Любовь - боль

      Со дня их возвращения из Санкт-Петербурга прошёл уже месяц. За это время жизнь каждого из них успела измениться.       Щукин окончательно замкнулся в себе. Он почти перестал общаться с ребятами, с головой ушёл в тренировки и всеми силами пытался доказать себе, что сможет забыть Киру. Только вот каждый раз, встречая её в коридорах Ледового дворца, понимал — отпустить её так и не смог.       Кира полностью влилась в работу пресс-секретаря «Медведей». Теперь она практически жила в Ледовом дворце: готовила статьи, сопровождала команду на тренировках, занималась фотографиями и общением с журналистами. Ребята быстро привыкли к ней и уже не представляли команду без её присутствия.       А отношения Киры и Макеева развивались стремительно. У них не было красивого конфетно-букетного периода, долгих свиданий и осторожных признаний. После той поездки они словно перестали скрываться друг от друга. Каждый вечер проводили вместе, ночевали то в квартире Киры, то у Макеева, постепенно привыкая к жизни вдвоём.       Именно поэтому сегодня девушка, как ни в чём не бывало, сидела на коленях у мужчины в его кабинете, перебирая документы, лежавшие на столе.       — Ты сегодня приедешь ко мне? — сидя у мужчины на коленях, Кира перебирала бумаги на его рабочем столе. Она внимательно просматривала какие-то документы, хотя мысли её были совсем не о работе.       — Я вообще-то думал, что это ты приедешь ко мне, — с улыбкой ответил Макеев, не сводя с неё взгляда.       — Тогда после работы можем сразу поехать к тебе. Кажется, у тебя уже половина моего гардероба поселилась.       — Не половина, а почти весь, — усмехнулся он. — Осталось только хозяйку окончательно перевезти.       Кира тихо рассмеялась.       — Когда ты уже переедешь ко мне? Она отложила бумаги и посмотрела ему в глаза.       — Серёж... не так быстро. Наши отношения только начали становиться... настоящими. Мне пока хочется, чтобы у каждого оставалось своё пространство.       — А мне кажется, что мы уже давно перешли эту стадию.       — Может быть. Но мне нужно чуть больше времени.       Макеев провёл ладонью по её щеке.       — Знаешь... каждое утро, когда просыпаюсь один, думаю только об одном — чтобы рядом была ты. Чтобы можно было открыть глаза и увидеть тебя, а не пустую квартиру.       Её сердце дрогнуло.       — Не дави на меня, пожалуйста...       — Я и не давлю.       Он улыбнулся уголками губ.       — Просто говорю, чего хочу.       Не дав ей ничего ответить, мужчина мягко притянул её к себе и накрыл её губы поцелуем. Он был спокойным, неторопливым, наполненным той нежностью, которой раньше Кира никогда от него не видела. С каждым днём Макеев становился другим. Всё чаще он позволял себе быть открытым рядом с ней, забывая о привычной холодности.       — Сергей Петрович...       — На работе ты ещё можешь меня так называть. Но когда мы одни...       — Серёж...       — Вот теперь правильно.       Он снова поцеловал её, уже с улыбкой. В этот момент дверь кабинета неожиданно распахнулась.       — Ну вы бы хоть постеснялись немного!       Они одновременно повернули головы. В дверях стоял Васген, широко улыбаясь. Кира моментально покраснела и попыталась встать с колен Макеева, но тот лишь крепче обнял её за талию.       — А чего нам стесняться? — спокойно ответил он. — Мы вроде ничего преступного не совершаем.       — Конечно не совершаете. Только представь, если бы сейчас вместо меня сюда зашёл кто-нибудь из команды.       — Тогда пришлось бы проводить воспитательную беседу.       — Серёжа...       Кира слегка ударила его ладонью по плечу.       — Перестань.       Фролов только рассмеялся.       — Вот именно поэтому я и говорю — ведёте себя как подростки. А потом будете удивляться, откуда слухи появляются.       Наконец девушка смогла выбраться из объятий Макеева.       — Василий Геннадьевич, обещаю, мы будем осторожнее.       — Вот и хорошо. Кстати, Кир...       Он сразу стал серьёзнее.       — Тебя Казанцев ищет. Говорил, что нужно срочно обсудить новую статью и фотографии.       — Точно...       Кира хлопнула себя ладонью по лбу.       — Совсем забыла.       Она быстро наклонилась, оставила лёгкий поцелуй на щеке Макеева и поспешила к двери.       — До вечера.       — Буду ждать.       Когда дверь за девушкой закрылась, Макеев ещё несколько секунд смотрел ей вслед, невольно улыбаясь. За прошедший месяц их отношения изменились до неузнаваемости. Теперь почти каждый вечер они проводили вместе: то у неё дома, то в квартире Макеева. Вместе готовили ужин, смотрели фильмы, спорили по пустякам и засыпали рядом друг с другом. Кире до сих пор иногда казалось странным просыпаться рядом с человеком, которого совсем недавно она пыталась ненавидеть.       А Макеев всё чаще ловил себя на мысли, что впервые за долгие годы возвращается домой не потому, что устал, а потому что там его ждут. По дороге в кабинет Казанцева Кира встретила Кострова.       — Кир, привет! — улыбнулся парень. — Как жизнь?       — Привет. Как обычно — бегаю по дворцу быстрее вас на тренировках.       — Это заметно.       Они оба тихо рассмеялись.       Через несколько секунд лицо Кострова стало серьёзным.       — Кир... можно один вопрос?       — Конечно.       — Это касается Егора.       Улыбка девушки медленно исчезла. Она словно заранее понимала, к чему идёт разговор.       — Слушай... мы все переживаем за него. Он совсем изменился.       Кира тяжело вздохнула.       — Я понимаю.       — Может, ты всё-таки поговоришь с ним ещё раз?       Она покачала головой.       — Нет, Андрей.       — Но...              — Я не держу на него зла. Правда.       Она посмотрела ему прямо в глаза.       — Но после того вечера что-то внутри меня окончательно сломалось. Я больше не смогу относиться к нему так, как раньше. Костров молчал.       — Он переступил ту границу, которую нельзя переступать. И я не хочу снова переживать всё это.       Парень лишь понимающе кивнул.       — Ладно... Прости.       — Не за что извиняться.       Она тепло улыбнулась.       — Берегите его. Ему сейчас тоже тяжело.       Попрощавшись с Костровым, Кира направилась дальше.       Тем временем Макеев остался в кабинете вместе с Васгеном. Тот молча наблюдал за другом, который уже в десятый раз перекладывал одну и ту же папку.       — Ну и чего ты тянешь с переездом?       — Не хочет пока.       — Боится?       — Нет.       Макеев задумчиво посмотрел в окно.       — Просто говорит, что ей нужно время.       — А ты?       — А я уже устал каждый вечер ездить с одного конца Москвы на другой.       Фролов усмехнулся.       — Так и скажи ей об этом.       — Говорил.       — И?       — Сказала: «Потерпи ещё немного».       Мужчина лишь развёл руками.       — Давить я на неё не хочу.       В кабинете ненадолго повисла тишина. Затем Васген неожиданно произнёс:       — Ты бы лучше с Щукиным поговорил.       Макеев нахмурился.       — О чём?       — Он твоей девочке прохода не даёт. Макеев резко поднял взгляд.       — В каком смысле?       — Почти каждый день пытается с ней поговорить. Караулит после тренировок, подходит в коридорах, пишет сообщения.       Макеев почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось.       — Почему она мне ничего не сказала...       — Потому что не хочет, чтобы ты опять полез разбираться.       Макеев медленно закрыл папку.       — Где он сейчас?       — В раздевалке. Парни уже переодеваются.       Не сказав больше ни слова, Макеев поднялся со своего места. По выражению его лица Фролов сразу понял: спокойного разговора сегодня, скорее всего, уже не получится.       Он надеялся , что за этот месяц Егор смог смириться с произошедшим и наконец отпустил Киру. Хотел верить, что парень сосредоточится на хоккее, а не будет продолжать жить прошлым.       Но слова Васгена не выходили из головы. «Он прохода ей не дает...» Этого было достаточно, чтобы настроение Макеева окончательно испортилось. Едва он вошёл в раздевалку, как ребята уже начали собираться на тренировку.       — Сергей Петрович, мы как раз на лёд собирались, — сказал Кисляк, закидывая сумку на плечо.       Макеев обвел взглядом команду.       — Все свободны. Щукин останется.       В раздевалке сразу повисла тишина. Парни переглянулись. Каждый понял, что разговор будет не из приятных. Никто не решился возражать. Один за другим ребята покинули раздевалку, бросая на Егора тревожные взгляды.       Дверь закрылась. Наступила звенящая тишина. Щукин, не спеша, сел на скамейку, скрестив руки на груди.       — Я вас слушаю.       — Слушай внимательно, — спокойно начал Макеев. — Оставь Киру в покое.       — Это всё?       — Нет.       Мужчина подошёл ближе.       — Она ясно дала понять, что не хочет продолжать с тобой общение. Так почему ты продолжаешь её преследовать?       Егор усмехнулся.       — А вас это так сильно волнует?       Макеев молчал.       — Или просто ревнуете?       — Я сейчас разговариваю с тобой как тренер.              — Нет.       Щукин поднялся.       — Сейчас со мной разговаривает мужик, который спит с моей бывшей.       В кабинете стало настолько тихо, что было слышно, как где-то в коридоре хлопнула дверь. Макеев медленно сжал кулаки.       — Следи за словами.       — А то что?       — Егор.       Голос Макеева стал холодным.       — Последний раз предупреждаю.       Но парень уже не мог остановиться.       — Вы ей вообще в отцы годитесь.       Несколько секунд мужчины просто смотрели друг другу в глаза.       — Хорошо.       Макеев коротко кивнул.       — Раз не умеешь разделять личную жизнь и хоккей...       Он сделал небольшую паузу.       — С этого дня ты отстраняешься от участия в матчах МХЛ. До тех пор, пока не научишься уважать людей вокруг себя.       Лицо Егора моментально побледнело.       — Что?       — Капитанскую повязку временно получает Кисляк.       — Вы не имеете права!       — Имею.       Макеев открыл дверь.       — Когда остынешь — поговорим.       Он вышел, даже не обернувшись. Через несколько секунд из раздевалки послышался грохот.       — Да что с тобой?!       Кисляк первым ворвался обратно. На полу уже валялись клюшки, перевёрнутые лавки и разбросанная экипировка. Щукин со всей силы ударил кулаком по металлическому шкафчику.       — Успокойся!       Кисляк толкнул его в грудь.       — Он отстранил меня от МХЛ!       — Что?!       Бакин удивлённо посмотрел сначала на Егора, потом на остальных.       — За что?       — За неё!       Егор зло усмехнулся.       — Потому что ему не нравится, что я общаюсь с Кирой.       — Ты совсем идиот? — повысил голос Кисляк. — Причём тут Кира? Ты сам уже месяц ведёшь себя как ненормальный!       — Она должна была быть со мной!       — Никому она ничего не должна!       Кисляк подошёл почти вплотную.       — Отпусти уже человека! Если она выбрала другого — значит так решила она, а не ты!       Щукин отвернулся. Костров тяжело выдохнул.       — Кислый... не сейчас.       — Нет, именно сейчас!       Он раздражённо махнул рукой.       — Сам виноват.       После этих слов Кисляк первым вышел из раздевалки. Остальные молча последовали за ним. Тренировка не задалась с первых минут. Ошибки следовали одна за другой. Парни были рассеянными, постоянно отвлекались, и Макееву приходилось раз за разом останавливать упражнения. Даже он сам понимал, что причина далеко не в хоккее. После окончания очередного упражнения к борту подошла Кира.       — Сергей Петрович, можно вас на минуту?       Макеев дал команду продолжать тренировку и подошёл к ней.       — Уже соскучилась?       Он хотел обнять девушку, но она тут же сделала шаг назад.       — Серёж... не здесь.       — Пусть смотрят.       Она улыбнулась.       — Вот именно поэтому и не здесь.       Макеев тяжело вздохнул.       — Что случилось?       — Мне ребята рассказали...       Она внимательно посмотрела ему в глаза.       — Это правда? Ты отстранил Егора?       — Правда.       — Зачем?       — Потому что он не понимает слов.       — Но команда здесь ни при чём.       — Кир...       Он говорил спокойно, но в голосе уже чувствовалось раздражение.       — Он не даёт тебе прохода.       — Я сама могла разобраться.       — Почему тогда я узнал об этом не от тебя?       Девушка опустила взгляд.       — Потому что знала, какой будет твоя реакция.       — Значит, не доверяешь мне?       — Не переворачивай мои слова,— она шагнула ближе. — Я просто не хотела новой драки.       Макеев провёл рукой по волосам.              — Когда дело касается тебя, мне сложно оставаться спокойным.       Она вздохнула.       — Я заметила.       Несколько секунд оба молчали.       — Серёж...       Она осторожно взяла его за руку.       — Ради меня... верни его.       — Он заслужил наказание.       — Возможно.              Она слегка сжала его ладонь.       — Но он нужен команде. И ты это прекрасно понимаешь.       Макеев посмотрел на лёд, где ребята продолжали тренировку.       — Я подумаю.       — Обещаешь?       — Обещаю подумать.       Кира улыбнулась. Лёгкий поцелуй коснулся его щеки.       — Спасибо.       Она развернулась и пошла обратно в свой кабинет. Макеев ещё долго смотрел ей вслед. Каждый раз, когда она вот так спокойно говорила с ним, его злость исчезала так же быстро, как и появлялась. Позже Кира уже сидела у себя в кабинете, когда в дверь постучали.       — Можно?       — Конечно.       На пороге появился Васген.       — Уже слышала про сегодняшнее представление?       Девушка только устало усмехнулась.       — Уже даже успела поругаться с одним очень ревнивым тренером.       — Значит, разговор всё-таки состоялся.       Она поставила кружку с горячим чаем на стол.       — Ведёт себя иногда как ребёнок.       — Есть такое.       Он сел напротив.       — Но знаешь... у этого есть причина.       Кира вопросительно посмотрела на него.       — После развода он очень сильно изменился.       — Они действительно были женаты?       — Конечно.       Василий Геннадьевич усмехнулся       — Просто Серёжа не любит вспоминать ту жизнь.       Он ненадолго замолчал.       — Он тогда очень любил её. По-настоящему.       — А потом?       — Потом исчезло доверие.       Он тяжело вздохнул.       — Когда исчезает доверие — любовь долго не живёт.       Кира внимательно слушала.       — После развода он месяцами мог ночевать прямо здесь, в Ледовом. Дом стал для него просто местом, куда нужно возвращаться.       Она опустила глаза. Теперь ей стало понятнее, почему Макеев так болезненно реагировал на любую недосказанность.       — Кир...Я давно не видел его таким счастливым.       Она ничего не ответила. Лишь подошла к мужчине и крепко обняла его. Он осторожно погладил её по голове. Наверное, впервые за долгое время Кира почувствовала то, чего ей так не хватало с самого детства. Отцовскую заботу.