Код на соблазнение

Санчез

@flowersdel1very

??.??. 14:02 Слышишь, компаньеро.

??.??. 14:03

Срочное?

??.??. 14:03 Си. Мы с Евсеем поспорили.

??.??. 14:03

Стикер👌

Будь так любезен, обнули параметр присутствия.

??.??. 14:07 Твой автоматон может использоваться как секс-кукла? Ну, то есть, у него есть такая строчка в коде или типа того? ??.??. 14:08 На кону крупная сумма. ??.??. 14:09 Джонни?

***

Джон озадаченно глядит в экран телефона. Поднимает взгляд на болтливого Лололошку, в приподнятом настроении нарезающего фрукты. Опускает. И снова поднимает. Он уже порядка 10 минут читает ленту новостей и пропускает всё сказанное автоматоном мимо ушей — всяко лучше, чем впитывать в себя этот треп объективно низкого уровня когнитивных способностей. — Ло, отвлекись. Вытирая руки об хлопковый фартук, с вышитым на нём псевдонимом владельца, Ло растерянно хлопает разноцветными глазками и поворачивается в сторону голоса: — Да-да? Взять другие фрукты? — Нет, — взгляд Харриса из-под очков, казалось, изучал каждый доступный ему миллиметр неживого тела. — В твоей программе я использовал все известные мне сценарии человеческого организма, прописал в коде каждую мелочь и разработал дизайн своими руками, не полагаясь на наработки компании или схемы рабочих автоматонов. Ты должен быть благодарен мне за то, что я позволил тебе жить, знал? Губы Ло еле заметно дрогнули, как следствие навязчивых мыслей и страха за существование. Ещё секунда — и он окажется на конвейере для утилизации непригодных машин. Мгновение — в отчаянном желании остаться целым ему удастся избежать удаления программы, обрекая себя этим действием на бесконечные скитания и муки среди сломанных тел, когда-то так же служивших своим хозяевам. Воспроизведение в голове наихудшего сценария заняло целую минуту реальной жизни, а из раздумий его выдернул грубый голос и щелчок перед носом. — Ты вообще меня слышишь или датчики менять пора? — звучит у самого лица, как гром средь ясного неба. — Извините меня, простите! Я… не знаю, что сделал не так, но, но... обещаю, я исправлюсь! Только не стирайте меня! — тараторит Ло, не успевая обработать собственную речь. — Боги, если вы есть, за что мне такой тупица?... — театрально вскинув руки в молитвенном жесте, взывал к высшим силам Джон. — Ты не просто рабочий автоматон, которого можно в любой момент исправить. Я создал тебя не для этого. Поясняю для обделённых умом: я не перепрошивал тебя и делать этого не собираюсь. Услышанная фраза помогла Ло чуть расслабиться и он ослабил хватку на одежде. — Извините за мою эмоциональность… продолжайте, пожалуйста. — Теперь слушай дальше, дурень. Я лично проверил все твои алгоритмы и записал результаты наблюдений в блокнот, но осталось ещё несколько моментов, работу которых мне так и не удалось уточнить. Джон откладывает телефон в сторону, неспешно поднимается со стула и делает пару шагов в сторону Лололошки, почти вплотную зажимая его у столешницы. Тот стоял, выжидая дальнейших действий господина. Нескрываемый интерес в гетерохромных глазах пересилил напряжение, придавая им едва уловимый блеск. Харрис делал это впервые — подходил вот так близко, что можно было ощутить на своей коже лёгкий холодок, оставленный чужим дыханием в качестве напоминания о присутствии. В тишине кухни сдавленно звучат слова, отличающиеся своей хрипотцой: «Давай оставим это простым научным интересом», и обветренные губы почти невесомо касаются линии подбородка, вызывая на искусственной коже табун мурашек. Джон смотрит почти хищно, наблюдая за своей добычей и акцентируя внимание на реакции Ло: взгляд его мечется, грудная клетка вздымается чаще обычного, а на лице проступает краска, точно разлитая художником-авантюристом. Лололошка сильнее прижимается к поверхности, берётся руками за край столешницы и закусывает нижнюю губу, в попытке унять внезапно накатившее и ранее неизвестное ему смущение. — Может, я неправильно понимаю ваши действия, господин Харрис… — Ло не успевает договорить — его губы накрывает поцелуй. Рьяная рука развязывает сзади фартук и забирается под рубашку, оглаживая бока и талию автоматона. Джон оттягивает нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, и проникает языком внутрь, проходясь им по ряду зубов. Он не отвечает, мычит, отводит голову назад. Чувствуя неозвученный протест, Харрис отстраняется и с немым вопросом в глазах смотрит на Ло — почему он не сопротивляется, но и не оказывает активного содействия? Явственный диссонанс в голове даёт о себе знать, нарушая уверенность действий. — М-мистер Джон… — Ло отворачивается, разгорячённый после сильного напора со стороны, не находя в себе сил посмотреть в лицо гению. — Я честно понятия не имею, что делать, я не умею… И вместо тысячи громких слов о нежности и аккуратности, что недо-романтики каждый раз произносят перед лишением девственности своих спутников и спутниц, Джон только лишь нерадиво заправляет выбившуюся прядь волос автоматону за ухо, приближается к нему и шепчет «Я не поврежу то, что мне так дорого». Сейчас Харрис звучал искреннее всех на свете. Хотелось отдать его рукам всего себя, позволить творить с телом всё, что душе угодно — будь то чуткие объятия или вихрь пылкой страсти. Этого сполна хватило для того, чтобы Ло расслабил руки и в доверительном жесте опустил их на чужие плечи. Тело всё ещё дрожало, то ли от нарастающего возбуждения, то ли от волнения. Среди научного исследования и между двух маниакальных единиц больше не было места страху. Он приоткрыл рот, словно давал Джону разрешение продолжить начатое, в этот раз уже точно будучи готовым охотно отвечать на касания и первые в жизни глубокие поцелуи. Харрис прильнул к мокрым из-за слюны губам с новый волной настойчивости, отмечая для себя рвение Лололошки соответствовать темпу и отвечать так же проворно. Пальцы зарываются в тёмные волосы, тянут ближе к себе, и, когда воздуха уже не хватает, спускаются на шею, стягивая фиолетового оттенка повязку на пол, одновременно с разорванным поцелуем. Ло тяжело дышит, а в уголках его глаз скапливаются слëзы от переизбытка чувств и неумения ими владеть. С каждой секундой ткань брюк натягивается сильнее, причиняет дискомфорт. Освободиться бы от неё прямо сейчас — вот только девственный Ло не будет рад слишком быстрому переходу к основному этапу интима. Перед всем этим экспериментом Джон, величайший гений, что славится своей честностью, пообещал себе, что не причинит вреда Лололошке: ни морального, ни физического. И он своё слово сдержит, пусть даже оно существует только в рамках его сознания. Распухшие губы оставлены в покое, повязка на полу. Самое время переходить к белоснежной шее: красные отметины выглядят как настоящие засосы, следы от зубов смотрятся натурально, что даже сотрудник JCompany не смог бы распознать в Ло робота. У этой модели особая кожа: чувствительная, бархатистая и податливая, и вместе с этим ведёт она себя как самая настоящая. Лололошка тянет господина ближе к себе, открывает шею для новых поцелуев. Он переминается с ноги на ногу, хватает ртом воздух и сбивает редкими стонами спесивость Харриса, заставляя отрываться от субъекта своего влечения. Сам бы он никогда не признался, насколько сильно его возбуждает голос автоматона. Одним резким движением Джон меняет позицию и поворачивает Ло к стоящему рядом столу, надавливая пальцами на спину так, что автоматону приходится смириться и прислониться животом к гладкой поверхности. Он поворачивает голову в сторону и смотрит на партнера жалобно: — Меня смущает такое положение, я не смогу вас видеть... — складывает бровки домиком и прикрывает ладонью рот. — Тебе и не нужно меня видеть. Помнишь, что я сказал? Я не собираюсь тебе вредить, просто расслабься. Покрытая мелкими рубцами рука приподнимает белую рубашку работника и Харрис оставляет короткий поцелуй на напряжённой пояснице, после разглаживая её массажными движениями до тех пор, пока не ощутит полное расслабление мышц. Ло, подмятый под Джона, заметно успокоился и зацепился руками за противоположный край стола, полностью отдавая управление процессом Харрису. Доверие, доверие и ещё раз — доверие. Гений оглаживает чужие бёдра, параллельно с этим расстёгивая тёмную пуговицу на штанах, ширинку. От подобного действия в свою сторону Ло промычал что-то невнятное и дёрнулся в сторону, стыдливо зажмурив глаза. — Тц. Я же сказал, всё будет нормально. Больше не рыпайся, великий и опытный Я обо всем позаботится. Однако, должен признать — мне льстит твоя реакция, — с этими словами звонкий шлепок проходится по упругой заднице, от чего с уст автоматона срывается полу-вскрик, который уже через мгновенье превращается в сладостный стон благодаря "случайному" трению Харриса об обтянутую одеждой промежность. Не дожидаясь разрешения, Джон окончательно спускает с Ло штаны вместе с бельем до колен. Вжимается своими бёдрами в чужие, кончиками пальцев лаская чувствительную плоть и размазывая выступающий предэякулят по головке, чем выбивает весь воздух из «легких» автоматона. Он был настолько невинен, что даже ни разу не касался себя с целью удовлетворить. Лололошка выгибается в спине, держась руками за стол так, будто он — его последняя надежда на самоконтроль, в то время как Харрис тянется к тумбочке и, не отпуская податливое тело, выуживает из кухонного ящика тюбик с вишнёвым лубрикантом. Он выдавливает несколько капель на сжимающийся сфинткер, не забывая также смазать пальцы. Ощутимая прохлада в районе ягодиц вынуждает съёжиться и простонать в плечо, пряча тем самым раскрасневшееся лицо. Возбуждённый орган упирается в бедро, пока первые два пальца полностью входят внутрь, поступательными движениями растягивая плачущего от перевозбуждения и новых ощущений Ло. — Господин Харрис... я к-кажется уже готов к... — голос невольно дрогнул, когда автоматон запнулся, — вы поняли... — Не учи учёного, я у тебя первый и лучше знаю, что делать. «Я у тебя первый». Фраза вызывала мазохистское наслаждение и побуждала преждевременно кончить от одного лишь её произношения. Мысли были заняты только тем, что уже с минуты на минуту великий гений и всеми известный Джон Дейви Харрис воспользуется покладистым телом как секс-игрушкой и вот-вот заставит выкрикивать его имя, прижимая к твёрдой поверхности стола автоматона и с каждым разом входя всё глубже, грубее, настойчивее. И когда только подобные грязные фетиши стали появляться в девственной головушке Ло? Уже привычное ощущение движущихся внутри пальцев покидает его, сменяясь на неприятную в контексте возбуждения пустоту. Из-за спины доносится шелест ткани — заставляет обернуться. Харрис стягивает нижнюю часть одежды вместе с боксерами, после чего начинает размазывать смазку по твёрдому органу. — Не смотри на меня так, придурок. Это мешает сосредоточиться, — шипит Джон, замечая пристальный взгляд Ло и его наполненные неподдельным интересом глаза. — Отвернись, пока я глаза тебе чем-нибудь не завязал. Джон говорит — Лололошка беспрекословно выполняет. Как оказалось, данное правило имеет вес не только во время выполнения работы по дому. Харрис несколько секунд притирается, смотрит, насколько глубоко войдëт. После направляет член большим и указательным пальцами ко входу, постепенно надавливая им на отверстие. Головка исчезает внутри горячего тела, выбивая из Ло сдавленный стон и имя господина. «Да расслабься ты, итак до невозможности узкий» — звучит над самым ухом и провоцирует дрожь в ватных ногах. Через силу автоматону таки удаётся достаточно отпустить напряжение и как только это становится заметным, Джон плавно входит до основания, ненадолго задерживаясь, чтобы дать обоим привыкнуть. От внезапного чувства наполненности закатываются глаза, сбивается дыхание и подрагивает член. Дождавшись нужного момента, Харрис начинает двигаться внутри. Одна его рука лежит на бедре, подтягивая Ло ближе к себе, а другая опирается на кухонный стол возле его головы. Сбившееся дыхание над ухом говорило само за себя, пока движения становились резче и быстрее. Звуки пошлых шлепков об бёдра отбивались от стен кухни, благо звукоизоляция в дорогостоящем доме на высоте — существовал всего один человек, способный слышать, как Ло срывает под ним свой голос. Рука, до этого находившаяся на столе, неожиданно меняет своë положение и ложится на член автоматона, двигаясь по возбуждённой плоти в такт движениям внутри. Вскоре Джон вышел из тела, изливаясь на поясницу и доводя до пика самого Лололошку. Белëсая жидкость, имитирующая семя, разлетелась каплями по полу, немного задевая обратную сторону снизу стола. Никто из них не спешил вставать и одеваться, Харрис всем телом навалился сверху на работника и слегка приобнял одной рукой, чем дополнительно вызвал удивление со стороны Ло. Ранее он никогда не относился к нему с особой нежностью или хотя бы оттенком подобного. Как только Джон поднялся и начал собирать с пола одежду, автоматон решил поднять тревожащую его тему: — Господин Харрис... обычно секс для людей означает высшую степень близости, но... я обычный рабочий. Вопрос настигает того врасплох, но вместе с этим и вызывает смех. — Умеешь ты конечно насмешить, тут не поспорю. Мне ещё результаты теста записывать, не задерживайся, — ответил Джон, собираясь уходить наверх. — Значит, для вас это был всего лишь очередной тест? — голос звучит разочарованно в контрасте с той надеждой, с которой был произнесëн предыдущий немой вопрос. Ло на ватных ногах поднялся со стола и опустил взгляд в пол. — Ну, если задуматься... возможно... это была не совсем уместная формулировка с моей стороны, — лёгкая улыбка трогает его губы и он практически невесомо целует Ло в лоб.