Последний лепесток

Роуз едва перебирала ватными ногами, в то время как сердце бешено стучало в груди. Если бы не шумная компания, окружавшая её, она, безусловно, застыла бы на месте, с раскрытым от растерянности ртом. Ее голубые глаза жадно блуждали по незнакомым просторам, стремясь ухватиться за хоть что-то знакомое. На территории разведывательного корпуса возвышался огромный комплекс, а вокруг располагались тренировочные площадки. Чуть дальше виднелась ветхая деревянная конюшня, откуда доносилось приглушенное ржание лошадей. В ночном мраке корпус выглядел довольно зловеще. На верних этажах некоторые окна пропускали бледный жёлтый свет, разбавляя темноту и придавая месту оживлённость. Разведкорпус встречал их мертвой тишиной, за исключением тихого, взволнованного шепота её отряда. Волнение не покидало девушку ни на минуту. Дорога от кадетского корпуса была не долгой, но всё проведенное время в повозках казалось вечностью. Словно время остановилось и Роуз едва понимала, что происходит. Улавливая обрывки фраз, Ривер с облегчением поняла, что она не одна, кто испытывает страх перед этим местом. Под боком шагала не менее взволнованная Эмили, которая с особым недовольством осматривала их новый дом. — Мне здесь не нравится, — обернувшись произнес Нейт с угрюмым выражением лица, поджав пухлые губы. — Я, конечно, не ждал триумфального приема, но хоть небольшого приветствия можно было устроить. — Мы прибыли довольно поздно, — нахмурилась Эмили. — И что? — фыркнул Джонс, снова оборачиваясь, — Я ждал чуть более тёплого приёма от разведчиков. — На последней вылазке потеряли тридцать двух солдат, — шёпотом отозвалась Ривер, бросив многозначительный взгляд на друга. — Не до твоих шуток. Нэйт промолчал, бросив короткий взгляд на Роуз. Затем едва заметно кивнув, словно и правда задумался. — Руки совсем замёрзли, — тихо пожаловалась Эмили. Эмили никогда не увлекалась разговорами о разведкорпусе и, тем более, не стремилась стать его частью. С первых дней в кадетском корпусе она твёрдо определила своё направление — военная полиция, и с ярой решимостью стремилась оказаться в числе лучших кадетов. Дочь выдающегося разведчика не имела права предать семейную честь. Её отец, Андер Грин, отдал восемь лет честной службы разведке. Он был превосходным солдатом, всегда сражавшимся на передовой за своих товарищей, славившимся своим мастерством в обращении с клинками и проницательным разумом. Говорили, что его собирались повысить в звании, чтобы он мог вместе с Эрвином разрабатывать новые операции. Его мечта заключалась в освобождении человечества от титанов, но внезапно трагедия оборвала её. Он погиб в одной из операций. В ходе одной из миссий он был ранен, спасая одного из разведчиков. В укрытии, после трёх дней ожидания, его нашли солдаты гарнизона, передав мёртвое тело семье погибшего. Вокруг смерти Андера ходило немало слухов. Большая их часть заключалась в том, что разведчик погиб по собственной вине. Семья Грин не могла смириться с утратой и винила в случившемся только солдат разведки. Эмили рассказывала Роуз как её мать не хотела отпускать старшую дочь на службу, умоляя дочку на связываться с войной. Но Эмили не могла оставить дело отца, решив стать солдатом военной полиции. — Осень в этом году не балует, но радует то, что мы почти пришли, — произнес Даниэль, приблизившись к девушкам, затем едва коснулся плеча Эмили, погруженной в мрачные раздумья. Грин ощутила тепло его ладони и ответила благодарной улыбкой. Зеленые глаза потеплели. Луна скрылась за тучам, поглощая корпус в ещё больший мрак. Лишь бледные, желтые фонари освещали узкую тропу к их новому дому, который уже маячил перед ними. Если его можно так назвать. — Там командор, — внезапно выдохнул кто-то из переднего ряда, заставив все негромкие голоса в строю стихнуть. Они на месте. По немой команде солдаты мгновенно выстроились в шеренгу перед главным входом в замок. Одиннадцать кадетов взволнованно переглядывались, напрочь забыв о подобающем поведении при главнокомандующем. Волнение было сильнее. Особенно когда Эрвин Смит стоял на ступеньках разведывательного корпуса, осматривая новых солдат. Лицо было сосредоточенным и уставшим. Под глазами виднелись тёмные круги, губы плотно сжаты. Роуз на мгновение подумала, что командора Смита смело можно спутать с каменной статуей. Такой же крепкий итвёрдый. — Добро пожаловать в разведкорпус. — заговорил Эрвин Смит, и бывшие кадеты прижали кулаки к груди. Высокий, крепкий мужчина, за спиной которого тянулась вереница успешных вылазок, стоял напротив них. Ривер могла бы поспорить, что в жизни не угадает, сколько титанов он убил за годы службы в разведкорпусе. — С этого дня вы посвятите свои жизни во имя победы человечества. В этот момент Ривер осознала: пути назад уже нет. Колени предательски задрожали, выдавая страх, который она прятала где-то за рёбрами. Она не должна была оказаться здесь. Это не она. И точно не здесь. Ривер мечтала о военной полиции, стараясь пробраться ближе к более безопасному центру. И всё имело объяснение. Она могла бы расплатиться с долгами отца и, возможно, купить новый дом, подальше от внешней стены, где жил её отец. Военная полиция — это шанс, это гордость. Это надежда. Но прежде всего ей хотелось доказать свою ценность, показать, что дочь простого пекаря способна на большее — вырваться из нищеты и гордо носить эмблему военной полиции. И она правда старалась, тренировалась и готовилась. Сколько сил она потратила для поступления в кадетский корпус, знал лишь её отец.Видел слёзы и видел огонь в её глазах. Но ей не повезло. Главнокомандующий Эрвин, вырисовывал внимательным взглядом каждого новобранца. Медленно и пристально всматриваясь в лица молодых парней и девушек, он надеялся уловить в них желание бороться за человечество, увидеть в их глазах пламя и страсть к свободе. Он искал искры, способные разжечь его веру в возможность победы разведки. Однако его усталые глаза отражали неподдельное разочарование, когда он не уловил ни малейшего огонька в перепуганных лицах кадетов. Они явно не выглядели как солдаты. Щенки, посланные ему на пополнение рядов разведчиков. Роуз стиснула зубы, стараясь не выдать своего волнения, но слева от неё донесся короткий, нервный вздох. Пайпер зажмурила глаза, и дай ей волю, закрыла бы уши, чтобы не слышать слова командора.Её пробрала крупная дрожь, которую она была не в силах контролировать. Хрупкие плечи то и дело подрагивали. Нот тоже не собиралась в разведку. — Ваше обучение было неполноценным, и вы, безусловно, осознаете причины этого, — с утратой былого энтузиазма продолжил Смит, устремив взгляд к звездному небу. Тучи медленно сползли с месяца, открывая взору небесные огоньки, — Служба в разведке нелегкий выбор. Разведкорпус понес колоссальные потери. В лишь двух последних вылазках погибло почти сотня солдат. Люди охвачены страхом, они не готовы вновь столкнуться с титанами, и поэтому все чаще выбирают путь бегства из разведки. Кадеты, завершившие трёхгодичное обучение, предпочли службу в гарнизоне или военной полиции. Что угодно, лишь бы избежать верной смерти. Отсутствие солдат стало катастрофическим. Роуз смогла продержаться в звании кадета лишь три месяца, после чего лучших из них сразу привлекли для охраны королевской семьи, а остальных, без права выбора, распределили между разведкой и гарнизоном. — Мы не выбирали где служить, — всё-таки сорвался чей-то недовольный шепот. Роуз с ужасом узнала в нем голос Нейта. «Заткнись, умоляю.» Эрвин мгновенно помрачнел, его взгляд молниеносно нашел источник звука. Мужчина несколько секунд изучал лицо Джонса, который, будто неведомая статуя, стоял перед ним. Эрвин уже открыл рот, чтобы произнести ответ, но его опередили. — Выйти из строя. Этот голос, тихий, но пронзительно жесткий, звучал более угрожающе, чем у главнокомандующего. Непроизвольно голова повернулась вправо — к мужчине, тихо подошедшему из теней, которого Роуз, кажется, видела лишь однажды в Тросте. Капрал Аккерман. Высокая и худощавая фигура Ривая была окутана темным плащом, плавно сливающимся с ночной мглой. Он вышел из-за угла замка, притаившись у ствола высокого дерева. Его ледяные глаза сверкают, проникая в душу замершего Джонса, который с ужасом прикусил язык. Бледный Нейт сделал нерешительный короткий шаг вперед, пока Ривай, словно ленивый хищник, плавно продвигается к главнокомандующему, не отводя от него взгляда. Будто бы зверь, который может наброситься на него в любой момент, стоит только Нейту потерять зрительный контакт. Грациозный, спокойный, одним своим присутствием внушающий ледяной страх. Сильнейший воин человечества. Роуз слышала, что он в одиночку может убить десятки титанов, при этом не получив ни единой царапины. И сейчас, когда он находился в паре метров от неё, она бы с легкостью в это поверила. — Имя. — Новобранец Нейт Джонс, — тут же отозвался юноша, однако голос предательский дрогнул, стоило Риваю снова посмотреть ему в глаза. — Подъем в четыре, пойдешь на кухню помогать готовить завтрак. Столовая тоже на тебе, увижу хоть одну крошку на столе или полу, будешь вымывать весь замок своим грязным языком, — Ривай презрительно скривил губы, наблюдая, как товарищ Роуз хмурит брови, — Может из тебя хоть кухарка выйдет, раз ты трясешься как осиновый лист, еще даже не сразившись с титанами. Эрвин по-доброму усмехнулся, но промолчал, бросив повеселевший взгляд на капрала. Ривай плечом облокотился о каменную колону, сложив руки на груди. Также, как и Эрвин, обвёл изучающим взглядом новоиспеченных солдат и вновь скривился. Бледные губы капрала изогнулись в подобии усмешки. Роуз почему-то проследила за этим движением, внимательно оглядывая лицо Ривая. Роуз казалось, он еле сдерживался, чтобы не закатить глаза и быстрее отсюда уйти. Почему-то ей стало неприятно, словно по грудной клетке провели острыми шипами, царапая грудь и живот. — Я понимаю, что многие из вас не ожидали оказаться в разведке, — обратился Эрвин ко всем. — Вы не будете участвовать в вылазках, так как еще недостаточно обучены. Можете считать, что ваше обучение продолжается в стенах разведкорпуса. Под нашим присмотром. Потом у вас появится возможность перевестись в другие войска. Если пожелаете конечно. Роуз ощутила, как облегчение окутало её, когда в глазах загорелась надежда. Она все еще могла попасть в военную полицию. Она не удержалась и приподняла уголок губ, встретившись взглядом с повеселевшей Эмили. Шатенка не пыталась скрыть свою радость, её сияющие глаза кричали о безмолвной победе. — Даниэль, ты слышал? — шепнула Грин, дернув стоящего рядом парня за рукав куртки. Тот лишь поджал губы, строго взглянув на подругу. — Потише, — цокнул блондин, кивнув в сторону нового начальства. — Или хочешь присоединится к Нэйту? Эмили тут же сменила настрой, закрыв рот и покачав головой, но её зелёные глаза зажглись озорной искоркой. Её воодушевление передалось и Роуз. Стало в разы легче дышать. — Я возьму на себя ваше обучение, — произнес капрал, прерывая тихую радость солдат. Оттолкнувшись от стены, он вновь бросил взгляд на застывшего Джонса и развернулся к деревянной двери, ведущей в корпус. Немного помедлив, он повернулся полубоком, сверкнув острым взглядом. — Завтра сообщу правила и полный распорядок дня. Подъём в пять. Не произнеся ни слова, Ривай слегка кивнул Смиту, и, получив одобрение командора, растворился в тенях коридора, ведущего в святая святых замка. Как только капрал исчез из поля зрения Роуз, её охватило странное облегчение. Его присутствие внушало одновременно уважение и непонятный страх. Сильнейший воин человечества должен был стать её наставником. Она даже не смела мечтать об этом. Роуз глубоко втянула холодный воздух, намереваясь успокоить бешеное сердцебиение. Завтра всё поменяется, её жизнь точно больше не станет прежней. И Ривер не могла сказать рада она этому или нет. — Мужские казармы справа, женские слева, — Эрвин последовав примеру Аккермана и направился ко входу в замок, приглашающие оставляя открытую дверь нараспашку, — ваши вещи уже приготовлены. «Добро пожаловать домой»

***

Пресная каша прилипала к тарелке, явно не желая, чтобы Роуз сегодня позавтракала. Если это вообще можно назвать едой. Аппетита не было от слова совсем. Ранний подъем казался уже привычным, однако в незнакомых стенах дался намного тяжелее. Окинув небольшую столовую взглядом, Ривер хмыкнула. Все её товарищи трапезничали в тишине, витая в своих мыслях. Несколько больших столов с правой стороны были заняты молчаливыми новобранцами. Слева, в самом углу находился офицерский стол, где завтракали Смит и остальные старшие по званию. Оставшиеся столы были заняты «старыми» солдатами, которые спокойно переговаривались между собой, бросая заинтересованные и немного насмешливые взгляды на юных кадетов. Было некомфортно. В стенах кадетского корпуса редко была побочная тишина за их столами, угомонить ребят было сложно. Однако в столовой помимо них завтракали и другие солдаты, поэтому новенькие предпочитали помалкивать. Зачерпнув немного клейкой каши, Роуз с недоверием принюхалась, рассматривая серую массу. — Ешь, — Даниэль укоризненно взглянул на Ривер, кивнув в полную тарелку, — Вполне ничего. — У нас еда была лучше, — пожаловалась Эмили, с огромным огорчением поглядывая на кусок затвердевшего хлеба. — Жуй и не криви лицом, — с насмешкой в голосе произнес Нейт, откинувшись спиной на стену. Он выглядел бодрее остальных, несмотря на то что с раннего утра трудился на кухне. — Словно нас до этого кормили мясом. Наказание капрала явно не было простым запугиванием — Джонс и правда с самого утра был на кухне, старательно вылизывая всю столовую. Нейт решил не уходить и дождался прихода друзей, заняв для них самый «лучший» стол. — Там хотя бы выглядело более… — Эмили на секунду задумалась, скептически оглядывая свою тарелку, — Съедобно. — Теперь голодать из-за того, что еда не такая «съедобная»? — И то верно, — сдалась Роуз, погружая ложку с кашей в рот, затем практически не жуя, проглотила и поморщились, — Но соль или сахар не помешали бы… — Ц, — покачал головой Даниэль, бросив взгляд на соседний стол, где несколько солдат обратили на них внимание, — Меньше болтовни, один уже договорился. Явный намек на брюнета было сложно не понять. Нейт тут же вспыхнул, недобро глядя на Даниэля. Однако старший товарищ решил сделать вид, что не замечает немое недовольство. Даниэль был старше их всего на два года, он всегда отличался спокойным и мягким характером. Блондин был умен не по годам и выполнял роль старшего брата, оберегая друзей от проблем. Роуз и правда считала его своим братом, они понимали другу друга по одному только взгляду. С Даниэлем она знакома ещё с детства, поскольку их отцы старые друзья и коллеги. Ещё с детства они мечтали стать солдатами и прославить свои семьи. — Завали, — всё же не удержался Нейт, однако продолжать нервничать не стал, — Один хер найдут причину докопаться. — До тебя точно, — подметила Эмили, не без удовольствия, наблюдая, как Джонс закатывает глаза, — Ты явно будешь любимчиком капрала. Как бы от любви к тебе его «хворь» не постигла… Роуз не удержалась и рассмеялась, глядя как Нейт заливался злым румянцем. Казалось, что парень готов разорвать подругу на мелкие кусочки, не замечая других солдат вокруг. С Нейтом и Эмили они познакомились намного позже, уже в кадетском корпусе, когда проходили вступительные экзамены. — Эми, ты знаешь, что ты та ещё стерва? — О, Нэти, не обижайся. — А знаешь… Нейт все-таки взорвался и не сдерживаясь в выражениях, завязал пылкую перепалку с подругой. Было приятно почувствовать, как напряжение медленно сползало с плеч, возвращая Роуз в кадетское училище. Что-то в жизни Ривер не поменяется никогда. Роуз немного расслабилась и уже с большим энтузиазмом стала уплетать кашу. Она оказалась и правда ничего.

***

На улице было прохладно, глубокая осень давала о себе знать. Поношенная куртка, которая явно принадлежала уже не одному солдату, совсем не спасала от холода. К тому же, эмблема разведчиков на её груди казалась слишком тяжелой ношей. Ещё она заметила, что в отличие от куртки, нашивка была явно новой. На фоне потертой ткани она сильно выделялась. Нашивки погибших солдат чаще всего стараются снимать и отдавать семье погибшего, в память о герое. Прежний хозяин куртки, вероятнее всего, мертв. Роуз встряхнула головой, отгоняя дурные мысли. Спрятала нос в воротник куртки в попытках согреть, пока они дожидались капрала. Который между прочим опаздывал уже на десять минут. — Зима будет холодной, — Нейт, который уже достаточно окоченел, не мог стоять на месте, то и дело размахивая руками в попытках согреться, — Так и слечь можно. — Хватит ныть, — проворчал Даниэль, косо взглянув на друга, — Тебе всё не нравится. — Да. — Есть ещё какие-нибудь жалобы? — Еда не вкусная. — Ещё что-нибудь? — И кровать твёрдая. — Мы вас услышали, а теперь закрой рот и жди капрала, — фыркнул Корест. Джонс только кивнул, пропуская язвительный совет помолчать мимо ушей. Наконец-то недолгое ожидание ребят прервалось, Аккерман медленным шагом направлялся прямиком к ним. Бывшие кадеты тут же оживились, поспешив построиться. Неприятная волна мурашек вновь пробежалась по телу Ривер, заставив её еще больше поёжиться. Капрал выглядел болезненно бледным. Темные круги под глазами, которые еще больше выделяли ледяной взгляд, указывали на продолжительный недосып и усталость. Вместо приветствия мужчина коротко кивнул, обводя взглядом своих новоиспеченных «учеников», у которых на лбу было написано, что они не хотят иметь дело с разведкой. Как же его раздражал этот цирк. Тратить время на обучение и подготовку, зная, что вся эта шайка из двенадцати человек разбежится при первой возможности? Они ещё дети. С ветром в голове и ни капли серьезности. Ривай уверен, что большую их часть отправили сюда родители. Чтобы их чадо попало в «престижные» войска и обеспечило семью. Аккерман чуть скривился, вновь ощущая сильную мигрень. Головные боли мучают его уже несколько недель, а с новыми подопечными легче точно не станет. — Буду говорить коротко и ясно, — капрал выпрямил спину, направив взгляд мимо ребят, куда-то в пустоту, будто он не хотел даже смотреть в их сторону, — Нянчиться с вами никто не будет. Любое неподчинение и опоздание грозит наказанием. Также я вправе выгнать вас из армии. Не хотите работать — валите нахер. Заявление капрала хоть и не звучало с какой-то особой злостью, но скрытую угрозу почувствовали все. Ребята обеспокоено зашептались, на мгновение забыв, что капрал всё ещё рядом. — Но солдат не хватает, — недоуменно заявила Софи, нахмурив светлые брови. — Вас поручили мне. И решать буду я. От кучки безмозглых детей лучше не станет. Нейт нахмурил тёмные брови и недовольно фыркнул, за что получил незаметный пинок от Роуз. «Не сейчас» Джонс театрально закатил глаза, но послушно промолчал. — И еще, — голос капрала стал в разы серьезнее, — Увижу хоть один лепесток, можете забыть о службе. Пояснять не пришлось, все знали о чем речь. Он говорил о «хвори». Довольно редкая болезнь, но весьма серьезная.              В мире, где итак огромное количество возможностей погибнуть, есть еще один способ. «Любовь». Когда человек влюбляется, всегда есть шанс заболеть хворью. Она встречается не так часто, чтобы все боялись, но достаточно для того, чтобы все знали что это такое. Влюбляясь и не получая взаимности, внутри легких зарождается семя розы. Со временем оно прорастает и начинает расти, превращаясь в алые цветы, которые «душат» человека изнутри. Раздирают легкие острыми шипами, вызывая дикий кашель. Сначала человек замечает кровавые лепестки, затем небольшие бутоны. Если взаимности так и не добиться, в конце концов «цветы любви» тебя убьют. Фальшивые поцелуи и жаркие признания в любви не помогут. Эту заразу так просто не обойдёшь. Но болезнь трогает далеко не всех влюбленных. Можно создать семью, расстаться, влюбляться, но так за всю жизнь не увидеть ни единого алого лепестка. Ещё реже встречаются «судьбоносные пары» — когда два больных хворью человека влюблены друг в друга, но по какой-то причине скрывают свои чувства. Болезнь убивает их обоих постепенно, до тех пор, пока влюбленные не будут вместе. Такие истории можно по пальцам пересчитать. — Нейт, не погуби капрала, — шепнула Эмили и хитро подмигнула Джонсу. — Закрой рот, — пошипел парень, отодвигаясь от довольной собой Грин, — Иначе я принесу цветочки к твоей могиле. — Это мило, я люблю одуванчики. — Я принесу тебе ромашки. — Фу, как банально. Ривай тяжело втянул воздух через рот и прикрыл глаза, ощущая новую волну пульсирующей боли в районе висков. Скривился и небрежно бросил: — Десять кругов вокруг поля, последние трое бегут «штрафные» пять. Капрал без эмоционально смотрел, как его новый отряд кадетов бегал по полю, их весёлые вскрики звучали раздражаюше на фоне его холодного взгляда. Он не хотел брать сопляков из кадетского корпуса. Особенно после того как его отряд погиб. И не взял бы, если бы Эрвин не настоял. В разведке итак неспокойно, а Закклай повесил на них ещё и кадетов, которые вполне себе могли продолжить обучение у Шадиса. Если Дариус надеялся, что, проходя подготовку здесь, кадеты проникнутся духом разведки и останутся, то это была лишь глупость. Больше всего его раздражало, что это бремя легло именно на его плечи. Ривай вновь обвел взглядом кадетов, стараясь заставить себя по-настоящему оценить их недооценённый потенциал. Сейчас нет, возможно позже. Сейчас его охватывает лишь раздражение. Он заставит себя увидеть в них будущее, увидеть в них возможность отомстить. Даже если ему придется сломать их, а затем собрать заново, лишь бы они выжили.