Ведьмина песня

— Ого. — Серо-зелёные глаза, обрамлённые пушистыми чёрными ресницами, задумчиво сощурились: девушка сверилась с клочком бумаги, на котором был записан адрес, а затем сунула его в карман и отошла на другую сторону тротуара, подальше от роскошного старинного дома в три этажа, украшенного тщательно отреставрированной лепниной и барельефами. У края тротуара девушка присела на кованый заборчик, устраиваясь поудобнее на округлых завитках его узора, и вздохнула, рассматривая тяжёлую деревянную дверь, которая была открыта и подпёрта высокой статуэткой диковинной птицы. Вот в раскрытую дверь вошёл невысокий мужчина преклонных лет, в стильном костюме, а вот — вышли две хорошо одетые дамы, одна из которых бережно несла в руках нечто в обёрточной бумаге. Нечто позвякивало и явно мешало даме, потому её спутница тут же кинулась ловить такси. Девушка завела за ухо прядь тёмных прямых волос, выбившуюся из пучка, рассеянно глянула на свои голые ноги, едва прикрытые старыми шортами, на знававшие лучшие времена кеды, и решительно встала. Ну, куда уж медлить? Нечего было и приходить, раз стесняется какого-то респектабельного особняка! — девушка рассердилась сама на себя, потому быстро и решительно вошла в раскрытые двери, едва не сбив с ног проходившего по тротуару человека. Внутри оказалось темно, просторно и прохладно. Девушка заморгала, силясь различить хоть что-то после яркого солнца, поэтому не сразу поняла, откуда раздался голос: — Вам чем-нибудь помочь? Вскинув голову, девушка наконец разглядела в полумраке просторного холла старомодную широкую лестницу, уходившую наверх двумя витками, и фигуру человека, стоявшего у перил на втором этаже. — Да, пожалуйста. Мне нужен мистер Сейт. — Это я, — голос раздался ближе, и девушка поняла, что он исходит справа и ниже, а затем там зажглась настенная лампа, разогнавшая сумрак и осветившая наконец говорившего. Невысокий мужчина с серьёзным лицом и в сером шарфе — в такую-то жару! — стоял, чуть склонив голову на бок, а за его спиной уходил в глубь дома обитый деревянными панелями коридор. И запах, — поняла она, — запах дерева тонко вплетался в антураж этого загадочного здания. — Отлично, - она улыбнулась, бросила ещё один взгляд на лестницу (где теперь уже никого не было), и автоматически достала из кармана смятую бумажку, словно это был пропуск в тайный мир величественного и будто застывшего во времени дома. — Мне вас рекомендовала Элис. Элис Мейсон. Вы — мастер по дереву, верно? — Так точно, — мужчина кивнул с тем же серьёзным выражением лица и сделал приглашающий жест куда-то вглубь коридора, — Давайте поговорим в моей мастерской? Они прошли мимо нескольких закрытых дверей, впереди, далеко в конце коридора, маячила ещё одна настенная лампа, но она едва ли могла разогнать сумрак и тени. Двери отличались массивностью, и каждая была украшена по контуру резьбой, местами потрескавшейся от времени. Казалось, что в растрескавшемся старом дереве притаились истории о людях и событиях, что повидал этот дом. Однако, когда спутник остановился и распахнул дверь, девушка забыла обо всём, снова ослеплённая - теперь уж не полумраком, а светом. Она по инерции сделала пару шагов вперёд и споткнулась обо что-то на полу. — Простите, — мужчина успел подхватить её под локоть, — Ради бога, простите! Всё хорошо, вот, присядьте. Девушка послушно опустилась вниз и утонула в огромном мягком кресле, от чего даже удивлённо приподнялась. Теперь, когда её глаза привыкли к яркому солнечному свету, бьющему в окна широкого эркера, она смогла рассмотреть мастерскую. Это было просторное помещение, слишком просторное, как ей показалось. Здесь пряно и головокружительно пахло деревом и лаком, пол был местами покрыт слоем золотистой светлой стружки, вдоль стены слева теснились насколько станков и поистине необъятный рабочий стол, уставленный резными фигурками, какими-то небольшими приборами и листами ватмана с чертежами и круглыми тёмными следами от чашек. Чашки тоже теснились с краю стола — разнокалиберные, в основном глиняные и явно ручной работы. По правую сторону от двери стояло это царь-кресло, в котором теперь повезло сидеть ей, и небольшой диванчик с резными ножками и подлокотниками, кофейный столик в том же стиле да несколько разных пуфиков в неровном ряду, будто школьники на утреннем сборе. — Кофе, чай? — похоже, хозяин мастерской дал ей вдоволь осмотреться, прежде чем нарушить тишину. Девушка спохватилась, встала и протянула руку: — Меня зовут Ния, мистер Сейт. — Зовите меня Даниэль, пожалуйста, — собеседник аккуратно пожал её руку, словно боясь повредить хрупкую ладонь. Кожа его была на удивление мягкой, но тыльную сторону кистей и загорелых предплечий покрывали мелкие царапины и небольшие шрамики, видимо, от постоянной работы с деревом и станками. — Так что насчёт кофе? — Лучше бы холодной воды, — Ния с сомнением стрельнула взглядом в сторону толпы чашек. Но хозяин мастерской обогнул кресло, за которым оказался большой шкаф. В шкафу хаотично соседствовали открытые полки и забранные дверцами секции, книги, безделушки и образцы разноцветных тканей на длинных палетках. За одной из дверок оказался холодильник, и уже через миг Даниэль вручил Ние маленькую и обжигающе холодную бутылочку. — Спасибо, - девушка снова улыбнулась, пытаясь нащупать контакт с этим интересным, но слишком уж серьёзным человеком, и внезапно спросила: — Вам не жарко в шарфе? Даниэль удивлённо поднял светлые брови, но губы его тронула острожная улыбка: — Мне комфортно. Что я могу сделать, чтобы вам тоже стало комфортно? — Главное не предлагайте мне надеть шарф, — Ния сама улыбнулась своей шутке, но с удовольствием заметила, что мужчина тоже тихонько смеётся. — Понимаете, — она вдруг стала серьёзной, — Мне сказали, что вы умеете обращаться с любым деревом. А у меня шкаф поёт. — Что, простите? — кажется, она смогла его удивить! Ния немного застеснялась, чувствуя себя словно ребёнок, объясняющий взрослому, что под кроватью живёт монстр, отчего речь её стала взволнованной и немного сбивчивой: — Старинный шкаф, вот такой громадный, это единственное, что досталось мне от бабушки, и я перевезла его к себе пару лет назад, ну что могло пойти не так? А он стал петь, понимаете, по ночам, совершенно в случайное время, он так делает: "уу-ууу-у!" — вот, с переливами, и словно бы кто-то плачет иногда или тянет мотив. Там нет ничего, я разобрала его, опустошила, но... Слесарь с нашей улицы посмеялся надо мной. — Интересно, — Даниэль по-птичьи склонил голову к плечу, и девушка отметила, что волосы у него длинные и волнистые, просто туго собраны в "хвост" на затылке. — Думаю, надо взглянуть на ваш шкаф. — он бросил взгляд на большие электронные часы на стене, - Как насчёт прямо сейчас? — Если вы не заняты, — Ния поставила так и не открытую бутылку с водой на столик, но затем обежала быстрым взглядом мастерскую и потупилась: — Я не знаю, вдруг это что-то вообще с деревом не связанное и не по вашей части, но к кому обратиться... — Пока не посмотрим, не узнаем, верно? — Даниэль в несколько стремительных движений собрал какие-то инструменты в небольшую сумку, открыл дверь перед девушкой, и пропустил её вперёд. Сумрак снова обнял со всех сторон, Ния сощурилась изо всех сил, стараясь не отрывать взгляд от лампы в начале коридора. Ей хотелось схватиться за руку уверенно двинувшегося вперёд Даниэля, но смущало то, что он в футболке с коротким рукавом и прикосновение к коже может показаться каким-то неловким. Только на пороге здания девушка вздохнула с облегчением, и тут же вспомнила о новой проблеме: — Даниэль, подождите, я сейчас такси поймаю... — Поедем на моей машине, — он даже не сбавил размеренный шаг, лишь кивнул через плечо, предлагая следовать за собой, а когда обогнул здание, вышел в тихий переулок и пикнул сигнализацией старенького синего Фольксвагена. В дороге, хоть и играла приятная инструментальная музыка, Ния не могла расслабиться. Ей теперь казалось, что она оторвала респектабельного занятого человека от его дел и тащит на край города по совершенно пустяковой причине. И что она ему покажет? Днём шкаф не поёт. Она чуть с ума не сошла, пытаясь самостоятельно разобраться, но ничего не смогла сделать. Она даже оставляла на ночь подругу, заманив её великолепным персиковым пирогом и собственноручно приготовленным вишнёвым ликёром, но и в ту ночь шкаф молчал. — Довольно уютный район. Девушка, машинально указывавшая дорогу, спохватилась, что уже приехали. Здесь и правда было тихо и словно бы даже менее жарко, чем в центре города. Небольшая тенистая улица, заботливо укрытая ветвями старых больших вязов. По одну сторону прозрачные решётчатые ограды старой застройки, отделяющие крошечные сады и несколько выцветшие коттеджи друг от друга, по другую сторону - заброшенный дом, паб и пара магазинчиков. Нельзя назвать район идеальным, но вполне комфортное место для жизни, вдали от шума широких улиц и деловых кварталов. — Да, спасибо, — Ния выбралась из машины и постаралась повторить гостеприимный жест Даниэля: — Нам вот сюда. Металлическая калитка с потемневшими прутьями протяжно скрипнула, и мужчина отчётливо хмыкнул. Ния почувствовала, что краснеет — и сердится. Но он промолчал, и они прошли — мимо молодой яблони, столика и двух скамеек, сколоченных из деревянных поддонов. На потрескавшемся бетонном крыльце спала большая серая кошка, но она едва удостоила взгляда и Нию, и её гостя. Солнце зашло за тучу, и вмиг солнечный мир сделался сумрачным, так что, шагнув в прихожую, Ние показалось, будто сумрак преследует её. Она даже поколебалась, не стоит ли зажечь лампу, но всё же свернула вправо на узкую лестницу, и уже через несколько мгновений они с Даниэлем стояли в спальне, и, кажется, громадный бабушкин шкаф смотрел на них неодобрительно. Ну или на неё одну. Кого ты, мол, привела. Даниэль тихонько присвистнул, в два шага пересёк небольшую комнату, сконцентрировав всё внимание на деревянной громадине, так что Ния не стала извиняться за беспорядок и набросанные на кресло вещи — всё содержимое шкафа. Мужчина благоговейно провёл ладонью по старому дереву, потрескавшемуся лаку, изящной резьбе... Он принялся открывать дверцы, ощупывать и осматривать, уделяя внимание каждой мелочи, так что Ние вскоре наскучило стоять там, и она спустилась вниз сделать кофе: раз уж он спрашивал в мастерской — так, должно быть, пьёт этот напиток. Когда девушка вернулась в спальню с подносом, где стояли две чашечки кофе и несколько кусочков вишнёвого пирога, Даниэль сидел прямо в раскрытом шкафу, задумчиво рассматривая что-то. — О, вот и вы, — он без заминки поднялся, подхватил одну чашку и отхлебнул, отворачиваясь к шкафу, — Я много старинной мебели повидал. Но ваш гигант меня удивил! — Да? Чем же? — Ния встала рядом, тоже глядя в шкаф. Она ничего нового и тем более удивительного не наблюдала. — Конструкцией, — Даниэль снова отхлебнул кофе, — Стыковкой деталей, обработкой краёв дерева... Несомненно ручная работа, не серийная. Восемнадцатый век, а? — Я не знаю, — Ния смущённо засунула руки в карманы шортов, — бабушка была замкнутой и весьма своеобразной дамой, родом из окрестностей города, мои родители умерли много лет назад, а других родственников не осталось. Но бабушка меня воспитывала, во всём помогала, даже скопила мне денег на этот дом, чтоб я жила самостоятельно. А вот её дом в итоге пришлось продать, чтоб покрыть её долги — она любила жить на широкую ногу. Только шкаф я, вот, забрала себе. На память. — Ах да, — Даниэль развернулся и протянул какую-то странную фоторамку. - Вот, что я нашёл в двойной задней стенке. И ключ. Девушка с удивлением взяла рамку. Она была вырезана из цельного куска какого-то красноватого дерева, явно старательно полированного, но не покрытого лаком, а потому потемневшего и чрезвычайно лёгкого. В рамку была вставлена даже не фотография, а миниатюрный портрет молодой красивой девушки с глазами чёрными, как ночь, и с рыжими волосами, распущенными волнами по обнажённым плечам. Торс её был затянут в такой тугой корсет, что, казалось, трудно дышать даже от одного взгляда, но, возможно, это была лишь прихоть художника, так приукрасить портрет. Лак, защищавший рисунок, покрылся трещинами, забитыми толи пылью, толи сажей — чёрными и некрасивыми — и казалось, что прекрасная аристократка будто стоит за переплетением чёрных ветвей, и волосы её чуть заметно мерцают. Пожалуй, это могла бы быть бабушка, хотя сходство в молодости да ещё и на рисунке можно было уловить весьма условное. Ну, разве что, приметные рыжие волосы — у бабушки были такие же, только с широкими прядями седины. — Как красиво, — шёпотом сказала Ния. Даниэль отступил на полшага, явно смущённый её реакцией, но настойчиво протянул и вложил в ладонь тяжёлый ключ, толи почерневший от времени, толи из такого чёрного металла, что казался сгустком тени на светлой коже. Простой ключ, с круглой головкой, но с витиеватой бородкой - на ушке болтался небрежный кусочек шёлковой ленты, когда-то розовой, но теперь замусоленной и грязной. — Думаю, звук «пения» получался из-за сквозняка, иногда попадающего на рассохшуюся двойную стенку, — Даниэль развёл руками, — Я аккуратно заклеил зазор малярным скотчем, понаблюдаете... — Спасибо, — Ния оторвала потрясённый взгляд от портрета и прижала его к груди, — Вот уж правда, без мастера я бы не справилась! Сколько с меня?.. — Нет, что вы! — Даниэль вскинул ладони, — Никаких денег! Это было очень интересно, увидеть такой великолепный образчик столярного мастерства... Но пообещайте мне. — Да? — Если повторится звук или что-то странное, вы сразу мне сообщите, хорошо? - Мужчина протянул визитку и, наконец, улыбнулся. — О, обязательно! — Ния словно выдохнула и пришла в себя. Она взяла визитку, сложила с портретом и ключом в ящик туалетного столика и пошла провожать гостя. *** Ния не могла уснуть той ночью. Лежа на боку, она смотрела на бледный прямоугольник окна, в котором иногда мелькали отражения машинных фар, и пыталась найти объяснение странному ощущению, оставшемуся после визита Даниэля. Будто он что-то не сказал... или знал больше, чем ей показал. На прикроватной тумбочке лежали ключ и портрет. Лампочка ночника, горевшая мягким светом, давала причудливые тени, играющие на столешнице. Ния вытянула руку и наугад провела пальцем по поверхности рамки. На ощупь дерево было гладким, но откуда-то исходил лёгкий холод, как будто оно помнило нечто, что врезалось в его сущность. — Спокойно, — сказала она вслух, стремясь к здравомыслию и рассудительности. Но как только её пальцы коснулись ключа, по коже пробежал лёгкий разряд. Она резко отдёрнула руку и замерла, чувствуя, как внутри нарастает непонятное беспокойство. В тот же миг из коридора донёсся глухой, вибрирующий и поющий звук — очень похожий на тот самый "уу-ууу-у", только теперь он казался ближе, сильнее. И не из шкафа! Шаги. Кто-то шёл по дому, и половицы тихо скрипели под чьими-то шагами. Ния замерла. "Кошка," – подумала она сначала. Но кошка предпочитала спать на кухне, а звуки стали всё отчётливее. Теперь они раздавались за её дверью. Она сглотнула, прислушалась. Тишина. И тут дверь слегка качнулась, будто кто-то с той стороны коснулся её рукой. — Эй! Кто там? — Ния пыталась говорить громко, но голос её сорвался. Никакого ответа. Только "пение" стало отчётливей, словно проникло внутрь самой комнаты. Шкаф. Она бросила взгляд на него и замерла. Дверцы чуть приоткрылись, как будто приглашая её подойти. Ния встала, чувствуя, как холод разливается в пространстве комнаты. Ключ и портрет будто сами звали её — она взяла их с тумбочки, пальцы дрожали. Подойдя ближе, девушка заметила, что дверцы приоткрыты, а в самом шкафу было намного темнее, чем в комнате, как будто он поглощал свет. Она вставила ключ в небольшой замок, который не замечала раньше, и повернула его. Щелчок. Ничего не произошло. Всё также перед девушкой витала вязкая пустота — глубокая, тёмная, полная движущихся теней. Вдруг в этой темноте раздался голос: — Тебе известно, что именно ты можешь здесь найти? Голос был мелодичным, почти гипнотическим, но он не походил ни на мужской, ни на женский. Казалось, он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. Ния сглотнула. — Кто вы? — Тот, кто может показать тебе правду. Но готова ли ты увидеть её? Она посмотрела на портрет в своей руке. Даже в ночной темноте глаза нарисованной девушки теперь казались живыми, наблюдающими за ней, а мерцание в волосах усилилось. — Я не знаю, — прошептала она. Темнота внутри шкафа словно расширилась, и в неё повеяло ветром, тёплым и странно сладким. — Тогда войди и узнай.