Любовь - боль

      Сонные глаза Воскресенской с трудом открывались, словно тело отказывалось возвращаться в реальность. Слишком тёплая постель. Слишком тяжёлое пробуждение.тИ слишком близкое чужое тепло рядом. Она на мгновение замерла, не понимая, где находится.       И только спустя пару секунд сознание медленно вернуло ей картину ночи.тОна уснула вместе с Щукиным. Причём даже не помнила, как это произошло. Последнее, что осталось в памяти — разговоры, смех, и то чувство, когда голова начала гудеть от переизбытка всего сразу.       Она тогда просто сказала, что устала. Что болит голова. И ушла спать первой. Хотя настоящая причина была совсем другой. Не алкоголь. Не усталость. А мысли. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов, на которые не было ни одного нормального ответа. И, самое главное — один человек, который эти ответы только усложнял.       — Ты чего так рано проснулась? — сонный голос Щукина вернул её в реальность.       Кира повернула голову. Егор лежал рядом, щурясь от утреннего света, и выглядел абсолютно расслабленным.       — Просто кто-то слишком «огненный», — усмехнулась она, слегка толкнув его в плечо. — И мне стало жарко.       — Ты не злишься, что я тут уснул с тобой? — он чуть приподнялся. — Ты просто так спокойно спала… я не хотел оставлять тебя одну.       Кира на секунду замолчала. Потом мягко покачала головой.       — Всё нормально. Не переживай.       Она села, потянувшись к сумке.       — Где ванная?       — Первый этаж, под лестницей. Только тише, ладно? Ребята ещё спят.       — Поняла.       Она тихо поднялась и почти бесшумно вышла из комнаты. Дом ещё спал. Лестница скрипнула под ногами, но Кира замерла, прислушиваясь — никого. В ванной она закрыла дверь и на секунду просто оперлась руками о раковину. Тишина. Холодная вода       Дыхание постепенно выравнивалось. Капли стекали по лицу, приводя мысли в порядок. Но стоило ей случайно коснуться пальцами губ…всё внутри резко оборвалось. Воспоминание ударило слишком резко. Поцелуй. Тот самый. Настоящий. Слишком живой, чтобы быть просто ошибкой. Губы будто снова загорелись.       — Надо забыть это… — тихо выдохнула она, резко выключая воду.       Холодный воздух ударил по коже, заставив вздрогнуть. И в этот момент…       — Твою мать. Закрывать дверь на замок не учили?       Голос. Слишком знакомый. Слишком ненужный сейчас. Кира резко обернулась, инстинктивно прикрываясь.       — Отвернитесь! Или выйдите! ЖИВО!       Макеев стоял спиной к ней, даже не двигаясь с места.       — В следующий раз закрывайте дверь. Элементарные вещи, Кира Михайловна.       — Закройте рот, Сергей Петрович. У вас он слишком активный.       — Интересно, — спокойно отозвался он. — Вчера он не мешал вам, когда вы меня целовали.       Тишина. Эта фраза ударила сильнее, чем крик. Кира застыла. На секунду даже дыхание сбилось. Она не ожидала, что он скажет это вот так — спокойно, почти лениво.       — Это была ошибка, — резко ответила она, проходя мимо него. — Самый ужасный поцелуй в моей жизни.       Макеев слегка повернул голову.       — Слишком громкое заявление для человека, который сам его начал.       — У вас слишком завышенное самомнение       — А у вас — привычка убегать от последствий.       Она резко остановилась. Всё внутри вспыхнуло.       — Вы просто…       Она не договорила. Рука взлетела сама. Звонкий удар. Щёку Макеева резко развернуло в сторону. В ванной повисла тишина. Тяжёлая. Плотная. Он медленно повернулся обратно. Не сразу. Смотрел на неё долго. Слишком долго. Но не сказал ни слова. Только взгляд стал темнее. Глубже. Опаснее. Кира резко выдохнула и, не дожидаясь реакции, вылетела из ванной.       Дальше дни прошли странно спокойно. Слишком спокойно. Будто ничего и не было. Будто тот разговор, тот взгляд, тот удар — просто исчезли       Макеев уехал в тот же день. Никаких сцен. Никаких объяснений. Но внутри Киры осталось ощущение, будто она сделала что-то неправильное. Не перед ним. Перед собой. Иногда это чувство возвращалось резко. Особенно ночью. И тогда становилось труднее дышать.       — Ну пожалуйста! Ну пойдём со мной! — Соня почти висела на Воскресенской, не давая ей шанса отказаться. — Я не хочу одна слушать, как отец весь вечер будет обсуждать бизнес!       — Сонь… это не мой формат. Это день рождения твоего отца. Я там вообще кто?       — Ты — моя лучшая подруга. Этого достаточно.       — У меня даже подарка нет.       — Будет. Мы скажем, что он от нас обеих       — Это звучит ужасно.       — Зато работает.       Соня уже открывала шкаф.       — Всё. Разговор окончен. Я тебя одеваю.       — Ты невыносима…       — Я знаю.       Кира тихо вздохнула.тОна редко спорила с Соней до конца.Потому что та всегда добивалась своего. Всегда. И сейчас — тоже.       Дом встретил их шумом, музыкой и множеством людей. Кира чувствовала себя немного лишней первые минуты. Но быстро привыкла. Соня не отходила от неё ни на шаг.       — Ты сегодня звезда, — прошептала она, поправляя платье подруги.       — Перестань.       Кира нервно выдохнула. Чёрное платье идеально сидело по фигуре, подчёркивая каждую линию, но ощущалось слишком «чужим» для неё самой.       — Владислав Андреевич ! — Соня потянула её вперёд. — Поздравляю вас!       — Спасибо, девочка моя . Ты — лучший подарок.       Кира улыбнулась.Честно. И даже искренне.       — Спасибо вам.       И тут…       — Кстати, хочу тебя познакомить с моим лучшим другом.       Кира подняла взгляд. И застыла. Потому что он уже шёл к ним. Спокойно. Уверенно. Слишком знакомо.       — Знакомься, Макеев Сергей Петрович.       Мир на секунду сузился. Звук вокруг будто приглушили. Сердце ударило сильнее. Он остановился рядом. И улыбнулся.       — Так мы уже знакомы. Верно, Кира Михайловна?       Она выдохнула. Медленно. Контролируя себя.       — Да… знакомы, Сергей Петрович.       Он чуть наклонил голову.Слишком внимательно оценивая её внешний вид.       — Это даже интересно.       — Начинаем праздник? — вмешался именинник. — А то дочка меня уже убьёт, если не скажет тост.       Музыка вернулась. Шум ожил. Люди снова стали людьми. Но не для них двоих. Для Киры и Макеева всё только началось заново. И каждый их взгляд в этот вечер был длиннее, чем положено       Шум праздника будто стал дальше, глуше, хотя они всё ещё были в одном доме. Кира стояла, словно пытаясь удержаться за собственное спокойствие, но оно уже давно давало трещины.       Он появился рядом слишком уверенно — так, как будто это не он пришёл к ней, а она всё это время просто ждала.       — Вы снова одна, — спокойно отметил Макеев.       — А вы снова там, где не должны быть, — резко ответила она, даже не повернувшись сразу.       Он усмехнулся — коротко, почти холодно.       — Забавно. Вы всегда так уверены, где я должен быть.       Кира наконец повернулась. И сразу пожалела об этом — не из страха, нет. Из раздражения, которое слишком быстро превращалось во что-то другое.       — Вы специально выводите меня из себя?       — А вы легко выводитесь, — его взгляд скользнул по её лицу, задержался чуть дольше, чем позволено обычному разговору. — Это проблема.       — Это не ваша проблема, — отрезала она.       — Уже давно не уверен.       Эти слова повисли между ними тяжелее, чем должны были. Кира сделала шаг назад, но упёрлась спиной в стену — не физически, а ощущением, будто пространство вокруг стало меньше.       — Вы всегда так разговариваете с людьми? Давите, провоцируете?       — Нет, — тихо сказал он. — Только с теми, кто не умеет уходить вовремя.       Она хотела ударить словами. Хотела поставить точку. Хотела выйти. Но вместо этого осталась. И это разозлило её сильнее всего.       — Вы ничего обо мне не знаете.       Макеев сделал шаг ближе. Теперь между ними не осталось дистанции, которая ещё могла бы считаться безопасной.       — Знаю больше, чем вы думаете.       — Перестаньте, — её голос стал тише, но острее. — Вы переходите границы.       Он наклонился чуть ближе, не касаясь, но заставляя чувствовать каждую секунду его присутствия.       — Какие именно?       Кира сорвалась первой. Не потому что хотела — потому что больше не выдержала этого давления, этого взгляда, этой близости, от которой внутри всё начинало рушиться. Кира развернулась и быстро пошла прочь. Почти резко, почти бегом, будто если остановится — всё вернётся обратно.       Коридор показался длиннее, чем был на самом деле. Шум праздника остался где-то позади, приглушённый стенами, смехом, музыкой — всем, что больше не имело значения. Она толкнула первую попавшуюся дверь. Гостевая комната. Тихо. Слишком тихо.       Кира закрыла дверь за собой и на секунду просто застыла, оперевшись на неё спиной. Сердце билось слишком быстро, дыхание всё ещё было рваным, будто она бежала, хотя на самом деле просто ушла.       — Чёрт… — тихо выдохнула она себе под нос.       Пальцы дрожали, когда она провела ими по лицу. Злость накатывала волнами. Не на него одного. На себя — сильнее.       — Как я вообще… — она резко оборвала фразу, сжав губы.       В голове снова и снова всплывал момент.Близость. Его взгляд. Кира резко отошла от двери и прошлась по комнате, пытаясь вернуть себе привычное состояние — холодное, собранное, уверенное. Но ничего не получалось.Каждое воспоминание будто цеплялось за кожу.       — Он просто выводит меня… специально, — сказала она уже громче, будто спорила с пустой комнатой.       Но даже это звучало неубедительно. Тишина ответила ей тем же. И именно в этот момент за дверью послышались шаги. Кира замерла. Один.Потом ближе. Она даже не успела решить, что делать, когда ручка двери тихо опустилась вниз. Щелчок замка. И дверь закрылась.       Он вошёл спокойно. Без спешки. Будто у него было право быть здесь. Макеев. Кира резко выпрямилась.       — Вы вообще нормальный? — её голос был холодным, но внутри уже всё снова начало дрожать.       Он не ответил сразу. Просто закрыл за собой дверь до конца и остановился, не приближаясь резко, но и не оставляя расстояния, которое могло бы её успокоить.       — Вы ушли, — спокойно сказал он.       — И что? Это повод идти за мной?       — Да.       Одно слово. Без эмоций. Без оправданий. Это разозлило её сильнее всего.       — Вы постоянно нарушаете границы, — Кира сделала шаг назад, упираясь взглядом в него. — Вам это вообще знакомо?       Макеев наконец посмотрел прямо на неё. Долго. Тяжело.       — Я думаю, вы сами не понимаете, где они заканчиваются.       Эти слова повисли в комнате, как натянутая струна. Кира сжала пальцы.       — Вы пришли сюда, чтобы снова спорить?       — Нет.       Пауза.Слишком длинная. Слишком честная.       — Тогда зачем? — её голос стал тише, но опаснее.       Он сделал шаг вперёд. Теперь между ними снова осталось слишком мало пространства.       — Потому что вы ушли так, будто сбежали.       — Я не сбегаю.       — Тогда почему вас трясёт?       Тишина. Резкая. Живая. Кира открыла рот, но не нашла ответа сразу. И это выдало её сильнее любых слов. Макеев смотрел на неё так, будто видел насквозь, но не торопился давить дальше. И в этой паузе напряжение снова стало почти невыносимым.       Медленными шагами , он делал первые шаги , постепенно сокращая дистанцию между ними .        Она все четче и четче чувствовала его дыхание , пока она полностью не почувствовала его на своей шее . Тело стало гореть еще сильнее , отказываясь слушаться её       Тяжелая и огненная мужская рука подцепила бретельку ее платья , опуская её вниз . Макеев делал это молча , лишь только обжигая ее шею своим дыханием        Оставив поцелуй на плече девушки , он резко прижал её к себе . Из под густых черных ресниц , которые подчеркивали идеально ее взгляд , она смотрела на него . Смотрела и молчала , смотрела и ждала его дальнейших действий        Алкоголь внутри их тел , опьянял их каждую секунду с новой силой . Его твердые губы скользнули по губам девушки, словно снимая пробу. Нежные и такие чувственные движения.        Уже не способная думать и стоять на собственных ногах, Воскресенкая ухватилась за его мощные плечи, прижимая ближе к себе.        Этого он и ждал.        Нежность пропала, ее смела страсть, с которой он набросился на её губы. Макеев сминал их, а окусывал и ласкал языком. Её рваный выдох он словно поглотил.        Его язык хозяйничал внутри . Ласкал и заявлял права. Их дыхание стало единым. Кира ощущала его запах и вкус. Словно сумасшедшие они уповались поцелуем, не в силах оторваться друг от друга.       Макеев словно зверь поглощал каждый её выдох, перекрывая воздух. Она задыхалась в сладкой истоме. Его дыхание, горячее и шумное, обжигало кожу. Чуть прикусив нижнюю губу с тихим рыком, он углубил поцелуй.        Руки мужчины, сильно сжав талию, притиснули девушку вплотную к своему телу. Секунда и девушка уже сидела на этом столике , который стоял за ее спиной . Он по хозяйски устроился у нее между ног , приподнимая аккуратно ее платье на верх , освобождая сокровенную часть ее тела .        — Кружевное белье , как интересно - отстраняясь от девушки , прошептал он , цепляя своим пальцем ткань ее трусиков        Воскресенская ничего не могла ему ответить . Только стоны , это единственное , на что у нее хватало сил на данный момент       Не отрывая взгляда от девушки , он аккуратно снял с себя пиджак , следом полетела и его чертова белая рубашка . Макеев остался лишь только в одних брюках , которые идеально сидели на его талии .        Маленькая хрупкая рука , коснулась его груди , стоило ему лишь только опять прильнуть к её губам . Кончики пальцев покалывали , казалось будто она касается заряженного током человека , хотя скорее так и было        Его тело было заряжено , и в этом была ее заслуга. Горячее , заряженное похотью тело мужчины , доставляло ей дичайшее удовольствие .        Она совсем потерялась во времени и не заметила, как уже сидела без трусиков прямо перед ним . Макеев делал это сделал это очень ловко , сделал так , что она даже не почувствовала того , как он разорвал их и кинул куда то в сторону        — Что мы творим ?        — Заткнитесь и лучше продолжайте , я уже не могу терпеть — сквозь стоны говорила девушка , ведь желание ощутить его внутри себя разгоралось с каждой секундой все больше и больше       Даже сквозь темноту в комнате , он заметил, как вздымалась её грудь от его прикосновений. Руки девушки блуждали по его телу, оставляя следы от её ногтей на его спине.        Расстегнув застежку своих брюк, они плавно скатились вниз вместе с его боксёрами. Не успев оставить поцелуй на его губах, мужчина резко вошёл в нее.        Резко , неожиданно он вошел в нее , не давая ей даже свыкнуться с тем , что происходит на данный момент . Стоны девушки сразу же были поглощены его поцелуями , боясь что их кто то услышит        Каждый толчок был наполнен неизмеримыми чувствами , которые даже они не понимали . Он не был нежен с ней , нет . С каждым толчком он был все грубее и грубее , не оставляя ей даже секунды на то , что бы вздохнуть полной грудью       — Кира….блять…..