Синица в руках, а журавль сам придёт

      По независящим от неё обстоятельствам, как любит повторять себе Маша, после шести лет учебы и почти четырех лет работы в крупной областной больнице, ей всё же пришлось вернуться в родные пенаты. Сие мероприятие нагоняло на девушку тоску и, почему-то, обиду на эти самые обстоятельства. Столько возможностей, столько шансов и всё впустую? Возможность стать именитым хирургом или маститым академиком, преподавать на кафедре, кататься в заграничные командировки на медицинские конференции, и всё мимо.       Хотя стоит упомянуть, что являясь далеко не глупой девушкой, Мария была слишком ленива для серьезных академических достижений, а о работе на кафедре и мечтать не могла без поступления в аспирантуру, чего точно не было в планах на ближайшие -дцать лет её жизни. Так что, возможности может и упущены, но конкретно эти никогда не были её целью. Как бы не хотелось девушке по-изображать из себя королеву бульварной драмы, отказавшуюся от блестящей карьеры ради семьи и близких, однако, жизнь в столице для неё не была совсем уж легкой, а перспективы такими блестящими.       После получения диплома, ей удалось устроиться в поликлинику крупной областной больницы на дневную смену, а в стационар через три квартала - на ночные дежурства. Стажерской зарплаты в то время хватило только на съем комнаты в коммуналке с соседями - многодетной семьей из Таджикистана и вахтовиком железнодорожником, который возвращаясь после 2-х недельных командировок привносил в квартиру стойкий запах мазута и креозота. В холодильнике, маленькой советской «Бирюсе», стоявшей в её комнате, полноправно поселилась мышь, потому что времени на готовку банально не хватало. Из-за этого по квартире витали, попеременно сменяя друг друга, ароматы южных специй, продуктов нефтехимии и отечественного «Ролтона». Подобный уклад жизни, рано или поздно доведет Машу до язвы, ну или как минимум до гастрита, что является распространённой проблемой большинства молодых медработников, которые только начинают зарабатывать свой профессиональный опыт.       К слову, об опыте. Большинство крупных больниц очень неохотно берет под свое крыло студентов, ординаторов и стажеров. Места в таких учреждениях передаются чуть ли не по наследству, а очередь на трудоустройство расписана на годы вперед. Марии помог случай. Банальная удача, оказаться в нужном месте в нужное время. Не особо надеясь на какой-либо положительный результат, в один августовский пятничный день, она понесла свой новенький синенький диплом в Областную клиническую больницу города N. Поднимаясь по лестнице на восьмой этаж, лифт для посетителей по обыкновению находился в ремонте, она увидела как из кабинета с позолоченной табличкой «Главный врач Демидов С.А.» выходит импозантный дядечка за пятьдесят, в деловом костюме и с кожаным дипломатом. Вероятно, это и есть Демидов С.А., хозяин кабинета и руководитель больницы. Пока Мария замешкалась в дверях коридора, мужчина обернулся на неё: - Вы по поводу жалобы? - сказал усталый голос. Плечи мужчины сразу поникли, как только он увидел стопку бумаг в руках девушки. - Нет! По поводу работы, - она начала в спешке перебирать документы, какие-то листы посыпались на пол, какие-то помялись в руках, пока наружу не показался диплом, - Вот! Хирург. Только закончила, - внутри она почувствовала необъяснимый трепет. Колени немного затряслись. Было очень похоже на мандраж во время экзамена. Лицо мужчины немного просветлело: - Это хорошо, что не по жалобе, - он полностью развернулся к ней и оценивающе оглядел с головы до ног, - давно закончили? В этот момент девушка пожалела, что на возможное собеседование пришла в простой футболке и застиранных джинсах. На голове сейчас явно было чёрте-что, особенно после пешего марафона на восьмой этаж. Лицо раскраснелось и, похоже, развязался шнурок на левом кроссовке. - В июле, - и вытащив ещё одну, правда уже помятую бумажку из кучи документов, помахала ей, как флагом — Даже аккредитация есть! - Работала где-то до диплома? - разглядывая протянутые бумаги, спросил мужчина. Он рассматривал её квалификационные сертификаты, полученные ещё в ординатуре, открывал и снова закрывал диплом, как будто что-то прикидывая в уме. - Ординатором год в «Четырнадцатой клинической» и ещё год в «Двадцать второй», - работать во время ординатуры было не обязательным условием, но при дальнейшем трудоустройстве будущие работодатели охотно ценили любой опыт по специальности, лишь бы не брать нулевых на места. Заранее озаботившись наличием этого самого трудового опыта, Мария и устраивалась на подработки во время учёбы. Мужчина прошел обратно к кабинету, открыл двери и кивком головы позвал девушку внутрь: - Заходи, поговорим.       Или настроение у Савелия Александровича в тот день было благодушное, или на руку девушке сыграл тот факт, что перед крупной министерской проверкой из поликлиники уволился хирург, а отвечать за ошибки в чужих документах или вообще за их отсутствие мало кто горел желанием. Но была свободная ставка, и была Маша, вдруг загоревшаяся идеей работать именно в этой больнице и нигде больше. Они нашли друг друга. Оценив рвение девушки начать стажировку с приведения в божеский вид медицинской документации хирургического кабинета, Демидов сделал несколько звонков в местный отдел кадров и уже в понедельник необычайно счастливая Машка бегала по городу из одного муниципального учреждения в другое, собирая справки и попутно проходя комиссию.       За те несколько лет, что она проработала в областной, была ещё не одна проверка, и стопку жалоб на своё имя Мария тоже успела скопить. Ну, а что? Ни один врач не уйдет без жалоб. Жалуются на что угодно, на любую мелочь, не так посмотрела, не так потрогала, не достаточно вежливо улыбалась, не выписала тот препарат, который уже давным-давно снят с производства и прочее, прочее, прочее. Первая жалоба — неприятно, тридцать первая — продолжайте, бумага всё стерпит. Не думайте о том, что жалобы на врачей — это неважно и не стоит внимания. Это не так. Просто в последнее время, из каждого утюга доносятся призывы требовать, требовать от врачей всё, что взбредет взбалмошной бабке в голову. Начитавшись в интернете про свою родинку, с которой она живет вот уже 85 лет, эта бабуська мчит к хирургам, требую сканирование всего тела на предмет наличия онкологии, бесплатно и по ОМС. А на призывы, что родинки - это сначала к дерматологу, и вообще облучение без строгих медицинских показаний — очень вредно, мадам раздражается гневной тирадой, какие тут все эскулапы и живодеры, умирать заставляют и лечить не хотят. Ну потом и прилетает жалоба на имя главного врача. Сотрудники все всё понимают, и про старческую деменцию и про «продвинутых» пользователей компуктера, поэтому пишется врачом объяснительная: "так мол и так, не виноват, мадам сама придумала, оснований не было", кладется бумажка в ящик стола и забывается до следующей такой же. Благодаря подобным кадрам, работу в поликлинике можно сравнить с минным полем — никогда не знаешь где рванет и откуда прилетит.       В стационар же, получилось устроиться дежурантом. Ночной дежурный хирург. Правда не первый — главный, а второй — ассистирующий. Дежурили вдвоем. Первыми, оперирующими, всегда были самые опытные, возрастные дядечки. Они выходили из отделения только в операционные и не спускались в приемный покой. Как правило, это всегда заведующий и еще 2-3 аксакала больницы. Второй же хирург курсировал между приемный покоем, консультациями в других отделениях и ассистированием на операциях.       И вот, отработав восьмичасовую смену в поликлинике, послушав истории о детях и внуках от древней старушки под девяносто, повырывав несколько вросших ногтей у женщин, принципиально ходящих в обуви на два размера меньше, вскрыв пару фурункулов на жопе офисных работников и завершив день обострением геморроя у пожилого мужчины, Мария неслась в объятия неудобного дивана в ординаторской хирургов, уже замечая на горизонте возле приемника три скорые, одна из которых явно привезла «острый живот». Так всегда бывает, по закону дежурства - одна из трех - всегда хирургическая.       Вальсирую с одной работы на другую, свободного времени не остается, особенно на пространные мысли и рефлексию. Жить так в разы проще, если точно знаешь где ты будешь и завтра, и через неделю, и через месяц. Рутина затягивает. --- Спустя 4 года. Телефонный звонок в конце рабочей смены: - Бабушка в больнице. Тебе лучше приехать… ---------       Сходя с поезда с небольшим чемоданом и бутылкой минералки в руках, Мария вдруг почувствовала что-то родное. «Я дома...». Воздух как будто другой, дышится легче. И солнце светит как-то не так. Оно не палящее, как в столице, отражающееся миллионы раз от бетона и стекла. Здесь оно нежное. Весеннее. Конец апреля, местами ещё остался лежать снег, правда уже далеко не белоснежный, но скоро и он окончательно растает, а там и лето.       Заприметив свободную скамейку недалеко от перрона, она села, придвинув к себе чемодан и достала телефон, набрала номер: - Привет, я приехала, заберешь меня? …. Жду. Да, у перрона.       Ожидая приезда мамы, которая должна была встретить её с поезда, девушка начала осматриваться вокруг. Вдалеке стояла стайка проводниц. На удивление, они были довольно молоды, старшей из них не было и тридцати. Некоторые смеялись в голос, другие просто весело хихикали, что-то обсуждая. На каждой, ярким пятном среди апрельской серости, выдялялся красный шёлковый платок, часть унифицированной рабочей формы. Удивительным было встретить здесь, в такой глуши, кого-то молодого и столь беззаботного, только если ты не под "тяжелыми"...       Раньше Маше казалось, что в этом городе существуют только дети и старики. Взрослые были вынужденны постоянно работать, поэтому их как-будто не существовало в её детском мироощущении.       Пока девушка задумавшись, переводила взгляд с одной проводница на другую, где-то в стороне началось подозрительное копошение. - Лежать, я сказал! Ты чё, не понял? - раздалось требовательным басом со стороны перона. - Не имеете права! Я ничего не сделал! - отвечал ему в ответ противный писклявый голос. - Я щас тебя поимею! Ласты в руки и погнал в машину! В машину, я сказал, - очередные звуки возни и болезненные вскрики. Обернувшись, Мария увидела, как двое ментов скрутили какого-то парня, такого типичного пацана с района, и, заломив ему руки, волокли к служебному УАЗику. Оба служителя закона выглядели массивно, внушительно в этой своей черной форме, с дубинками и в тяжелых сапогах с тракторной подошвой, из-за чего каждый шаг громогласно разносился по полупустой площади вокзала. В сравнении с ними, рецидивист выглядел довольно тщедушно - маленький, щуплый, грязный, видимо от пробежки по весенним лужам. Силы точно были не равны.       Развязку сего действа увидеть не удалось. Как только эта компания задвигалась в сторону служебного транспорта, девушку отвлекли: - Маша! - она обернулась на знакомый женский голос. - Мама!...