Пожар

Если б мне стать маленьким, как цветок лютика,

Мне бы и то не найти выхода.

Земли вокруг туманные, кто эти люди

И сколько чего мной было выпито?

Немного нервно. Пожар

Белые больничные стены, отражающие такой же стерильный до тошноты свет, расплываются в бледные пятна. Сухость во рту и ломота в теле. Тонкая полоска неба из решётчатого окна. Если повернуть голову набок, можно увидеть стену с прямоугольным окошком из двух слоёв пластика. Чувствуешь себя рыбёшкой в аквариуме или скорее морской, мать её, звездой, ведь уплыть никуда не можешь. Чуткий слух метаморфа время от времени ловит какой-то отдалённый, противный гул от электроламп, что не выключались до конца даже ночью. Думан рьяно надеется однажды очнуться и увидеть что-то другое. Чёрт, да даже искажённое злобой лицо Небулы сейчас покажется ему милее. Но, увы. Он открывает глаза неизвестно в какой раз за день (да и день ли?) и видит всё то же самое. Кажется, эта дыра называется «наблюдательная палата». Мужчина сглотнул вязкую слюну, попытался прокашляться, заёрзал, грудью натягивая мягкие ремни. Ещё и тут же в туалет захотелось. Сколько он уже терпит? От всех препаратов голова нещадно гудела, сознание плыло, как пьяный аквалангист на дно озера Лох-Несс. Всё случившееся напоминало фантасмагорию. Ещё какую-то неделю назад он был вполне успешным тëмным магом, затем заболел, был убит врагами, а очнулся пускающим слюни и привязанным к каталке фиксирующими ремнями. У него отобрали всё, даже одежду, ощупали его со всех сторон, едва ли в задницу не заглянули. Но, как оказалось, то было лишь начало унижений. Превратиться он ни во что не мог и пока не понимал, это временная побочка или перманентный эффект. «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое». Да лучше б в страшное насекомое! Он превратился в... В обычного человека? Мерзость. Воспоминания об этой части жизни тоже были чертовски отрывочными: спасибо лекарствам, которыми его накачали. Когда он выберется отсюда, то обязательно отомстит всем, кто за этим стоит. Очень жестоко отомстит. Кто-нибудь введёт наказание за лишение возможности даже почесать свой нос? Несмотря на плачевное положение, маг напрягал мозг, силясь хоть что-нибудь вспомнить. Как он сюда попал? Что делал? Куда пропали специалисты? «Пациент номер 665, Дэн Гелдоф», — кажется, всё началось с этой фразы убелённого сединами психиатра. Его старческий голос успокаивал размеренностью, но слегка дребезжал, будто связки с усилием натягивались, точно струны на расстроенной гитаре. Старик заглянул в его карточку и печально покачал головой. — Вы считаете, что вас преследуют? Думан помолчал, принюхался, неуютно повёл плечами. В кабинете пахло медицинским спиртом и моющими средствами. Свет здесь был не таким ядрёным, как в палате, настольная лампа мягко рассеивала по столу психиатра жёлтый рыбий жир. Сильно постаравшись, мужчина смог разглядеть некоторые записи, своё досье с помятым глянцевым фото (ужасно вышел) и кольцо на безымянном, испещрённом морщинами и сосудистыми звёздочками докторском пальце. — Вы решили молчать? — Я не считаю. Это факт, — ответствовал Думан, удивлённый глупостью дипломированного врача. Из-за смирительной рубашки, которую с него так и не сняли вопреки всем заверениям в адекватности, он был лишён возможности активно жестикулировать. — И меня зовут Думан. Психиатр что-то записал, затем издал глубокомысленное «Гм». Думан мельком увидел какое-то длинное слово в карточке. Диссо... Диссоциация? Что-то из химии. Старик вновь обратил взор на больного и поправил круглые очки, спросив со всей серьёзностью: — И кто «они»? Последнее слово было выделено особым доверительным, но в то же время снисходительным тоном, будто вопрос задавался ребёнку или человеку, что глубоко заблуждается. Думан был до глубины души оскорблён подобным обращением, а потому промолчал, но уточнение врача пригвоздило его к месту, заставив усомниться в том, что перед ним профессионал, а не пациент под прикрытием: — Вы думаете, это масоны? Тайное правительство? Быть может, инопланетяне? Вы пробовали шапочку из фольги, чтобы защититься от психотронного оружия? — Вы в своём уме?! — Думан начал свирепеть, наблюдая, как не прекращающая скакать по бумаге карты ручка выводит слово «агрессия«. — Всё перечисленное — это ваши людские штучки. Я не собираюсь объяснять человечишке про вековой конфликт фей и магов! — Так вы не считаете себя человеком? Прекрасно! — восхитился врач, на бейджике которого метаморф с усилием уплывающего сознания прочитал надпись «профессор А. Лорети». — По данным осмотра, у вас параноидная шизофрения, голубчик. — Вовсе нет. Вы видели Винкс по телеку? — тихо выдохнул пациент. — Кхм... Я такое не смотрю, — смущённо признался психиатр. — Кажется, это музыкальная группа? Моя внучка их любит. — Ну... да. А ещё они феи. Получили Беливикс и заставили людей поверить в них. Как же я ненавижу этих выскочек... — «Беливикс»? Это музыкальная премия?.. — Нет! — взвился Думан. Если бы раньше ему сказали, что он будет доказывать человеку существование фей, он бы и сам покрутил у виска. Но сейчас от этого зависела его свобода. Разве люди Гардинии не поверили в летающих дурочек? Быть может, не все, но общая атмосфера веры пронизала все слои общества: радио, телевидение, дети, взрослые, старики... Как мог Лорети ничего не слышать об этом? — Я вас не понимаю, Дэн... — Чёрт возьми! Я даже не Дэн! Вы взяли не того мага! За что вы меня тут держите?! — в отчаянии простонал метаморф. Он будто говорил со стеной. Нет! Даже стена его выслушала бы без упрёков и ложных диагнозов. — За что? — старик тихо усмехнулся и сокрушённо покачал головой. На миг Думану стало жутко от его холодного взгляда из-под седых лохматых бровей, — Мальчик мой, вы напали на человека в парке. Не помните? — Скай всё врёт! Он сам из этих... Как вы выразились... Из инопланетян! Да, Думан очнулся в парке, оглушённый заклинанием Набу, абсолютно дезориентированный. Мгновенная вспышка была такой силы, что он не успел осознать, что умер. А, может, не умер и это других расхреначило?.. До конца не придя в себя, он увидел Ская, решил спросить у него, что тут творится. Разумеется, он ожидал, что специалист достанет свой голубой лазерный меч, а не начнёт истошно вопить «ПОМОГИТЕ! УБИВАЮТ!». — Ох, у вас начался острый бред... — врач с испугом посмотрел на больного, нажимая тревожную кнопку, — На сегодня всё. Я зову санитаров! Пришли два амбала, ударили Думана в «солнышко» и вкололи в ягодицу снотворное. — За что? Я же ничего не сделал... — пробормотал маг, начиная терять сознание и заваливаться на бок. — Для профилактики, — напоследок ему сверкнули зубы смуглого санитара, растягивающего рот в презрительной усмешке. * * * Вспомнив всё это, Думан неуютно поёжился и ощутил фантомную боль в исколотой до потери чувствительности заднице. Его первая встреча с психиатром была просто провальной. Уже после неё метаморф осознал, что он не урыл, а закопал. Причём себя. При всём его интересе к человеческой цивилизации он не думал, что культурные различия окажутся столь... разительны. Огрон всегда предупреждал, что нужно держать себя в руках, а он не слушал, и теперь... Теперь он застрял тут навеки. А дальше он действовал по принципу «сгорел сарай, гори и хата»‎. В результате нескольких сессий с Думаном, старик заработал сердечный приступ и отправился на больничный с последующим выходом на пенсию, хотя раньше впечатлительностью не отличался. Персонал вывод из строя этого мастодонта пациенту №667 так и не простил и теперь относился к нему с враждебной настороженностью. Да что там... Они все определённо участники заговора, включая миловидных медсестёр, которые пытаются изображать сочувствие на измазанных помадой мордочках. Обкалывать психотропными здорового человека — это преступление, за которое гнить всем этим адептам карательной психиатрии в тюремных застенках. После того, как мужчина довёл до истерики пару медсестёр, одна из которых уже строчила заявление по собственному, утирая слёзы марлевой маской, за ним пришли два медбрата, напоминающие шкафы, сбежавшие из мебельного. Убивать будут? Вопреки опасениям его всего лишь посадили на каталку, зафиксировали руки и ноги ремнями и теперь везли куда-то по длинным коридорам. Думану стало тревожно. — Куда вы меня везёте?! — А вот нечего было доводить старика Лорети. Он вообще-то был добрый дед, — пробасил «шкаф №1», продолжая безэмоционально смотреть вперёд. Санитары были такими одинаковыми дуболомами, что он перестал пытаться их различать. — Теперь за тебя возьмётся доктор Набу. — Да уж. Не завидую я тебе, — усмехнулся второй, останавливая каталку перед дверью кабинета. — Он и не таким наглецам рога сбивал. «Набу?! Точно убивать будут», — отчаянно пронеслось в голове мага, и он рефлекторно поглубже вжался в каталку. Но он не умрёт в этот раз. Ни за что. Решили бросить против него молодую кровь, когда старая свернулась? Что ж, валяйте. Он без боя не сдастся! * * * Набу имел противоречивую репутацию в больнице. С одной стороны, он занимался судебной психиатрией и работал с опасными преступниками, то есть «видел некоторое дерьмо». Из-за этого его образ был овеян слухами и домыслами о жёсткости и бескомпромиссности врача, которого боятся самые отпетые злодеи. С другой стороны, злым человеком Набу вовсе не был. Изучив историю болезни Дэна, он даже проникся неким сочувствием. По крайней мере, молодой пациент не показался ему потерянным для общества и он хотел попробовать пару методик. Когда Думана завезли в кабинет, он уставился на психиатра как на личного врага. Набу сразу заметил это, но комментировать не стал. Маг же постарался не только огреть его взглядом, но и оценить, что изменилось в человеке, который так услужливо отправил его на тот свет. Выглядел Набу... Хорошо? Даже более стильно, чем в волшебном мире. Тёмно-синяя строгая водолазка, наброшенный на неё кипенно-белый халат, гладко зачёсанные волосы в сочетании с загорелой кожей придавали ему некий шарм. Очки были подобраны под форму лица и тоже ему очень шли. Мельком метаморф заметил на его руке дорогие часы. Хорошо живёт засранец.... — И как давно у вас шизофрения? — миролюбиво спросил медик, опираясь руками о стол и складывая пальцы «домиком». — Шизофрения?! Что ты несёшь, Набу?! — какой-то частью угнетённого препаратами сознания Думан понимал, что это «другой Набу». Не тот напыщенный павлин, от чьего посоха он отлетел в мир иной. Но вопреки здравому смыслу, мага продолжало нести, точно он принял сыворотку правды. Хотя проще спросить, чего в его «утреннем коктейле таблеток» не было? — Попрошу называть меня «доктор Набу» и на вы, — тёмные брови слегка нахмурились, а синие глаза посмотрели строго. — Что ты несёшь, доктор Набу? — ответил метаморф, чем вызвал лишь усталый вздох. — Думан, вас нашли в парке с явно бредовой симптоматикой, — врач решил использовать имя, которым называл себя сам пациент, чтобы вызвать доверие, — Вы рассказываете что-то о земных феях, тёмных магах и неких... Винкс. Также вы утверждаете, что я вас убил. — Да! Ты уничтожил меня, мудила! — Как же я вас уничтожил, — Набу снисходительно улыбнулся и поправил очки, — Если вы сидите передо мной живой и... относительно здоровый. — Ты шутишь? Не знаю, как это возможно, но ты меня взорвал. Я умер. Очнулся, и... Я в дурдоме, — растерянно пробормотал Думан. Врач сразу ощутил сомнения больного, подобно акуле, чующей кровь, и решил оспаривать его суждения настойчивее. — Такое бывает при вашем заболевании, Думан, — тихо вздохнул он, — Вы не принимали таблетки, и ваши галлюцинации стали очень правдоподобными. Но если вы будете меня слушать, то выйдете в ремиссию, а маги и взрывы вас больше не побеспокоят. — Ты хочешь назвать всю мою жизнь бредом воспалëнного воображения? Всё моë прошлое? — заявление психиатра закономерно вызвало гнев. Набу увидел, как мелко задрожали плечи Думана, а глаза вновь сделались холодными и колючими. — У вас нарушено восприятие времени, — не сдавался брюнет, — Это была не вся жизнь, а лишь несколько приступов. — Ты... Не может быть... — в отчаянном взгляде Думана мелькнуло какое-то осознание. Он посмотрел на доктора в упор, а уголки его губ расползлись в нервической улыбке. Он издал несколько глухих смешков, а затем рассмеялся, звонко и яростно, — Ха-х...Ты всё знаешь, но притворяешься! Издеваешься надо мной. Хочешь свести меня с ума?! «Параноидная шизофрения. Прав был старик Лорети», — пронеслось в голове Набу. — Думан, я ваш лечащий врач. Я не издеваюсь, а пытаюсь помочь, — заверил он парня. Ему показалось, что пациент проявляет агрессию лишь из самозащиты. Тогда нужно продемонстрировать, что защищаться не от кого — Я понимаю, что вам очень страшно и одиноко. Давайте вместе подумаем, что позволило бы вам доверять мне чуть больше? Что вам показать? — Покажи мне календарь... — с нарастающей тревогой попросил Думан. — Хорошо, — Набу взял настольный календарь и развернул его к собеседнику: двадцать третье апреля было аккуратно обведено алым маркером. — Весна... Как и тогда, — прошептал маг и поспешно добавил, — Мы в Гардинии? — Да, мы в Гардинии, — психиатр посмотрел на него с интересом, все вопросы были логичны в ситуации «попадания в иную реальность». Несмотря на запущенность болезни, интеллект сохранен. — Ты не владеешь магией? — Нет. Как и вы. Можете проверить. Поверьте, вы не способны превратиться даже в табуретку, — развёл руками мужчина. — Я этой табуреткой сейчас съезжу тебе по... — огрызнулся метаморф. — Если будете вести себя агрессивно, я позову санитаров, — возле стола Набу была тревожная кнопка. — Ладно. Не надо, — цыкнул Думан, решив использовать возможность докопаться до истины, — По документам меня зовут... — Дэн. — Сколько мне лет? — Двадцать три года. — Совсем юнец... Где моя семья? — Вы сирота. — Класс, я диснеевская принцесса, — устало закатил глаза маг, апатично откинувшись на спинку каталки. — Рад, что вы не теряете юмора, — Набу мягко улыбнулся. — Думан, кого вы видите в этой комнате? — Нас только двое, — парень удивлённо посмотрел на врача и рефлекторно принюхался, но услышал лишь какой-то парфюм мужчины. Пахло... Дождём с хвойными нотками. Запахов других людей не было. — Верно. Как видите, если бы я хотел, я бы уже вас убил, — внезапно признался медик. Думан даже слегка закашлялся от такого заявления, но тут же нашёлся и, подавив дрожь, выдал:— Скрытая камера в левом углу потолка так не считает. — Хах, а вы внимательны, — Набу чуть улыбнулся и про себя добавил, — «‎...как и все параноики». — Супер, — Думан запрокинул голову, с раздражением уставившись в потолок, — Что мне нужно сделать, чтобы выйти отсюда? — Слушать мои рекомендации, принимать таблетки. После выписки тоже придётся их пить. К сожалению, шизофрения до конца не лечится. — Я не могу понять, куда я угодил после смерти. Наверное... Наверное, это какой-то альтернативный мир? — произнёс маг, как бы рассуждая вслух. Он где-то слышал о теории множественных вселенных. — Никакого другого и нет. Этот мир более чем реальный, — психиатр смотрел на него серьёзно, не пытаясь поддеть или высмеять. В его синих, отливающих фиолетовым блеском, глазах не было брезгливой жалости. Он спорил с ним, но как-то уважительнее, чем предыдущий. — Нет... Этот мир дурацкий и ненастоящий! — своим отчаянным протестом пациент напоминал нестабильного подростка, — Настоящий там, где я умер. — Расскажите мне о пожаре... — неожиданно попросил Набу, опираясь о дубовый стол и нагибаясь к нему всем корпусом. — О чём? — нахмурил брови Думан. — Мне пришлось обратиться к некоторым архивам... В детстве вы потеряли семью в пожаре, — вкрадчиво начал врач, — Должно быть, тогда вы и придумали волшебный мир, в который захотели сбежать? — Чёрный круг — моя семья. — Чёрный круг... Это какая-то секта? — Набу посмотрел на него с удивлением. В таком случае дебют шизофрении мог случиться от запрещённых веществ, а вкупе с нестабильной психикой и жаждой привязанности это дало... — Неважно... Я не скучаю по потерянной семье и не свихнулся на этой почве. Окей, док? — Думан вздохнул так интенсивно, что волосы его растрёпанной чёлки чуть колыхнулись. — Ладно... Возможно, я затронул что-то для вас неприятное? — медик, кажется, лишь убедился в справедливости своей гипотезы. — Нет, — метаморф отвернулся, принял закрытую позу и затих. Наверное, не стоило лезть так глубоко в первый же сеанс. — Простите, если я надавил. Чего бы вам сейчас хотелось? — Набу вновь попытался сыграть в доброго полицейского, чтобы разговорить парня. — Снять эту херобору,— Думан судорожно шевельнул плечами в смирительной рубашке, — У меня затекли руки и чешется ухо. — Если будете себя нормально вести, — врач внимательно посмотрел на него. Очки на его скульптурном лице мягко блеснули, точно их осветил пролетавший мимо светлячок. — Я не буду тебя бить, — заверил маг. — А других? — Тоже не буду, — парень виновато опустил глаза, но тут же недовольно добавил, — Но пусть и они меня не лупят! — Никто вас не тронет, я прослежу. Но если соврёте, больше рубашку не снимете. И вряд ли когда-нибудь покинете отделение для буйных... Говорю как есть, — Набу качнулся на стуле и развёл руками с выражением лица «без обид»‎. Думан понятливо кивнул. Психиатр осторожно подошёл к нему и расцепил ремни. Метаморф сразу же потянулся, точно сонливый кот, как следует хрустнул костями и издал невольный стон облегчения. — Так лучше? — уточнил врач. — Гораздо! — даже голос розоволосого зазвучал порадостнее. — Теперь вы верите, что я не враг? — Это ещё предстоит выяснить, — с усмешкой ответил бывший маг. — Думан, вы очень недоверчивый человек, — дал оценку мужчина, вновь усаживаясь на стул с мягкой бордовой обивкой. — Ты тоже. У тебя рука на кнопке, — Думан указал туда, где примерно располагалась ладонь доктора. У него было выражение лица ребёнка, что поймал учителя на ошибке, — Думал, я не замечу? — Подловили, — Набу шумно выдохнул, он искренне надеялся, что под столом не видно. — Нет. Я, правда, не буйный. — Что ж, раз мы так похожи... Мы просто обязаны сотрудничать, — психиатр лёгким движением закрыл карточку собеседника и заглянул в его глаза. — Параноик психиатру не товарищ, — настороженно улыбнулся Думан.