Десять желаний

      Тома разбудило солнце, настырно бьющее прямо в глаза из большого окна, которое не было прикрыто шторой. Нахмурившись, он слегка потянулся и стал шарить по постели рукой, но желанного человека рядом не обнаружилось. Том приоткрыл глаза, пару раз поморгал, привыкая к свету. Из кухни донеслись какие-то шорохи, а затем громкий звук захлопывающейся дверки шкафчика.       Вот он где.       Улыбнувшись, Том встал, надел на голое тело свободные штаны и пошел на звук.       Их квартира была небольшая, но светлая и просторная. Всего две спальни, гостиная, просторная ванная и кухня. Тому нравилось, как здесь все было пропитано ими двумя, но последнее время закрадывалась мысль, что хочется уехать из Лондона куда-нибудь в пригород. Туда, где можно будет спокойно играть в Квиддич и наслаждаться свежим воздухом. Может, они могли бы завести собаку?       Застыв в проходе кухни, Том облокотился о стенку, наблюдая за любимой картиной. Гарри, в одних шортах, пританцовывал под завывающий приемник. На его лице играла счастливая улыбка, пока он, кружась у плиты, доставал бекон, яйца, фасоль и овощи для завтрака. На безымянном пальце его левой руки поблескивало золотое кольцо, и Том, поймав его взглядом, машинально покрутил свое, идентичное кольцу Гарри.       Сегодня был долгожданный выходной, поэтому ни Том, ни Гарри никуда не торопились. Обычно их утро начиналось с чашки кофе и быстрого поцелуя в щеку на прощание. Каждый спешил на работу: Том в Министерство, Гарри – в Аврорат. Они работали с утра до ночи, прерываясь лишь на совместные обеды, а затем возвращались домой поздно, но всегда в теплые объятия друг друга.       Том скучал постоянно. Иногда это было почти невыносимо, насколько он был зависим от Гарри. Но это чувство было частью его – и Гарри принимал его таким. Работа Гарри в Аврорате часто заставляла Риддла злиться и беспокоиться. Его муж (о, как он любил это слово!) мог не быть дома неделями или даже месяцами, вылавливая злодеев и рискуя своей жизнью. В такие дни Том ходил грозной тучей, пугая своим видом всех окружающих.       Уизли частенько жаловался Гарри, что Тома нельзя надолго оставлять одного, иначе он совершит массовое убийство. В ответ Гарри только смеялся, но позже завел привычку всегда посылать своего Патронуса, если задерживался на работе или задании, сопровождая послание успокаивающими сообщениями. Поэтому, когда у них обоих случались полноценные выходные, Том хотел наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе.       Бесшумно ступив за спину все еще занятого завтраком Гарри, Том обвил любимого руками, мягко прижимая его к груди и утыкаясь в зацелованную этой ночью шею.       – Готовишь мне завтрак в постель? – сладко промурчал он, вдыхая аромат кожи, отдающей запахом летнего луга, согретого жарким солнцем.       – Ты уже встал, так что без постели, – со смешком отозвался Гарри, даже не вздрогнув от неожиданных объятий. – Выспался? Не хотел тебя будить.       – Спал как убитый, – подтвердил Том, следуя за Гарри по кухне, как привязанный щеночек. Он был безнадежен. – Какие у нас планы на сегодня?       – Мы обещали заглянуть на ужин в Нору, – Гарри взмахнул волшебной палочкой, расставляя тарелки. – Ты же не против?       – Ты же знаешь, что я ни в чем тебе не могу отказать.       – Это говорит мне человек, который отказался идти со мной на матч по Квиддичу на прошлой неделе! – тут же возмутился Гарри.       – Я дал тебе возможность провести вечер в компании твоих шумных гриффиндорцев, – закатил глаза Том и хитро улыбнулся, чмокая любимого в щеку. – К тому же ты знаешь, что я люблю смотреть в воздухе только на тебя.       – Льстец, – цокнул языком Гарри и сел за стол, подвигая себе чашку с кофе.       Том сел рядом, наслаждаясь уютом и теплом их уединенного утра.       Солнце, выбиваясь из-под штор, освещало маленькую кухню, лучами падая на лицо его мужа. Гарри смешно морщил нос, но его зеленые глаза сияли под стеклами очков особенно ярко – так, что Том не заметил, как залип. Впрочем, залипал он на своем муже часто.       Гарри со временем немного подрос, но все еще оставался ниже Тома. Рост компенсировала крепкая стройная фигура, подтянутая постоянными тренировками в Аврорате и периодическими полетами на метле с Уизли или Томом. Его лицо порой украшала щетина (особенно в дни, когда Гарри был поглощен новым делом), которая кололась при поцелуях, но Тому это даже нравилось. Гарри был прекрасен своей мужской красотой, при этом в нем еще можно было разглядеть эту подростковую угловатость и неуклюжесть, что делало его тем Гарри, которого полюбил Том.       Закончив с завтраком, Том левитировал тарелки в раковину и заколдовал их на самомытье. И, пока Гарри не успел придумать себе какое-либо занятие, встал из-за стола и притянул его к себе, утыкаясь лицом в черные вихры, которые ничто не могло привести в надлежащий порядок.       – Что это за тактильный приступ? – Гарри буркнул ему куда-то в плечо, но при этом поднял руки, обнимая Тома за талию.       – Я голодный, – невозмутимо ответил Том, наслаждаясь участившимся сердцебиением мужа. Гарри всегда так остро реагировал на их близость, даже спустя столько лет.       – Ты только что поел!       – Я не об этом.       Том наклонился, целуя любимые губы. Нежно и сладко, так, как делал это каждый день – с тех пор, как они стали парой. Гарри с готовностью потянулся к нему, становясь откровеннее в своих действиях и желаниях. Такой податливый и открытый, он пробуждал в Томе коктейль из самых разных чувств.       И, оглядываясь назад, сейчас он уже с точностью мог сказать, когда именно у него эти чувства появились.       Это было на платформе 9 и ¾, на которой он увидел одинокого черноволосого мальчишку в потрепанной одежде, несмело шагающего с огромной тележкой за рыжим семейством. В его глазах сияли предвкушение, испуг, неуверенность и много-много любопытства. Все то, что ощущал в себе Том, и ему казалось, что он нашел во взгляде этого мальчика отражение самого себя.       Это было на дуэльном занятии, когда Том поступил в отношении к Гарри безответственно и подло, натравив на него змею и дав волю своим амбициям. В ответ он получил лишь разочарованный взгляд, полный недоверия. Но в нем не было ни капли гнева, жестокости или желания отомстить в том же ключе – всех тех эмоций, которые испытал бы Том, если с ним произошло то же самое.       Это было на Святочном балу, когда ревность жгла Тома изнутри. Гарри пригласил девчонку на танец, и Том не мог вынести этой счастливой улыбки на лице любимого, когда он так хотел впечатлить кого-то, кто не был им.       Это было при каждом касании, при каждом сближении, при каждой встрече, когда Том выиграл совершенно дурацкий спор – и наконец-то смог приблизиться к Гарри, чтобы понять самое главное.       – Я люблю тебя.       Гарри расплылся в улыбке, которая согрела ледяное (но только не для Гарри!) сердце Тома.       – Я знаю, – он потянул его в спальню. – А еще знаю, что когда у тебя такие настроения, ты становишься ужасно несдержанным. Сможешь продержаться хотя бы десять минут?       – Это что, вызов? – Том рассмеялся, прекрасно понимая намек.       – Спор! – абсолютно уверенно кивнул Гарри. – На десять желаний, любимый.       – Ставки принимаются, – Том повалил его на кровать, покрывая тело млеющего Гарри горячими поцелуями.       Может, в этот раз он даст ему выиграть.