Ведьмина песня

Ния в первый миг подумала, что ослышалась, на язык просились десятки вопросов, но она сдержалась и сперва минутку помолчала, размышляя. Значит, ей не показалось тогда, что Даниэль что-то недоговаривает. Однако, сознаваться сейчас ему какой резон? И в чём, собственно, сознаваться? — Ты хочешь мне что-то рассказать? — осторожно спросила девушка, наклоняясь вперёд и опираясь локтями о стол, — Что происходит? — Начну издали, — Даниэль посмотрел ей прямо в глаза, он был необычайно серьёзен. Несколько мгновений, и он отвёл взгляд, отпил кофе. — Мы познакомились с Элис пару лет назад, и какое-то время я за ней ухаживал. Ничего серьёзного, — Ния фыркнула, и он виновато развёл руками, мол, чисто мужское такое отношение, - Несколько прогулок, обед... Я работал тогда в большой мебельной компании, у нас бывали авралы, когда почти сутки за станком. И на некоторое время мы отдалились с Элис, я не звонил, да. И после у меня сильно заболела мама, она мучилась кошмарными мигренями, мы сделали десятки обследований, и врачи не могли определить очаг болезни. Она пила кошмарные дозы обезболивающих, а я боялся, что со дня на день её потеряю. Тогда Элис снова появилась в моей жизни, сказала, что она может помочь. Она — колдунья. Ния подняла брови и недоверчиво покачала головой. Да, в свете собственных странных событий, нагрянувших в последние дни, стоило бы поверить, но все таинственные события можно рационально объяснить, разве нет? — Скажи, что это история о мошенничестве, — с трудом произнесла девушка, сейчас ей не верилось, что речь идёт о подруге, которую она знала, едва ли не с детства. Даниэль вздохнул и потёр виски, было заметно, что ему неприятно вспоминать те события, но он правда старался рассказать всё. — Нет, Ния. Элис приходила три ночи подряд, когда мама спала, чтобы провести свои ритуалы. Да, я был в таком отчаянии, что согласился на подобное. И наутро после третьей ночи мама стремительно пошла на поправку. — Может, ей стало легче от каких-то её отваров или что там она делала? — Ния не сдавалась, не в силах поверить, в происходящее. Да нет! Элис, стремительная, немного манерная модница, ценительница пластической хирургии, готовящая отвары? Очень смешно. — Не думаю. В ритуалах участвовали свечи, какие-то символы, написанные прямо на полу и стенах, всякие предметы, — Даниэль поморщился, — я следил, чтоб она не сделала хуже, но не сильно понимал происходящее. Словом, за неделю болезнь ушла бесследно. — Поразительно! Что ж, главное — с твоей мамой всё в порядке, разве нет? — Конечно, - он горько усмехнулся, — Ни дня с тех пор Элис не давала мне забыть, что с мамой всё в порядке — только и исключительно благодаря ей. — Это шантаж? — Ния устала удивляться, и теперь просто смотрела неотрывно, как Даниэль теребит край серого шарфа, как подрагивает жилка на виске, когда он чуть поворачивает голову, и ей было отчаянно грустно, но время странных новостей, кажется, ещё не закончилось. — Это шантаж, — Даниэль наконец оставил свой шарф в покое, положил руки на стол и посмотрел очень внимательно, гипнотизируя карими глазами. — Она хотела, чтобы я стал частью её жизни. Не просто частью — инструментом для достижения её целей. Она хотела, чтобы я выполнял её поручения, порой странные и даже опасные. Когда я отказался, она пригрозила, что заберёт то, что дала моей матери. Я... я не знал, как быть. Ния молча слушала, чувствуя, как внутри её нарастает тревога. Даниэль говорил правду — она была в этом уверена. Но как теперь воспринимать Элис? — И ты... всё-таки подчинился? — осторожно спросила она. Даниэль горько усмехнулся: — Сначала — да. Делал то, что она просила, думал, что так я защищаю маму. Но это было ошибкой. Чем больше я соглашался, тем больше она требовала. А потом я просто сбежал. Прервал все контакты, сменил работу, даже город. Видишь, не помогло. Ведь в итоге я оказался в вашем городе. Видимо, она и тут ловко манипулировала или колдовала, уж не знаю. Ния молчала, уставившись на его руки. Словно ощущая её взгляд, он опустил их на колени и добавил: — Послушай, пожалуйста, Ния. Элис хотела, чтобы ты обратилась ко мне, хотела, чтоб я расковырял твой шкаф, чтобы нашёл предмет, заключивший силу твоей бабушки. Может это портрет, может ключ, я не знаю. Может вообще что-то другое, — мужчина прищурился, — Я старался не говорить Элис ничего конкретного. Я устал от её давления, ужасно надоело бесконечно расплачиваться... Мне приходят в голову страшные подозрения о причине маминой болезни, понимаешь? — Наверное, — Ния нахмурилась, — Так ты реально веришь в колдовство, или магию... Да? — Да. — он пожал плечами, — Я видел: это работает. Были и другие примеры. Мне кажется, - он на миг заколебался, но произнёс всё с тем же совершенно серьёзным выражением лица, — Ты тоже имеешь какую-то силу, свою собственную. Уже имеешь. А можешь получить ещё и бабушкину силу. Тот дом, что ей принадлежал — его купила Элис. Только для того, чтоб найти ту самую вещь, но так ничего и не смогла отыскать. Видимо, это по силам только тебе. Ния пожала плечами, припоминая события последних дней. И маленькие странности, которые случались с ней раньше. И... — Почему ты не вошёл в калитку сегодня? — спросила она вдруг: — Ты ведь раньше заходил ко мне. — Не знаю... — Даниэль искренне удивился, — Не хотелось, наверное. Я вроде знал, что надо снаружи ждать. — Я вплела полынь в калитку, она умеет быть оберегом от недобрых намерений, - девушка мимолётно улыбнулась, — Уж извини, как есть. Я сделала это почти неосознанно. — Ну вот, — Даниэль коснулся её руки кончиками пальцев, — Но у меня добрые намерения. Я сомневался ещё недавно, но теперь уже точно нет сомнений. Прости, что я был замешан в этом обмане. — Ладно, — Ния чуть отодвинула руку. Ей хотелось бы поверить Даниэлю, он говорил искренне, рассказал ей много. Но если он изначально был не раз пешкой в играх Элис, может ли она снова его использовать? — Если всё так, как ты говоришь, мне надо подготовиться, ведь ночью наверняка снова начнётся всякая мистика. Может, завтра созвонимся. — Не прогоняй меня, пожалуйста, — Даниэль настойчиво сжал её руку, но тут же отпустил, словно не желая испугать, — Я помогу тебе. И может защищу от Элис, если она явится. — Она должна явиться сюда? — девушка обежала тревожным взглядом сад, такой спокойный в послеобеденной неге. — Ты должна найти предмет, но не получить из него силу, только это для неё имеет смысл. Забрать предмет до того, как ты его... активируешь или что там должно произойти. — Я не знаю, как это делается, ничего не знаю. Столько лет прожила с бабушкой и не знала, что она колдунья по-настоящему! Разве не странно? Что ж, хорошо, — девушка решительно поднялась и принялась собирать на поднос приборы, — Оставайся. Тем более, что мне так жутко теперь оставаться одной, — додумала Ния, уходя в дом, но не произнесла вслух. После того, как посуда была вымыта — Ние хотелось оттянуть немного тот момент, когда придётся вникать в новую, пугающую реальность — Даниэль, словно почувствовав её настроение, принялся рассказывать про антикварную лавку в здании, где находится его мастерская, и про всякие диковинки оттуда. Они снова бы засиделись, но спохватились, когда солнце вплотную подкатилось к горизонту. Потом они вместе поднялись в спальню, и осмотрели шкаф ещё раз, тщательно, миллиметр за миллиметром. Девушка пыталась понять, куда же в первую ночь она могла вставить ключ. Ничего нового не нашли, хоть на досочки его разбирай. Солнце зашло, пришлось зажечь торшеры в спальне, и Ния принесла ещё пару сильных ламп из студии наверху. Когда впору было сдаться, Даниэль пошёл вниз заварить свежую порцию кофе, а девушка сидела, скрестив ноги, на полу перед шкафом. Она снова — в сотый раз, — взяла портрет и ключ. Ни один из этих предметов не желал делиться силой или что-то в этом роде. Девушка провела пальцем по гладкому лаку, покрывавшему изображение, и вдруг осознала, что больше ни одной чёрной трещины не осталось. Раздался гул, будто на улице поднялся ураганный ветер, застучала по стене жестяная труба, засвистело и завыло вокруг. Это было так внезапно, что на миг закружилась голова, оконное стекло жалобно звякнуло и ухнуло, будто кто-то стучался в него. Время замерло, растянулось вязкой массой, заныло в груди, будто даже сердце стало биться замедленно, не давая вдохнуть. Ния вздрогнула, почувствовав, как мир вокруг сузился. Рёв ветра стих, оставив после себя только глухую тишину, в которой слышалось нечто зловещее. Её взгляд метался по тёмным углам, словно за каждым могла скрываться угроза. Пространство снова наполнилось звуком, но это не был ветер. Чистый, лёгкий напев едва уловимо напоминал «пение» шкафа, он звучал, казалось, издалека, переливаясь и иногда стихая. Ния повертела головой, ей хотелось вскочить, но сил не было, она чувствовала себя совсем как во сне, когда силишься пошевелиться, и не можешь ничего сделать. — Ты чувствуешь это? — вдруг прозвучал знакомый уже голос, теперь он был мягким, но с неуловимой сталью в каждом слове. Ния посмотрела на портрет, поймав взгляд бабушки — ясный, проникновенный, словно она видела гораздо больше, чем могла объяснить. На миг ей показалось, что голос звучал не снаружи, а внутри её сознания, тёплой волной расходясь от затылка к сердцу. — Что именно? — выдохнула она, едва сдерживая дрожь в голосе. Бабушка склонила голову набок, рыжие волосы качнулись и чуть приподнялись, словно от ветра. — Зов. Ты слышишь его, верно? Эти слова повисли в воздухе, как вопрос, на который нет правильного ответа. Ния ощутила, как мурашки пробежали по спине. Зов? Она пыталась понять, что это значит, но в то же время что-то в её груди откликнулось. Едва уловимый звук, как треск далёкого костра или шёпот в густом лесу, начинал нарастать. — Не волнуйся, малышка, — покровительственно сказала бабушка. - Позволь, я поясню. Ты не знаешь самых азов, потому что я не успела рассказать тебе. — Бабушка? — Ния словно немного успокоилась, заставила тело прекратить напряжённые попытки пошевелиться. Это принесло облегчение, дало вздохнуть свободнее, и тогда девушке удалось чуть повести плечами. — Да, детка. Дилетанты следуют заученным ритуалам и заклинаниям, повторяя, как обезьяны, приёмы, которые кто-то до них открыл. — В её голосе легко, но отчётливо прорезалась снисходительная презрительность, — Мы — другие. Настоящие колдуньи прокладывают путь и открывают новые способы влияния на мир. Ния опустила взгляд вниз и обнаружила, что женщина с портрета теперь неотрывно и прямо смотрит на неё, одобрительно усмехаясь. Стараясь действовать легко и уверенно, девушка поднялась, поставила портрет на столик. Оцепенение не прошло до конца, но его власть теперь не была такой сильной. — Чтобы научиться творить колдовство, ты должна почувствовать его, позволить ему просто быть рядом с тобой, частью тебя, потоком силы, что проходит насквозь. Возьми то, что принадлежит тебе. — Что? — Ния не отрывала взгляд от портрета. Но теперь бабушка молчала, и лицо её снова стало повёрнуто чуть в сторону. Видимо, эту загадку предстояло решить самой девушке. Внизу раздался какой-то звук, словно что-то упало. Ния вскинула голову, прислушалась. Ей не хотелось сейчас отвлекаться, но что, если это явилась Элис? Секунды сливались с сердцебиением, однако дом теперь до краёв наполняла тишина. Девушка подумала, что как бы там ни было, ей придётся всё равно сделать всё самой. В этом осознании было что-то умиротворяющее, придающее уверенности. Правильное. Ния взяла со столика чёрный ключ, повертела его в пальцах. Шкаф стоял, распахнутый перед ней, такой демонстративно-пустой. За окном пела вечерняя птица, внезапно пролетевший ветерок шевельнул тонкую светлую занавеску. Кто открывал окно? Небо переливалось от фиолетового к золотым сполохам, с розовыми прожилками. В сгустившихся тенях призрачно трепетали кроны садовых деревьев, заброшенный дом через дорогу стоял тёмным стражем покоя тихой улочки, а в отдалении перемигивались огоньки города. Даже то, что скрыла тень, было ей знакомо. Оно существовало, вне зависимости от того, видно ли сейчас... Девушка повернулась к шкафу, полуопустила ресницы, протянула руку вперёд, и ключ, звякнув, вошёл в замочную скважину. Главное не пытаться рассмотреть, - подумалось ей, - пусть всё идёт само собой, пусть сила проходит сквозь неё, и дальше. Почти не глядя, не присматриваясь, девушка скользнула пальцами по поверхности чего-то продолговатого, в металлических заклёпках и словно обитого грубой гобеленовой тканью. Сундук? Может быть, или некий саквояж. Мягкий проворот металла в пальцах, тихий щелчок. Крышка легко поднялась, оставалось лишь наклониться и пошарить внутри. -— Молодец, детка, — словно с ветерком долетел одобрительный голос, и Ния тут же рассердилась и отдёрнула руки. Снова! Снова ей навязывают действия, снова она должна послушно выполнять то, что должна — или то, что предрёк ей кто-то другой. Ния зажмурилась, сжала кулаки, отошла к окну, даже не взглянув на бабушкин портрет, мысленно пытаясь остановить то, что вначале определила как проходящую сквозь неё силу. К чёрту, зачем ей вообще колдовство? Она прекрасно рисует и любит своё дело. У неё есть дом и чудесный сад, и знания ботаники — без всяких мистических свойств травы. Впереди много дней и ночей, открытий и хлопот. Она может жить, как все люди, как жила до этого... Колдовство перевернёт её мир, её тёплый и уютный порядок вещей. Кто сказал, что она обязана принимать дар силы?! Ния разгневанно тряхнула головой, обернулась к двери, и замерла. Ну конечно, этого следовало ожидать!