Любовь - боль

      Прошла неделя. Неделя, за которую жизнь Киры постепенно вернулась в привычный ритм. Интервью с хоккейной командой «Медведи» наконец было закончено.       Несколько дней подряд девушка практически не отходила от ноутбука. Она по нескольку раз перечитывала каждую реплику, меняла местами вопросы, подбирала фотографии, исправляла формулировки, стараясь сделать материал именно таким, каким представляла его с самого начала.       Она всегда относилась к своей работе с особым трепетом. Если уж делать что-то — то делать хорошо. Именно поэтому, когда статья была опубликована, она испытала настоящее облегчение.       Скворцова оказалась в полном восторге.       — Вот теперь я понимаю, почему спокойно доверила это интервью именно тебе, — с улыбкой сказала она, пролистывая готовый материал.       — Не сглазь, — рассмеялась Кира, отпивая уже остывший кофе.       — Да я серьезно. Получилось очень достойно.       Даже начальство не осталось в стороне. Кира получила неожиданную благодарность за проделанную работу и впервые за долгое время позволила себе немного выдохнуть.       Тем более что Скворцова уже три дня как вернулась из отпуска.Понимая, сколько сил подруга потратила за последнее время, она без лишних разговоров забрала часть материалов себе.       — Все, Воскресенская, — строго сказала она. — Сегодня ты отдыхаешь.       — Я умею отдыхать.       — Не ври хотя бы мне.       Кира только виновато улыбнулась. Обе прекрасно знали: если у нее появлялось свободное время, она все равно находила себе работу. И все же отдыхать иногда приходилось. Правда, даже в такие моменты мысли почему-то возвращались совсем не к статье.       Перед глазами неожиданно всплывал кабинет Макеева. Его спокойный голос. Его неожиданная улыбка во время интервью. И тот самый аромат парфюма, который тогда буквально на секунду выбил ее из колеи. Кира каждый раз мысленно ругала себя. «Да перестань уже думать об этом...» Но воспоминание почему-то никак не хотело исчезать.       К счастью, отвлекал Егор. После знакомства они начали общаться почти каждый день. Сначала переписывались исключительно по поводу интервью. Потом разговоры стали длиннее. Появились шутки. Фотографии. Голосовые сообщения. Егор оказался удивительно легким человеком. Он всегда интересовался, как прошел ее день, не забыла ли она пообедать, успела ли отдохнуть.       Иногда Кира ловила себя на мысли, что рядом с ним действительно спокойно. Вечером телефон привычно завибрировал. Она даже улыбнулась, увидев знакомое имя на экране. Егор 17:30 Привет. Какие сегодня планы на вечер?       Кира быстро набрала ответ. Кира 17:32 Я уже думала, что ты про меня забыл. Пока никаких. Хотела весь вечер лежать дома и смотреть в потолок от скуки.       Ответ пришел почти сразу. Егор 17:40 Нет, конечно, не забыл. Просто сегодня дел было очень много. Слушай... Мы всей командой едем к Кисляку на дачу. Поехали с нами?       Кира несколько секунд смотрела на экран. Идея была неожиданной. Она закусила губу, размышляя. Кира 17:43 А как же тренировки? Макеев ругаться не будет? И вообще... Мне кажется, ребята будут против.       Через пару минут телефон снова завибрировал. Егор 17:47 Господи, сколько вопросов. Отвечаю сразу на все. Кира, все будет хорошо. Макеев в курсе. Ребята только обрадуются. У тебя ровно час на сборы. Мы сами заедем за тобой.       Кира невольно рассмеялась. Кира 17:50 Ладно. Это точно лучше, чем разговаривать с собственным потолком.       Отложив телефон, девушка сразу направилась в спальню. Вот только возникла одна проблема. Егор совершенно забыл уточнить, на сколько дней они уезжают.       — Замечательно... — тихо пробормотала Кира, открывая шкаф.       После недолгих раздумий она решила не брать лишнего. Любимый серый спортивный костюм. Небольшая сумка. Сменное белье. Пижама. Зарядка для телефона.       — Если что, разберусь на месте.       Не успела она застегнуть сумку, как со двора послышались знакомые мужские голоса.       — Кира!       — Воскресенская!       — Выходи!       Девушка невольно рассмеялась.       — Господи...       Она выглянула в окно. Внизу уже стояли почти все ребята.       — Хорошо, что бабы Тони сейчас нет дома... А то вы бы сейчас узнали много новых слов.       Через пару минут Кира вышла из подъезда. Стоило ей появиться, как разговоры сразу стихли.       — Всем привет.       Она улыбнулась, поправляя ремешок спортивной сумки. Егор первым подошел к ней.       — Привет.       Он осторожно поцеловал девушку в щеку.       — Рад тебя видеть.       Кира почувствовала, как слегка покраснели щеки.       — Я тоже рада.       — Та-а-ак...       Протянул Кисляк, театрально закатывая глаза.       — Только не устраивайте нам здесь свой романтический вечер.       — Андрей! — рассмеялась Кира.       — Что? Я, между прочим, о психике остальных забочусь.       Ребята дружно рассмеялись.       — Да ладно тебе, — хлопнул его по плечу Костров. — Завидуешь молча.       — Очень смешно.       Кисляк сделал вид, что обиделся. Хотя довольная улыбка выдавала его с головой.тОн искренне радовался тому, что Кира быстро стала своей в их компании.       — Ну что? — спросила девушка, обводя всех взглядом.       — Отправляемся?       — Конечно.       Егор забрал у нее спортивную сумку.       — Только Макеев сказал, что приедет ближе к восьми.       Кира невольно замедлила шаг.       — Сергей Петрович тоже будет?       — Будет, красавица. Не переживай. Все пройдет отлично.       Кира лишь тихо кивнула. Она сама не понимала, почему эта новость заставила сердце пропустить один удар. Вроде бы обычная встреча. Но почему-то именно после слов Егора настроение стало каким-то странным.       Через несколько минут машины одна за другой выехали со двора. Всю дорогу в салоне не смолкал смех. Кисляк рассказывал очередную смешную историю из жизни команды, Костров постоянно его перебивал, а остальные дружно смеялись, вспоминая подробности.       Кира давно не чувствовала себя настолько легко. Казалось, она знала этих ребят уже много лет. И даже не заметила, как дорога до дачи пролетела совершенно незаметно.       За смехом и приятным общением они даже не заметили, как машина уже свернула к нужному месту. Дачу Кисляка невозможно было перепутать ни с чем другим. Она сразу выделялась среди остальных домов — большая, уверенная, с размахом, будто специально построенная так, чтобы демонстрировать характер хозяина.       На фоне более скромных участков она действительно выглядела как «царь-дом», а все вокруг — как его спокойные и тихие «подданные». Кира чуть прищурилась, разглядывая здание.       — Ничего себе… — тихо выдохнула она.       И впервые за вечер почувствовала легкое волнение. Она была единственной девушкой среди всей компании. И первые минуты это ощущалось особенно остро — чужие голоса, мужской смех, привычная для ребят динамика. Но дискомфорт держался недолго.       Слишком быстро она оказалась вовлечена в их общее настроение. Они не давали ей выпадать из разговора, постоянно втягивали в шутки, обсуждения, какие-то истории. И очень скоро Кира уже смеялась вместе со всеми, забыв, что еще час назад могла сомневаться, стоит ли вообще ехать.       Время здесь двигалось странно. Оно не шло — оно пролетало. Каждый занимался своим делом, будто давно отрепетированным сценарием: кто-то готовил, кто-то накрывал стол, кто-то спорил о мелочах, кто-то просто смеялся без повода. И в этом хаосе было удивительное чувство жизни.       Макеев появился ближе к восьми.Как и обещал. Но если для ребят это было событие, то для него самого — просто факт. Радости в его лице не было. Но и открытого недовольства он тоже не показал. Он умел держать лицо слишком хорошо.       — Рада вас видеть, Сергей Петрович, — выждав момент, Кира подошла к нему.       Он даже не сразу повернулся.              — Вы что-то хотели? — спокойно ответил Макеев, слегка натянув вежливую улыбку. — Просто не очень удобно разговаривать, боюсь, мясо сгорит.       И только после этого он на секунду посмотрел на нее. Коротко. Холодно. Оценочно.       — Я просто решила с вами поздороваться, — спокойно сказала Кира, чуть наклонив голову. — Вижу, вы не очень-то рады, что я здесь.       Макеев чуть сжал щипцы в руке.       — Кира Михайловна, будьте так любезны, займитесь своими делами. У вас их, насколько я понимаю, достаточно.       Он говорил ровно. Даже слишком. Но в этих словах было достаточно, чтобы поставить точку.       — А вы как были хамом, так им и остались, — резко ответила она, уже разворачиваясь.       — И, кстати, можно без отчества.Просто Кира.       Она ушла. Быстро. Резко. Почти на эмоциях. И только уже на расстоянии почувствовала, как в нос снова въелся его запах. Тот самый. Упорный. Навязчивый. Почти раздражающий. Как будто он оставался с ней дольше, чем сам человек.       И это злило. И сбивало. И почему-то не отпускало.       Музыка тем временем стала громче. Разговоры — свободнее. Смех — искреннее. Алкоголь, еда, вечер, шумная компания — всё сливалось в одно целое, создавая редкое ощущение легкости, когда никто никуда не спешит и не играет роли. Кира сама не заметила, как перестала думать о напряжении между ней и Макеевым. Она смеялась. По-настоящему. Даже слишком много для человека, который еще недавно раздражался от одного взгляда.       Кто-то рассказывал историю про падение на тренировке. Кто-то — как получил «нагоняй» от Макеева. Кто-то перебивал, добавляя детали, от которых становилось только смешнее.       И даже сам Макеев со временем стал другим. Не мягким — нет. Но менее отстраненным. Он слушал. Иногда усмехался. Иногда коротко вмешивался в разговор. И казалось, будто он просто позволяет этому вечеру быть таким, каким его сделали ребята. Будто на несколько часов он перестал быть только тренером.       — Егор, я отлучусь буквально на пару минут, — тихо сказала Кира, наклонившись к Щукину.       — Да, конечно, — так же спокойно ответил он.       Она взяла сумку и вышла из беседки. А затем — за пределы участка. Воздух снаружи был прохладнее. Тише. И почему-то тяжелее.       Кира остановилась. Она редко позволяла себе подобное. Очень редко. Но сегодня внутри будто что-то щелкнуло. Сигарета появилась в пальцах почти автоматически. Никто из ее окружения не знал об этой привычке. Она сама не любила об этом думать. Но иногда… это помогало выдохнуть.       — Курить вредно. Особенно девушке. Голос прозвучал за спиной настолько знакомо, что тело среагировало быстрее разума.       — Не вам меня учить, — холодно ответила она. — У вас есть ребята. Вот их и наставляйте.       — Я просто говорю факт. Не более, — спокойно произнес Макеев. — Если вы настолько… неосторожны по отношению к себе, мне, честно говоря, всё равно.       — Как же мне это надоело…       Сигарета резко полетела в сторону. Кира развернулась. И в одно мгновение они оказались напротив друг друга. Слишком близко. Слишком резко. Слишком лично. В ее глазах уже горело раздражение. В его — привычная холодная выдержка.       — Что именно надоело, Кира? — спокойно спросил он.       Она сглотнула. Сердце билось слишком громко.       — Почему вы так ненавидите меня? — вырвалось у нее. — В чем причина вашей злости, Макеев?       Она не отводила взгляд. Будто если моргнет — проиграет. Он смотрел прямо. Долго. Тяжело.       — Я просто не люблю выскочек, — наконец ответил он почти шепотом, чуть наклоняясь ближе. — Такой ответ устроит?       — А я не люблю наглых и хамоватых людей… — так же тихо ответила она. — Но я хотя бы стараюсь это контролировать.       Воздух между ними стал плотнее. Сложнее. Опаснее. Слишком много недосказанного. Слишком мало расстояния.       — Так вы сами виноваты, что я так к вам отношусь, — спокойно произнес Макеев. — С первого дня. А теперь обвиняете меня?       Он усмехнулся. Коротко. Холодно.       — Смешно.       И в этот момент тишина стала слишком громкой. Кира больше не думала. Не анализировала. Не останавливала себя. Она просто сделала шаг. И в следующую секунду ее губы коснулись его губ.       Сначала — осторожно. Почти случайно. Но это длилось ровно мгновение. Потому что уже в следующую — поцелуй перестал быть случайностью. Он стал ответом. Резким. Настоящим. Слишком живым.       Мир будто сузился до одного ощущения — тепла, дыхания, близости, которая ломала все границы, которые они так старательно строили. Кира чувствовала, как у нее сбивается дыхание. Как внутри все путается. Как разум перестает быть главным. Макеев сначала не двигался.Но потом — ответил. И этот ответ был другим. Не мягким. Не осторожным. А уверенным. Сдержанным слишком долго.       Словно он тоже давно стоял на грани, которую нельзя было переступать. Поцелуй стал глубже. Резче. И опасно честным. Слишком много эмоций, которые они оба не позволяли себе в словах. И слишком мало контроля.       Кира резко отступила назад. Дыхание сбилось. Сердце билось так сильно, что, казалось, его можно было услышать даже в полной тишине. Она подняла на него растерянный взгляд.       — Нет..., — голос дрогнул. — Это было ошибкой.       Она покачала головой, словно пыталась убедить в этом не его, а саму себя.       — Так нельзя...       Не дав Макееву сказать ни слова, девушка быстро развернулась и почти бегом направилась обратно к дому. Лишь оказавшись среди ребят, Кира смогла сделать глубокий вдох. Она улыбалась, отвечала на шутки, старалась вести себя так, будто ничего не произошло.       Но губы до сих пор помнили его поцелуй. И именно это пугало ее сильнее всего.