шах и мат

      Когда играешь в звёздные шахматы с госпожой Верховной провидицей, нужно быть готовым к проигрышу.       Несмотря на то, что Фу Сюань всегда уверена в своём выигрыше и делает вид, что ничуть не удивлена, Цзин Юань, слегка щурясь, видит, как начинают сиять её и без того яркие глаза. Если бы она хоть ненадолго отпустила свою строгость и высокомерие, то наверняка бы смогла широко улыбнуться в детской радости, а не в самодовольстве. И хотя каждая их партия — это товарищеский матч, ни больше, ни меньше, и ни поражение, ни победа роли никакой не играют, генерал всё равно привык расплачиваться перед ней по-своему.       Иногда на коленях. Иногда лёжа, буквально заставляя её сесть ему на лицо. Иногда даже получается сидя, но и тогда он усаживает Фу Сюань на себя, так что она потом от стыда сгорает и плачет в три ручья, кончая в его рот. Не то чтобы Цзин Юаня это смущает; напротив, видеть обычно собранную провидицу в подобном состоянии доставляет ему невероятное удовольствие.       Ещё больше удовольствия доставляет осознание того, что лишь он один способен доводить её до такого состояния и видеть её в нём.       Вообще, всё зависит от места, в котором они играют в шахматы, и от того, сколько вокруг находится людей. Будь у них возможность оставаться наедине почаще, быть может, и занятия любовью у них были бы наполнены большей романтикой. Но куда деваться с их-то образом жизни? Даже если Цзин Юань освободит место генерала для Фу Сюань и благополучно уйдёт на пенсию, у него появится слишком много свободного времени, а у неё, наоборот, его останется слишком мало. А так они оба при деле, оба вынуждены довольствоваться тем, что есть, и оба счастливы.       Наверное, оба счастливы.       Вот Цзин Юань сейчас точно счастлив, например. Его мозолистые пальцы крепко, но всё же осторожно, чтобы не навредить, впиваются в мягкие бёдра, удерживая их разведёнными, что, впрочем, не мешает Фу Сюань с удивительной силой противиться его рукам, пока она пытается свести ноги обратно. Она стискивает его голову между бёдер, цепляется за непослушные белёсые волосы, всё время норовя оторвать его от себя, но физически генерал всё же пока выигрывает, поэтому не подчиняется.       Он вылизывает её лениво, неспешно, прикрыв глаза и по-кошачьи довольно улыбаясь. В нём нет жадности или ревности, потому что Цзин Юань знает — Верховная провидица целиком и полностью принадлежит ему и конкурентов у него нет. Широкий шершавый язык с наслаждением скользит между влажных складок и углубляется в её лоно, выпивая всё без остатка. На вкус Фу Сюань сладко-солёная, в разы вкуснее Радости небожителя, но такая же вредная — не для здоровья, для психики. К ней пристраститься ничего не стоит. Одного раза было достаточно, чтобы у генерала это вошло в привычку — отлизывать ей при каждом удобном случае.       Бедная Фу Сюань, как котёнок, хнычет, дрожа в его больших руках, и от каждого короткого звука члену в его плотных штанах становится особенно тесно. Ослабевшее тело, поддавшееся искушению, бесконтрольно потеет, из золотистых глаз текут жалобные слёзы, а пухлые губки бантиком уже беспощадно искусаны до крови. Она так отчаянно пытается сдерживать звонкие стоны и вскрики, что даже не позволяет себе лишний раз открыть рот. А ведь ей так хочется как-нибудь съязвить, выдать какую-нибудь колкость в адрес генерала. Но все острые слова приходится подавить в горле вместе с постыдным скулежом.       Не дай Эоны кто-нибудь когда-нибудь даже посмеет мысль допустить о том, что Верховная провидица может вот так течь и пускать слюни от ласки языком, как распутная девица из лисьего народа, — она ведь тогда позора не оберётся!       — Вы, кажется, думаете не о том, госпожа, — игриво замечает Цзин Юань, ткнув её кончиком носа в лобок. Он с нежностью мажет блестящими от смазки губами по внутренней стороне её бедра, невесомо целуя. Чувствует ведь, как отчаянно Фу Сюань продолжает цепляться за остатки самообладания, удерживая своё тело в напряжении.       Фу Сюань бросает на него сердитый взгляд из-под ресниц, тяжело пыхтя. Её тоненькие пальчики больно и резко дёргают его за чёлку, так что он шипит от неприятных ощущений, зажмурившись. Одной руки Цзин Юаня оказывается достаточно, чтобы в отместку пригвоздить извивающееся перед ним тело к столу. Он обхватывает миниаютюрное полушарие её груди под платьем, буквально ощущая быстрое биение её сердца в своей ладони. А Фу Сюань, которой и без того было жарко, теперь стало совсем горячо.       Её от каждого движения языка бьёт током, от того, как глубоко достаёт его длинный палец, прошибает электро, а от того, как без зазрения совести он вбирает её клитор в рот и посасывает, точно конфету, хочется, чтобы смертоносная молния всё-таки поразила её несчастное тело.       Цзин Юань даже не пытается скрыть того факта, что откровенно наслаждается ею. Фу Сюань не соответствует стандартам красоты многих мужчин. У неё по-детски пухловатые щёки, большие глаза и всегда плотно сжатые губы. Фу Сюань маленькая, а на его фоне вообще кажется просто крошечной. Угловатая фигура, низкий рост и общая хрупкость ошибочно заставляют думать, что она и сама невероятно слаба и ни на что не годна.       Но он-то помнит, как воевал с ней буквально бок о бок. Да, Верховная провидица как воин не состоялась, ведь её сила — это в первую очередь мозг, а не мышцы, но он никогда не позволял себе усомниться в ней. Знает, что на неё можно положиться. Ей бы только терпения чуточку больше.       Но Фу Сюань до ужаса нетерпелива, как подросток. Хочет получать всё и сразу. И даже в своём нынешнем положении, хоть и не признает это вслух, кончить хочет как можно скорее. Но генерал не привык спешить, особенно в таких делах. Ему нравится растягивать этот чудесный процесс, чтобы насладиться подольше. Ему нравится слышать каждый её томный вздох, наблюдать, как она поджимает губки и хмурит бровки, видеть, как потряхивает её тело из-за медленно, но верно приближающегося оргазма.       Когда пошлое влажное чавканье становится тише, чем всхлипы Фу Сюань, Цзин Юань снова от неё отстраняется, лизнув напоследок снизу вверх. Он облизывает губы с блаженным видом, даже прекращая стимулировать её рукой. Стеночки вокруг его пальца сокращаются, призывая к более активным действием, а он лишь с нежностью гладит её по боку, пересчитывая рёбра под тонкой тканью платья и щекоча рвано вздымающийся при дыхании плоский живот. Его бархатный смешок обдаёт горячим дыханием влажную от обильных выделений кожу, заставляя провидицу приподнять голову с затуманенным разумом.       — А Вы уже знаете, через сколько секунд кончите, госпожа? — Цзин Юань хмыкает, размазывая влагу по её промежности. Пальцы Фу Сюань снова болезненно впиваются в его волосы и оттягивают их, когда она рычит сдавленно:       — Генер-рал…       И хотя ему безумно нравится по-доброму мучить её, сегодня он такую роскошь позволить себе не может. Было бы у них всё время этого мира… Но увы. Он послушно урчит, снова прильнув к провидице, на этот раз не оттягивая неизбежное. Долизывает до конца, доедает то, что осталось, не собираясь оставить после себя ни капли, а Фу Сюань дёргается, активно заёрзав по рабочему столу, только что документы не раскидывая.       Она тужится, вжимает его лицо себе между ног, забыв про всякое приличие на мгновение, пока длится волнующий пик экстаза. Потом обмякает и отпускает его, роняя ослабевшие руки на грудь. Цзин Юань ещё несколько раз водит по ней языком, собирая последние выделения, чтобы ничего не стекло с её бёдер — а ну как на платье попадёт и испачкает, а кто-нибудь шибко внимательный заметит? От сплетен ведь потом не избавишься!       Генерал гладит её по лобку приободряюще, благодаря за проделанную работу и за возможность насытиться. Иногда ему кажется, что результатом собственных проигрышей он даже наслаждается больше, чем Фу Сюань. Так оно и есть, возможно. Провидице ведь гордость не даст показать, с каким предвкушением она на самом деле каждый раз идёт играть с ним в шахматы, прекрасно зная, что её ждёт в конце.       Теперь ему придётся помочь ей привести себя в порядок. А ведь иной раз так хочется подольше полюбоваться её расстрёпанным видом после секса! Есть всё же в том, как её шелковистые розовые волосы липнут ко лбу, как горит алым её обычно бледное лицо и как смято её обычно идеально выглаженное платье, какое-то особенное очарование.       В такие моменты генералу не достаёт лишь одного: любовных отметин по всему её телу. Он бы охотно покрыл поцелуями каждый сантиметр её кожи, но Фу Сюань на работе никогда не подпускает его к своей шее и ключицам, потому что Цзин Юань временами совсем не ощущает меры и кусает её так сильно, что засосы потом ни одним кремом не выведешь. Но разве же можно его винить за особое пристрастие к Фу Сюань? Отнюдь.       — Может, сыграем ещё одну партию, госпожа Верховная провидица? — Цзин Юань отклоняется назад и хитро улыбается, стирая с уголка рта капельку её выделений. — Или боитесь проиграть в этот раз?       В ответ на дразнящий вопрос Фу Сюань только дуется и пихает его изящной ступнёй в туфельке в грудь.