любовное настроение

— Облава? Голосу Хакури постарался придать как можно меньше заинтересованности, хотя внутри него все напряглось от любопытства. Он знал, что рейды «Камунаби» периодически случались в подполье, и очередной налет удивления не вызвал. Однако до этого те выбирали себе жертв меньше калибром, а сейчас ринулись на группировку Рокухиры Тихиро, его нового столь драгоценного напарника… Ну, пока что сложно было назвать их полноценными партнерами, потому что они скорее договорились на словах. Вместе им удалось провернуть лишь пару мелких дел, которые для Хакури были скорее ничего не стоящей мелочевкой. Для Рокухиры, скорее всего, также. Но рейд случился; атаковали базу, одну из, говорят, полегло много народу, а часть схватили. Скорее всего руководству удалось избежать, однако была вещь, которая беспокоила даже Хакури… Обычно такие показательные рейды устраивались для того, чтобы вынести предупреждения остальным группировкам, мол, не слишком высовывайте носу, и они были мелкими и незначительными, оставляя для виновника, слишком далеко высунувшего голову, место для возвращения в бизнес. Но этот рейд был проведен иначе — с целью тотальной зачистки, потому что в нем участвовала не просто мошкара «Камунаби», а чародеи уровнем выше. Разумеется, особой проблемой для человека, вооруженного магическим клинком, они не были, да и с ним была его бешеная псина, которая знала, как делаются дела, но издревле были известны охоты, на которых страшного хищника забивали банальной толпой — потому что мозг у человека обрабатывал лишь определенное количество информации, и если врагов было слишком много, то могла случиться осечка. И Хакури слышал о ней, об осечке — горделивые шепотки в «Камунаби» донесли до него, что некто сумел достать Рокухиру, некто по фамилии Мати, кто этим не бахвалился, но кого начали за это восхвалять… Это было весьма любопытно. Как и полагалось, Рокухира залег на дно; от него не было слухов несколько дней, и если сначала Хакури полагал, что это простое проявление вежливости, чтобы не особо мельтешить перед носом товарищей после такого значительного провала, то под конец он начал беспокоиться, что что-то было не так. Да, Рокухира попал под облаву, но он бы дал весточку деловым партнерам. Это было проявлением вежливости. Так велись дела. Но Рокухира хранил радиомолчание, и это стало уже не просто раздражать, но вполне себе настораживать. В конце концов, очень страшного хищника можно было забороть, Хакури не зря вспомнил древние охоты. Если Рокухира умер… (на душе станет противно) … его клинок освободится от пожизненного контракта. Терять такое сокровище было нельзя (меч? Рокухиру?). В кабинет Хакури вызвал Тэнри, а потом поманил его к себе пальцем. Когда брат склонился к нему, Хакури обдал ему ухо горячим дыханием: — Поищи Рокухиру Тихиро. Не слишком мельтеши и не устраивай драк, мне не нужны проблемы, как с Соей. — Что делать, если я его найду? Тэнри так вежливо спрашивал — могу ли я его убить? Сазанами не особо радовались подобному партнерству, но сейчас Хакури был семьей Сазанами, и ему было плевать на мнение остальной части клана. Он поцокал языком и покачал пальцем. — Не торопись. Он все же мой важный партнер. Но если он уже мертв, то можешь забрать меч. Тэнри закатил глаза, едва заметно, но Хакури все равно увидел это и ущипнул его за щеку. — Прекрати паясничать, ты уже не ребенок. — Ты слишком много внимания уделяешь этой шавке, — честно ответил ему Тэнри, но кивнул. — Я поищу. Когда он исчез из комнаты, едва слышный, словно дуновение ветра, Хакури обернулся к окну и уставился в ночное небо, на котором невозможно было рассмотреть звезды. Ему хотелось бы сказать, что оно напоминало ему о собственной жизни, беспросветной тьме, из которой он с трудом выбрался, но Хакури не любил быть излишне романтичным. Порой небо — это просто небо, а тьма его прошлого… Прошлого ли, или же настоящего… Он сам ее контролировал, держал в узде. Но стоило признать, что с появлением в ней Рокухиры Тихиро стало немного светлее, и Хакури пока не мог найти объяснение этому феномену. Возможно, он просто нашел себе новое развлечение. Тэнри был прав. Слишком много внимания он уделял человеку, который этого не стоил. С этой мыслью Хакури отвернулся от окна, достал одну из старых отцовских сигарет и закурил. В воздухе запахло дорогим табаком. Тэнри был одним из лучших оперативников семьи, отец не зря считал его юным дарованием; он исполнил свою работу быстро, однако нашел он не Рокухиру Тихиро, а его подельника, который знал, где он находится. Товарищ этот наотрез отказался делиться с Тэнри информацией, однако, зная, на кого тот работает, он милостиво предложил рассказать эту информацию Хакури. Сначала тот посчитал это издевкой, но позже предположил, что это была простая паранойя. Несмотря на то, что члены семьи Сазанами семью не предавали, и это был общеизвестный факт, никто не мог гарантировать, что когда-нибудь это не случится; плюс появление Хакури где-то грозило проблемами для тех, кто попытался бы сунуться туда, потому что никто разумный не стал бы переходить дорогу патриарху Сазанами. Встреча произошла в глубине столичных районов, где было полно закусочных и мелких баров, затеряться тут было легко. Оделся Хакури не столь ярко, чтобы не слишком выделяться, но с собой снова взял младшего брата, для надежности. Паранойя, если честно, была неплохим методом сохранить себе жизнь. Многие, кто доверял слишком многим, потом бесславно закончили свою жизнь, а Хакури боялся — и этот страх помог ему избежать многих неудобных ситуаций. Впрочем, он мог бы одеться еще проще, потому что встреча происходила в крошечном маджонг-зале, где дым стоял коромыслом. Войдя внутрь, Хакури сморщил нос от обилия табачных запахов; он прошел к бармену и дал ему знак, и его проводили к ВИП-зонам, которые красиво скрывались за подвальной дверью. Внизу было множество закрытых дверей, из парочки доносились весьма красноречивые звуки, где-то — гогот, но дверь, которую искал Хакури, была тиха. Когда он открыл ее, то увидел не слишком примечательную картину. Словно на той картине с собаками, играющими картами. До ироничного забавно. Когда он сел за свободное место, а позади него тенью вырос Тэнри, Содзе — видимо, связным был именно он — даже не обратил на него внимания, рассматривая свою руку. Видимо, до этого он вместе с остальными подельниками, Хакури неизвестными, пробовали одну из абсурдных комбинаций, где требовалось меньше четырех игроков. Признаться, Хакури никогда особо не любил маджонг; не потому, что не знал правил, просто ему было скучно, и он уже слишком хорошо наловчился жульничать с помощью своего чародейства. Содзе положил тайл на бархатный зеленый стол, а потом поднял глаза на него. Выглядел он как побитая собака; следы облавы были заметны. Левая рука была у него забинтована, и Хакури видел, как подергивались пальцы, словно в спазме. Он не стал уделять этому слишком много внимания и сложил руки замком. — Предлагаю отставить все прелюдии, — серьезным тоном произнес он, даже не прикасаясь к игре. — Ты хотел меня видеть, чтобы передать информацию. — Зачем торопиться? — Содзе постучал пальцем по тайлу. — У нас полно времени. Расслабься, сыграй. — Тянешь время? Повисла звенящая тишина. Два близнеца с разноцветными ирокезами пристально смотрели попеременно на Содзе, а потом — на Хакури, но никто из них не двигался; впрочем, бешеная псина Рокухиры сдалась первой. Он закурил, и в воздухе завоняло дешевыми кислотными сигаретами. Угрозы от него не чувствовалось, только леность. Хакури знал, что Содзе был из дельцов старой породы — тех, что вышли в люди после войны, на ней же нажившись, и перемена хозяев рынка его раздражала, но он все равно последовал за Рокухирой. Это было любопытно, потому что Содзе работал с отцом, и Хакури знал, что он был человеком весьма упрямым и своевольным. То, что он так легко подчинился кому-то, было подозрительно. Он даже не моргнул, когда Содзе выдохнул ему сигаретный дым в лицо. Когда позади дернулся Тэнри, Хакури жестом остановил его. Не время для насилия. — Может быть, — не стал лукавить Содзе и одарил его противной улыбкой, после чего оперся одной рукой о стол. Он взял пальцами раненой руки тайл и начал стучать им о стол, и каждый удар эхом отдавался в голове Хакури. Игрался на нервах. — Зачем тебе босс? — Мы — деловые партнеры. Я слышал про облаву. — И какое твое собачье дело? — Следи за языком, шавка! — рявкнул позади Тэнри, но тут же замолчал, когда Хакури одарил его ледяным взглядом. Содзе лишь громко рассмеялся. — Какие мы нежные. — Если ты собираешься играться, зачем потребовал моего присутствия тут? — Хакури перевел взгляд на него. — Ты мог бы ответить то же самое моему человеку. Это сэкономило бы нам время. — Твоя шмакодявка наверняка развонялась бы, что я тебя не уважаю, и вообще ты ебать какой важный хуй. Я знаю, как это работает, — Содзе закатил глаза, после чего растянул губы в ухмылке. — Суть не в этом. — И в чем? — Зачем тебе босс? — повторил он свой вопрос, и Хакури нахмурился. — Чем тебя не устроил мой предыдущий ответ? — Потому что ты — Сазанами, — палец Содзе медленно указал на него, и под этим коротким ответом подразумевалось очень много. — Ты жадный говнюк, которого интересует только выгода. Ты не стал бы беспокоиться о Рокухире, как о человеке, значит, ты хочешь с этого поиметь какую-то сраную выгоду. Я знаю, вы там вдвоем обкашляли какие-то вопросики, но ты хитрая змеюка, и просто по доброте душевной искать бы его не стал. Скажи мне, нахера все это напускное беспокойство, и тогда я тебе отвечу, где сейчас босс. Напускное… Хакури неожиданно задумался. Он действительно искал Рокухиру Тихиро скорее ради выгоды, но ему нравились их короткие разговоры, и первой мыслью при новости об облаве было не беспокойство за контракты или дальнейшую работу вместе, а о том, что он потеряет хорошего собеседника. Становиться мягче не входило в его планы, да и это было легко скрыть, но Содзе явно чувствовал, что тут что-то нечисто — он мог бы отказать Тэнри в предоставлении любой информации, и на этом дело бы закрылось (точнее, Хакури начал бы копать осторожнее), но Содзе глуп не был, потому дал ему эдакий шанс. Возможно, их группировка была в бедственном положении из-за облавы, и сейчас, без толковой централизации, они разбежались по углам, словно крысы, дожидаясь, пока смогут восстать из пепла. Иначе Хакури слабо мог представить, почему Содзе тратил свое время за маджонгом, а не рыскал по подполью, убивая тех, кто пытался позариться на кусок якобы освободившегося бизнеса. Что-то решалось… На кону что-то стояло. — Прежде всего меня интересовал его клинок, — подумав, произнес он. Содзе продолжал смотреть ему в глаза, не мигая, и взгляд у него был пренеприятнейший. — Но мне бы не хотелось терять такого ценного делового партнера. Ты прав в том, что я жаден, — Хакури наклонился вперед, опираясь на стол. Под пальцами ощущалась дешевая бархатная поверхность. — Но моя жадность распространяется и на моих коллег. Рокухира Тихиро — столп подполья на данный момент, и, если он исчезнет, проблемы начнутся у всех. Даже у тебя. Что же станет с псиной без хозяина? — Сука ты, — Содзе указал на него пальцем, но потом заржал. — Ладно, все, я все понял, — что он там понял, нахмурился Хакури. Он проследил за тем, как Содзе погасил сигарету в пепельнице. — Босс… Рокухира сейчас на больничном. — Его ранили? — Ранили — это слабо сказано, — ощерился безумный пес, и многие детали встали на свои места. — За ним смотрит Сиба. Это, э-э-э… — Я знаю Сибу Того. — Ну вот. Потому ничего и не остается, — он вернулся к выстроенной комбинации из тайлов, будто потерял интерес. — Если он выживет, то мы продолжим. Если нет… Сложно сказать. Тут все зависит от той скучной херни, которую вы называете силой воли, — Содзе сложил руки в молитвенном жесте, от которого несло злой иронией. — Молимся за то, что передел рынка не состоится. Это такая морока… Ты наверняка не знаешь, но знаю я. Слушай, я не соглашался давать бесплатные уроки по ведению бизнеса, где мой первый взнос за введение? — Я могу вылечить его, — не моргнув, четко произнес Хакури, и уголки рта у Содзе опустились. — Че? — У меня есть человек, который может избавить всех нас от проблем. Это будет доказательством моей искренности и, быть может, оплатой пробного курса за ведение подпольного бизнеса, — на последнем слове Содзе закатил глаза. Шутка удалась. — Могу я получить к нему доступ? Сигаретный дым снова ударил его лицо, но в этот раз Тэнри позади него просто зарычал, не пытаясь даже ринуться вперед. Младший брат хорошо знал границы допустимого, и проверять на шаткость он их сейчас не хотел. Хакури же просто жеманно улыбнулся, когда Содзе, не будучи дураком, сложил два и два в своей голове. — Та девчонка из кафешки, да? Отрастившая себе руку за секунду. Ладно, я смогу уболтать Сибу. Мы с ним неплохо ладим. — Правда, что ли? — Не знал? — он рассмеялся. — У нас сочетающиеся знаки зодиака. И Содзе не соврал. — Мы не будем перевозить его в ваше логово, — заметил Сиба Того при личной встрече, и Хакури лишний раз убедился, что вести дела со стариками было утомительно. Тогда он просто пожал плечами и легкомысленно заявил: — Тогда я не смогу обеспечить доступ своему человеку. — Она вполне может прийти сюда на своих двоих. — Вдруг ее перехватят? У нее редчайший талант, стоящий миллионы. Я люблю держать своих маленьких чудовищ поближе к себе. Плюс в родовом поместье вероятность атаки врага будет минимальна, и мой дорогой друг сможет прийти в себя, не опасаясь, что кто-то вгонит ему нож в спину. Возразить Сибе было нечем, ситуация была критическая, и он согласился на условии, что поедет тоже — как защита. Хакури, признаться, было наплевать; он уже терял нить даже своей мотивации, потому что и правда мог вылечить Рокухиру Тихиро на месте, просто оставив его должником, но ему хотелось, чтобы тот осознал это — хотелось взглянуть на него поближе, побыть с ним наедине, не как партнер по бизнесу, а в ином ключе… К сожалению, он был хорош в делах, но не слишком блистал в делах сердечных, но это были исключительно его личные проблемы, и потому о них он не рассказывал никому, даже супруге. Возможно, ему просто было одиноко. Это было бы неудивительно. Когда ты живешь под вечным страхом оказаться убитым, то теряешь любые связи, кроме деловых. Слишком сильное доверие может плохо обернуться. Пусть и достигнув желаемого — став баловнем судьбы — Хакури чувствовал себя невероятно усталым и одиноким, потому что в этом мире не существовало людей, которым он мог бы выплеснуть душу. Может, то, что он решил помочь Рокухире Тихиро — не за услугу, а по доброте душевной — было проявлением его глупости. Но Хакури не знал, и никто не мог дать ему этого ответа. Он дал Шаль указ избавить его коллегу от раны; к сожалению, жизнь ее была жестока, и потому лечить других у нее выходило хуже, чем себя, потому что на себе она наловчилась делать это превосходно, а верить кому-то стала только недавно, когда он взял ее под свое крыло. Он знал, что у нее получится. Достаточно было просто вывести дорогого друга из критического состояния, а дальше он бы и сам пошел бы на поправку. В эти беспокойные дни он не находил себе места, но не знал, почему. Не то, что он мог как-то повлиять на ситуацию больше. Шаль делала все, что могла, и тревога Сибы Того утихала. Этот жест был демонстрацией, что Хакури ценил своих коллег, но что-то тут было сложнее, что-то… Он никак не мог понять, что конкретно… Братья не замечали этого, потому что Хакури старался держаться от них на расстоянии. После тяжелой юности ему не хотелось сближаться ни с кем, кроме разве что с Тэнри, но и Тэнри не стоило знать слишком много. В итоге его тревоги увидел человек, от которого он этого не ждал. Супруга… Невольница этой золотой клетки, которую Хакури держал в своем кулаке. Он до сих пор не был уверен, любил ли ее взаправду, или это была попытка убедить себя, что между ними что-то было. Она наверняка его не любила. Но жалела — и от жалости становилось противней всего. Когда она села на постель рядом с ним — то случилось следующей ночью — и взглянула ему в лицо. Когда их взгляды пересеклись, Хакури едва не вздрогнул — ее лицо бледное, покрытое изморозью, напомнило ему мертвенно белое лицо Рокухиры Тихиро, который лежал в постели и медленно умирал, в тот момент, когда Хакури увидел его впервые после облавы. Однако в этот раз в ее взгляде не было презрения. — Ты сильно переживаешь за него. — Правда? — Хакури невесело фыркнул и откинулся на постель. — Неужели я стал настолько очевиден? — Я хорошо тебя знаю, — ее губ коснулась невеселая улыбка, а затем ее рука, прохладная, провела по его лбу. Хакури прикрыл глаза, наслаждаясь этим холодом. — Когда ты говоришь о нем. твой взгляд меняется. Твои жесты… Я словно вижу незнакомца. Но красивого счастливого незнакомца. Он взглянул на нее, и супруга его горько улыбнулась. — Как долго мы будем продолжать этот обман? Но я люблю тебя, хотел возразить он. Но это обман, напомнил он себе, это все ложь. Их отношения были холодны, словно лед, которым были покрыты ее руки. Я ведь никогда ее не… — Я не знаю, что мне делать, — сорвалось с его губ шепотом, и она медленно покачала головой. — Думаешь, я схожу с ума? — Нет, Сазанами Хакури. Думаю… Она сказала пару простых слов, но он крепко задумался над ними. Порой ее мудрость поражала. Хакури взял ее в жены, как диковинку, но по итогу держал при себе рядом не ради любви, но ради отдушины, ради ее слов. Это были сложные чувства, которые довлели над ними двумя, но он не мог так просто избавиться от них, потому что чувствовал в ней тот необходимый якорь, что не давал ему слишком уж уплыть прочь от намеченной цели. Ее руки были холодны, как и ее сердце. Так он думал сначала, но потом осознал, что весьма сильно ошибался. В размышлениях об этом, о ее словах и собственных чувствах, тех, что не были достойны патриарха семьи Сазанами, он вышел на веранду ближе к внутреннему двору, где располагался пруд с карпами. Хакури уже готовился отойти ко сну, потому одет был в простой домашний халат, но эти внезапные размышления отвлекли его от всего. Когда он подошел к краю веранды, туда, где началась трава, то замер. Впереди ему почудился призрак, но, приглядевшись, он распознал в белом образе своего нового дорогого друга. Любопытно, что же он забыл сейчас у пруда? Рокухира Тихиро взглянул на него без особых эмоций. Его кожа была бледна, и по белизне не уступала льну, из которого было сделано его одеяние, один из халатов с плеча Хакури. Под глазами у него залегли глубокие тени, но от этого более тусклыми они не стали — все еще горели ярким алым огнем. Когда Хакури подошел к нему, Тихиро просто сухо кивнул, а потом уставился в пруд, где кружили трехцветные карпы. Ах да. У него же меч… с рыбками. — В твоем состоянии тебе бы лучше отдохнуть. — Все в порядке, — Тихиро положил руку себе на плечо и с хрустом размял его. — От одной прогулки мне плохо не станет, — потом он подумал и посмотрел Хакури в глаза. — Спасибо. Что ты за это хочешь? — Почему что ты, что твоя бешеная псина уверены, что я делаю это с корыстным умыслом? Тихиро медленно вскинул бровь. — Разве это не то, как живет семья Сазанами? Возразить этому было нечем, и Хакури просто пожал плечами, не отнекиваясь и не соглашаясь. Они вдвоем уставились вниз, на воду. Хакури, признаться, никогда не любил этих карпов. Это отец считал, что если у них поместье, то все должно было быть по заветам старых семей. Сазанами были пустым именем на фоне действительно древних кланов чародеев, но каждый патриарх все пытался прыгнуть выше головы… Интересно, будет ли Хакури таким же в будущем. Погоня за недостижимым… Хотя не сказать, что он и сейчас этим не занимался. Он поднял глаза к звездному небу, снова. Непроглядная чернота. Таково будущее. Те, кто говорил, что все можно было предвидеть, врали. Некоторые вещи были предсказуемы, но всегда существовал элемент хаоса, который мог сломать все к чертовой матери, как, например, вышло с Рокухирой Тихиро. Хакури снова взглянул на него, наблюдая. За тем, как ходил кадык, как блестели глаза. За бледной кожей, на которой старые шрамы выглядели невероятно ярко. Снова весь был изранен. Но для него, наверное, это было нормой. Такой ты, Рокухира Тихиро? Все никак не найдешь себе покоя? Захотелось курить, но сигарет с собой не было, и Хакури просто упер руку в бок. — Тебе стоило быть осторожнее и не играться с огнем слишком долго, — Тихиро ему не ответил. — Мы совсем недавно начали сотрудничать, и ты уже пытаешься умереть? — Спасибо. За то, что спас. Его внезапная благодарность вынудила Хакури замолчать и отстраненно взглянуть на него. Тихиро же продолжал глядеть в воду. — За что же ты благодаришь меня, Рокухира? Я просто сделал тебе одолжение. — Я знаю, что было. Сиба мне все рассказал. Да и твоя девочка-лекарь. Можешь не пытаться выставить себя бессердечным. Подумав, добавил: — Я искренне тебе благодарен. Хакури запнулся на полуслове, и Тихиро одарил его выразительным взглядом. Больше он ничего не сказал, просто положил руку ему на плечо и, похлопав, удалился прочь, медленно, подволакивая правую ногу. Ему крепко досталось в той схватке. Но Хакури не мог этого осознать. Он просто смотрел в спину Тихиро, на его черные, словно сама ночь, волосы, на тонкую шею, а в голове прокручивал его слова и слова супруги, которая сказала ему — будь с собой честнее. Но разве он врал кому-то? Только что сидел у постели сразу после того, как его привезли сюда; бледного, едва дышащего, наблюдая, как Шаль медленно заживляла рану. Помнил, как колотилось его сердце, пока он думал про себя — не смей умирать, Рокухира Тихиро, не смей делать этого… Помнил и облегчение, которое испытал, когда Шаль сказала ему — он стабилен, все еще ранен, но теперь точно не умрет. Невероятную тяжесть, свалившуюся с плеч. Когда он вглядывался в это лицо — красивое, изящное, с бусинками пота… Не умирай, Рокухира, без тебя будет так скучно. Думаю, ты просто влюбился. Так она сказала. Но когда Хакури запоздало обернулся, преследуя мысли, Рокухиры Тихиро рядом уже не было, и лишь карп плескался в озере рядом, единственный свидетель его слабости.