Последний лепесток

Эрен, Микаса и Армин сидели на крыше старого сарая, устремив взгляды в бескрайнее ночное небо. Луна, словно серебряный щит, освещала их лица, а звезды мерцали, будто подмигивая издалека, неспешно прячась за облаками. Эта ночь была светлой. Воздух был наполнен прохладной тишиной, нарушаемой шелестом листьев и редким приглушенным ржанием лошадей в конюшне. — Я не справлюсь без вас, — с губ сорвался хриплый шепот Эрена. — Ты же знаешь, что мы всегда тебя поддержим, — ответил Армин, присаживаясь на прохладную черепицу на краю крыши, — Чего бы ты не задумал. Верно, Микаса? Девушка осторожно кивнула, обнимая руками согнутые ноги. Эрен на мгновение уловил её задумчивый взгляд. Он уверен, что она думает о том же, о чём и он. Их детство, их смех, их слёзы, их потери. Каждый момент, проведённый вместе, был безумно дорог. Но теперь, когда мир вокруг рушился, а его собственный путь становился всё мрачнее, Эрен чувствовал, как тяжесть ответственности разрывает его изнутри. Он знал, что ради их будущего ему придётся пожертвовать многим, даже если это означало потерять себя. И наверняка Микаса догадывалась об этом. И ей это не нравилось. Она всегда лучше всех понимала его. Чувствовала его настроение и намерения. Эрену казалось, что она знает его куда лучше его самого. — Нам не обязательно влезать в это, — словно прочитав мысли Йегера, произнесла Микаса. — Микаса… — выдохнул Армин. — Армин, я говорю правду. — Люди исчезают, — тихо произнес Эрен, сжимая кулаки. — Снова и снова. За стеной. А Эрвин ничего не делает. Я не могу сидеть на месте. — Почему ты думаешь, что кому-то что-то должен? — внезапно вспылила Аккерман, нахмурив тёмные брови. — Мы все должны. Микаса промолчала, её глаза были полны сомнения. Она знала, что Эрен не остановится, пока не найдет ответы. Армин, напротив, выглядел задумчивым и поразительно спокойным. Блондин никак не реагировал, просто размышляя о чём-то своём. — Может, это не просто титаны, — сказал он, глядя на горизонт. — За стеной скрывается нечто большее. Что-то, что мы не можем даже представить. Эрен повернулся к друзьям, его глаза горели решимостью на грани с безумием. — Мы должны узнать правду. Неважно, что там. Мы не можем продолжать жить в страхе. Микаса всё же медленно кивнула, а Армин улыбнулся, хотя в его улыбке читалась тревога. — Мы должны пойти туда, — прошептал Эрен, сжимая кулаки. — В лес гигантских деревьев. Я уверен, что за ним что-то есть. — Или кто-то. — поправила Микаса, крепче обнимая колени руками. Девушка уткнулась носом в красный шарф в попытках спастись от кусающего мороза, — Не стоит забывать о Женской особи. — Но как? — Армин нахмурился, его голос дрожал. — Патрули, титаны… Это безумие, Эрен. — Может быть. Но другого выхода нет. Эрен улыбнулся, его взгляд устремился вдаль, к стенам. — Мы придумаем план и начнём подготовку. — А если нас поймают? — Армин всё ещё сомневался. — Тогда будем драться, — твёрдо сказала Микаса. — Это верный путь под трибунал, обратной дороги не будет. Если твои слова окажутся ошибкой, то здесь нам уже не будут рады, Эрен. Нас сочтут за предателей. — Мы попытаемся, и я уверен в своих словах. Тишина повисла в воздухе, лишь ветер шелестел листьями. — Хорошо, — наконец согласился Армин. — Но только если мы будем осторожны. — Жан и Конни тоже согласятся, — задумчиво прошептал Йегер, — Но думаю нам нужны ещё союзники. Аккерман недовольно нахмурилась, нервно сжимая мягкую красную ткань. Видимо девушка уже догадалась о ком шла речь. — Дай угадаю, кого ты предложишь, — хмыкнул блондин, облокачиваясь руками за спину на черепицу, — Ты в них уверен? Они всего пару недель здесь, да и в кадетке толком не были. Эрен улыбнулся краем губ. — Четверо своих ребят не помешает. — Они не свои, — прохладно отрезала Микаса, — Лучше возьмём Сашу и Кристу. Армин поджал губы, когда его слух уловив нотки раздражения в голосе Микасы. Девушка недовольно поёжилась, отворачивая голову. Она уже высказывала своё недовольство по поводу новобранцев Арлерту. Особенно её раздражало, что во время их ссоры, Эрен находился в компании новобранцев. — Тебе нужно с ними познакомиться. — Они ещё зелёные, — произнёсла Микаса, не отрывая взгляда от горизонта, — И знакомиться с ними я не буду. — Ты слишком строга к ним. — Начинать — это не оправдание, — резко ответила девушка, — Мы не можем позволить себе слабости. А они тем более. Будут только подставлять себя и нас. Армин обреченно вздохнул. — Дай им время. Они станут сильнее. Эрен сжал кулаки, но ничего не ответил. Он знал, что Микаса остынет. И в его груди наконец-то начала зарождаться искра надежды. Он сделает всё возможное, чтобы этот уголёк разгорелся в огромный пожар.

***

Скрип пера, который сжимал в руках капрал, нарушал мёртвую тишину кабинета. Роуз непроизвольно отметила, что в полумраке комната выглядела куда уютнее, чем при дневном свете. Тёплый свет свечи действовал на неё расслабляюще, из-за чего Ривер клонило в сон. Она сидит здесь уже третий час, так и не обмолвившись с Аккерманом и парой фраз, не считая сухого: «вот бумаги». Поёрзав на стуле уже третий раз за пять минут, девушка в который раз бросила взгляд на часы. Половина одиннадцатого. Отбой уже через полчаса. Раз Роуз и так уже выполнила все поручения, она, должно быть, могла бы уже пойти в свою комнату?... Но вот почему-то Ривер не решалась нарушить тишину. Кончик языка покалывал, словно вот-вот девушка всё-таки подаст голос. Как только она поднимала глаза на Аккермана, её язык словно присыхал к нёбу. Капрал выглядел… не как обычно. С того момента, как она вошла в его кабинет, он ни разу не взглянул на неё, прожигая напряженным взглядом лист бумаги, на котором он нервно писал отчет. Идеальный почерк капрала съехал куда-то вправо, а буквы то и дело задирались над ровной строчкой. Идеально выглаженная белая рубашка была растёгнута на первые три пуговицы, обнажая размах ключиц. Волосы спутаны и опадали отдельными прядями на влажный лоб. Складывалась впечатление, что у мужчины жар. Ривер на мгновение подумала, что, возможно, Аккермана настигла лихорадка, когда его рука с пером снова дёрнулась, пачкая пергамент огромной кляксой. Уже четвертый раз за вечер. Он был чем-то обеспокоен? В голове промелькнула встреча с Пиксисом, который внезапно наведался в разведкорпус, а ещё из её головы никак не уходили слова Эрена о том, что в городе пропадают люди. Не сложно было соединить эти ниточки вместе, чтобы понять беспокойство Аккермана. — Хватит пялиться. Сухой хрипловатый голос едва не заставил Роуз подпрыгнуть на месте, возвращаясь из омута мыслей. Видимо всё это время она таращилась прямо на него, глубоко размышляя о его странном поведении. — Простите, — смутилась Роуз, отводя взгляд в сторону. Аккерман громко втянул ноздрями воздух и откинулся на широкую спинку кресла. Бросил раздраженный взгляд на очередной испорченный лист бумаги и скривился. Поднял лист и безжалостно смял его. — Как твоё самочувствие? — вдруг поинтересовался Ривай, не поднимая взгляд. — Всё хорошо. — Хорошо, — глухо повторил он, — Завтра можешь выходить на тренировки. — Спасибо. Молчание воцарилось на долгие несколько минут. Ривай задумчиво оглядывал стол, наверняка думая не об испорченных бумагах. Роуз снова поёрзала на стуле. — Чьи лепестки в том блокноте? Брови капрала моментально вздёрнулись. Серьёзно? Похоже Роуз тоже поняла, что сказала лишнее, сама не понимая как этот вопрос вообще вырвался. Девушка нервно заправила волосы за ухо, боязливо отводя взгляд в стол. Больно прикусила язык, мысленно ругая себя за свою несдержанность и глупый язык. Почему она так резко вспомнила о лепестках? И, тем более, какого чёрта посмела упомянуть о том инциденте. Не нужно быть гадалкой, чтобы знать, что это было чем-то слишком личным. Тем более, когда речь шла об Аккермане. Капрале, мать-твою, легиона разведки. Сейчас он непременно разозлится. Скажет что-нибудь грубое или резкое. Что-нибудь такое, отчего кожа девушки моментально покроется сотнями мурашек. Изогнет свои тонкие губы в немом отвращение и пошлёт её куда подальше. — Не мои, если ты к этому клонишь, — вдруг спокойно ответил капрал, едва шевельнув сухими губами. Роуз постаралась сдержаться, чтобы её лицо не вытянулось в глупом удивлении вперемежку с любопытством. Аккерман скучающе уставился на книжную полку, где всё ещё покоился тот самый дневник. — Это просто память. — О ком? Этот разговор был… Странным. Даже в какой-то степени диким. Девушка словно со стороны наблюдала, как сидит в полумраке просторного кабинета Ривая, а они просто разговаривают. Без раздражения. Без ядовитых язвительных нот в его голосе. Они просто… Общались? — Её звали Петра, — тихо продолжил Ривай, окуная ладонь в тёмные волосы, слегка их взъерошив. Мужчина поднялся с места, громко отодвигая кресло. От противного скрипа, девушка немного скривилась, безмолвно наблюдая задействиями, Аккермана. — Ты наверняка должна была запомнить это имя, когда заполняла отчёты о погибших. Он обогнул стол и нагнулся к нижнему ящику, отодвигая его, и доставая оттуда полупустую бутылку с золотистой жидкостью. Следом с громким стуком на стол приземлился и широкий гранёный стакан. Он пьян. Так вот чем вызвано лихорадочное поведение Ривая и его нервозность. Открыв бутыль, мужчина наполнил стеклянный бокал наполовину и тут же опрокинул её в себя. Даже не поморщился. Вероятно, именно из-за алкоголя он был столь разговорчив. — Её убил титан, — вспомнила Роуз, быстро вспоминая записи о разведчице, — Вместе с вашим отрядом. — В пятьдесят седьмой экспедиции за стены. — Вы любили её? — Она любила, — нахмурился мужчина, — Я не замечал этого. Перед той миссией в лесу она призналась мне. Рыдала прямо здесь и клялась в любви и преданности. – Ривай прерывается на глубокий вдох, – Я не ответил ей взаимностью. Она закашливалась целыми бутонами. Просила не отстранять её от службы. — И вы пустили её на миссию? — Да. — Она бы в любом случае погибла, вы знали это. В таком состоянии невозможно сражаться. Аккерман резко дёрнул головой, отворачивая лицо от внимательных глаз Ривер. Её слова задели его зажившие раны, которые он старался не тревожить. Но, к его удивлению, девчонка попала прямо в самое яблочко. Сказала ему то, в чём он запрещал признаваться даже самому себе. — Может быть, и знал. Роуз зачем-то кивнула, поджав губы. Петра Рал была обречена, даже если бы их отряд не наткнулся на Титана. Но её смерть могла наступить в более безболезненных условиях и намного позже. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с Йегером, я выгоню тебя из разведки. Слова сами вырвались из его рта, прежде чем Ривай успел подумать. Алкоголь ощутимо помутил сознание, но пока Аккерман хорошо держал себя в руках. Он редко пил, чаще всего это случалось после вылазок за стену. Что нашло на него сейчас? Он чертовски устал. Ужасно изнемождён и не может даже расслабиться, хотя бы на несколько минут. С ним что-то происходило, но он никак не мог понять, что именно. Все мысли в голове путались, переплетаясь в один огромный моток ниток. И как бы он не старался дёрнуть за нужную нитку, всё спутывалось ещё больше. Особенно, если дело касалось чёртовой Ривер. — Я не совсем понимаю… — Не подходи к нему. — Мы просто общаемся. — Мне плевать. — Да что такое? — не выдержала Роуз, резко поднимаясь со стула, — Я, наверное, пойду. Не дожидаясь ответа, Ривер развернулась и быстро направилась в сторону двери. На её плечо в ту же секунду приземлилась жёсткая ладонь, с силой разворачивая Роуз и впечатывая её лопатками в стену. От неожиданности девушка вскрикнула и зажмурилась, слово ожидая удар. Когда Ривер открыла глаза, её взгляд встретился с серыми глазами напротив. Его лицо было всего в десяти сантиметрах от неё. Капрал прищурился, не разжимая хватку на её плече. Он тяжело дышал, а глаза горели злостью. — Я не отпускал тебя, Ривер. — Вы пьяны, — вырвался нервных вздох Роуз, стоило Аккерману ещё немного сократить расстояние. Даже в эту секунду она не нарушала субординацию – всё же, она просто подчинённая. Страх в её груди нарастал с каждой секундой всё больше и больше. — Следи за языком, — прошипел капрал, медленно наклоняясь к шее Роуз. В нос ударил одурманивающий запах мяты, выбивая воздух из его лёгких. Мужчина замер, вслушиваясь в громкое дыхание Роуз. Ривер тоже не двигалась – даже если бы захотела, она не смогла бы и пальцем пошевелить. — Нравится, когда это делает Йегер? — жарко выпалил Ривай, ниже наклоняясь к лицу Роуз. Он словно сходил с ума. Ему хотелось почувствовать вкус мяты на кончике собственного языка. — О чем вы- — Боишься меня? — выдохнул Аккерман, опаляя теплым дыханием лицо Роуз, — Или перед Йегером ты также трясёшься? — К-капрал… Он поднимает руку и проводит пальцем по её губам. Слегка покрасневшим, заставляя умолкнуть. Голубые глаза смотрят прямо в его серые. Прямо на него, и он тонет в этом омуте. Охренительно быстро тонет в море её глаз, так что словно со стороны видит, как он медленно наклоняется и целует ненавистную Ривер. Он жадно сминает её губы, повинуясь желанию насытиться этим чёртовым вкусом мяты. Он даже не обращает внимания на то, что девушка в его руках замерла, словно кукла. Её рот не сопротивлялся, но и не отвечал на требовательный поцелуй. Глубже, ещё немного… Это был не поцелуй, нет, скорее борьба Аккермана со своими демонами. Он продолжал сминать её губы и клялся, что это больше никогда не повторится. Нет, он больше не проявит подобной слабости. Его язык раздвинул влажные губы девушки, проникая в горячий рот. Её чёртовы губы. На миг оторвался, только для того, чтобы взглянуть на её лицо.Роуз широко распахнула глаза, тяжело дыша. Рука Ривая всё ещё покоилась на её талии, обжигая нежную кожу прямо под формой. Ощущал её кожу, ощущал её запах, который забивал нос, но его было так мало... Протянул руку и обхватил тугую шею, скользя ладонью на затылок, приподнимая голову и вновь впиваясь в горячие губы. Через несколько секунд он почувствовал движение. Роуз неумело шевельнула опухшими губами в ответ, раскрывая рот. Робко, неуверенно, будто сама не ожидала от себя этого движения. Капралу же этого было достаточно. Тихое рычание вырвалось из его глотки, одновременно притягивая Ривер ближе. В груди наконец-то было спокойно, не было давящего напряжения на лёгкие. Не было разведки, не было титанов, не было ни-че-го. Был только горячий рот напротив. И её послушные губы. Когда рука Ривая жадно нырнула под белую рубашку Ривер, касаясь холодными пальцами гладкого живота, он почувствовал губами сдавленный стон. Чёрт, он точно сейчас сдохнет на месте. Горячо, влажно, глубоко… Рука медленно двинулась выше, касаясь кончиками пальцев бюстгальтера, от чего Роуз пробрала крупная дрожь и она выгнулась дугой ему навстречу. Мужчина толкнулся к ней всем телом, прижимаясь возбуждённым членом ей в бедро. Сейчас он сорвётся. — Ривай! Стук — где-то с задворок сознания. Роуз моментально застыла в его руках. Они замерли, опаляя друг друга горячим дыханием. Время будто замерло вместе с ними. Разорвали поцелуй с влажным, тягучим звуком. Уставились друг на друга. Реальность опускалась на плечи вместе с окутывающим полумраком. Роуз облизнула губы, чувствуя его вкус и… пустоту. Что-то в его взгляде укололо её. Заставило отвести глаза. Пожалеть. Ривай резко отстранился от неё вновь натягивая привычную маску безразличия. Будто несколько секунд назад это не он прижимался к ней, жадно целовав её губы. — Ривай, если не откроешь, я выломаю эту дверь! — предупредила Ханджи, постучав ещё несколько раз. Ривер дрожащей рукой небрежно расправила рубашку и заправила выбившиеся пряди волос за ухо. Стук в дверь буквально оглушил её. Роуз была уверена её сердце точно сейчас выпрыгнет наружу. Лёгкие сдавила острая боль, заставив девушку скривиться. Нужно убираться от сюда. Немедленно. И тут же пулей она вылетела из кабинета, едва не сбив с ног майора Ханджи. Поворот, ещё один, Роуз уже едва дышала, не вынося безумный дискомфорт в горле, который с каждой секундой поднимался всё выше и выше. Добежав до конца левого крыла, где находились кладовые с провизией, девушка дёрнула первую попавшуюся дверь, падая на пол, разрываясь в громком кашле. Кажется, она сейчас выплюнет собственные внутренности. На каменную плитку упало несколько капель крови. Девушка ощутила, как сознание покидает её и, приложив все усилия, всё же выхаркивает мешавший ей ком чего-то. На пол падает сгусток алых лепестков. — Нет… нет-нет-нет… Дрожащие пальцы несмело касаются краёв красных лепестков, пачкая кончики пальцев в кровь. Крошечный лепесток розы, выпавший из её горла вместе с кашлем, упал прямо у её колен. Она смотрела на него, как на приговор, на свою обречённость. Сердце сжималось, дыхание становилось прерывистым. Она знала, что это значит. Хворь. Но как же?...

***

Саша, Жан и Криста дежурили на стене, скучающе наблюдая за горизонтом. Небо было затянуто серыми тучами, ветер гнал по земле сухие листья. — Холодно сегодня, — пробормотал Жан, сильнее кутаясь в плащ, — К утру совсем замёрзнем. — Да уж, зима близко, — согласилась Криста, её дыхание превращалось в лёгкий пар, — Но повезло, что мы дежурили не в ливень. Саша молчала, её взгляд был устремлён вдаль. Внезапно Криста вздрогнула. — Эй, вы видите? — Она указала рукой на едва заметную точку света в темноте. — Огонь, — прошептал Жан, прищурившись. — Это не наши, — резко сказала Саша, нервно закрутив головой, — Слишком далеко от границы. — Чужаки, — заключила Криста, её голос дрожал, — Что нам сейчас делать-то? — К гарнизону, до разведки слишком далеко, — приказал Жан, уже разворачиваясь к краю стены, — Сомневаюсь, что мы остановим их сами. И приказа их останавливать тоже не давали. Саша схватила факел, а Криста побежала предупредить остальных солдат, которые дежурили в нескольких сотнях метров от них.