Любовь - боль

Шестнадцать лет назад...       Маленькая девочка, поджав под себя худые колени, сидела в самом темном углу комнаты. Она старалась не издать ни единого звука, даже дышала через раз, словно верила: если станет совсем незаметной, отец сегодня её не увидит.       За стеной гремел смех. Грубый, пьяный, отвратительный. На кухне, как и почти каждый вечер, сидели мужчины. На столе — пустые бутылки, дешёвая водка, окурки, грязная посуда. Комната давно пропахла спиртом и табачным дымом настолько, что этот запах въелся даже в одежду маленькой Киры.       — Где эта мелкая? — донёсся хриплый голос отца. — Кирка! Иди сюда!       Ответа не последовало. Через несколько секунд дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Высокий мужчина с мутными глазами посмотрел по сторонам и почти сразу заметил её.       — Вот ты где...       Он ухмыльнулся. Кира даже не успела подняться. Грубая рука схватила её за запястье и буквально вытащила из угла.       — Пап... больно...       Ответом стала пощёчина. Мир перед глазами на секунду потемнел.       — Я сказал — иди на кухню!       Девочка, едва удерживаясь на ногах, пошла вперёд. Каждый шаг сопровождался страхом. Она знала: сегодня опять будет плохо. Друзья отца только смеялись. Для них это давно стало развлечением.       — Принеси ещё бутылку. Помой посуду. Быстрее!       Если Кира не успевала или делала что-то не так, её могли толкнуть, ударить по затылку или схватить за волосы. Никого это не смущало.Никого... Матери рядом давно уже не было. Она ушла однажды ночью. Тихо. Не разбудив дочь. Не оставив даже записки. Просто исчезла, оставив маленькую девочку один на один с человеком, который с каждым днём всё сильнее тонул в алкоголе.       После ухода жены отец будто окончательно потерял остатки человечности. Он пил почти без остановки. А всю накопившуюся злость вымещал на единственном человеке, который не мог дать ему отпор. На собственной дочери. Каждый новый день был похож на предыдущий.       Новые синяки. Новые слёзы. Новые обещания самой себе, что завтра обязательно станет легче. Но легче не становилось.       Иногда в доме появлялись женщины. Новые лица сменяли друг друга почти каждую неделю. Каждая из них считала своим долгом объяснить Кире, какой она должна быть. Кто-то кричал. Кто-то отвешивал подзатыльники. А кто-то просто проходил мимо, будто не замечая, что ребёнок живёт в настоящем аду.       Годы шли. Страх постепенно сменялся холодной злостью. Кира научилась молчать. Научилась прятать эмоции. Научилась смотреть людям прямо в глаза. Именно тогда внутри неё начал рождаться тот самый стальной характер, который позже будут бояться почти все.       Но даже самая сильная девочка однажды ломается. В тот вечер отец ударил её сильнее обычного. Разбитая губа. Кровь на подбородке. Несколько новых синяков на руках. Она больше не плакала. Просто молча выбежала из квартиры. Бежала босиком по холодному асфальту, не чувствуя ни дождя, ни боли.       Остановилась только возле отделения полиции. Дежурный поднял голову и сразу понял — что-то произошло. Ему даже не пришлось задавать вопросов. Достаточно было одного взгляда на испуганного ребёнка. Заявление приняли в тот же вечер. Отец впервые оказался по другую сторону решётки.       А спустя несколько дней опеку над Кирой оформила её тётя. Именно тогда её старая жизнь закончилась. И началась новая. Но воспоминания... Они никуда не исчезли. Настоящее время       Кира неподвижно сидела на заднем сиденье дорогого автомобиля. Руки были крепко сцеплены между собой. Она словно снова стала той маленькой девочкой, которая боялась поднять взгляд. Напротив сидел человек, которого она мечтала больше никогда не увидеть.       Её отец. Он заметно постарел. На висках появилась седина. Черты лица стали грубее. Но глаза... Глаза остались прежними. Именно их она боялась больше всего.       — Как ты, доченька? — тихо спросил мужчина.       От этого слова девушку будто ударило током.       — Не называй меня так.       В машине повисла тяжёлая тишина. За окном стучал дождь.       — Я хочу обратно в отель. Отвези меня.       Мужчина тяжело вздохнул.       — Я столько лет искал тебя... Хотел объясниться.       — Поздно.       — Кира...       — Поздно! — голос девушки сорвался.— Прошло шестнадцать лет. А я до сих пор просыпаюсь среди ночи, потому что мне снится, как ты бьёшь меня.       Она резко отвернулась к окну.       — Я помню каждый синяк. Каждый удар. Каждый вечер. Каждый раз, когда ты заставлял меня думать, что я никому не нужна.       Мужчина опустил голову.       — После тюрьмы я изменился... Я бросил пить. У меня бизнес. Другая жизнь. Я правда хочу всё исправить.       Кира лишь усмехнулась.       — Исправить?       Она впервые посмотрела ему прямо в глаза.       — Детство нельзя вернуть. Любовь тоже. И знаешь... Я до сих пор боюсь мужчин, когда они повышают голос. Это тоже исправишь?       Мужчина не нашёл ответа.тОн осторожно потянулся к её руке. Но девушка резко отдёрнула ладонь.       — Не трогай меня. Никогда больше.       В её глазах снова появились слёзы.       — Просто отвези меня обратно. Пожалуйста...       Несколько секунд мужчина молчал. Потом тихо сказал водителю:       — Дима... Разворачивайся. Едем в отель.       Пока машина возвращалась обратно, в гостинице уже начиналась настоящая паника.       Прошло уже больше двух часов с того момента, как Кира бесследно исчезла. Отель, еще недавно наполненный смехом команды, будто замер. Никто уже не думал ни о прогулках, ни о предстоящем возвращении домой. Все ждали хоть каких-то новостей.       Щукин сидел в самом дальнем углу холла, опустив голову. За это время он не произнес почти ни слова. Перед глазами снова и снова всплывала одна и та же картина: Кира выходит из номера Макеева, а он, не справившись с ревностью и алкоголем, обвиняет её в том, в чем не имел никакого права обвинять. Каждое сказанное им слово теперь отдавалось тяжелым эхом внутри. «Какая же я скотина...» Он понимал: если бы тогда промолчал... возможно, ничего этого бы не произошло.       Макеев тоже не находил себе места. Он мерил холл шагами, каждые несколько минут бросая взгляд на входную дверь. Но тревожили его не только исчезновение Киры. Перед глазами стоял тот мужчина, который увез её. Михалыч.       Последний раз они виделись около двух лет назад в Санкт-Петербурге. Тогда это была случайная встреча, после которой у Сергея осталось неприятное чувство тревоги. Он слишком хорошо знал этого человека. Знал, на что тот способен. И именно поэтому сейчас самые страшные мысли одна за другой лезли в голову.Он боялся не за себя. Он боялся за неё.       Автоматические двери отеля наконец открылись. В холл медленно вошла Кира. Промокшая под дождем. С бледным лицом. С потухшими глазами. Такой её не видел никто.       — Кира Михайловна! — первым к ней бросился Казанцев.       Девушка даже не подняла взгляд. Она словно не замечала никого вокруг. Казанцев осторожно положил ладони ей на плечи, внимательно осматривая её с головы до ног.       — Вы не ранены?       Кира медленно покачала головой.       — Вадим Юрьевич... я очень устала.       Можно... я просто вернусь в номер?       Голос звучал настолько тихо, что у всех невольно сжалось сердце.       — Конечно. Пойдемте.       Он аккуратно приобнял девушку за плечи и повел её к лифту. Ребята молча провожали её взглядами. Никто не решался задавать вопросы. Каждый понимал: сейчас не время.       Макеев и Щукин остались стоять напротив друг друга. Первым тишину нарушил Егор.       — Еще раз вы приблизитесь к Кире — я за себя не отвечаю.       Сергей лишь холодно усмехнулся.       — Ты правда думаешь, что сейчас имеешь право что-то мне запрещать?       Он сделал шаг вперед.       — Посмотри, до какого состояния ты её довел. Посмотри, с каким лицом она сейчас вернулась. Ты думал только о своей ревности. А о ней... Ты подумал хоть раз?       Щукин сжал кулаки, но промолчал. Потому что понимал — Макеев прав. Сергей больше ничего не сказал. Развернулся и направился к лифту. Сейчас ему было абсолютно безразлично, что сделает Егор. Единственное желание — убедиться, что с Кирой действительно всё хорошо.       Поднявшись на свой этаж, Макеев не спешил выходить. Он прекрасно понимал: если сейчас столкнется с Казанцевым, придется объяснять, почему он идет именно к Кире.Поэтому мужчина терпеливо ждал. Лишь спустя пятнадцать минут дверь её номера открылась. Казанцев вышел в коридор, тяжело вздохнул и направился к лифту.       Только тогда Сергей подошел к двери. Она оказалась незапертой. Он тихо вошел внутрь. Кира сидела возле огромного панорамного окна. Ночной Петербург светился тысячами огней. Но девушка смотрела куда-то сквозь них.       — Сергей Петрович...       Она даже не обернулась.       — Что-то случилось?       Он медленно подошел ближе.       — Как ты себя чувствуешь? Может, врача вызвать?       — Не нужно. Со мной всё нормально.       Но её голос говорил об обратном. В нем не осталось ни привычной иронии, ни силы. Лишь усталость.       — Кира... Кто был тот мужчина?       Она долго молчала. Будто собиралась с силами.       — Это мой отец.       Сергей резко поднял взгляд.       — Отец...       — Да. Решил вспомнить, что у него есть дочь спустя шестнадцать лет.       На её губах появилась болезненная усмешка.       — Михалыч... твой отец?       Макеев не верил собственным ушам.       — Да. И, пожалуйста... Не спрашивайте сейчас ничего. Я очень хочу забыть этот вечер. Слишком больно.       Она поднялась с кресла и подошла вплотную к стеклу. Непроизвольно обняла себя руками. Точно так же, как делала это когда-то маленькая девочка, прятавшаяся в углу собственной квартиры.       Сергей подошел сзади. Без слов. Без лишних вопросов. Просто осторожно заключил её в объятия. Кира не сопротивлялась. Наоборот. Будто только этого и ждала. Она медленно прислонилась спиной к его груди.Закрыла глаза. Впервые за весь вечер почувствовав себя в безопасности.       Сергей крепче прижал её к себе. Если бы только можно было забрать всю её боль себе... Если бы можно было стереть этот вечер из её памяти...       — Если хочешь... Я останусь сегодня с тобой.       Она почти сразу ответила:       — Хочу. Мне так будет спокойнее...       Этой ночью Кира почти не спала. Стоило ей закрыть глаза, как прошлое возвращалось. Грубый голос. Темная кухня. Запах алкоголя. Испуганная маленькая девочка. Она несколько раз просыпалась в слезах. И каждый раз чувствовала, как сильные мужские руки осторожно прижимают её к себе.       Макеев тоже почти не спал. Он внимательно следил за каждым её движением. Боялся, что она снова проснется от кошмара. Никогда прежде он не испытывал подобного желания защищать кого-то. Даже рядом с женщинами, которые были в его жизни раньше, он не чувствовал ничего подобного. А рядом с Кирой... Будто становился другим человеком.       Он вдруг понял простую вещь. Она давно перестала быть для него просто желанием. Перестала быть случайной связью. Каждая её улыбка. Каждое прикосновение. Каждый взгляд. Все это незаметно проникло слишком глубоко. И именно сегодня он наконец перестал отрицать очевидное. Он влюбился.       Утром Кира проснулась первой. Осторожно выбралась из его объятий, стараясь не разбудить мужчину. Лишь сейчас она заметила, насколько уставшим выглядел Сергей. Наверное, он почти не спал. Тихо одевшись, девушка спустилась в ресторан и заказала завтрак с кофе в номер. Когда она уже собиралась уходить, за спиной послышался знакомый голос.       — Кира...       Она медленно обернулась. Щукин.       — Нам нужно поговорить.       — Не нужно.       Егор сделал шаг ближе.       — Я не хотел тебя обидеть. Честно. Я не знаю, что на меня тогда нашло...       Она спокойно посмотрела ему в глаза. Без злости. Без обиды. Будто все чувства уже перегорели.       — Ты сказал именно то, что думал. Алкоголь просто помог тебе произнести это вслух.       — Прости меня... Пожалуйста.       Она тяжело вздохнула.       — Мне было очень хорошо рядом с тобой. Правда. Ты заботился обо мне так, как никто никогда не заботился. Рядом с тобой я чувствовала себя маленькой девочкой, которую любят и берегут. Но... Я не смогла полюбить тебя так, как ты любил меня. И это нечестно по отношению к тебе. Лучше закончить всё сейчас. Пока не стало ещё больнее.       Щукин опустил взгляд.       — Ты теперь с Макеевым?       Кира грустно улыбнулась.       — Это уже не имеет значения. Прощай, Егор. Береги себя.       Она ушла, оставив его одного посреди ресторана.       Когда девушка вернулась в номер, Макеев уже проснулся.       — Кира... Где ты была?       В его голосе отчетливо слышалось беспокойство. Она невольно улыбнулась.       — За завтраком ходила. Не хотела тебя будить.       — Можно же было позвонить на ресепшен.       — Иногда полезно просто немного пройтись.       Он молча притянул её к себе. Несколько секунд они сидели в полной тишине. Потом Сергей тихо произнес:       — Я знаю твоего отца.       Она лишь кивнула.       — Я поняла это ещё вчера. По твоей реакции.       — Клянусь... Я правда не знал, что ты его дочь. Он никогда не говорил о тебе. Только о каком-то сыне.       Кира опустила взгляд.       — Не хочу больше обсуждать этого человека. Для меня он давно умер. И я хочу, чтобы так оставалось.       Сергей понимающе кивнул.       — Ты разговаривала с Егором?       — Да.Я сказала ему правду. Он заслуживал её услышать.       Наступило долгое молчание. А потом Макеев неожиданно спросил:       — И что теперь будет с нами?       Кира посмотрела ему прямо в глаза.       — Я пока не знаю...       До самого вечера они почти не выходили из номера. Пили кофе. Разговаривали обо всём и ни о чём. Иногда просто молчали. Макеев замечал, как временами Кира снова погружалась в свои мысли. Тогда он специально рассказывал какую-нибудь смешную историю или пытался отвлечь её разговором. Он не мог забрать её прошлое. Но очень хотел стать человеком, рядом с которым ей больше не придется бояться.       Перед отъездом они договорились спуститься по отдельности. Лишние взгляды и вопросы сейчас были совсем ни к чему.       Дорога до вокзала прошла непривычно тихо. Даже самые шумные ребята сегодня почти не разговаривали. Каждый понимал, что Кире нужно время.тВ «Сапсане» девушка специально села рядом с Казанцевым. Макеев устроился напротив.       Щукин несколько раз пытался подойти, но каждый раз, встретившись с её спокойным взглядом, молча отходил.       — Кира Михайловна, как вы себя чувствуете? — спросил Казанцев.       — Уже намного лучше. Спасибо, что переживаете.       — Ну и отлично. Я тогда пойду проверю, как там наши хоккеисты.       Он поднялся и ушел. Как только они остались вдвоем, Сергей тихо спросил:       — Кир... Что будет дальше?       Она задумалась.       — Наверное... Мы снова станем просто знакомыми. Так ведь ты сам когда-то решил.       Он покачал головой.       — Тогда я ошибался.       Она медленно повернулась к нему.       — Что ты имеешь в виду?       Макеев глубоко вдохнул.       — Я больше не хочу быть для тебя просто знакомым. Я хочу большего. Хочу знать, как прошёл твой день. Хочу встречать тебя. Провожать. Спорить с тобой. Смеяться. Ревновать. И понимать, что вечером ты вернёшься ко мне.       Он осторожно накрыл её ладонь своей.       — Я слишком долго убеждал себя, что не умею любить. Но рядом с тобой понял... Что просто никогда раньше не любил по-настоящему.       Кира молча смотрела на него. А сердце снова начинало биться быстрее.