Ai Laik Heda

— По традиции прибытие лидеров кланов в Полис отмечается пиром, — произнесла Лекса, стоя во главе длинного обеденного стола поздним вечером. Ее слова привлекли внимание каждого в комнате, хотя она говорила не громче обычного разговора, и казалось, будто сам ветер стих, чтобы лучше слышать ее речь. На ней был длинный, ниспадающий до щиколоток, черный плащ. Там, где раньше были закреплены металлический наплечник и красная накидка, теперь виднелась толстая полоса коричневого меха, обрамляющая воротник и плечи ее куртки, под которой она носила темно-серую рубашку, облегающую ее изгибы и линии пресса, заправленную за узкий пояс черных брюк. Ее сапоги были зашнурованы до самых колен, и, хотя она не была вооружена, Кларк заметила рукоять кинжала, спрятанного в левом сапоге, и задумалась, бывает ли Командующая где-либо без оружия. Блондинка сидела прямо справа от Лексы, внимательно за ней наблюдая, пока та обращалась к собравшимся, и каждый раз, когда их взгляды встречались, она чувствовала знакомое, разливающееся по телу тепло. Она ощущала проницательный взгляд своей матери, сидящей прямо напротив, и изо всех сил старалась не позволить слишком явно отражаться на лице своей увлеченности Командующей. Вместо этого она оглядела зал, рассматривая раскинувшееся перед ними пиршество, и лица сидящих за столом людей. Рядом с Эбби, откинувшись на спинку стула, сидел Кейн, слушая слова Лексы, и глядя на нее с выражением уважения и восхищения на уставшем лице. Протянув руку он взял кубок с вином, и Кларк мельком заметила, как его пальцы слегка коснулись запястья ее матери — настолько нежно и быстро, что девушка подумала, что ей показалось. Она несколько раз моргнула, убеждая себя, что это лишь игра воображения, а уверенный тон голоса Лексы вывел ее из задумчивости. — Хотя вы еще не лидеры клана, для меня честь принимать руководство и мудрый совет Скайкру за своим столом, — продолжала Командующая. — Давайте разделим этот пир в дружбе и с надеждой на долгий союз между Землянами и Небесными Людьми. Кларк подумала о том, как светятся глаза Лексы, будто в них живет сам лес, и о своих собственных, сияющих голубизной неба, и поняла, как символично, что лидер земли и лидер неба нашли друг друга. В этот момент их взгляды снова встретились, сливаясь воедино, словно земля и небо, соединяясь, как в скором времени должны будут соединиться их народы. Кларк почувствовала резкий удар локтем в бок, отвлекающий ее взгляд от Командующей, когда Октавия наклонилась к ней: — Ты тут чуть ли не пускаешь слюни, Кларк, — прошипела девушка. — Вы могли бы быть хоть немного менее очевидными? Кларк ответила ей ударом локтем, но чуть сильнее. — Заткнись, О, — огрызнулась блондинка. С противоположной стороны стола кашлянула Индра, с укоризненным выражением на лице, сидящая напротив Линкольна. Кларк почувствовала, как Октавия буквально сжалась под пристальным взглядом своего наставника, и постаралась не слишком этому радоваться, сделав долгий глоток из кубка с вином. Краем глаза она заметила, как ей подмигнул сидящий с другой стороны от Октавии Линкольн. Единственным, кто еще не появился, был Титус, хотя Кларк и не ожидала его увидеть, учитывая, как яростно он не одобрял присоединение Кларк и Небесных Людей к Коалиции. Она задумалась, вызвано ли это неприятие слиянием народов или ее отношениями с Лексой, но не стала углубляться в эти мысли, так как Командующая снова привлекла ее внимание. — Давайте поднимем тост и выпьем за объединение наших народов, — сказала Лекса, поднимая бокал. — Пусть мы наконец обретем мир, вместе, как один. Кларк вспомнила последний раз, когда они собирались за столом и поднимали тост за союз и надежду на победу, и чем все обернулось. Рейвен оказалась привязанной к столбу, обвиненной в попытке отравить Лексу, и была вынуждена нести наказание за предательство, пока Кларк не раскрыла истинного виновника — Гастуса, который надеялся разрушить их союз, сделав вид, будто Скайкру хотят убить Командующую. Кларк встала и подняла свой бокал, чокнувшись с остальными, а затем отпила несколько глотков. Как будто по сигналу, двери распахнулись, и в комнату хлынул поток слуг, каждый из которых нес большое блюдо с едой. На одной тарелке громоздились гроздья зеленого и красного винограда, на другой были разложены различные сорта сыра. На столе появились целые буханки хлеба, за которыми последовали миски со свежевзбитым маслом. Последним подали центральное блюдо — целого жареного, золотисто-коричневого поросенка, с шипящей кожей, от которой поднимались клубы пара, наполняя воздух восхитительным ароматом свинины и бекона. Для их небольшой компании еды было явно слишком много, и Кларк не удивилась, когда Лекса пригласила разделить с ними трапезу находящихся в комнате охрану и слуг; это было в духе Землян — заботиться друг о друге. Только после того, как все остальные, включая слуг, наполнили свои тарелки, Лекса взяла еду для себя и села вместе со всеми. И снова сердце Кларк забилось чаще, пропуская удары и падая с каждым жестом Лексы. Будь то риск жизнью ради спасения людей, которые не были ее собственными, или просто терпеливое ожидание, чтобы убедиться, что другие получили свою порцию еды, прежде чем положить себе, — каждое ее действие было проявлением абсолютной самоотверженности. Лекса, должно быть, почувствовала взгляд Кларк, потому что она подняла глаза, и их взгляды встретились почти мгновенно, и, несмотря на царящий вокруг шум казалось, будто мир замолчал. Они смотрели друг на друга, и Кларк поймала себя на мысли, что впервые пожелала, чтобы Лекса действительно могла читать ее мысли, чтобы ей не пришлось набираться смелости, чтобы произнести все невысказанное, что витало между ними. Она мысленно просила ее услышать те три слова, которые подкатывали к ее губам, чтобы ей не пришлось произносить их вслух, потому что она знала, что как только она это сделает, все станет реальным. Это чувство одновременно пугало и волновало, и блондинка не могла понять, какая эмоция сильнее, только то, что все, что она чувствовала к Лексе, было одинаково сильным. Эбби громко кашлянула, выводя их обеих из оцепенения. — Итак, Лекса, — начала она, ее голос был мягким, но Кларк заметила колющую остроту в ее глазах. — Я могу так тебя называть, да? Или мне следует обращаться к тебе как к Командующей? Кларк почувствовала внезапное непреодолимое желание выпить и быстро осушила то, что осталось в ее бокале, обнаружив, что его уже наполнили снова, прежде чем она успела поставить его на стол. Она не была уверена, к чему клонит этот разговор, но, судя по оценивающему взгляду, который ее мать бросала в сторону Лексы, она понимала, что не хочет быть полностью трезвой. Лекса любезно посмотрела на Эбби, в ее зеленых глазах, освещенных свечами, танцевала искорка веселья, когда она ответила: — Вы можете называть меня так, как вам удобно, доктор Гриффин. — Она вежливо улыбнулась. — О, Эбби вполне подойдет, — поправила мать Кларк. — Думаю, мы уже на «ты», учитывая, что ты спишь с моей дочерью. Кларк чуть не подавилась вином, которое пыталась проглотить, и разразилась приступом кашля. — Серьезно, мам? — выдохнула она, чувствуя, как вся кровь в ее теле прилила к щекам. Блондинка видела, как из глаз Лексы исчезло веселье, а цвет лица ее побледнел, и под пристальным взглядом матери Кларк впервые на ее лбу выступили капельки нервного пота. Командующая, свирепый и смертоносный воин, лидер всего, что осталось от человечества, воплощение мудрости и силы, была смущена Эбби Гриффин. Не найдя подходящих слов, она просто кивнула и нашла утешение на дне своего бокала. Кларк взглянула на Кейна и Индру в поисках помощи, но обнаружила лишь юмор на их лицах, пока они оба с трудом сдерживали смех. Ей хотелось перепрыгнуть через стол и стереть ухмылки с их лиц, но вместо этого она ограничилась тем, что бросила на каждого из них яростный взгляд. Октавия вмешалась, чтобы спасти ситуацию, которая превратилась в катастрофу неловкого молчания. — Эй, Кларк, — сказала она, переключая внимание на себя. — Я как раз рассказывала Линкольну о том времени, когда мы только приземлились, и я чуть не стала обедом для той мутировавшей водяной змеи. — О, да! — подхватила Кларк, делая все возможное, чтобы сменить тему. — Ты разделась и прыгнула в ту реку, и… — Так вот, Лекса, — снова начала Эбби, и Кларк позволила своим словам затихнуть, чтобы уловить следующую фразу своей матери. — Как долго ты уже Командующая? — спросила она. Кларк вздохнула с облегчением, запивая его еще несколькими глотками вина. Она забыла, насколько крепким был алкоголь Землян, и уже начинала чувствовать его эффект в тепле, разливающемся по конечностям, и в тумане, застилавшем ее разум. Она знала, что нужно притормозить, но, судя по тому, как развивался этот ужин, к концу вечера она могла оказаться под столом. Лекса улыбнулась, отвечая на вопрос Эбби, изгоняя беспокойство со своих безупречных черт. — Мне было шестнадцать, когда дух Командующего выбрал меня, чтобы вести за собой мой народ, — объяснила она. — Шестая годовщина моего вознесения наступит через несколько недель. — Лекса сделала для нашего народа больше, чем любой другой Командующий до нее за время своего правления, — вмешалась Индра, ее тон был наполнен гордостью. — Правда? — поинтересовалась Эбби. Кларк заметила легкую улыбку, играющую на губах матери, и поняла, что та просто провоцирует, чтобы вывести Лексу из равновесия. Тем не менее, это не помогло унять жар на ее щеках, и она продолжала пытаться утопить свое смущение в вине, которое, казалось, волшебным образом наполнялось каждый раз, когда она опустошала бокал. — Я намерена сделать больше, прежде чем моя битва закончится, — ответила Лекса, ее глаза горели решимостью. Эбби воспользовалась моментом, прежде чем Кларк успела ее остановить. — И каковы твои намерения в отношении моей дочери? — спросила она, скрывая улыбку за многолетней практикой. — Эбби, не мучай Командующую, — предостерег Кейн, хотя его голос был легким и перешел в тихий смешок. — Джейка здесь нет, чтобы сделать это, так что кому-то нужно провести с ней этот разговор, — парировала Эбби, и Кларк почувствовала, что может умереть от ужаса, стоящего за всем этим. Ее мать вела с Лексой, Командующей Коалиции, разговор: «если ты обидишь мою дочь, я тебя прикончу». Лекса, казалось, не понимала и не была уверена в том, что происходит, но шутливый тон потерялся где-то в переходе между Скайкру и Землянами. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду… — сказала она, позволив голосу затихнуть, хотя на ее лице не было и намека на раздражение. — Все, что ты делаешь, возвышает ее, — заявила Эбби. — Почему? Лекса не стала медлить с ответом, встретив взгляд Эбби и не отводя глаз. — Кларк возвышает себя сама, — сказала девушка. — Она особенная. При этих словах доктор дрогнула, веселье исчезло с ее лица, уступив место чему-то гораздо более серьезному: гордости. — Да, — сказала Эбби, глядя на свою дочь. — Она такая. Так что не вздумай ее обижать. Кларк снова покраснела, хотя думала, что ее щеки уже не могут стать краснее. — Мам, хватит, — прошипела блондинка, пряча слова за еще одним долгим глотком вина, которое начало казаться ей очень похожим на воду. — Прости, дорогая, — подмигнув ей, ответила женщина, делая долгий глоток из своего бокала. — Эбби, — сказала Лекса, явно не понимая смысла их обмена. — Уверяю вас, что мои намерения в отношении вашей дочери совершенно честны. Эбби кивнула, позволяя улыбке озарить ее лицо, чтобы Командующая могла это заметить. — Я знаю, Лекса, — заявила женщина. — Просто береги ее. Лекса кивнула в знак понимания. — Ценой своей жизни. Кларк едва сдержала смешок. Может быть, это было вино, но Лекса, не понимающая намеков, была, пожалуй, самой милой версией Лексы, которую она когда-либо видела, и ей пришлось бороться с желанием потянуться к ней и страстно поцеловать. Даже в легкой атмосфере Лекса умудрялась сохранять свою ауру мудрости и руководства, и это казалось почти неуместным среди шуток и поддразниваний ее матери. Она не смогла удержаться, когда провела рукой по столу и взяла ладонь Командующей в свою, и слегка сжала. Сначала Лекса напряглась и, переводя взгляд между Кларк и Эбби пытаясь скрыть шок, но после легкой улыбки доктора девушка расслабилась и переплела пальцы с пальцами Кларк, опустив их соединенные руки под стол, чтобы они покоились у нее на коленях. После этого разговор пошел легко. Они болтали и смеялись до поздней ночи, делясь историями из детства Кларк на Ковчеге или слушая, как Линкольн описывал свои детские приключения вместе с бесстрашной Командующей. Вино лилось так же свободно, как и разговор, и вскоре слова стали невнятными, а голоса — хриплыми. Кларк почувствовала, как зрение застилает туман алкоголя, и обнаружила, что это делает зеленый цвет глаз Лексы еще ярче, а тягу к ее губам — сильнее. Она была практически на грани, когда остальные начали прощаться и расходиться, а их ужин подошел к концу. Кларк наблюдала, как Линкольн и Октавия, держась за руки, исчезли за дверью, решительно удаляясь по коридору, а также от ее внимания не ускользнуло, как рука Кейна задержалась чуть дольше на плечах Эбби, когда он провожал ее из комнаты. Она не знала, что думать об их внезапной близости, но ее разум был слишком занят мыслями о теле Лексы и том, как Командующая дрожала под ее прикосновением. Индра ушла последней, почтительно поклонившись своей Хеде и пожелав им обеим спокойной ночи, прежде чем выйти из комнаты, бросив на них многозначительный взгляд через плечо. Кларк практически вытащила Лексу из кресла и потащила к лифту, двери которого стояли открытыми, ожидая, чтобы поднять их в их спальни на верхнем этаже башни. Охранники закрыли за ними двери, и, наконец, она позволила себе сорваться — часы сдержанности и томления закончились одним стремительным движением, когда она бросилась в объятия Командующей. Поцелуй был горячим и жгучим, пока она впивалась пальцами в волосы у основания шеи Лексы и притягивала ее ближе, позволяя их языкам танцевать, когда Лекса открыла рот, чтобы встретить ее. Кларк чувствовала вкус вина, соли и чего-то сладкого, и хотела только одного — ощутить вкус всего тела брюнетки, прижав ее к стене и вырвав резкий вздох с губ Лексы, которые разомкнулись лишь на мгновение, чтобы поймать дыхание. Затем их рты снова слились, поглощая страсть друг друга, пока глухой стон не вырвался из глубины горла Кларк. Двери лифта скрипнули за ними, открытые охранниками с другой стороны, и они быстро отскочили друг от друга, дрожа и задыхаясь, пока стражники настороженно смотрели на них. — Простите, — пробормотала Кларк, но не колебалась, схватила Лексу за руку и вытащила ее из лифта. Она знала, что Командующая бросала на двух мужчин взгляд, который говорил: посмейте только слово об этом кому-то сказать. Кларк сдержала смешок, потянув Лексу к двери спальни в конце коридора. Она захлопнула за ними дверь, с силой и громким стуком прижав к ней тело Командующей. Кларк чувствовала, прерывистое дыхание Лексы напротив ее губ, и как быстро билось ее сердце там, где соприкасались их груди. Кларк снова ее поцеловала, захватив мягкую нижнюю губу девушки своими губами и слегка прикусила, заглушая вырвавшийся изо рта Лексы стон, еще одним жгучим поцелуем. Ее руки сжали бедра Командующей, запутавшись в ткани ее одежд, когда она оттащила девушку от двери и повела к кровати, пока они не рухнули на нее в сплетении конечностей и желания. — Снимай, — приказала Кларк, резко стаскивая рукава куртки Командующей. Ее губы вновь нашли губы Лексы, на мгновение позволяя их языкам слиться, прежде чем она двинулась вниз по резкой линии челюсти брюнетки, оставляя горячие поцелуи на выступающей кости. Руки Кларк, жаждущие ощутить голую кожу под собой, покалывало от желания, которое девушка должна была утолить, засунув их под рубашку Командующей и проведя по всей длине ее тела, пока рот блондинки танцевал по мягкой коже у основания шеи Лексы. Глаза Командующей были затуманены в свете свечей, зрачки расширены от желания, пока она наблюдала, как руки Кларк блуждают по ее телу под тонкой тканью рубашки. — Снимай, — снова приказала Кларк, и Лекса подчинилась, снимая рубашку и бросая ее куда-то через комнату. Рот Кларк мгновенно двинулся вниз, скользя языком по твердым линиям пресса. Она слегка прикусила выступающую линию бедер Командующей, ей нравилось, как задыхалась и выгибалась под ней брюнетка. Кларк видела, как Лекса, обычно сдержанная и сильная Командующая, теряет контроль, дрожит под ее прикосновениями и стонет от потребности под ее поцелуями. Она хотела ощутить желание девушки там, где, как она знала, оно горячей липкостью скапливается между ее бедер, сравнимое только с ее собственным желанием. Пальцы Кларк опустились чуть ниже пояса Лексы, жаждая продвинуться дальше, но резкий вздох заставил ее остановиться. — Кларк, подожди, — выдохнула брюнетка, ее глаза слегка расширились, хотя все еще были окрашены желанием. — Подожди, — снова выдохнула она. — Что? — хрипло спросила Кларк, немного дерзким и грубоватым голосом. — Что не так? Лекса на мгновение заколебалась, словно вынуждая себя произнести то, что собиралась. — Ты пьяна, — заявила она. — И что? — спросила Кларк, хотя руку от штанов Командующей убрала. — Не так уж я и пьяна, — но даже произнося это, она слышала, как заплетается ее язык. — Кларк… — начала Лекса, но ее голос затих, когда девушка снова начала целовать линию ее бедра. — Кларк, мы не можем, — сказала она, на этот раз вложив в голос всю силу, которую смогла собрать. — Почему? — внезапно почувствовав неуверенность, спросила блондинка. — Ты не хочешь? Лекса резко села. — Конечно, хочу, Кларк! — ответила она так быстро, что в словах не осталось места сомнениям. Она протянула руку и нежно прикоснулась к лицу Кларк, заставляя ее поднять глаза, чтобы их взгляды встретились. — Просто… когда это произойдет, я хочу, чтобы это было потому, что ты трезва и хочешь этого, а не потому, что твои действия подпитываются жидкой храбростью. — Я хочу этого, Лекса, — ответила Кларк, хотя хриплость в ее голосе начала исчезать. — Я хочу тебя. — Я тоже хочу тебя, Кларк, — ответила Лекса, опустив руки на запястья девушки, чтобы притянуть ее к себе, пока их лица не оказались в сантиметрах друг от друга. — Но я буду чувствовать себя не правильно, если воспользуюсь твоим текущим состоянием. Кларк вздохнула, смирившись с поражением и понимая, что Лекса слишком уважает ее и их отношения, чтобы поддаться искушению, которое горело между ними ярче солнца. Она нежно поцеловала Командующую в губы. Это был мягкий поцелуй, наполнено желанием показать девушке все эмоции, словно неукротимая буря, бушующие в ее сердце. Кларк все еще хотела, но теперь это было контролируемо, и сдвинуто на второй план, когда она отодвинулась в сторону и правой рукой обвила талию Лексы. Облокотившись на правый локоть, она смотрела в глаза Командующей, черпая силы из остатков, как назвала это Лекса, «жидкой храбрости». — Лекса, — прошептала Кларк, и ей хотелось сказать еще столько разных вещей. — Как в твоей культуре называют двух людей, которые в отношениях? Лекса посмотрела на нее, в глазах светилось веселье, хотя она и не позволяла ему хоть как-то проявиться. — Связанные, — просто ответила она. — Оу, — ответила Кларк, изо всех сил стараясь сдержать зевок. — Логично, — добавила она, снова поцеловав Лексу в губы. — А как это называют твои люди? — спросила Командующая, потакая сонной и пьяной девушке. Кларк улыбнулась, будто ждала этого вопроса. — Ну, если ты связана с девушкой, то она называется твоей девушкой, или парень, если ты связана с парнем, — объяснила блондинка. — А, — улыбнулась Лекса. — Понятно. Значит, я буду твоей девушкой? — Ты этого хочешь? — произнесла Кларк, стараясь не задохнуться от того, насколько глупо это прозвучало, хотя была уверена, что Лекса бы все равно не поняла этого юмора. В тусклом свете свечей улыбка Командующей стала шире, а глаза засияли еще ярче. — Кларк, — прошептала она. — Я связана с тобой с того момента, как нашла тебя в том лесу. Я твоя. — А я твоя, — выдохнула блондинка. Кларк позволила своей улыбке достичь глаз и поняла, что не дышала, пока ждала ответ. Конечно, он не мог быть другим, и это давало ей надежду, что, возможно, чувства Лексы были так же глубоки, как и ее собственные. Она наклонилась и снова коснулась губами губ брюнетки, желая, чтобы через это прикосновение, та почувствовала всю глубину ее эмоций, молча умоляя Командующую понять, как же сильно она ее любит. _____________________________________ Кларк резко дернулась, словно брошенный в бушующий шторм корабль, кувыркаясь в бесконечной тьме небытия. Она с громким стуком ударилась о твердую поверхность, от чего из легких выбило весь воздух. Где-то сверху, разгоняя тьму, зажегся свет, освещая помещение перед ней. Она оказалась в ярко освещенном коридоре, бетонные стены которого отражали резкий свет флуоресцентных ламп, обжигающих глаза и притягивающих ее взгляд к деревянным дверям в самом конце. Внезапно Кларк осознала, где именно она находится, и в ее животе, словно вонзившийся кинжал, сжался комок страха. Она знала, что что-то не так, что Беллами и Монти должны быть с ней, но она оказалась одна, прислушиваясь к звукам мучительных стонов и болезненных криков за дверью. Но их не было, вместо этого, словно свинцовая тяжесть, на нее обрушилась тишина, отдаваясь в ушах таким громким звоном, что ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать под ее давлением. Ноги Кларк понесли ее вперед, будто действуя по собственной воле, притягивая к неотвратимой силе за дверью. Она знала, что найдет по ту сторону — она уже бывала здесь. Она знала, что за этой дверью будет ровно три сотни мертвых тел, разбросанных по полу, сгорбленных над обеденными столами, прижатых к стенам, и все они, словно заглядывая в ее душу, будут смотреть на нее пустыми глазами. Она знала, что их взгляды, словно горячие прожекторы, будут прожигать ее кожу, вопрошая, умоляя, обвиняя, но ноги все равно несли ее вперед. Ее ладони уперлись в холодные на ощупь створки двери, и по спине пробежала волна ледяного озноба, от чего волосы на затылке встали дыбом. Кларк хотела закрыть глаза, зажмуриться, чтобы не видеть смерть, которую она причинила, но даже веки отказались слушаться, когда она распахнула двойные двери и шагнула в столовую Горы Везер. То, что она увидела по ту сторону, было совсем не тем, чего она ожидала, но это все равно вырвало у нее дыхание и тепло из сердца. Тела исчезли, их место заняла спокойная картина пустой столовой, где на столе был накрыт пир, словно в ожидании тех, кто давно покинул этот мир. Не было пузырящихся лиц или пустых глаз, детей, отчаянно цепляющихся за своих матерей, лиц, искаженных бесконечной агонией, никаких ужасов вообще. Комната была совершенно неподвижная, почти мирная, если бы не слабый звук рыданий, доносящийся с дальнего конца зала. Ноги Кларк снова двинулись сами по себе, словно магнит привлекая ее к источнику звука. Приблизившись, она разглядела фигуру мальчика, сгорбившегося над прижатым к его груди телом и рыдающего так, что слезы полностью заливали его лицо. Он выглядел так, словно его мир был разорван на куски, разорван у него на глазах и брошен обратно в лицо, пока он пытался сдержать неконтролируемые рыдания, сотрясающие его худое тело. В его руках висело безжизненное тело девушки, с широко раскрытыми глазами и лицом искаженным ужасом и болью под растрепанной челкой черных волос. — Джаспер, — прошептала Кларк, оказавшись в нескольких шагах от него. Он резко поднял голову, окинув ее взглядом, на его лице мелькнули сначала удивление, а затем яростный гнев. Его каштановые волосы снова были длинными, и растрепанными, свисая на опухшие красные глаза, слишком заплаканные, будто он провел вечность в этом моменте. Его голубая рубашка в некоторых местах потемнела от крови. Кожа парня была бледной и липкой от пота, капли которого стекали по лбу и шее, и когда он смотрел на Кларк, его карие глаза горели яростью. — Это ты сделала, — стиснув зубы, прошептал он. — Это твоя вина. Кларк подняла руки ладонями вперед, показывая, что не желает зла, хотя знала, что зло уже сделано. — Мне жаль, — сказала она, вкладывая в голос всю искренность. Его взгляд потемнел, когда он осторожно, словно боясь причинить еще больше боли, отложил тело девушки, и медленно поднялся на ноги. — Зачем? — спросил он, стиснув челюсть. — Зачем ты это сделала? Джаспер широко взмахнул рукой, указывая на комнату, и Кларк нерешительно обернулась, чтобы увидеть три сотни тел, которых сначала не было, и которые теперь лежали там, где и должны были быть. Запах горелой и гниющей плоти ударил ее в живот, и она согнулась пополам, схватившись за колени и пытаясь сдержать поступившую рвоту, пока на глаза наворачивались слезы. Их было так много, лица уткнулись в тарелки с недоеденной едой, тела, цепляющиеся друг за друга, словно это могло спасти их жизни, устилали пол. Столько смертей, вызванных ее действиями. — Я не хотела этого, — хрипло выдохнула блондинка, наконец собравшись с силами, чтобы отступить от мальчика, чей взгляд говорил, что он готов ее убить. — У меня не было выбора, — умоляла она. — Ты ошибаешься, Кларк, — резко сказал он, его голос звучал угрожающе. Он сделал шаг в ее сторону, засунув руку за спину, чтобы достать что-то из-за пояса брюк, и вытащил пистолет, направив его дуло в ее сторону. — У нас всегда есть выбор. — Джаспер, подожди, я… — Ты сделала неверный выбор, Кларк, — сказал он. Он даже не моргнул, когда нажал на курок. Бах. Бах. Бах. Кларк резко проснулась в постели Лексы, уверенная, что звуки выстрелов были лишь отголосками кошмара, и громко вскрикнула, когда в раздался стук в дверь. Она потянулась, ощутив прохладное пустое пространство в постели рядом с собой, где должна была быть Лекса, и подняв глаза, увидела Командующую, сидящую на диване и зашнуровывающую сапоги. На ее обычно бесстрастном лице читалось беспокойство. Она была уже одета для начала нового дня, в наплечных доспехах с красной накидкой, элегантно ниспадающей за спиной, а зеленые глаза были подчеркнуты густой черной боевой раскраской. Девушка выглядела так, будто была готова ринуться в бой, хотя Кларк знала, что единственной битвой сегодня будет встреча с советом послов, где Лекса объявит о своем намерении сделать Скайкру тринадцатым кланом. — Ты в порядке, Кларк? — спросила брюнетка, игнорируя настойчивый стук в дверь. — Ты выглядишь бледной. — Все в порядке, — ответила блондинка, но постоянный стук не давал унять пульсацию в ее голове. Она вспомнила, сколько выпила накануне, и теперь мгновенно пожалела об этом. — Пожалуйста, ради всего святого, скажи тому, кто там, чтобы он вежливо убрался, — проворчала она. Закатив глаза, Лекса скрыла мелькнувшую на губах улыбку и встала, чтобы пересечь комнату. Она подошла к двери и распахнула ее, выпрямив спину и выглядя так, будто готова убить того, кто постучал, за вторжение в ее утренний ритуал. Но улыбка, которую она пыталась скрыть, вновь расплылась по ее лицу, когда в комнату ворвался Эйден. С песочными волосами, падающими на зеленые глаза, одетый в черные одежды послушника, он даже не стал ждать приглашения, и тут же обратился к Командующей. — Эйден? — спросила Лекса, приподняв идеальную бровь и закрыв дверь. Кларк мысленно поблагодарила вселенную за то, что была слишком пьяна, чтобы снять одежду прошлой ночью, а Лекса была слишком галантна, чтобы попытаться. — Значит, ты вернулась, — сказал он ровным тоном, сузив глаза. — Почему ты не нашла меня прошлой ночью? Лекса выглядела озадаченной, но тем не менее происходящее ее забавляло. — Были важные дела, — ответила Командующая. — Лекса, ты отсутствовала неделю, и я не знал, когда ты вернешься, ранена ли ты, или… — он замолчал, выглядя совершенно взволнованным, и начал ходить по комнате. Его взгляд упал на Кларк, сидящую в постели под одеялом, словно он только сейчас ее заметил. — О, привет, Кларк, — сказал он, мягко помахав ей, прежде чем продолжить свою триаду. — Суть в том, что есть люди, которые о тебе заботятся, и тебе нужно это уважать. Кларк прикусила губу, чтобы не рассмеяться над тем, как двенадцатилетний мальчик отчитывает Командующую. Глубоко вздохнув, Лекса приняла надменный вид лидера, и, подойдя к мальчику, положила руки ему на плечи и поймала его взгляд. — Эйден, — сказала она ровным тоном. — Что говорит Хранитель Пламени о любви? — Любовь — это слабость? — ответил послушник, но на его юном лице читалось сомнение. — А еще Титус говорит, что быть Командующим — значит быть одиноким, но это не мешает Кларк спать в твоей постели, так ведь? — возмущенным голосом произнес он. Лекса не смогла сдержать улыбку, ее губы дрогнули, и она мелодично засмеялась, а Кларк пришлось бороться с теплом, разливающимся между ног. — Ты прав, — подмигнула брюнетка. — Если бы мы жили по правилам Титуса, жизнь была бы скучной. Эйден ярко улыбнулся, и улыбка дошла до его глаз. — Значит, нам не нужно слушать Хранителя Пламени? — с надеждой спросил он. — Нет, Эйден, это касается только меня, — взъерошивая его волосы, ответила Лекса. — Прости, что не нашла тебя, когда мы вернулись, — продолжила она и вся шутливость исчезла из ее голоса. Он с подозрением посмотрел на девушку, словно собираясь возразить, но затем вздохнул и опустил плечи, положив свою руку на ее плечо, так что они оказались в полуобъятии. — Я просто рад, что ты вернулась целой и невредимой, — прошептал он. — Но я бы хотел узнать, чем закончилось твое путешествие. — И ты узнаешь, — ответила Лекса, выпрямившись и отстранившись, нежность исчезла из ее голоса. — Собери других послушников и присоединяйтесь ко мне на совете сегодня. Я хочу, чтобы вы были там и стали свидетелями… исторического события, — сказала она, немного задумавшись на последних словах, словно не зная, как назвать то, что должно произойти. — Да, Хеда, — почтительно поклонился и коротко сказал Эйден, прежде чем развернуться, чтобы уйти, но остановился на полпути к двери. Обернувшись, он бросился к Кларк, неловко ее обняв, пока она все еще была в постели, а он твердо стоял на полу, явно не желая вторгаться в постель Лексы. Смех Кларк заглушили складки одежды мальчика. — Рада тебя видеть, Эйден, — сказала она. — Спасибо, что вернула ее целой и невредимой, — глубоко вздохнув, прошептал он, прежде чем с дрожью выходить. Он еще несколько раз втянул носом воздух, прежде чем быстро отстраниться и отойти. — Кларк, ты пахнешь, как задворки таверны, — заметил он. Кларк почувствовала, как ее щеки покраснели, и перевернулась, зарывшись лицом в подушку, чтобы скрыть смущение. — Я и чувствую себя, как задворки таверны, — проворчала она. Она услышала смех Эйдена, но пропустила все остальное, что он сказал, зарываясь глубже в подушку, пытаясь блокировать свет и звуки, которые раздражали ее чувства. Она услышала, как закрылась дверь, и через несколько мгновений почувствовала как кровать прогнулась под весом севшей рядом Лексы и вверх и вниз по ее спине заскользили успокаивающие руки. Перевернувшись, блондинка подвинулась так, что ее голова оказалась на коленях Командующей, которая смотрела на нее сверху вниз. — Привет, — прошептала блондинка, и теперь, когда она окончательно проснулась, на нее нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Она напилась, а затем неуклюже пыталась соблазнить Лексу, после чего закончила вечер, самым банальным образом предложив Командующей стать ее девушкой. Катастрофа. — Привет, — ответила Лекса, отодвигая волосы с лица Кларк и наклоняясь для поцелуя. — Он прав, Кларк, ты воняешь, — улыбаясь сказала она, даже не пытаясь отстраниться. Кларк фыркнула. — Прости за прошлую ночь, — прошептала она. — Не извиняйся, — ответила Лекса, ее зеленые глаза светились теплом. Кларк улыбнулась, чувствуя тепло и легкость, которые приходили с присутствием Лексы. Между ними никогда не будет осуждения. — Ты действительно имела в виду то, что сказала? — спросила Кларк, позволив своим сомнениям взять верх. — О том, что мы связаны? — Конечно, — без колебаний ответила Командующая, наклонившись, чтобы снова поцеловать Кларк, прежде чем встать. — Я твоя, Кларк. Но я также принадлежу и своему народу. Надеюсь, ты это понимаешь. — Понимаю, — кивнула блондинка. Она знала, что Лекса всегда будет принадлежать своему народу в первую очередь, но теперь часть ее принадлежала и Кларк, и этого было достаточно, чтобы вызвать рой бабочек в ее животе. Лекса резко кивнула, как она обычно делала, когда переходила к серьезным делам. — Хочешь поговорить о том кошмаре, который тебе снился, пока нас не… прервали? — поправляя наплечник, спросила она. На мгновение Кларк задумалась, но решила, что не хочет задерживать Лексу перед советом, зная, что чем раньше он закончится, тем скорее Скайкру будет в безопасности. — Все в порядке, — ответила она. — Просто обычный сон. — Мы делаем то, что должны, ради нашего народа, Кларк, — напомнила ей Командующая, слишком хорошо зная сны, которые по ночам преследовали их обеих. — И иногда правильные решения даются труднее всего. — Сколько продлится совет? — меняя тему, спросила Кларк. Лекса вздохнула, выглядя так, будто Кларк напомнила ей о неминуемой гибели. — Скорее всего, весь день. Я пришлю за тобой, когда мы будем готовы начать церемонию, — сказала она, наклонившись, чтобы в последний раз поцеловать Кларк в лоб, прежде чем направиться к двери. Она остановилась в дверном проеме и оглянулась через плечо, бросив Кларк лукавую улыбку. — Тебе определенно стоит искупаться до этого, Кларк, — усмехнулась она. Кларк бросила яростный взгляд в ее сторону, когда дверь захлопнулась. Она перевернулась и снова зарылась лицом в подушку, решив, что еще несколько часов сна никому не повредят. _____________________________________ Ближе к полудню, искупавшись и одевшись, Кларк вышла из покоев Командующей в поисках матери, чувствуя острую необходимость с ней поговорить и надеясь, что разговор не закончится криками, или пьяной перепалкой. Поиски длились не долго: она нашла мать и Кейна сидящими в той же столовой, где они ужинали прошлым вечером. Они были погружены в разговор, не замечая приближения Кларк, пока она стояла в дверях и наблюдала, как Кейн провел по бедру Эбби рукой, пока они говорили вполголоса. Она кашлянула, привлекая их внимание, и оба резко подняли головы, а рука Кейна мгновенно оказалась за его головой, словно бедро Эбби внезапно стало раскаленной лавой. — Доброе утро, — произнесла Кларк, входя в комнату и накладывая на тарелку разные продукты, чтобы попытаться заставить себя поесть. — Привет, — мягко сказала Эбби. — Как ты себя чувствуешь, Кларк? — Здравствуй, Кларк, — добавил Кейн, вежливо кивнув. Девушка опустилась на стул напротив и с подозрением посмотрела на них. Они были одеты в типичную одежду Скайкру — джинсы и футболки, и она искренне надеялась, что для вечерней церемонии они прихватили что-то более формальное. — Все в порядке, не благодаря тебе, — ответила Кларк, с нотками презрения. — О, ну же, дорогая, — сказала Эбби. — Я просто развлекалась. — Слишком много развлечений, — проворчала блондинка себе под нос, так, чтобы только она могла слышать. — Лекса проведет на встрече с послами весь день, — сказала она уже громче. — Я подумала, может, вы хотите осмотреть остальную часть города. Или может, составить список вещей, которые вы хотите обменять после объединения? — Звучит как отличная идея, — кивнул Кейн — Сначала поешь, а потом пойдем, — ответила Эбби серьезным тоном врача. Кларк кивнула и откусила кусок хлеба, который во рту казался кислым на вкус, и она пожалела еще раз, что пила прошлой ночью. Она сидела и заставляла себя съесть как можно больше, пока слушала, как Кейн и Эбби обсуждают планы реконструкции Аркадии, как только у них появятся припасы из Горы Везер. Блондинка поняла, что больше всего ей помогает вода, и выпила почти галлон, прежде чем прикончила скудный запас еды на своей тарелке. Когда она встала из-за стола, то чувствовала себя намного лучше, чем до еды. — Где Октавия и Линкольн? — спросила девушка, когда Кейн и Эбби последовали за ней к лифту. Охранники открыли для них двери, и они начали долгий спуск с вниз. — Они позавтракали с нами, а затем отправились на тренировочную площадку. Индра времени не теряет, — объяснил Кейн. Кларк знала, что они, должно быть, на тренировочной площадке послушников, которые весь день проведут на совете с Лексой. Она задумалась, как поживают Беллами, Рейвен и Пайк в своей поездке к Горе Везер и какие припасы они там найдут. В ее сознании мелькнул образ трехсот тел, который она моментально отогнала, сдерживая тошноту при мысли о том, что ее людям предстоит убирать мертвых из столовой. Она была рада, что ей не придется это видеть, но основная часть ее эмоций была связана с давящим чувством вины. Металлические двери снова скрипнули, когда лифт достиг первого этажа, и они вышли в коридор, освещенный вдоль стен горящими факелами. В конце в коридор врывался яркий дневной свет, разгоняя тени, и были слышны звуки города, и суетящихся людей. Когда они вышли на улицу, шум стал еще громче, и казалось, что на улицах теперь в тысячи раз больше народа, чем прошлой ночью, который постоянно двигался, словно волны океана. Торговцы суетились, на их лицах читалась паника, пока они пытались удовлетворить запросы каждого. Дети крутились под ногами родителей, радостно крича и играя с детьми из других кланов и культур. В воздухе витало так много запахов, что было трудно выделить какой-то один, а огромная масса людей, тесно прижатых друг к другу, создавала густую влажность. Это было настоящее объединение людей, работающих вместе ради выживания, отбросивших различия и заботящихся друг о друге. И снова Кларк почувствовала благоговение. — Земляне совсем не такие, как мы думали, — заметила Эбби, повторяя мысли Кларк, первый раз оказавшуюся на улицах Полиса. — Я рада, что ты здесь, чтобы увидеть это, — ответила блондинка. Ее народ слишком долго страдал от ужасного заблуждения о культуре Землян, и она была рада видеть, как это меняется. Кейн бродил, как потерявшийся в толпе ребенок, ошеломленный видами и звуками вокруг, желая впитать каждый момент. Кларк заметила, что он старался говорить с людьми, сначала на английском, а затем на тригедасленге, прося их перевести значения, чтобы попытаться выучить язык. По какой-то причине она почувствовала гордость, и надеялась, что все ее люди однажды будут готовы приложить такие же усилия. Мужчина улыбнулся, когда пожилая женщина вручила ему что-то похожее на метательный нож и жестом предложила испытать его на мишенях, установленных перед стеной. — И так, ты и Кейн? — спросила Кларк, поворачиваясь к матери. Глаза Эбби на мгновение расширились, и она выглядела слегка испуганной, но затем ее лицо смягчилось, и на нем появилась застенчивая улыбка. — Я еще не уверена, — призналась она. — Он хороший человек, Кларк. — Я это вижу, — ответила блондинка, не зная, как относиться к тому, что ее мать может быть с кем-то, кроме отца. — Он никогда не заменит твоего отца, — добавила Эбби, словно читая ее мысли. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, мам, — с искренностью в голосе сказала Кларк. Их разговор прервался, когда Кларк почувствовала как кто-то легонько дергает ее за рубашку, и обернувшись, она увидела смотрящую на нее маленькую девочку. Девочке не было больше пяти или шести лет, а одежда на ней была слишком большой, свисая с ее худенького тела. Ее светлые волосы были растрепаны, выбиваясь из аккуратно заплетенных косичек, а голубые глаза сияли и были полны восхищения. Она застенчиво улыбнулась, показывая несколько отсутствующих зубов, и Кларк заметила маленький деревянный игрушечный кинжал, болтающийся у нее на поясе. — Ты Ванхеда? — робко спросила девочка. Кларк ненавидела это прозвище. Она ненавидела то, что оно подразумевало, и ненавидела, как среди Землян превозносились ее действия. Но когда ненавистное слово произнесла эта девочка, она не смогла удержаться от улыбки. — Да, это я, — ответила Кларк, присев, чтобы оказаться на уровне глаз ребенка. — А ты кто? — Алекса, — ответила девочка. Теперь, когда Кларк была не ее уровне, ее голос стал чуть увереннее. — Меня назвали в честь Командующей, но я всегда играю за тебя, когда мы сражаемся! — воскликнула она. — Правда? — спросила Кларк. — Ты храбрая воительница? Девочка гордо кивнула. — Я Командующая Смертью! — крикнула она, выхватив деревянный нож и размахивая им в воздухе. Кларк снова рассмеялась, идея звучала еще более нелепо из уст ребенка. — Просто помни, что на насилие не всегда нужно отвечать насилием, — сказала она. Алекса снова кивнула, словно понимая, но что-то другое привлекло ее внимание, и она умчалась в ту сторону, даже не оглянувшись. Наблюдая, как она уходит, Кларк поднялась на ноги, но через мгновение к ней, застенчиво улыбаясь, подошел мужчина. Он выглядел молодым, хотя все же был старше Кларк, а на фоне густой, черной бороды выделялись добрые, голубые глаза. Его кожа была загорелой, словно он всю жизнь провел на солнце, и девушка задалась вопросом, из какого он клана. — Простите за это, Ванхеда, — сказал он. — Спасибо, что уделили ей внимание. — Он поклонился, выражая уважение, прежде чем исчезнуть в толпе вслед за дочерью. — Ванхеда? — спросила Эбби, глядя вслед уходящего мужчины. Кларк закатила глаза. — Это значит «Командующая Смертью». — Я это поняла. Но почему? — спросила она. — За то, что я сделала в Горе Везер. Я уничтожила врага, с которым они сражались сотню лет. — Они уважают тебя, — заметила Эбби, наблюдая, как еще один человек, проходя мимо, почтительно кланяется ее дочери. — Да, — согласилась Кларк. — И они обожают Лексу. Эбби кивнула, ее лицо выражало задумчивое восхищение. — Я видела, как они подходили к ней прошлой ночью, называли ее имя и тянулись к ней. Ее народ любит ее. — А она любит их, — добавила Кларк. — Несмотря на всю политику и угрозы от лидеров кланов, она относится к каждому с одинаковым уважением и добротой. Она отдала бы жизнь, чтобы обеспечить им лучшее. — Тогда почему столько разногласий? Кларк вздохнула, она и сама задавалась этим вопросом до встречи с Нией. — Ледяная Королева жаждет власти. Она считает, что это ее право править, ведь Ледяная Нация — сильнейший из кланов, а сила дает власть, — объяснила Кларк, понимая, что матери нужно четкое объяснение. — Когда Лекса решила объединиться с нами после того, как мы убили триста ее воинов, послы сочли это слабостью. Они хотели мести, а она предложила милосердие, увидев возможность сотрудничества, чтобы освободить наших людей в Горе Везер. Когда она оставила нас той ночью у Горы, и мы победили без их помощи, это сделало ее еще слабее… — Кларк замолчала. — А спасение Фермерской Станции от Азгеды было…? — Пощечиной. Ниа была на своей земле; она считала, что имеет право уничтожить захватчиков, особенно после того, как Пайк и остальные начали защищаться. Лекса буквально ворвалась и отменила ее приказ, унизив ее перед ее же людьми. Эбби покачала головой, понимая. — А какова была твоя роль во всем этом? — Исключить возможность того, что Ниа попытается свалить свои действия на приказ Лексы, и показать, что Скайкру поддерживает Командующую, — сказала она. — Лекса вела большую часть переговоров. Честно говоря, я думала, что Ниа прикажет убить нас на месте, — задумчиво сказала Кларк, но затем резко замолчала, понимая, что это не лучшая тема для разговора с матерью. — Я удивлена, что Лекса позволила тебе оказаться в столь опасной ситуации, — заметила Эбби. — Она не позволяла, — ответила Кларк. — Но я могу позаботиться о себе, мам. Она точно знает, что я об этом думаю. — А что ты думаешь о ней, Кларк? — спросила врач. Блондинка внезапно почувствовала, что на открытом воздухе резко стало душно. Она оглянулась и заметила Кейна, непринужденно болтающего с продавцом, его лицо было сосредоточено, пока он пытался понять слова на тригедасленге. Кларк наблюдала за его жестами и улыбкой, когда на лице продавца отразилось понимание, и девушка позволила себе подумать, что он создан для этого. Он станет отличным союзником в поддержании мира между Скайкру и Землянами. — Кларк? — снова спросила мать, возвращая ее внимание. — Думаю, ты знаешь, что я к ней чувствую, — заявила она, не желая, чтобы ее тон звучал резко. Эбби посмотрела на нее, словно пытаясь прочитать написанные на ее лице эмоции. — Ты любишь ее? — Я… я не знаю, мам, — солгала Кларк. — Сейчас во мне столько эмоций, что я даже не могу ясно мыслить. — Она еще даже сама себе не призналась в глубине своих чувств, и уж точно не собиралась делать это на рынке, полном шума и суеты. Мать бросила на нее понимающий взгляд, тот самый, которым могут смотреть только матери, когда знают, что их дети лгут. — Ну что ж, — вздохнула женщина. — Если тебе когда-нибудь нужно будет поговорить, знай, что я здесь. Я знаю, что не была рядом после смерти твоего отца, и я делала… ужасные вещи… — она замолчала. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что я здесь, Кларк. Я все еще твоя мать. Кларк смотрела на нее, обдумывая услышанное. Она знала, что ни одна из них не сможет выразить словами всю боль и горе, которые они пережили, или ту скорбь, которую причинили друг другу. Больше Эбби, нежели Кларк, хотя блондинка знала, что не облегчала жизнь матери, оказавшись на земле. В их прошлом было слишком много призраков и слишком много скелетов, чтобы когда-либо исцелиться полностью, как и дыра в сердце Кларк, оставленная ее решениями. Но это был шаг в правильном направлении, и она почувствовала к матери прилив нежности, которой не испытывала больше года. Она улыбнулась и улыбка тронула ее глаза, такие же, как у ее отца. — Спасибо, мам, — просто сказала она. _____________________________________ Впервые с той ночи, как оказалась в Полисе, Кларк стояла в своей комнате, сразу отметив, насколько пустой и чужой она казалась, словно ей здесь не место. Лекса прислала за ней незадолго до заката, но вместо того, чтобы встретиться с ней в покоях Командующей, ее повели в противоположную сторону, чтобы подготовить к церемонии. Теперь она изо всех сил старалась сидеть неподвижно, пока Алина, веснушчатая служанка, сидела позади нее, вплетая сложные узоры в ее волосы. Они занимались этим почти час, и ее кожа головы начинала болеть от постоянного натяжения и переплетения в разных направлениях. Кларк чувствовала, как комок нервов закручивается в животе еще туже, чем косы в ее волосах, и не понимала, откуда берется это беспокойство. Часть его исходила от неизвестности. Она не имела понятия, что от нее потребуется во время церемонии, или кто будет присутствовать в качестве свидетеля. Она подумала о том, что снова увидит Нию, и это мгновенно усилило ее тошноту, а узел в желудке сменился страхом и горечью. Кларк глубоко вдохнула через нос и выдохнула долгим дрожащим дыханием, и этого было достаточно, чтобы Алина заметила ее тревогу. — Не нервничайте, — успокаивающим голосом сказала девушка. Кларк пожала плечами, а затем мысленно себя отругала, потому что сразу же почувствовала резкий рывок за волосы. — Я просто не знаю, чего ожидать, — ответила она. — Церемония довольно простая. Вы войдете и поклонитесь Командующей, чтобы показать свою преданность, а затем ваш выбранный представитель примет клеймо, чтобы скрепить союз. Кларк кивнула, мысль о том, что она будет на коленях перед Командующей, вызвала тепло в самых, в данный момент, неподходящих местах. Она никогда не представляла, что ей придется кланяться кому-либо, и три месяца назад она плюнула бы в лицо любому, кто попытался бы заставить ее это сделать, но теперь этот это не казалось таким уж тревожным. Она отдала бы за Лексу жизнь, и возможность показать это в одном величественном жесте не была бы такой уж плохой идеей. Алина мягко коснулась ее плеча. — Вы готовы, — прошептала она с улыбкой. — Посмотрите. И снова Кларк почувствовала, как ее охватывают нервы, когда она медленно поднялась со стула и направилась к зеркалу во весь рост в ванной комнате. Когда она пришла в комнату ранее, на кровати ее ждало платье, и Алина помогла ей одеться, зашнуровав его сложным образом, который, казалось, всегда сопровождал одежду Землян. Затем Алина потратила какое-то время, чтобы нарисовать на глазах Кларк завораживающий узор боевой раскраской, прежде чем усадить ее в кресло и приступить к работе над ее волосами. Теперь Кларк смотрела на свое отражение в тусклом свете свечей, который заливал помещение мягким желтым светом. Девушка невольно ахнула, увидев ту, что смотрела на нее, невольно задаваясь вопросом, действительно ли в зеркале она видит себя. Оливково-зеленое платье во всех нужных местах облегало ее фигуру, спускаясь до бедер спереди и опускаясь до пола сзади, подчеркивая ее длинные ноги. Корсет сверкал золотом в танцующем свете, поддерживая грудь, и она не могла не восхищаться тем, как выглядит ее декольте. Плечи были украшены кожей того же цвета, что и платье, но вырезанной в форме широких листьев, которые мягко прилегали к ее телу. Светлые волосы были убраны назад и заплетены в косы, затянутые в плотные узоры, которые тянулись от висков и встречались в одном элегантном узоре на макушке. Но больше всего ее поразило, насколько бесконечно голубыми казались ее глаза под серебряной с черным боевой раскраской, которая начиналась под глазами и шла двумя прямыми линиями к вискам. В этот момент, в этом наряде, она была не Кларк, она была Ванхедой, и впервые эта мысль вызвала у нее восторг. — Пора, Кларк, — позвала из-за ее спины Алина. — Вас все ждут. Подавив нервы, Кларк в последний раз окинула взглядом свое отражение в зеркале, прежде чем вздохнула и последовала за Алиной из комнаты. Она шла по коридору, каждый шаг казался длиннее предыдущего, а мир двигался в замедленной съемке, пока она не оказалась прямо перед дверями тронного зала. Алина замедлила шаг, с ободряющим кивком подтолкнув блондинку вперед, прежде чем уйти в противоположную сторону; очевидно, тронный зал был не местом для служанки. Словно по сигналу, двое стражников с другой стороны распахнули двери, и Кларк почувствовала, как ее тело перестало ей принадлежать, влекомое вперед какой-то непреодолимой силой. Первое, что заметила Кларк, был завораживающий напев женского голоса, наполняющий воздух красивой медленной мелодией, эхом разносившейся под сводчатыми потолками. Комната была освещена десятками свечей, мерцающих в чашах на полу и бросающих свет с низко висящих люстр, окутывая весь зал завораживающим желтым свечением. Красная ковровая дорожка изящно пролегала по центру зала, по обеим сторонам которой стояли десятки людей: послы, лидеры и делегаты, пришедшие стать свидетелями церемонии. Кларк знала, что Кейн и ее мать где-то в зале, но не стала их искать. Ее взгляд был направлен вперед, и дыхание мгновенно застряло в груди, когда ее сердце замерло. Ожидающая ее Лекса, сложив за спиной руки, стояла на возвышении в передней части зала, ее осанка была настолько прямой, что казалось, будто она даже не дышит. На ней было облегающее черное платье, ниспадающее до пола, ее талия была обернута сложным черным кожаным поясом, а плечи обнажены под тонкими бретелями. Глаза брюнетки буквально светились изумрудной зеленью за единственной линией черной боевой раскраски, которая шла прямо через нос и исчезала в линии волос у висков. Веки девушки были подкрашены дымчато-серым цветом, и золотой символ Коалиции в виде шестеренки сиял между ее глаз, скользящих по телу Кларк. Ее непослушные каштановые волосы были убраны назад и заплетены в косы. Тяжело сглатывая, Лекса наблюдала за Кларк, пока та шла по проходу к ней, и желание, излучаемое между ними, было почти осязаемым. Кларк почувствовала, как по ее груди и бедрам разливается тепло, пульсирующее в крови так сильно, что ей пришлось заставлять себя дышать. Каждый шаг, приближающий к Командующей вызывал новую волну желания и потребности, пронизывая ее вены, стуча в висках, зажигая каждое нервное окончание, словно каждая частица ее существа тянулась и тосковала по Лексе. К тому времени, как она оказалась перед Командующей, весь зал вокруг них исчез. Песня, которая все еще продолжалась, была не более чем фоновым шумом, а вес взглядов людей, устремленных на них, был лишь легким ветерком. В комнате, полной людей, они были абсолютно одни, потерянные друг в друге, когда голубые глаза слились с зелеными, небо и земля стали одним целым. Кларк без раздумий, словно ее тело действовало по собственной воле, опустилась на колени, склонив голову в знак полного уважения и абсолютной капитуляции. Внезапно она осознала свое окружение, ее чувства вернулись к ней, когда реальность снова дала о себе знать. Она услышала, как остальные присутствующие в зале опускаются на колено, мягко шурша одеждой, как легкий ветерок листвой. Пение достигло кульминации, прежде чем медленно затихнуть, окутывая зал тяжелой тишиной. На мгновение все замерло, словно весь мир затаил дыхание в ожидании. А затем заговорила Лекса. — Приветствуем воинов Двенадцати Кланов, — произнесла она, властным и четким голосом, который эхом разнесся по залу. — Приветствуем Командующую Крови, — в один голос ответили все присутствующие в зале. — Поднимитесь, — просто сказала Командующая. Кларк встала, не отрывая взгляда от Лексы, прежде чем быстро оглядеться вокруг. Впервые она заметила, что рядом с Лексой стоит Титус, одетый в свои традиционные серо-черные одеяния, с горькой гримасой на лице, явно не одобряя происходящее, но все же поддерживая свою Командующую. Она заметила Маркуса и Эбби слева, едва одетых в официальную одежду, стоящих в тесной группе с Октавией и Линкольном с одной стороны и Индрой с другой. Она пробежалась взглядом по толпе, ища Нию, но вместо этого ее глаза встретились с молодым принцем Ледяного Народа, который с улыбкой на острых чертах лица наблюдал за происходящим, словно знал какую-то смешную тайну, о которой никто больше не догадывался. — Мы приветствуем Скайкру в наших стенах в духе дружбы и гармонии, — снова заговорила Лекса, возвращая внимание блондинки. — И мы приветствуем Кларк ком Скайкру, легендарную Ванхеду, Горную Убийцу, — продолжила она, перечисляя титулы по порядку. Кларк не была уверена, должна ли она встать рядом со своими людьми или остаться перед Лексой, внимательно наблюдая, как та обращается к залу. Удерживая ее взгляд Командующая слегка кивнула, так незаметно, что только Кларк могла это уловить, но этого было достаточно, чтобы успокоить ее блуждающие мысли. Она осталась на месте, в шаге от Лексы, изо всех сил стараясь черпать силу от красивой, смертоносной, сильной женщины, стоящей перед ней. От той же женщины, которая делила с ней постель и крала поцелуи посреди ночи, и снова она задалась вопросом, как Лекса может быть столь безупречной в двух разных ипостасях. — Причина этого собрания ясна, — продолжила Командующая, позволяя своему взгляду скользить по лидерам двенадцати кланов. — Мы здесь, чтобы принять Скайкру в Коалицию. В зале раздались голоса и шепот несогласия, но, игнорируя их, Лекса продолжила, добавляя своему тону еще больше авторитета. — Чтобы символизировать этот союз, лидер Скайкру должен принять наш знак. Взглянув на Кейна и свою мать, Кларк услышала, как Эбби прошептала: — Эта честь принадлежит тебе по праву. Кейн поднял глаза на Лексу, встретил ее взгляд и торжественно и уважительно кивнул. — Протяни руку, — сказала Командующая, снова перекрывая пронесшийся по толпе шепот. Закатав рукав до локтя, Кейн без колебаний протянул предплечье одному из послов, который вытащил раскаленное докрасна клеймо из пламени ближайшей жаровни. Мужчина методично прижал клеймо к коже Маркуса, и она громко и жарко зашипела, пока мужчина сдерживал стон боли. Кларк боялась дышать, опасаясь почувствовать запах горелой плоти и быть увлеченной обратно в воспоминания, которые она так отчаянно пыталась подавить, поэтому вместо этого она повернулась к Лексе, замерев на месте, когда двери тронного зала распахнулись. Задыхаясь и обливаясь потом в зал ворвались Беллами, Рейвен и Пайк, которых окружала стража. Взгляд Кларк сразу упал на Беллами, его кожа была почерневшей и испачканной чем-то, похожим на пепел, а темные волосы прилипли к мокрому от пота и грязи лбу. Его глаза были широко раскрыты и полны мольбы, но в них была пустота, словно он стал свидетелем чего-то настолько шокирующего, что это вцепилось в самую его суть. Его грудь тяжело вздымалась под бронированной курткой, а дрожащих руках он держал пистолет, ни на кого его не направляя, и выглядел он так, будто мог рухнуть в любой момент. — Беллами? — произнесла Кларк. Титус с пылающим взглядом шагнул вперед. — Что это значит? — полным злобы голосом прошипел он сквозь зубы. — Это Ледяная Нация, — все еще задыхаясь, выдохнул Беллами. — Они напали на нас у Горы Везер, Кларк. Мы пытались отбиться, но их было слишком много. Рейвен шагнула вперед, положив руку юноше на плечо, словно пытаясь придать ему силы. — У них были коды самоуничтожения для всего объекта, Кларк. Все уничтожено, — объяснила механик. — Сколько наших людей погибло? — спросила Кларк, перебивая симфонию голосов, заполнивших зал. Рейвен и Беллами просто смотрели на нее, словно больше не могли говорить. Глаза Беллами опустились, он покачал головой, пытаясь сдержать слезы. — Почти все со Станции Ферма, — едва слышным голосом произнес Пайк. — Мы не смогли вывести их вовремя. Выбраться смогли только мы. Кларк почувствовала, как ее мир рушится, вырывая из легких дыхание, на глаза навернулись слезы, и она изо всех сил старалась их сдержать. Все их усилия были напрасны. Они рисковали жизнями, чтобы спасти Станцию Ферма, вторглись на вражескую территорию и организовали союз между Скайкру и Коалицией, но все же Ниа добилась своей мести. Она бросила взгляд на Лексу, желая найти утешение в силе Командующей, но выражение ее лица было наполнено такой же болью, как и у Кларк, и это только усилило ее собственную боль. Принц Ледяного Народа шагнул вперед, пробиваясь к передней части толпы. Он был крепким и мускулистым, его карие глаза обрамляли шрамы Азгеды, а каштановые волосы ниспадали до груди. На нем были толстые меховые одеяния, тяжелые и ниспадающие до пола, словно сама зима вошла в зал, и когда он заговорил, его голос горел ненавистью. — Вам никогда не следовало возвращать своих людей в Гору Везер, — прорычал Роан, поворачиваясь к Командующей и бросая на нее обвиняющий взгляд. — Ледяной Народ сделал то, для чего Лекса была слишком слаба. — Это акт войны, — полным горечи голосом прошипела Командующая, и Кларк никогда не слышала, чтобы она говорила с такой яростью. — Стража, арестуйте делегацию Ледяного Народа! — крикнула она. — Включая принца! Эбби и Кейн бросились к тому месту, где рядом с Лексой стояла Кларк, в то время как группа солдат окружала Роана и его соратников. — Нам нужно вернуться домой, — быстро сказала Эбби. — Если они напали на Гору Везер, Аркадия может быть следующей. — Согласен, — добавил Кейн. — Идите, — без колебаний сказала Лекса. — Соберите свои силы. Мы отомстим вместе. Эбби повернулась к дочери, в ее глазах читалась мольба. — Идем домой с нами, — прошептала она. — Наш народ нуждается в тебе. — Кларк будет нужна здесь, — вмешалась Лекса, мгновенно встав на защиту девушки. Перспектива расстаться пугала их обеих, и это ярко отразилось в глазах Командующей. Кларк смотрела то на Лексу, то на мать, чувствуя, как разрывается между разумом и сердцем, не зная, что выбрать. Ее инстинкты говорили, что ее народ нуждается в ней, но ее сердце больше всего нуждалось в Лексе. Возвращение в Аркадию только напомнило ей обо всем, от чего она бежала, но теперь у нее наконец-то появились силы стоять и сражаться. Но ее борьба будет более удачной, если она останется в Полисe, выступая от имени своего народа, а не сражаясь рядом с ними. По крайней мере, сейчас. — Прости, мам, — сказала она. — Я могу сделать больше для нашего народа здесь. Ты знаешь это. Эбби выглядела ошеломленной, словно ее ударили, но быстро скрыла свои эмоции за маской спокойствия. — Хорошо, — согласилась она, быстро повернувшись к Лексе. — Береги мою дочь, — приказала она. Лекса кивнула твердо и искренне, ее глаза ярко горели в мерцающем свете, пока вокруг них раздавались панические и возмущенные голоса. — Я обещаю, — сказала она. _____________________________________ Кларк стояла перед троном, ожидая Лексу, пока та провожала Титуса из зала, поручив ему доложить, как только поступят новости от разведчиков. После суматохи зал опустел, оставив только послов, за исключением делегации Ледяной Нации, чтобы обсудить военные планы и дальнейшие действия. Кто-то высказывал протесты против присутствия Кларк на совете, но Лекса быстро заставила их замолчать: Скайкру стали тринадцатым кланом, и Кларк имела право участвовать в совете. Однако она понимала, что не все лидеры кланов были согласны с решением Лексы включить Небесных Людей в Коалицию, скорее наоборот, и она чувствовала витающие в воздухе недоверие и скептицизм. Когда совет завершился, Титус остался, чтобы обсудить этот вопрос, но теперь он ушел, оставив Лексу и Кларк в тронном зале одних. Лекса повернулась к блондинке, ее лицо выражало чистую усталость, словно за события этого вечера вес, который она несла на своих плечах, увеличился в десять раз. Ее губы были сжаты в тонкую линию, а челюсть двигалась взад-вперед, словно она пережевывала слова, которые не могла произнести вслух. Ее плечи все еще были напряжены, будто она была настороже, ожидая, что кто-то в любой момент ворваться в зал. Кларк смотрела на нее, больше всего на свете желая снять с ее плеч этот груз и взять на себя, хотя сама едва могла стоять под тяжестью собственного бремени. Она не знала, что сказать, поэтому произнесла первое, что пришло в голову. — Спасибо за то, что пыталась защитить мой народ, — прошептала она. — Наш народ, — быстро поправила ее Лекса, сделав несколько шагов вперед, чтобы сократить расстояние между ними. Кларк двинулась ей навстречу, больше всего желая упасть в ее объятия и остаться там до конца жизни. Она вспомнила, как Лекса пыталась оставить ее перед походом в Азгеду, и ту ярость, с которой Командующая решила сражаться за нее. От этого сердце блондинки заныло, а в горле пересохло. — Лекса, — выдохнула она. — Если ты попытаешься оставить меня… — Не оставлю, — прервала ее Лекса, не давая ей закончить мысль, и сделала еще один шаг вперед. Их взгляды встретились, удерживая друг друга даже в тусклом свете свечей, пока мир сжимался вокруг них. Лекса глубоко вдохнула, ее глаза скользили по лицу Кларк, задержавшись на ее губах, прежде чем она тяжело вздохнула. То, что она сделала дальше, было настолько неожиданным, что сердце блондинки сбилось с ритма, а все ее тело задрожало от изумления и жажды. Лекса опустилась перед Кларк на колени в жесте, настолько величественном, что он почти вырвал из комнаты воздух. Командующая ни перед кем не кланялась, и вот она здесь, стоит на коленях перед Кларк, подняв умоляющие зеленые глаза. — Я клянусь тебе в верности, Кларк ком Скайкру, — начала Лекса, ее голос был сильным и уверенным, словно это было самое незыблемое в мире. — Обещаю относиться к твоим нуждам как к своим, и к твоим людям как к своим. Кларк смотрела на нее, не в силах найти слова, чтобы выразить, насколько был важен для нее этот жест, не в силах озвучить эмоции, которые как ураган бушевали в ее голове. Она протянула Лексе руку, и мягко подняла ее на ноги. Глаза Командующей были опущены, глядя на их сплетенные руки, но она медленно подняла их, чтобы встретить непоколебимый взгляд Кларк. Они стояли там, глядя друг на друга, обе потерянные в своих мирах, но так крепко держась друг за друга, что мир вокруг них мог бы взорваться, если бы они когда-нибудь друг друга отпустили.