Сырники? На ужин? Да!

В доме на самой окраине, где с одной стороны океан, а с другой виднеется лес, задорно потрескивают дрова в камине, Цинсюань суетится вокруг ёлки, развешивая гирлянду, Хэ Сюань лежит на диване около телевизора, сытый и довольный как кот. Кот у них тоже есть — чёрный, с блестящей, аж лоснящейся шерстью. Цинсюань зовёт его Мин-сюном, Хэ Сюань зовёт его просто котом. Кот мурылычет в ногах Хэ Сюаня. Цинсюань умирает от чувств наполняющих его сердце, когда он видит этих двоих на диване. Приближается первый их совместный новый год, первый их общий праздник, который они не собирает ни с кем делить. Праздник, в который они будут только вдвоём (кот не считается). Цинсюань тихонько забирается на диван и обнимает Хэ Сюаня, мягко целует в нос и устраивается удобнее. За окном идёт снег. Первый в этом году снег почему-то превратился в метель. Самую настоящую бурю. Ещё пару часов с такой же силой и наутро дом придётся откапывать. Метёт так, что фонарей практически не видно, а все проспекты стоят в пробках. Коммунальные службы не справляются и призывают горожан выходить на расчистку улиц. Этим двоим всё равно. Завтра они никуда не собирались, до послезавтра коммунальщики доберутся и до их глуши, а пока у них есть повод оставаться дома и наслаждаться компанией друг друга. Они так и лежат в обнимку, каждый думая о своём: хотя, честно говоря, думают они об одном и том же — о том, как же сильно им друг с другом повезло. О судьбе, отнесшейся к ним благосклонно и о том, что они будут готовить на ужин. — Хэ-сюююн... — Цинсюань улыбается, поворачивая голову, Хэ Сюань кивает, — что приготовить на ужин? — Мммм... — Хэ Сюань смотрит на собственного парня с полными нежности глазами. — Я хочу сырники. — На ужин? — Цинсюань лучисто смеётся и треплет Хэ Сюаня по волосам. — Да, — настаивает Хэ. — Будут тебе сырники, вставай пойдём готовить! Цинсюань счастлив как никогда. На самом деле таких уютных дней друг с другом у них было уже много, но именно сейчас Ши осознаёт, насколько же ему комфортно в этих отношениях, насколько сильно они любят друг друга и даже такая рутина как совместная готовка и почти год совместного быта не разрушило ничего. Цинсюань понимает, что впервые за долгие годы чувствует себя на своём месте. Всё так и должно быть. Всё абсолютно правильно. Хэ Сюань достаёт из холодильника ингредиенты, осторожно распечатывает пачки, подаёт содержимое Цинсюаню, который сейчас будет руками мешать нежнейшее тесто. — Так, Хэ-сюн, теперь яйцо, — просит Цинсюань после того, как размешал две пачки творога с сахаром, Хэ Сюань выливает из стакана разбитое яйцо, которое он только что проверил на свежесть. — Теперь насыпь пару ложек муки, — Хэ Сюань послушно насыпает муку в тарелку, Цинсюань разминает тесто, пока то не перестаёт прилипать к рукам. Дальше Цинсюань катает колбаску из получившегося теста и острым ножом, обмокнутым в муку, нарезает на равного размера кружочки. Кот трётся под ногами, выпрашивая кусочек хоть чего-нибудь. — Нет, Кот, тут нет ничего для тебя, — Хэ Сюань гладит кота ногой, удерживая баланс на одной и одновременно наблюдая за каждым действием Цинсюаня. Тот мастерски крутит кружочки из теста внутри стакана, придавая им идеально круглую форму. — Готово, смажь сковороду маслом, только немного и вытри бумагой, чтобы осталось совсем чуть-чуть, — снова командует Цинсюань, а Хэ Сюаню только и остаётся, что подчиняться. — А потом включай плиту на “троечку”, но сковородку дай сюда. — Не отдам, пока не поцелуешь! — надувает губы Хэ Сюань, обидевшись, что каким-то сырникам уделяют больше внимания чем ему. Цинсюань, конечно, подаётся вперёд и накрывает чужие обветренные губы своими. И даже так они кажутся ему самыми мягкими, самыми приятными и вообще, его Хэ-сюн самый-самый. — Доволен? — Цинсюань усмехается. — Давай сковородку. И возьми у меня гигиеничку, все губы потрескались. Ещё чуть-чуть и тебе будет больно меня целовать… И Ши проводит пальцем по любимым губам. Правда сухие, как пустыня Сахара. Но всё равно самые лучшие. Хэ Сюань отдаёт сковородку и они выкладывают на неё своё кулинарное творение. Сырники на холодной сковороде не подгорают снаружи, а медленно, но верно разогреваются и пропекаются внутри. Пока можно накрыть их крышкой, золотистой корочкой они займутся потом. Пока оба заняты готовкой, метель за окном немного ослабевает, и крупные снежинки начинают медленно вытанцовывать свой вычурный вальс под мелодию известную только им самим. Теперь, когда сырники готовы внутри, Хэ Сюань включает огонь на плите сильнее и поджаривает их с каждой стороны до золотистой корочки. Цинсюань ставит чайник и достаёт банку варенья. Хэ снимает плоды их кулинарного мастерства на тарелки, Ши поливает вареньем и заваривает чай с клубникой и абрикосом. — Чур посуду моешь ты, — говорит Хэ Сюань, пока Цинсюань не успел подумать о бардаке, который они устроили на кухне. — Ах ты! — смеётся Цинсюань и накалывает сырник на вилку, суя Хэ Сюаню в рот, — На вот, жуй и не разговаривай. И посуду моешь ты. — Нет ты ! — не сдаётся Хэ Сюань. — Ты! — Ты! — Люблю тебя, идиота! — выдаёт Ши Цинсюань, игнорируя недавнюю посудную перепалку. — Люблю тебя, Ветерок! — практически в ту же секунду выдаёт Хэ Сюань, наклоняя голову для поцелуя. И они оба звонко смеются, в очередной раз удивившись тому, как совпали их мысли. — Тебе точно не больно? — спрашивает Цинсюань как можно осторожнее касаясь губ. — Точно, — отвечает Хэ Сюань, ловя каждое слово, каждое касание. Сколько же в Цинсюане тепла и заботы! Как только она в нем помещается? А снег за окном снова усиливается. Причудливый вальс снежинок ускоряется и набирает невиданный темп. “Кажется, завтра отменят работу, если так будет продолжаться всю ночь…” — думает Хэ Сюань, а с языка срывается другое: — Пойдём танцевать под снегопад? — Как эти парочки в соцсетях? — уточняет Цинсюань. — Да, я тоже хочу вальс под “Snowman”! — А я не знал, что ты такой романтик! — Ши смеётся про себя, тем время намазывая Хэ Сюаню губы помадой с запахом вишни. — Раз в год и палка стреляет! Пойдём пока я не передумал! Я же знаю, ты давно хотел! — И Хэ Сюань подхватывает Цинсюаня на руки и выносит на улицу. У них в ушах одна пара наушников на двоих, в которых Сия просит снеговика не плакать. Они находят место, где они не увязают в снегу по колено и неловко кружатся, повторяя видео из соцсетей, которые оба видели не один миллион раз.

I want you to know that I'm never leaving

'Cause I'm Mrs. Snow, 'til death we'll be freezing

Yeah, you are my home, my home for all seasons

So come on, let's go

Let's go below zero and hide from the sun

I love you forever where we'll have some fun

Yes, let's hit the North Pole and live happily

Please don't cry no tears now, it's Christmas, baby

My snowman and me

Ноги промокают нечеловечески быстро, но никто не смотрит уже ни на промокшую обувь, ни на холодные руки, ни на обветренные губы — все отходит на второй план, важны только плавные движения танца и взгляд — глаза в глаза. Песня быстро заканчивается, а губы смыкаются в осторожном поцелуе, после которого Хэ Сюань снова подхватывает Цинсюаня на руки и тащит в ванную — отогревать замёрзшее… всё. — Ты лучшее, что со мной случалось, — шепчет прямо в ухо Хэ Сюань. — Я тоже тебя люблю! — улыбается Цинсюань, сильнее обнимая своего Хэ-сюна за шею.