Ведьмина песня

Ние снилось, что в доме кто-то есть. Девушка словно бы чувствовала, что это сон, и всё же не могла не реагировать на происходящее. За плотно прикрытой дверью размеренно приближались чьи-то шаги, и кроме поскрипывания половиц и тяжёлой поступи больше не слышно было ни звука. Ния в оцепенении села на кровати, прижимая к груди край пледа. Из закрытой комнаты на втором этаже некуда деться, хотя… Взгляд девушки метнулся к окну. Она вспомнила, что накануне защёлка не была закрыта, а под самым окном – пологий скат навеса над крыльцом. Могла ли она тогда выбраться через окно? Шаги замерли у самой двери. Ния вскочила с кровати, одним махом придвинула к двери стул, подпирая ручку, с грохотом распахнула окно, выглянула наружу. Ночь снова выдалась прохладной, ветерок шевельнул волосы, прошёлся зябким прикосновением по плечам, но девушка уже развернулась и метнулась вглубь комнаты. Кто-то тряс ручку, силясь открыть дверь. Надолго стула не хватит. Ния всего на миг замерла, чтобы схватить со столика портрет и ключ, а затем беззвучно открыла шкаф, забралась внутрь, прикрыла за собой дверцу и зажмурилась. Судя по звуку, стул наконец упал, дверь раскрылась и шаги послышались уже в комнате. Сердце стучало, как сумасшедшее, и всё же за этим шальным пульсом Ния различила тот самый голос, что говорил прошлой ночью. Нежный и властный, он зазвенел, словно озарил светом тесное и душное пространство шкафа: — У тебя ключ, и ты можешь его применить. Давай, Ния, открой и получи то, что тебе поможет! Девушка с трудом разжала ладони, и обнаружила, что хорошо различает в кромешной тьме и портрет, и ключ. Портрет мерцал. Трещин на нём словно стало меньше, и он увеличился, будто рыжеволосая девушка стала ближе. В то же время, ощущение опасности заставило панически снова сжать ключ в кулаке. Почему-то выход при помощи ключа казался ничуть не менее опасным, чем обладатель тяжёлых шагов снаружи. Девушка с силой прижалась затылком к деревянной стенке, ловя ноздрями лёгкий, успокаивающий запах старого дерева. Дерево... Даниэль... Шкаф... Она широко раскрыла глаза и вслух сказала: — Мы закрыли шкаф на старинный засов! Но я не вынимала его, значит, всё это не по-настоящему. Звук раздался такой, будто разбилось упавшее с высоты стекло — пронзительно и мелодично – но звук не прекращался, а всё длился, не смолкая, изменялся, переливался, и девушка вдруг осознала, что это звонок телефона. Она моргнула, пытаясь прийти в себя, зашарила вокруг и обнаружила, что лежит на кровати. Звонил Даниэль, а за окном уже было совсем светло. — Привет! Надеюсь, ты дома? — в его голосе сквозило любопытство и беспокойство. Ния села и с силой потёрла лоб. Слишком свежо и живо было сновидение, мозг не мог ещё чётко разграничить его с явью. — Привет, спасибо, что разбудил. Я дома, но... Наверное всего лишь сон, просто странный. Они поболтали о каких-то незначительных вещах и планах на день, Даниэль пригласил пообедать вместе неподалёку в парке, но Ния предложила ему взять в кафе обед на вынос и посидеть у неё в саду. После, работая над картиной в мансарде, девушка никак не могла отделаться от мысли, что прошлой ночью она одержала крошечную победу. В чём или над кем, она не знала, но её словно вынуждали действовать по чьему-то сценарию. И потом. Что-то было общее в звуках, хоть это невозможно было объяснить рационально или просто даже объяснить кому-либо: было общее звучание в «пении» шкафа, в звоне разбитого стекла и ещё, ещё что-то неуловимое, какое-то наблюдение, которое зафиксировало подсознание, но оно всё ускользало и ускользало. Ния сверилась с часами — до обеда полно времени. Переодевшись, она выкатила из гаража старенький, но надёжный спортивный велосипед, вывела его за калитку, но затем вернулась. В стороне у ограды рос пышный куст совершенно не «домашней» травы — полыни. Девушка необъяснимо любила его резные серебристо-зелёные листья и горький яркий аромат. Сейчас она сорвала одну веточку, стараясь не задумываться, что действует абсолютно нелогично с рациональной точки зрения, и всё же ведомая неким ощущением правильности. Она вплела веточку полыни между прутьями калитки, а затем закрыла её и поехала вдоль улицы, надеясь только, что никто из соседей не выйдет и не захочет переброситься парой слов. Кварталы сменяли друг друга, затем показалась заправка, около которой нужно было свернуть влево. На стоянке у мотеля толпился народ — там организовали какую-то распродажу или благотворительную акцию — Ния постаралась объехать их как можно дальше. Вот и тропинка через луг. Лес впереди сейчас не казался ни тёмным, ни страшным. Шумели осины, будто пританцовывали, прикрытые со спины высокими и крепкими елями. В знойный день лес манил густой тенью, однако под сводами его ветвей оказалось ненамного прохладней, к тому же в духоте острый хвойный аромат вызывал головокружение. Ния сбавила скорость, боясь не удержать равновесие, потому что велосипед подпрыгивал на выступающих из земли корнях и ветках. Кажется, по этой тропинке давно никто не ходил – кое-где ветки подлеска свешивались, совсем загораживая путь, и девушке трижды пришлось спешиться, чтобы убрать преграду. Казалось, этой дорожке нет конца, и Ния уже несколько раз подумывала повернуть обратно. К тому же, она рисковала опоздать к обеду, и Даниэлю пришлось бы ждать у дома. Ну или войти в калитку, ведь она просто прикрыта. Вполне может подождать в саду, - так успокаивала себя девушка, когда деревья внезапно расступились, словно отчерченные ровной полосой зелёных полей, шепчущих спеющими колосьями нескончаемые сказки земли. Тропинка дальше поднималась полого вверх, и там виднелись уже монументальные, как пожилые тролли, каменные домики в два этажа каждый. Отсюда было не различить, сколько их. Девушка, налегая на педали, легко припомнила дорогу к бывшему бабушкиному дому. Она не знала, зачем едет туда, но ей было необходимо. Между двух низеньких каменных изгородей Ния выскочила на единственную улицу в деревне – длинную и извилистую. Справа дорога изгибалась, круто ныряя снова под холм, но ей повернуть следовало налево. Ния нерешительно проехала вдоль четырёх или пяти домов, и, наконец, знакомые детали: фронтон зелёного цвета (хоть краска сверху до половины уж почернела), высокое добротное крыльцо, обрамлённое двумя массивными коваными фонарями. Впрочем, кажется, в доме давно никто не жил. Лужайка заросла густой высокой травой с вкраплениями одуванчиков и белых зонтиков тысячелистника, между плитками дорожки тоже пробивалась буйная трава, а крыльцо было покрыто бурыми прошлогодними листьями. Ния прислонила велосипед к ограде и положила ладони на грубые рассохшиеся доски низенькой калитки. Кто-то милосердно выкрасил её снаружи в зелёный цвет, видимо, чтоб не портить вид улицы, но заброшенный дом всё равно выделялся среди соседних. Почему те, кто купили его, не жили здесь? Безразличные тускло поблёскивающие немытым стеклом окна делали дом ещё более похожим на старика, доживающего всеми забытым и одиноким. На миг девушке показалось, что одна из занавесок качнулась, но сколько ни всматривалась она в окна, никакого движения больше не различила. Внезапно спохватившись, девушка взглянула на часы — опаздывает! — развернулась и поехала обратно, с напором крутя педали. Ей было необъяснимо грустно от увиденного. Заброшенный дом производил впечатление тоски и безнадёжности. Сделать конечно ничего было нельзя, однако, изнутри поднималось и какое-то иное чувство — тёплое и тревожное, словно она отыскала давно потерянного родственника и проведала его. И может проведать снова… На обратном пути, проезжая по лесной тропе, Ния то и дело ловила себя на том, что мысли её возвращаются к дому. Что-то в нём зацепило её — не только воспоминания о бабушке, но и странное ощущение, что дом как будто ждал её. Этого нельзя было объяснить словами, но от ощущения она избавиться не могла. Когда деревья начали редеть и впереди снова замаячил луг, Ния почувствовала, как у неё пересохло в горле. Тёплый ветер приятно трепал волосы, но не мог унять лёгкой тревоги, поселившейся в её душе. Полынь, вплетённая в калитку, зачем-то вспомнилась, словно её действия с этим кустом имели какой-то смысл. Девушка покачала головой, чтобы отогнать странные мысли, и ускорила темп. Фигуру со светлыми волосами около своего участка она различила издали. Он тоже заметил её сразу и, улыбнувшись, приветственно махнул рукой, затем подхватил объёмный пакет, когда она приблизилась. — Привет! Ты отлично выглядишь, будто с ветерком промчалась, — поддразнил он. — Прости, пожалуйста, припозднилась... Это так, небольшая разминка, — запыхавшаяся Ния спрыгнула с велосипеда и поспешно распахнула калитку: — Почему ты не вошёл, тут ведь не заперто? — Я решил подождать тут, — мужчина развёл руками, на губах его играла неловкая улыбка. Ния виновато покачала головой и пригласила его за столик в саду. — Устраивайся, пожалуйста. Сейчас я принесу подушки, чтоб удобно было сидеть, воду... Ох, сколько там у тебя всего, наверное, пакет тяжёлый! — Ния сокрушённо нахмурилась, — А я ещё заставила тебя ждать. — Не переживай, — Даниэль принялся извлекать коробочки и свёртки с едой, — Теперь ты здесь, и времени у нас ещё предостаточно. Всю первую половину обеда Даниэль рассказывал о каком-то своём проекте, а Ния слушала, вставляя редкие замечания. Но часть её внимания всё ещё была там, у старого дома. Почему-то ей хотелось вернуться. Возможно, не сегодня, но скоро. Зачем — она пока не знала, но что-то подсказывало ей, что дом хранит ответы. Когда обед был окончен, Даниэль вдруг внимательно посмотрел на неё и сказал: — Ты какая-то задумчивая сегодня. Сон тебя так выбил из колеи? — Наверное... — ответила Ния, но, вспомнив звон в шкафу и странный голос, поспешно добавила: — Да, просто странное что-то привиделось. Ты бывал когда-нибудь в таких местах, где время как будто остановилось? — Бывал, — кивнул он. — Это всегда оставляет какое-то ощущение, будто ты не просто гость там, а почти что часть чего-то большего. Ты что, снова нашла такие места на своих прогулках? Ния слегка улыбнулась, уклончиво кивая. Она пока не хотела делиться подробностями, но внутри уже знала: к этому дому она ещё вернётся. Окончить обед решили чашечкой кофе, и девушка пошла в дом, прихватив тарелки. В кармане завибрировал телефон, и она поспешила избавиться от ноши, чтобы ответить на звонок. На экране высветилась миловидная блондинка с выразительными насыщенно-зелёными глазами. Элис! — Привет! — радостно воскликнула Ния, — Вот так сюрприз! Ты уже вернулась из своей поездки? — Привет, — голос подруги был натужно-бодрым, словно она очень устала, но старалась этого не показывать, — Да, вот недавно... Что там у тебя с твоим шкафом? Ты обращалась к Даниэлю? — Обращалась, — Ния улыбнулась, вынимая из шкафа чашки и выставляя на поднос, прихватила ещё салфетки и сахарницу, но затем остановилась около полки с посудой, — Как раз сейчас будем с ним пить кофе, завершая обед. Передать привет? — Обед звучит круто, — довольно кисло прокомментировала подруга, — Так а что шкаф? — Встретимся как-то — расскажу, — Ния рассмеялась, — Почти мистическая история! Но ничего такого, на самом деле. Всего лишь двойная стенка, ветер, всё такое. — А вдруг и правда мистика? — голос Элис стал взволнованным, — Ты сама говорила, что твоя бабушка слыла ведьмой. — Скорее по характеру ведьмой, чем по сути, — Ния фыркнула, с трудом удерживая поднос и одновременно прижимая телефон плечом, - Слушай, мне пора. Можем созвониться на днях и попить кофе? Или заходи… — Да, ага, — Элис будто потеряла интерес к разговору, - Пока. Девушка вышла в сад, поставила поднос и улыбнулась Даниэлю: — А я говорила с Элис. Вы с ней давно знакомы? Даниэль убирал пустые коробки и мусор в пакет, но в этот момент застыл и поднял глаза, а в его взгляде мелькнуло что-то похожее на отчаяние. — Давай выпьем кофе, пока не остыл, и я тебе всё расскажу. Ния беспокойно покачивала чашку, следя за танцем маленького островка пенки на поверхности напитка — молчание затягивалось. Даниэль сосредоточенно размешивал сахар. Когда поводов дальше молчать не осталось, он откинулся на спинку скамьи, вздохнул, взглянул задумчиво. — Мы связаны сложными отношениями. — О! – Ния удивлённо округлила глаза, — Вот как? Я не знала… Даниэль задумчиво кивнул, теребя край своего неизменного серого шарфа, дёрнул уголком рта. — Это потому, что ты — часть её плана.