Тени прошлого

Всё что могло пойти не по плану – пошло в итоге не по плану. Не то чтобы Энан сильно рассчитывал на то, что план «Остановить древнего эльфийского бога от уничтожения Завесы, а за одно и всего Тедаса» может пройти именно так как и планировался, но он точно не должен был обернуться в ситуацию «Мы случайно выпустили Эванурисов из Тени, и теперь они хотят поработить весь мир». У Варрика тяжелая травма, Нев ранена, а все вокруг ждали, когда Рук скажет, что же им теперь делать. Сам Энан считал, что он точно последний, от кого стоило бы ждать решений, он в лидеры не записывался. Но так вышло, что в придачу с освободившимися Эванурисами, в голове парня застрял сам Ужасный волк. Солас утверждал, что это последствия прерванного ритуала и Энан хотел бы ему верить, но было что-то странное во всём этом. Что-то ускользало от его внимания, и парень не мог понять, что именно. Эта мысль была словно рыба в реке – быстрая и юркая, выскальзывающая из рук, стоило её только схватить. Но в этой ситуации были и свои плюсы – Солас знал, как противостоять Эльгарнану и Гиланайн, знал их слабые места и уязвимости. Он давал правильные советы, направлял, учил. Энан был зол на него из-за того, что случилось с Варриком и Нев, но чем больше они общались во время его медитаций, тем больше парень привязывался к отцу. Больше всего Рук зауважал его после событий в Арлатанском лесу. Солас смог достучаться до него, помочь выбраться из ловушки Эльгарнана и спасти эльфов. Энан чувствовал, как Ужасный волк переживает за этих бедолаг. Он слышал как тот назвал Эльгарнана Lethallin. Они ругались, как родственники или, скорее, братья. Позже, Энан задумался о том, что возможно когда-то были времена, когда Солас и Эльгарнан не были врагами друг другу. – У нас были века на то, чтобы распалить в друг друге огонь ненависти, – ответил Солас, когда Рук поделился с ним своими наблюдениями. Он грустно улыбнулся, прикрыв глаза. После небольшой паузы он продолжил – У тебя хорошие отношения с командой, ты молодец. – Не ожидал услышать такое от тебя, – усмехнулся Энан, намекая на прошлое Соласа в Инквизиции. Он старался в каждом их разговоре по ниточке вытягивать из отца подробности его жизни в Инквизиции. Осторожно, намёками, делая вид, что он знаком лишь со слухами. Парню было важно знать, что этот период для мужчины напротив него не пустой звук. Что всё, что он пережил хоть что-то значило для него. Что Велана Лавеллан что-то значила для него. – Я всегда старался держать дистанцию, не привязываться. Когда был Ужасным волком и возглавлял восстание против Эванурисов и когда был просто Соласом в Инквизиции. Это было одним из главных правил, которого я придерживался. – Но Инквизитор Лавеллан стала исключением из этого правила, – Энан прикусил щёку изнутри, понимая, что переступил черту. Он не знал наверняка какая реакция у Соласа будет на упоминание Лавеллан. До этого они никогда не говорили о ней. Солас с горечью нахмурился. – Она хорошая женщина, – тихо проговорил он. – Сближаться с ней было эгоистично с моей стороны. – Ты принуждал её к этому? – Нет, Велана первая сделала шаг, – мужчина усмехнулся и покачал головой, видимо, вспоминая один из редких моментов уединения с возлюбленной. – Она всегда была очень настойчивой эльфийкой. Это очень пригодилось ей на посту Инквизитора. – Жалеешь о том, что было между вами? – Жалею ли я том, что дал слабину и сблизился с ней? Нет. Жалею ли я, что так подло поступил с ней, что бросил, хотя обещал быть рядом? Всем моим сердцем. Я живу с неисчислимым количеством сожалений. Некоторые из них я научился ценить больше побед. Последняя фраза Соласа ввела Энана в ступор – как можно ценить сожаления? Сожаления, по мнению парня, лишь тянули вниз, не давали идти навстречу собственным целям. Из сожалений нужно выносить определённый уроки для себя, а не лелеять их в глубине души, сокрушаясь на себя самого и остальной мир вокруг. Интересно, сожалела ли его мать обо всём, что было между ней и Соласом? Вскоре, ему представился шанс спросить у неё об этом лично. Когда Энан впервые встретил Морриган, он старательно делал вид, что впервые видит эту женщину и определённо не встречался с нею раньше. Это было в Арлатанском лесу, незадолго после провалившегося ритуала Соласа. Позже, ведьма из Диких земель пригласила Рука и Хардинг на встречу в Мощёный лебедь, таверну в Минратоусе. Это место считалось подходящим для различного рода встреч. Энану бы стоило почувствовать подвох: к чему такая секретность? Осознал ситуацию он только тогда, когда из глубины таверны к нему навстречу вышла его собственная мать – Инквизитор Велана Лавеллан. – Инквизитор? – Энан сделал вид, что потрясён. – Это честь для меня познакомиться с вами. Велана улыбнулась, явно сдерживая рвущийся наружу смех. Юноша непонимающе посмотрел на стоявшую рядом Хардинг, которая тоже пыталась не засмеяться. – Погоди-ка, – протянул Энан. – Ты обо всём знала, не так ли? – Леди Инквизитор связалась с Варриком и мной почти сразу же как ты сбежал из Скайхолда, – начала объяснять Хардинг. – При чём через эллювиан, – заметила Морриган. – У меня много вопросов к тому, как молодому человеку удалось сделать это, но я задам их позже. – Так вот, – продолжила Хардинг. – Лавеллан просила оправить тебя обратно на юг. Изначально, Варрик так и хотел поступить, но потом решил взять в команду. – Потому что я сын Соласа? – догадался Энан. – Нет, – гномка помотала головой. Её рыжие пряди волос покачались из в стороны в сторону. – Варрик увидел твой потенциал, он увидел на что ты способен, поэтому решил, что ты подойдёшь для этой миссии. – Я писала Варрику снова и снова, просят отправить тебя обратно, но всё твердил одно и тоже, – вклинилась в разговор Велана. – «Такого прямолинейного и хитрого лиса ещё поискать надо. Рук – тот кто мне нужен в этом деле. Он умный, умеет приспосабливаться и для него нет никаких границ». Так он написал мне в своём последнем письме. Энан вспомнил, что Варрик сказал ему то же самое, после того как юноша очнулся после провального ритуала. – Надеюсь, что он не ошибся, – с надеждой проговорил Энан. Чуть позже, когда встреча закончилась, и эльф с гномкой покинули таверну, Энан произнёс: – Не говори остальным про мою связь с Инквизитором и Соласом, – попросил он, с мольбой во взгляде смотря на Хардинг. Та подняла на него взгляд. – Я понимаю, чем обусловлено твоё решение, но мы – команда. Я видела, как Инквизитор выстраивала отношения со своими приближенными, я видела, как они доверяют ей свои переживания и секреты, как и она им свои, пусть и не все, – Хардинг намекала на факт существования Энана. – Но рано или поздно ты должен будешь рассказать всем правду, иначе будешь не лучше самого Соласа, который держал всех на расстоянии. И чем раньше это случится – тем лучше. Энан прокручивал этот разговор с тех пор много раз в своей голове. Он пытался подобрать правильный момент, но всё время что-то мешало: то нападение на Тревизо и Минратоус, то осада Вейсхаупта, то битва с оскверненными драконами, то похищение эльфов в Арлатанском лесу. Даже сейчас, идя в очередной раз на встречу с Инквизитором в Мощёный лебедь, Рук думал о том, как правильно преподнести товарищам новость о том, что его отец – древнее божество, повинное в уничтожении Титанов и создании Скверны. В таверне царил полумрак и тишина, прерываемая лишь потрескиванием двор в камине. Все столики пустовали за исключением одного возле высокого окна. Велана Лавеллан сидела в полном одиночестве, смотря на гавань Минратоуса за окном. Энан замер, смотря на мать. Его сердце сжалось от чувства вины, только сейчас он осознал, что оставил мать одну, как и его отец когда-то. Велане приходилось в одиночку справляться со Скверной на юге. Да, у неё были войска Инквизиции и соратники, которые вновь собрались под знаменем с изображением раскрытого глаза и меча, но это не то же самое, что иметь рядом родного человека. Энан подошёл к столу и тихо сел напротив, стараясь на нарушить такой мирный момент. Велана повернула голову и посмотрела на него не как Инквизитор на Рука, а как мать на сына. Юноша только сейчас в приглушенном свете таверны заметил морщины у рта и мешки под глазами. Это вновь заставило его почувствовать вину и сожаление по отношению к ней. Он достал из внутреннего кармана аккуратно сложенный листок бумаги, с едва заметными выпуклостями, как будто на него когда-то попали капли воды. Энан положил его перед матерью. Это письмо, которое предназначалось ей и только ей. Юноша нашел его, во время исследования Маяка. Он успел прочитать несколько строк, но тут же сложил письмо, понимая, что написанное было не для его глаз. Велана непонимающе смотрела на лежащий перед ней листок. – Нашёл в Маяке, – коротко пояснил Энан. – Его должны были отправить тебе, но, видимо, не успели. На самом деле, Энан не знал хотел ли Солас отправлять это письмо. Оно лежало сложенным водном из ящиков стола в его кабинете. Не было даже конверта, как будто бы мужчина, написав письмо, должно не решался отправлять его или нет. В любом случае, сейчас это письмо наконец-то дошло до своего адресата. – Прочитай, когда будешь одна, – посоветовал юноша матери. Велана тихо кивнула и убрала письмо в глубины своих одежд, на самую большую драгоценность. – Расскажи мне, что делал Солас во время ритуала Эльгарнана, – Лавеллан приступила сразу к делу, натягивая маску Инквизитора. – Он помог спасти эльфов. Заговаривал Эльгарнану зубы, пока мы пытались улизнуть. Что, кстати, было не очень просто, когда у тебя в голове ссорятся два эльфийских бога. – Ты как будто бы благодарен ему, – хмыкнула Лавеллан. – Не смотря на всё, Солас помог нам. Он искренне переживал за эльфов, которых похитили для ритуала, – Энан пожал плечами. – Солас всегда продумывал наперёд. Бог обмана, Ужасный волк, Фен’Харел – это всё титулы, которыми его наградили враги и последователи за его деяния. – У тебя тоже было для него имя? – поинтересовался Энан. – Венан. – Сердце, – перевёл юноша, потупив взгляд. – Моё сердце, – поправила его женщина. Её голос дрожал. – Он казался таким добрым, мудрым и печальным. Печаль. Я не могла понять, что у него на сердце, как бы ни пыталась. Он держал свою печаль сокрытой, но, даже не смотря на это, он смотрел на меня так, как будто я важнее всего вокруг. Если бы он тогда попросил меня пойти за ним, я бы пошла. – Но родился я, – догадался Энан. – Это было одной из причин. Когда я узнала, что эльф, которого я люблю – Бог, я была шокирована. Как я могла влюбиться Бога и не понять этого? Он так изящно мешал правду и полуправду. Оглядываясь назад, я вижу так много намёков на его истинную сущность в наших разговорах: все эти истории про путешествия по Тени и полям былых сражений. Он не видел эти события в Тени, он сам был частью этих сражений. – В итоге, он ушёл уничтожать мир, оставив тебя разгребать весь бардак за ним, – подытожил Энан. – И речь не только про Инквизицию, – согласилась Велана, легонько ударив кулаком по столу от досады. – Он позволил мне влюбиться в него, позволил перейти черту, а затем сказал, что мы не можем быть вместе! – Ты жалеешь, что перешла черту? – поинтересовался юноша, понимая, что это означает причину его появления на свет. Будет ли ему больно, если узнает, что мать жалеет о том, что сделала. – Нисколько, – замотала головой Велана. Она накрыла своей ладонью руку сына. – Ты – мой самый лучший подарок, который оставил мне Солас на прощание, пусть я тогда и не подозревала об этом. Несмотря на всю боль, причинённую мне, я бы прошла через это снова. Пусть он и ушёл, но оставил достаточно подсказок, чтобы я нашла его. Я же в свою очередь отправила самых подходящих для этого гномов. – Думаешь, он хотел, чтобы его остановили? – Энан накрыл второй рукой ладонь матери и принялся перебирать её пальцы, как любил делать в детстве. Тонкие мозолистые от тетивы лука пальцы, которые сейчас также начали покрывать мелкие морщинки. – Его имя – Солас. Это означает «гордость». Возможно, он не мог переубедить себя сам и надеялся, что кто-то сделает это за него. – Думаешь, если бы ты сказала ему обо мне, он бы поменял своё решение? – Я думала об этом тогда, думаю сейчас и у меня до сих пор нет однозначного ответа на этот вопрос. Возможно, ты сможешь найти ответ, – честно ответила Велана, вспоминая дилемму с которой ей пришлось столкнуться во время Священного Совета. Чуть подумав она продолжила. – Или, может, гордость овладела мной, внушив, что сердце его разбито, лишь бы не видеть мою глупость… Не видеть, что я любила кого-то способного на такие чудовищные поступки. Возможно, я всё ещё люблю его… – Говоришь так, будто бы готова присоединиться к нему в его заточении в Тени. Хоть прямо сейчас, – пошутил Энан. Велана замерла. Она высвободила свою руку и рук сына и выпрямилась. Лицо её было серьёзным. – Оставить мир ради него? Нет. Мир сначала надо спасти, – она помедлила, прикусив губу, – но позже… если есть какой-то способ, если его чувства взаимны, если я могу оставить мир позади и остаться с ним… Я могу оставить мир, но оставить тебя… Энан наклонил голову так, чтобы вьющиеся волосы прикрыли его глаза от взгляда матери. Сердце Веланы тосковало по Соласу, сам Солас тоже скучал по своей Венан. Если его мать будет счастлива вместе с ним, то какая разница как при этом будет чувствовать себя сам Энан? Лавеллан получила достаточно боли и заслуживала лучшего. Она заслуживала счастья. – Больше всего нам нужны люди, способные сказать нам, когда мы не правы, – эта мысль появилась в его голове сама по себе, как будто на юношу внезапно снизошло озарение. – Именно таким человеком ты была для Соласа, не так ли? Вместе вы становились лучше и были счастливы. Велана грустно улыбнулась и повернулась обратно к окну. – Да, я была счастлива. Остаток времени они провели, обсуждая различные будничные вещи, не возвращаясь к разговору об эльфийских богах, Тени и Скверне. Как мать с сыном, которые давно не виделись и вот не проводили время вместе. Но как же сильно Энан ошибался на счёт Соласа. Ему стоило быть на стороже, как и советовали все остальные, но он потерял хватку, расслабился. За что и поплатился. – Это твоя вина. Он висел над тёмной пропастью, куда его тянули вниз павшие товарищи. Пальцы медленно миллиметр за миллиметром соскальзывали с рукоятки кинжала. Бог лжи и обмана стоял над ним. Гордый. – Мне жаль. Но так нужно, – грозно произнёс он, сложив руки за спиной. – Ты никогда не был готов к жертвам, на которые приходится идти лидеру. Энан сопротивлялся, тянулся вверх. Он не сдастся, не ему. – Ты станешь заменой мне в этой тюрьме. Юноша обернулся через плечо, чтобы посмотреть на образы товарищей, которых об подвёл, но увидел лишь … Варрика. – Твоя работа окончена. Кинжал оказался в руке Ужасного волка, а Энан падал в пустоту Тени, когда осознание наконец-то настигло его. Его обманывали с самого начала.