобой в тот день, когда думала, что ты пыталась ее отравить. Ты, — она перевела взгляд на Беллами. — Ты говоришь, что не знаешь, можем ли мы доверять Землянам, но можем ли мы доверять самим себе? Твои действия привели к гибели сотен людей, Беллами, и все же ты сидишь здесь, в нашем совете, решая будущее нашего народа. — Я знаю тебя не достаточно хорошо, — продолжила Кларк, теперь глядя на Пайка. — Но я готова поспорить, что на территории Ледяного Народа ты делал вещи, которыми не гордишься, чтобы защитить свой народ. Пайк мрачно кивнул. — Ты права, — сказал мужчина. — Вот именно, — ответила Кларк, отходя, чтобы снова окинуть взглядом всю группу. — Так что не надо сидеть здесь и судить Лексу и Землян, не взглянув сначала на себя и наш собственный народ, потому что, когда доходит до дела, мы не так уж отличаемся. Мы все просто пытаемся выжить. Она видела, как устремленные на нее глаза, опускались, в попытке скрыть стыд. Единственным, кто был готов встретиться с ее взглядом, был Кейн, но даже тогда она видела беспокойство на его суровых чертах. — И ты думаешь, что вступление в Коалицию — это лучший способ выжить? — спросил он. Кларк покачала головой, без раздумий позволяя своим словам изливаться. — Я думаю, что вступление в Коалицию — это лучший способ жить, — заявила она. — С их помощью мы можем построить нашу жизнь. А жизнь должна быть чем-то большим, чем просто выживание. — А что насчет Лексы? — спросила Эбби. — Она всегда будет ставить свой народ выше нашего. Она пожертвует всем ради них, — сказала она, повторяя свои слова, которые говорила дочери прошлым вечером. — Ты не понимаешь, мама? — спросила Кларк. — Если мы сделаем это, мы станем ее народом. Не будет больше Небесных Людей и Землян. Мы все станем Землянами. Черт возьми, мы все стали Землянами с того момента, как только спустились сюда. Разделения больше не будет. В который раз за этот день комната погрузилась в молчание. Каждый из присутствующих обменялся взглядами и пожал плечами, словно приходя к какому-то молчаливому согласию. — Может, проголосуем? — предложил Пайк, и снова все кивнули. — Кто за вступление в Коалицию и становление тринадцатым кланом? — спросил Кейн. Руки начали подниматься: Кларк и Пайк подняли руки сразу же, за ними Кейн и колеблющийся Беллами. Глаза Эбби встретились с глазами дочери, они смотрели друг на друга, и напряжение между ними росло, пока внезапно не рассеялось, плечи Эбби опустились с дрожащим вздохом, когда она медленно подняла руку. Даже Рейвен, которая, как думала Кларк, будет яростно против слияния, закатила глаза и подняла руку. — Итак, единогласно, — сказал Кейн. — Скайкру официально станет тринадцатым кланом. — Для нас это лучший выбор, — добавила Кларк. — Нам понадобится поддержка Лексы, когда Ниа сделает свой ход. И Земляне помогут нам пережить зиму. — Кого мы назначим послом и делегатом? — спросил Беллами, хотя ответ был очевиден. Кларк снова обменялась взглядом с матерью, не пропустив молящих слез в ее глазах. — Послушайте, — на этот раз ее тон был мягче, чтобы успокоить мать. — Сейчас я думаю, что лучше всего именно мне стать лицом Небесных Людей в Полисе. Там меня уже знают, и за мои действия в Горе Везер они видят во мне лидера и воина. Это поможет снизить напряжение среди кланов, если послы увидят Ванхеду, сидящую в совете от имени Небесных Людей, — объяснила она, используя прозвище, данное ей Землянами, и хотя она не могла отрицать его преимущества, на языке оно отдавало горечью. — Так ты будешь жить в Полисе? — спросила Рейвен, и в ее голосе прозвучала легкая нотка разочарования. Кларк задумалась, не надеялась ли Рейвен наладить их отношения. — Пока что, — мягко ответила Кларк. — Это не обязательно навсегда, и я буду приезжать сюда как можно чаще, чтобы навещать вас, — заверила она девушку и свою мать. — И наши люди в любое время смогут приезжать в Полис, чтобы торговать с другими кланами, так что вы тоже сможете навещать меня там. — Звучит как правильный выбор, — согласился Кейн, и от Кларк не укрылось, как он слегка сжал плечо Эбби, словно пытаясь ее успокоить. — А делегат? — Думаю, Кейн или Пайк были бы достойными кандидатами, — предложил Беллами. — Кейн уже имел дело с советом Землян, а Пайк, кажется, сохраняет нейтралитет в большинстве ситуаций. Пайк откашлялся, подняв обе руки. — Если вы не против, я бы предпочел остаться здесь, в Аркадии, с нашими людьми и заняться организацией посевных работ, а также сбором ресурсов из Горы Везер. В конце концов, я был лидером Станции Ферма, — произнес мужчина. — Значит, Кейн будет делегатом? — уточнила Кларк. — А наш текущий совет останется здесь, для принятия решений, касающихся нашего народа. Все снова кивнули в знак согласия, и Кларк заметила появившееся на лице Кейна облегчение. — Значит, решено, — сказал он. — Давайте пригласим Командующую и сообщим ей о нашем решении. Кивнув, Кларк направилась к двери, за которой ждали Лекса и Индра. Она ощущала напряжение, которое усиливалось и искрилось каждый раз, когда она приближалась к Командующей. Металлическая ручка двери ударила ее током, когда она взялась за нее, что стало еще одним доказательством статического напряжения, которое, словно невидимая сила, висело между ними. Открыв дверь, Кларк жестом пригласила Лексу и ее генерала войти в комнату, изо всех сил стараясь скрыть широкую улыбку, которая так и рвалась наружу. Ей хотелось броситься в объятия Лексы и прижать свои губы к ее, через физический контакт выражая облегчение и счастье. Она изо всех сил сдерживала свои порывы, когда ее глаза встретились с глазами Лексы, погружаясь в глубокие изумрудные воды, отражающие скрытую тревогу за маской спокойствия. Командующая была облачена в свой наплечник, за спиной развевался красный плащ, ниспадая на меховую подкладку кожаного пальто. Обтягивающие черные брюки были перехвачены ремнями на бедрах, а завершали образ, высокие черные сапоги. Брюнетка решила обойтись без боевой раскраски, хотя ее гладкие черты лица были столь же выразительны, как и черная маска, а между бровей ярко выделялся круглый символ Коалиции. Со следующей за ней Индрой, Лекса вошла в комнату. Генерал Трикру была облачена в серебряные доспехи, обтягивающие плечи и плотными слоями закрывающие грудь. Женщина носила коричневые брюки и черные сапоги, а на боку угрожающе висел меч. Выражение лица Индры было таким же бесстрастным, как у Командующей, и Кларк не могла понять, поддерживает ли она идею вступления Небесных Людей в Коалицию, или нет. Темно-карие глаза генерала скользнули по комнате и остановились на Кейне, ответив на его легкий кивок взаимным уважением. Когда они вошли в комнату, Лекса встала перед столом, сложив руки за спиной и высоко подняв подбородок. Она была сильна в своей способности привлекать внимание любого человека в помещении, в которое входила, держалась с гордостью, выпрямив спину, и расправив плечи. Кларк сглотнула появившийся в горле комок, сдерживая охватившее все ее тело желание, которое теплом разливалось между ее бедер, пока она впитывала образ Лексы. Блондинка думала, что никогда не перестанет ощущать этот эффект, который оказывала на нее Командующая, словно она была мотыльком, а Лекса — пламенем. — Вы приняли решение? — спросила брюнетка, ее голос, отражающийся от металлического потолка, был спокоен и непререкаем. — Да, — ответила Эбби, вставая, чтобы обратиться к Командующей. Она откашлялась и расправила плечи, пытаясь повторить осанку Лексы. — Мы согласны принять ваше предложение. Мы считаем, что это лучший шаг для безопасности и процветания нашего народа в будущем. — Понятно, — кивнула Лекса, ее тон как обычно был ровным и бесстрастным, хотя Кларк заметила легкое облегчение в ее глазах и как едва уловимо расслабились ее плечи. — Очень хорошо. Я буду служить вашему народу до конца своих дней, — заверила Лекса, обращаясь ко всем присутствующим. — Там, где была слабость разделения, будет сила единства. Все кивнули, хотя Кларк видела в их глазах скептицизм. Девушка не могла сдержать появившуюся на лице улыбку гордости за Командующую, зная, что ее слова были чистой правдой. Ее народ станет народом Лексы, а Лекса всегда была готова отдать все ради счастья и здоровья тех, кто от нее зависел. — Мы запомним ваши обещания, — проговорил Пайк. — Ресурсы Горы Везер, торговые пути, обучение сельскому хозяйству и охоте. — Иного я и не ожидаю, — ответила Лекса. — Так что дальше? — спросила Кларк, не желая стоять на месте. За последние два дня уже было достаточно разговоров. — Чтож, Кларк, — начала Лекса. — Чтобы это слияние стало официальным, его нужно скрепить перед послами Коалиции. Член Небесных Людей должен принять клеймо, символ Коалиции, и поклониться. Ваш совет должен сопровождать нас в Полис для проведения ритуала. — Вы хотите, чтобы мы поехали с вами в Полис? — встрепенулся Кейн, высоко подняв брови. — Те, кого вы выбрали в качестве посла и делегата, будут обязаны приехать. Конечно, другие тоже могут присоединиться, если захотят, — ответила Лекса. — Кларк будет нашим послом, а я — делегатом, — сообщил Маркус. Кларк вновь заметила легкое облегчение в зеленых глазах Лексы и поняла, что новость ее порадовала. Она останется в Полисе с Лексой, в качестве представителя Скайкру. — Тогда ты и Кларк будете необходимы для проведения ритуала. — Я тоже хочу поехать, — вмешалась Эбби. — Я хочу увидеть это своими глазами. — Октавия и Линкольн тоже согласились сопровождать нас, чтобы Октавия могла продолжить обучение в качестве моей Второй, — заявила Индра. Челюсть Беллами слегка дрогнула при упоминании о том, что его сестра покинет Аркадию, но он промолчал. — А что насчет Горы Везер? Когда мы сможем забрать оттуда припасы? — спросил парень. — Да, — согласилась Эбби. — Чем скорее мы получим медикаменты, тем скорее я смогу организовать клинику. Нам также пригодятся запасы еды. Лекса понимающе кивнула. — Вы можете пойти туда в любое время. — Тогда я и Рейвен возьмем группу и отправимся сразу же, — предложил Беллами. — Я хочу пойти с вами, — добавил Пайк. — Мне нужно увидеть это место. — Очень хорошо, — ответила Командующая. — Тогда Кларк, Кейн и Эбби, как можно скорее поедут со мной в Полис. Я слишком долго отсутствовала. Кларк кивнула, чувствуя, что она тоже слишком долго была вдали от столицы. _____________________________________ Спина Кларк ныла, боль простреливала в обе ноги, а ее ягодицы онемели в седле еще несколько часов назад. Окруженные охраной Лексы они ехали в Полис, пока осеннее солнце, яркое и ослепительное, но почти не дающее тепла, висело прямо над их головами. Низко свисающие ветви деревьев теперь были лишены жизни, а некогда пышные зеленые листья громко хрустели под копытами лошадей. Темп их езды был неспешным, они ехали спокойно, останавливаясь на перерывы, когда это было необходимо, и Кларк знала, что медленная скорость была ее людям на благо. Девушка ехала рядом с Октавией, глядя на спину Лексы и наблюдая, как та двигается на лошади с такой грацией и легкостью, словно это было ее врожденной особенностью. От нее не ускользнуло то, как держалась брюнетка: расправив плечи и сохраняя осанку и ауру превосходства, ожидаемую от Командующей, в то время как ее рука рефлекторно лежала на рукояти меча на боку. Девушка видела, как на ветру развевался красный плащ, танцуя вдоль боков лошади, и была заворожена тем, как каштановые волосы, замысловатыми косами рассыпались по спине. Время от времени Командующая оглядывалась, ее зеленые глаза искали взгляд Кларк, словно боясь, что она обернется, а прекрасная блондинка исчезнет. Рядом с Лексой ехал Линкольн, наклонившись и говоря с ней тихим голосом. Кларк не могла разобрать слов, но по его напряженному телу, она догадывалась, что он нервничал. Командующая отдала приказ казнить его, когда он ослушался ее приказов в Горе Везер, пожелав остаться с Небесными Людьми, чтобы помочь в их смелой операции. Его прямое неповиновение было серьезным проступком, и Лекса была вынуждена изгнать его из своего народа, но теперь казалось, что они вот-вот разрешат этот конфликт. — Вероятно, он говорит с ней о приказе на казнь, — сказала едущая рядом с Кларк Октавия, проследив за взглядом блондинки и прочитав ее мысли. Кларк взглянула на девушку рядом с собой. Октавия была на два года младше, но она так выросла с момента их приземления. Из девочки, которую прятали под полом, она сначала превратилась в жизнерадостного подростка, а теперь — в зрелую женщину и бесстрашную воительницу. Глядя на нее сейчас, Кларк не могла не заметить, как потрясающе красиво и величественно она выглядела на своем черном жеребце, одетая в одежду Землян и с двумя мечами за спиной. Этот образ был для нее таким естественным, словно она всегда была Землянкой, и было понятно, что эта девушка нашла свое место в мире. — Я так и подумала, — ответила Кларк, пожимая плечами. Она уже знала, что Лекса отзовет приказ о казни. — Ты знала, что они выросли вместе? — спросила Октавия. — Командующая и Линкольн выросли в одной деревне. Они даже были хорошими друзьями, прежде чем Лексу забрали в Полис, чтобы она стала одной из новициат. Кларк с любопытством посмотрела на них, пытаясь увидеть, указывало ли что-то в их позах и взаимодействии, на давнее знакомство, но единственное, что она смогла прочитать, — глубокое взаимное уважение. — Он когда-нибудь рассказывал, какой она была? — спросила Кларк, желание узнать каждую деталь и грань Лексы, делающих ее такой, было непреодолимым. — Почему тебе это интересно? — подмигнув, подразнила Октавия, и Кларк почувствовала, как ее щеки залила краска. Она откашлялась и отвела взгляд, понимая, что ее глаза все еще прикованы к спине Командующей. — Просто любопытно, наверное, — ответила она, но обе знали, что это огромное преуменьшение. — Он говорит, что она была такой же, как сейчас: сильной, мудрой, страстной. Он сказал, что она была рождена, чтобы быть Командующей, и что он отдал бы за нее свою жизнь. Кларк никогда не переставала удивляться преданности и любви, которые к Лексе проявляло большинство Землян. Ее народ обожал ее, но ее жизнь и наследие постоянно висели на волоске из-за политики и борьбы за власть среди элиты. Несмотря на ее популярность и интересы большинства, ей постоянно бросали вызов те, кто стремился повлиять на политику и извлечь для себя выгоду. Хотя мир изменился за сто пятьдесят лет после ядерной войны, которая его уничтожила, на самом деле мало что изменилось. Лидеры, которых любили и ценили люди, все еще становились жертвами прихотей тех, кто был менее квалифицирован и более жаден до крови. Это повторялось снова и снова на протяжении всей истории человечества, но, похоже, люди так ничему и не научились. — Титус говорил о ней тоже самое, — задумчиво произнесла Кларк, видя в Командующей ту же силу, мудрость и страсть, которые видели другие. — Он также сказал, что под черной боевой маской и грозным титулом она — искренне добрая и нежная личность, хотя никто больше эту сторону Лексы не видит, — продолжила Октави. — Но что-то мне подсказывает, что ты уже видела… — Она ничем не отличается от нас, — заявила Кларк. — Мы все должны принимать невозможные решения и жертвовать, и мы все должны страдать от их последствий. Лекса просто лучше справляется с этим грузом, чем остальные. Октавия перевела взгляд на Кларк, привлекая ее внимание. — Послушай, Кларк, — начала она. — Я знаю, что между нами было не все гладко после падения ракеты на Тондис, но я хочу, чтобы ты знала: я понимаю, почему ты поступила так, как поступила. — Правда? — удивилась блондинка. Ее люди редко пытались понять и принять ее решения, если они были с ними не согласны, и это заставило ее задуматься, не была ли Октавия действительно больше Землянкой, чем Небесным Человеком. — Да, — ответила Октавия. — Я не могу сказать, что согласна с этим, но я знаю, что ты делала то, что было лучше для наших людей в Горе Везер, как и для моего брата. Я знаю, что ты пожертвовала немногими, чтобы спасти многих. Кларк почувствовала, как на ее щеках появилась легкая улыбка. — Ты говоришь, как Лекса. — Не совсем, — сказала Октавия. — Вообще-то это Индра помогла мне понять. — Как у вас с ней дела? — Лучше, — ответила Октавия, улыбаясь. — С вступлением Скайкру в Коалицию я могу быть ее Второй и оставаться верной нашему народу. Это лучшее, на что я могла надеяться, Кларк. — Я рада за тебя, О, — кивнув, сказала блондинка. — И я рада, что ты будешь в Полисе со мной. — Она говорила искренне. Октавия и Линкольн планировали остаться в столице даже после церемонии и отъезда Кейна и Эбби, и мысль о том, что рядом будет знакомое лицо, приносила девушке утешение. — Как ты, Кларк? — спросила Октавия, ее тон стал более серьезным и тихим, так чтобы слышно было только им двоим. — Индра рассказала мне, как они нашли тебя в лесу после Горы Везер… Кларк почувствовала знакомое чувство горя, разрывающее сердце, когда она вспомнила, какой потерянной она была в те дни после атаки на Гору и как безнадежной казалась перспектива прожить еще один день. — То, что мы сделали в Горе… то, что я сделала… — она замолчала, пытаясь найти нужные слова. — Это сломало меня, — призналась она. — Кларк, — прошептала Октавия. — Наши люди живы благодаря тебе. — Но какой ценой? — спросила она. — Ты — та, кто спас нас, когда приземлился корабль, ты отправила сообщение на Ковчег. Ты — та, кто договорился о союзе с Землянами. Ты — та, кто спас наших людей в Горе Везер. Ты — та, кто спас Станцию Ферма в Азгеде, и ты — та, кто обеспечил нам место в Коалиции. Мы все обязаны тебе жизнью, по моим подсчетам, раз пять. Кларк отвернулась, не в силах встретиться с девушкой взглядом. — Подумай обо всех людях, которых я убила ради этого, — с отчаянием прошептала она. — Подумай обо всех, кого ты спасла, — возразила Октавия. Ее слова эхом отозвались словами Лексы. Она несет груз смертей, думая о тех, кто жив. Мертвые ушли, и их приоритет — живые. — Я знаю, — сказала Кларк. — Я знаю, что ты права. — Тогда отпусти это, — предложила Октавия. — Учись на этом и запри в себе. Кларк кивнула, ее глаза снова упали на Командующую впереди. — Мне стало намного легче с этим справляться, — сказала она. — Лекса делает это намного проще. Словно услышав свое имя на губах Кларк, хотя они говорили слишком тихо, а Лекса была слишком далеко впереди, Командующая обернулась, чтобы посмотреть на блондинку. Их глаза встретились в знакомом танце синего и зеленого, сплетенные неразрывной связью, и легкая улыбка мелькнула в уголке рта Лексы. Ее губы изогнулись в полуухмылке, прежде чем она снова сосредоточилась на дороге впереди, и Кларк почувствовала, как ее, вплоть до самого низа живота, пронзило приятное ощущение. — Что между вами происходит? — спросила Октавия, явно заметив этот безмолвный обмен. — Это… сложно. — Насколько сложно? — ухмыльнулась девушка. — Вы спите или нет? Кларк почувствовала, как от заданного вопроса ее щеки покраснели, и откашлялась, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. — Мы спим вместе каждую ночь, но мы еще не спали вместе в этом смысле, — призналась она. — Мы делали другие вещи, но не это. Пока нет. Она ожидала, что Октавия начнет ее дразнить, но вместо этого девушка понимающе кивнула. — Трудно не заметить, как вы двое подпитываете друг друга. Ты словно светишься, когда она рядом, как и она. Она смотрит на тебя, словно ты — весь ее мир, Кларк, — Октавия тихо рассмеялась. — Эти влюбленные глаза скрыть не возможно, как бы она ни старалась. Кларк улыбнулась. — Не знаю, О, — задумчиво сказала она. — Просто, когда я с ней, я чувствую, что делаю больше, чем просто выживаю. Впервые в жизни она заставляет меня чувствовать, что я действительно живу. — Вау, — ответила Октавия, приподняв бровь. — Ты серьезно влюбилась. — Кто бы говорил, — рассмеялась Кларк. — Но да, думаю, это так. — Ну, — начала Октавия, положив руку на плечо Кларк. — Если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я здесь, — сказала она. — Я здесь, если тебе будет нужно. — Спасибо, О, — ответила блондинка. Она не ожидала такого уровня доброты и понимания ни от кого, кроме Лексы, не говоря уже о ком-то из ее народа, и она почувствовала гордость за девушку рядом с собой, которая прошла такой долгий путь. — Я тоже здесь, если тебе будет нужно. Октавия ответила ей теплой улыбкой. — О, и Кларк, — добавила она. — Я почти уверена, что у Командующей с влюбленными глазами все так же серьезно, как и у тебя. _____________________________________ Башня Полиса показалась на горизонте незадолго до заката, пламя, горевшее на ее вершине, ярко светилось на фоне темнеющего пурпурного неба. Они были еще за много миль, но Кларк поклялась бы, что чувствует тепло огня даже с того места, где она сидела в седле своей лошади. Она ехала слева от Лексы, из-за ритмичного шага лошадей, их ноги слегка касались друг друга через равные промежутки времени, а слева от нее ехала ее мать. Она услышала, как Эбби ахнула при виде оранжевого пламени на горизонте, пылающего, как второе солнце, на фоне бескрайнего зеленого леса. Кларк вдохнула воздух, пытаясь уловить запахи жареного мяса и соли на ветру, но они были еще слишком далеко, и все, что она чувствовала, — это аромат сосен и резкий запах лошадей. — Что это? — спросила Эбби, и Кларк не могла не заметить, как неуклюже та выглядела верхом на лошади, словно олененок, впервые пробующий свои ноги. Это был резкий контраст с Лексой, которая выглядела как воплощение стоицизма и легкости, когда чуть наклонилась, чтобы ответить на вопрос Эбби. — Это пламя Полиса, — ответила она, и ее голос был наполнен гордостью. — Оно символизирует единство и сотрудничество двенадцати кланов, место, где мы все можем собраться вместе как один. Эбби кивнула, но не сказала ни слова, и Кларк наблюдала, как выражение ее лица сменилось с нервозного на растерянное, а затем стало удивленным и восхищенным. В течении следующего часа они ехали в тишине, в воздухе вокруг них нарастало напряжение, пока каждый из Небесных Людей пытался представить, что ждет их за стенами столицы Землян. Не раз Кларк замечала, как Лекса смотрит на нее краем глаза, и она задавалась вопросом, о чем думает Командующая. Зеленые глаза загорались за сдержанной улыбкой, когда Кларк поворачивалась, чтобы встретиться с ее взглядом, и это вызвало в животе блондинки волну тепла и бабочек. Кларк вспомнила, как впервые совершала это путешествие с Лексой. Она вспомнила нервы, которые ножом скручивали ее желудок, и страх, который она чувствовала, погружаясь в логово зверя, будучи единственным Небесным Человеком среди тысяч Землян. Теперь она чувствовала лишь легкое волнение, танцующее в груди и отражающееся на ее лице, когда она представляла себе радостные объятья людей, дни, проведенные с Эйденом, и тепло постели Лексы. Для Кларк это было возвращением домой, но она не могла не заметить беспокойство и трепет на лицах ее матери и Кейна. Кейн большую часть пути молчал, погруженный в свои мысли и выглядевший скорее скучающим, чем обеспокоенным, но теперь он был начеку, оглядывая деревья, словно ожидая, что враг выскочит на них в любой момент. Кларк также заметила восторг, который он пытался скрыть, когда за следующим поворотом показались ворота Полиса. Ее мать выглядела так, будто у нее вот-вот случится сердечный приступ. Ее руки крепко сжимали поводья лошади, что даже побелели костяшки пальцев, а на лбу пролегла глубокая морщина. — Расслабься, мама, — прошептала Кларк, подталкивая ее ботинком. — Здесь мы в безопасности. Ее слова словно разбудили большой отряд охраны, который встретил их у ворот, приветствуя вернувшуюся домой Командующую поклоном, пока группа спешивалась. Лекса говорила с ними на тригедасленге, отдавая приказы, а конюхи бросились уводить лошадей в конюшню у дороги. Тяжелые деревянные ворота заскрипели, когда стража открыла их, пропуская людей в раскинувшийся внизу город. Они стояли на небольшом холме, глядя вниз на улицы и наблюдая, как толпы людей снуют в прохладном вечернем воздухе. Дороги казались живыми от прохожих, текущих через город, как кровь по венам — жизненная сила, которая оживляла Полис. Над улицами и на вершинах столбов горели фонари, мерцая и отбрасывая туманный желтый свет на людей, чтобы они могли заниматься своими делами до позднего вечера. Смешанный запах дыма, огня и мяса ударил Кларк в нос, когда ветер изменил направление, донося аромат дома. Кларк даже не заметила улыбку на своем лице, пока наблюдала за широко раскрытыми глазами Эбби и Кейна. Взглянув на Лексу, блондинка увидела, что та тоже наблюдает за ними, стоя со сложенными за спиной рукам, и легкой улыбкой, играющей в уголках ее рта. Возвращение в город мгновенно что-то в ней изменило; она казалась более расслабленной, словно в тени города тяжесть мира была намного легче, чем в окружающей их дикой природе. Кларк тоже почувствовала, как ее собственные тяготы отступают, и ей захотелось взять руку Командующей в свою, чтобы разделить с ней это чувство комфорта. Грустно поведя плечами, девушка подавила это желание, решив оставить его для времени, когда они останутся одни, и вместо этого повернулась к матери. — Ну, что вы думаете? — спросила Кларк. — Это невероятно, — начал Кейн. — Это невообразимо, — в этот же момент пробормотала Эбби. Кларк почувствовала, как ее улыбка растет. — Не то, что вы ожидали, да? — Здесь так много людей, — заметила ее мать. — Здесь так оживленно. — Что они все здесь делают? — спросил Кейн, восхищаясь развернувшейся перед ними картиной. В центре города возвышалась башня Полиса, яркое пламя горело на фоне глубокой синевы сумерек, и, казалось, что все улицы сходились в этой точке. — Они торгуют, — вмешалась Лекса, ее голос снова был наполнен гордостью. — Мой народ не использует деньги, а обменивается товарами и едой. Сейчас здесь есть представители каждого клана, готовящиеся к осеннему урожаю и предстоящей зиме, поэтому улицы полны народа даже в это время. Обычно рынки закрываются на закате, но в период урожая они работают всю ночь, чтобы у каждой деревни было достаточно времени для подготовки к зиме. Кейн медленно покачал головой. — Невероятно, — снова пробормотал он. — Вы тоже сможете торговать и обмениваться товарами, как только присоединитесь к Коалиции, — произнесла Лекса. — Пойдемте, — сказала она, спускаясь по дороге к городу. Группа последовала за Лексой по улицам столицы, сопровождаемая гораздо большим отрядом охраны, чем к которому привыкла Кларк, и она предположила, что это связано с увеличением потока людей в из-за осенней торговли. Она почувствовала внезапный прилив беспокойства при виде мужчины из Ледяной Нации, его лицо было обрамлено церемониальными шрамами Азгеды, и он нервно смотрел на них, когда они проходили мимо. Пытаясь успокоить бурю в своей голове, Кларк невольно придвинулась ближе к Лексе, так что их руки касались при каждом шаге. Она не знала почему, но по какой-то причине не ожидала увидеть Азгеду среди людей, приехавших в Полис для торговли, хотя они, оставались частью Коалиции Командующей. Если Лекса и была обеспокоена заметив воина, она этого не показала, а лишь слегка сжала руку блондинки, продолжая их путь к башне в центре города. Кларк ответила на пожатие руки Лексы, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не заметил этого обмена, но все глаза были устремлены на здания и торговые лотки вокруг них. Над улицами возвышались здания, построенные в основном из камня, с деревянными крышами и дверями, из-за которых пробивался тусклый свет свечей. Они прошли мимо шумного места, где люди выстраивались в очередь и смеялись, говоря как на английском, так и на тригедасленге; кружки в их руках и сильный запах алкоголя говорили, что это была таверна. Они прошли мимо нескольких торговцев, предлагавших различные красочные безделушки и украшения, и Кларк посмотрела на свою мать, стоявшую рядом с Маркусом. Они оглядывались вокруг, их глаза были широко раскрыты от удивления и восхищения, и они двигались со скоростью сто миль в минуту, чтобы успеть рассмотреть каждую деталь. Прижавшись друг к другу, они шепотом переговаривались, куда-то указывая и улыбаясь, и Кларк почувствовала облегчение, видя их такими счастливыми и погруженными в культуру Землян. Это была та сторона Землян, которую Кларк хотела им показать, сторона народа, построенная на сотрудничестве, единстве и мире, показывающая, что они не дикари, которые живут только войной, как когда-то думали Небесные Люди. Это была часть культуры Землян, к которой они присоединятся и будут защищать, просто потому что она стоит того. С другой стороны от Кларк обняв Линкольна, шла Октавия, подпрыгивая и практически теряя самообладание от возбуждения. Ее лицо светилось радостью, которую Кларк не видела с тех пор, как Октавия первой из Сотни ступила на землю после приземления корабля. Даже под строгим взглядом своей наставницы Октавия не могла сдержать на лице чистого счастья, наблюдая за городом вокруг них и той жизнью, которую он представлял. По лицу Индры, которую Кларк никогда не видела улыбающейся, мелькнула легкая улыбка, когда она наблюдала за своей молодой Второй. Линкольн крепко держал свою девушку, больше похожий на обеспокоенного родителя, пытающегося удержать своего ребенка от шанса потеряться в толпе, чем на грозного воина, которого знала Кларк. Они не могли пройти и нескольких шагов, чтобы кто-то не поклонился Лексе, или не пожимал ей предплечье в традиционном приветствии воинов. Люди скандировали имя Хеды, протягивая руки, чтобы коснуться ее плеча, или просто высказывали слова восхищения, и снова Кларк вспомнила, как сильно Земляне обожали своего лидера. В глубине сознания кольнула тревожная мысль, что любовь народа мало что значит для послов и политиков, всегда стремящихся получить больше. Понимая это, Кларк дала молчаливую клятву, что как посол она изменит это и будет бороться за Лексу, даже если это подвергнет ее большей опасность, как это случилось с Костией. Блондинка молча наблюдала, как к Эбби и Кейну, приблизилась торговка, протягивая им что-то похожее на полоску жареного мяса и предлагая попробовать. Эбби сначала отказалась, но Кейн объяснил, что это будет оскорблением не принять подарок женщины, и она сдалась. Ее карие глаза расширились, когда она откусила первый кусок, наслаждаясь вкусом и кивая в знак одобрения. Девушка радостно засмеялась и уговорила Кейна тоже попробовать. — Mochof, — сказал Кейн, используя слово Землян для благодарности. Он потянулся к нашивке на плече своей куртки, символу того, что он был членом охраны Ковчега, и оторвал ее, улыбаясь, когда протянул женщине. — Beja, — сказал он, вкладывая нашивку ей в руку. — Пожалуйста. Женщина смущенно улыбнулась и кивнула в знак признательности, приняв нашивку и держа ее так, будто это было что-то хрупкое. Именно тогда Кларк осознала, сколько ее народ может предложить Землянам. Они могли не только предоставить им медицинскую помощь, но и помочь развить их культуру, обучить грамоте или даже некоторым технологическим аспектам. Оба народа могли только выиграть от объединения, но она знала, что убедить в этом лидеров кланов и послов будет не легкой битвой. Они остановились у подножия огромной башни, задирая головы, чтобы увидеть пламя на ее вершине, и снова Кларк заметила восхищение на лице своей матери. — Ты выглядишь очень потрясенной, мам, — заметила блондинка, не пытаясь скрыть настойчиво лезущую на ее лицо улыбку. — Я никогда не видела ничего подобного, — выдохнула Эбби. — Твой отец был бы в восторге от этого места. — Да, был бы, — согласилась Кларк, хотя эта мысль не причиняла ей боли. Они с матерью обменялись улыбками и девушка почувствовала, как в этот момент между ними пробежала волна утешения, словно город уже начал исцелять их разбитые отношения. Они разделяли восхищение и признательность к городу, полному жизни и разнообразия, а также разделяли тоску по человеку, который не мог быть здесь. Кларк задумалась, какие еще моменты утешения они смогут найти друг в друге во время пребывания в Полисе, и надеялась, что Эбби сможет увидеть Лексу такой, какой видит ее Кларк. В Полисе Лекса была не только Командующей Коалиции и лидером двенадцати кланов, но и просто Лексой. Она могла существовать в обеих ипостасях, и Кларк думала, что, возможно, и она сможет существовать здесь как две свои сущности: посол Скайкру и Кларк, девушка, которая была сломлена, но только начинала находить исцеление в этом месте жизни и в зеленых глазах женщины, в которую она была уверена, что влюблена. Лекса взглянула на нее, словно читая ее мысли, и изумрудные глаза, которые Кларк так обожала, нашли влечение и тоску в океанах синего. — Твой народ любит тебя, Командующая, — сказала Эбби, прерывая их момент. — Это очевидно. — Я живу, чтобы служить им, — ответила Лекса. — Так же, как я стремлюсь служить вашему народу. — Думаю, нам есть что предложить друг другу, — ответила Эбби, впервые предлагая Лексе легкую улыбку. Командующая кивнула в знак согласия и жестом пригласила группу войти в здание перед ними. — Прошу, — сказала она. — Стража проводит вас к вашим покоям. Эбби и Кейн с готовностью согласились, следуя в башню за группой стражников. Индра, Октавия и Линкольн уже давно растворились в толпе, оставив Кларк и Лексу наедине. Между ними оставалось небольшое расстояние, теплое и пульсирующее, и было очевидно, что обе хотели его сократить, хотя каким-то образом сопротивлялись этому желанию. Кларк обернулась, чтобы взглянуть на оживленные улицы, полные людей, слушая звуки смеха и крики торговцев, предлагающих свои товары, и вдыхая ароматы множества блюд, готовящихся на открытом огне. Снова она подумала, что единственное слово, которым можно было описать этот город, — это «живой», и это слово наполнило ее надеждой, которой ей так не хватало с момента их отъезда. Они были дома. — Думаю, все прошло хорошо, — сказала Кларк, хотя и не чувствовала необходимости нарушать комфортную тишину. — Я боялась, что будет иначе, — призналась Лекса. — Почему? — удивилась Кларк. Командующая пожала плечами, отводя взгляд, чтобы скрыть румянец на щеках. — Я знаю, что твоя мать с опаской относится к этому союзу, — сказала она. — И, судя по взглядам, которые я ловлю каждый раз, когда нахожусь рядом с тобой, могу предположить, что она не одобряет… нас, — она запнулась, пытаясь найти подходящее слово, чтобы описать их текущие отношения. — Я просто хотела, чтобы она увидела мой народ таким, какой он есть и каким может быть. И чтобы она увидела, что они принимают меня как своего лидера, несмотря на убеждения Ледяной Нации и некоторых послов. — Лекса, — начала Кларк, чувствуя, как тянется к руке Командующей. Лекса позволила ей коснуться ее, но лишь на мгновение. — И слепой бы увидел, как твой народ любит тебя. — И я их, — добавила Лекса. — И любой бы увидел, как ты любишь их, — продолжила Кларк. — Ты любишь их яростно, преданно и с такой страстью. Лекса улыбнулась, слегка кивнув, и это вызвало дрожь по всему телу блондинки. — Страсть питает прогресс, Кларк, — сказала она. — И однажды я надеюсь, что этот прогресс приведет к миру.