***
Саша бродил по коридору, не зная, чем себя занять. Он приоткрыл одну из дверей в квартире Виталика, замечая его, сидящего за пианино. Музыка разливалась по комнате, а длинные бледные пальцы шатена прыгали по клавишам. Продюсер зашёл в комнату, делая осторожные шаги, подходя ближе. Виталя заметил его, сомкнув свои губы в тонкую улыбку. Парень перестал играть, но его пальцы всё ещё лежали на клавишах.
– Придумал что-нибудь новенькое, а? – смело спросил Шишинин, потрепав своего смущëнного друга по голове. – Ну... вот послушай и скажи. – Виталик настроился на игру и сел ровнее на табурете.Саша сел на диван, наблюдая за собеседником. Виталя начал разыгрывать свою свежую композицию. Его пальцы слегка дрогнули и он тут же вернул руки на инструмент. Когда Виталька закончил, продюсер удивился. Конечно, Окороков уже создал много хороших хитов, но Саша всегда восхищается способностями своего друга. Шишинин громко захлопал в ладоши.
– Ну умница, ну молодец! – воскликнул Саня, обняв со спины композитора.Виталий светился от комплимента и не без гордости глядел через плечо на своего друга, но в то же время слегка хмурился. Всë-таки он привык к одиночеству, а постоянные такие словечки от Саши его вводили в нехилый ступор. Последним и воспользовался продюсер: он поцеловал Окорокова. Этот поцелуй был глубоким, полным желания и страсти.
Саша почувствовал, как старший вздрогнул от неожиданности, утонул в его объятиях. Надо же, а он и не знал, что у Виталика такие приятные и тёплые губы. Пианиста же словно ведром ледяной воды окатило, кожа покрылась мелкими мурашками, а внизу живота томно застонало. Он никогда не думал, что его друг может быть… настолько близко.
Шишинин осторожно целовал Виталю, стараясь не причинить ему боль. От этого поцелуя Окороков млел, отдаваясь ощущениям. Но тут он понял, что они делают, и оттолкнул своего друга:
– Саша… Мы не должны этого делать...Тот не отпустил, от чего Виталя начал волноваться ещё сильнее. Шишинин нежно продолжал целовать Виталика, крепче прижимаясь к нему. Композитор не мог больше протестовать и полностью поддался этой страсти.
Виталик полностью забыл о том, что ему нужно работать над новой песней. Саша целовал его всюду: в губы, шею, подбородок, щёки, волосы…
Оба парня стонали, целуясь, а потом Саша усадил растерянного парня на пианино. Щёки Виталика горели, он тяжело дышал, всё ещё находясь под властью своих эмоций. Он хотел, чтобы Саша продолжал его целовать.
Саша подхватил его под колени, раздвинув чужие ноги. Виталя взволнованно смотрел на него, чувствуя дикое возбуждение. И вновь сладкий поцелуй, на сей раз куда менее волнительный. Заползая в нижнее бельё, ладонь Шишинина обхватывает чужой член, уже почти такой же твёрдый, как у него самого. Большой палец чуть надавливает на головку, попадая в самый чувствительный кончик, пока остальные ублажают основание. Тело под ним выгибается, выдыхает и отворачивает голову, не зная, куда сложить руки и на что смотреть. Виталя вцепился в пианино, сжимая до скрипа древесину из-за лака.
Движения грубых пальцев такие ловкие, словно до этого они занимались подобным множество раз, и от этого становится ещё стыднее, как Саше, так и Витале. Воздух вокруг становится горячим, наполняется тяжёлым юношеским дыханием, в которое время от времени просачиваются ой какие непристойные звуки.
Ноги сводит от вожделения, во рту копится слюна, и Окороков всё надеется, что его дрожащее тело не слишком много весит, чтобы повредить такое дорогущее пианино, ведь нарастающее чувство тяжести лишь давало ещё больше поводов на такие мысли.
Он чуть шевелит бёдрами в такт ритмичным движениям руки продюсера, прикрывая глаза. Но тут же возвращается в реальность, чувствуя укус где-то между шеей и плечом. Видимо, его друг почувствовал всю свободу действий, потому и не стесняется делать всё, что вздумается. Однако, как ни странно, Виталику это нравится. Очень даже нравится.
Окороков заползает одной рукой в тёмные волосы Саши, почёсывая его затылок, пока тот, радуясь ответному напору, принимается ещё активнее украшать теперь уже шею розово-фиолетовыми цветами засосов, что так красиво смотрятся на молочной коже композитора. Потом их, конечно, придётся прятать, выпрашивая у девочек из группы пудру или застёгивая воротник рубашки до последней пуговицы, но все эти проблемы потом, а сейчас он хочет позволить умелым пальцам проникать словно сквозь его кожу.
Надолго, всё же, Виталика не хватило. Он делает завершающий вздох, притягивает Саню к себе и быстро целует, изливаясь беловатой струёй прямо в руки парню, пачкая заодно и своё бельё. Он слышит смешок в поцелуе, чувствует, как его семя заботливо вытирают, и уголки губ сами собой поднимаются. Композитор поворачивает голову назад, спешно извиняясь и глупо пялясь вниз, где сейчас непривычно мокро.
– У меня в кармане салфетки, достанешь? – Саша совершенно без стеснения принимает тот факт, что у него в ладонях сейчас сперма Витали, и, более того, он безо всяких эмоций готов решить эту неприятность. В этом весь Саша.Окороков кивает, наклоняясь и вытаскивая из кармана спасение в виде белой, правильно сложенной бумажки. Теперь всё чисто и красиво, но всё же что-то подсказывает, что развратный процесс не окончен, и скорее всего это что-то – предательски стоящий прямо в Виталика член Санька. Потому Окороков, разворачиваясь лицом к другу, шелестит ему прямо в ухо:
– Неудовлетворённым остался только ты.И сползает вниз, подмигивая. Сердце Шишинина бьётся чаще, глаза бегают, будто пытаясь найти что-то, что докажет, мол, твои предположения неправильны. Но нет, это определённо то, о чём он думает. Виталя перемещает руки на штаны Сашу и смотрит с таким вожделением, что по одному этому взгляду снизу вверх тот всё понимает. Понимает и не препятствует, послушно двигаясь навстречу сидящему на коленях парню.
Виталик довольно улыбается, кивает и стягивает чужую нижнюю одежду вместе с трусами, тут же вбирая яро выступающий орган в рот, принимаясь работать в первую очередь языком, чем вызывает долгий и томный выдох сверху. Слюна стекает до самого лобка прозрачной дорожкой, поблескивая в желтоватом свете лампы.
Движения языка композитора всё настойчивее, и ему самому не верится, что он вполне уверенно понимает, что и как надо делать, хотя занимается подобным впервые. Не верится и юноше над ним, чьи брови сдвинулись к переносице, а рот и вовсе не закрывается. Он и так на пределе, а Рантаро решил ещё его подразнить. Он медленно кладёт руку на голову, что сейчас склоняется над его же плотью, чуть надавливая. Он хочет завершить всё как можно быстрее, ибо пылающие щёки уже начинают надоедать.
А парень только рад, теперь беря поглубже и уже пытаясь установить темп движений головой, ладонями же поглаживает Сашу по ногам. Как ни странно, это успокаивает, и на секунду весь дискомфорт исчезает, придавая ощущение, что они никоим образом не подростки, чьи гормоны сейчас решили разыграться, а словно настоящие супруги, для которых радовать друг друга подобным образом уже не ново. Глупо.
Саша улыбается, перебирая между пальцев каштановые пряди, вновь заполняя лёгкие воздухом. Член уже давно пульсировал, умоляя хоть что-то помочь ему выплеснуться, и финалом стало завершающее движение жестокого языка Витали, что словно специально бьёт по самому чувствительному. Рука в волосах резко за них хватается, оттягивая голову назад, дабы не испачкать миловидное личико в белой жидкости, которая только что попала везде, где только могла.
– Тебе понравилось? – спросил тихо Виталя, стыдливо пряча взгляд в стороне. – Очень, Виталëночек.Виталя чувствовал, как Саша осторожно вытирает его лицо, в то же время не отрывая взгляд от него самого. Это зрелище было похоже на картину: такого красного и привлекательного парня Саша ещё не видел.
– Теперь я не смогу вернуться к сочинению песни... – с неохотным(ведь он скорее рад такому исходу событий, чем наоборот) сожалением пробормотал Виталик, вставая с пола.
