Тени прошлого

Глаза цвета полевых фиалок наполнены гневом и горечью, когда Солас оборачивается, чтобы посмотреть на вновь прибывших. Посреди горящих руин города, что когда-то были столицей могущественной империи Тевинтера, два эльфа сталкиваются в молчаливом противостоянии. Солас медленно опускает руку, в которой теплятся ещё частицы магии. Его магии. Чего только он ни делал своей магией: отобрал сны у древних Титанов, создал лириумный кинжал, заточил древних эльфийских Богов, создал Тень и пытался обрушить Завесу. Но вот последний манёвр ему не удался. План, родившийся за считаные мгновения, был не идеален, но должен был сработать. Запудрить мозги юному Руку, заставить его делать то, что ему – Соласу, нужно. Заставить юношу верить, что его наставник-гном до сих пор жив, старательно создавая иллюзии. Внушить ему ложную уверенность и в нужный момент нанести удар. Разрушить пол под ногами самоуверенного юнца, оставив того в Тени вместо себя. Всё шло по плану, но одну деталь Солас никогда бы не смог учесть. Мальчишка стоял прямо перед ним. Он стоял спокойно и неподвижно, но даже на расстоянии вытянутой руки Солас чувствовал его гнев. Его глаза, такие же как и у его матери, описывали чувства юноши лучше любых слов. Рук… Энансал – его сын. Они были связаны кровью с самого начала. Кровь Энана пролилась во время ритуала, и Солас использовал её, чтобы связать их обоих. Оставив юношу вместо себя, Солас оказался втянут в водоворот из воспоминаний как самого юноши, так и его матери. Они трое уже давным-давно были связаны кровью. Выбравшись из Тени, Солас не мог прийти в себя. Это неправда, наваждение Тени, его собственные иллюзии и сожаления. Он убеждал себя в этом, пытался убедить. Убеждал до самого последнего момента, пока Рук не появился перед ним в самый разгар сражения с демоническими созданиями Эльгарнана. В Тени нет красок, нет света. Стоило только увидеть эти глаза, Почему шпионы из Скайхолда не доложили ему о мальчике? Они точно бы доложили об этом. Нет, было что-то. Он вспомнил, небольшая заметка про то, что Инквизитор вернулась с мальчиком из клана в качестве своего протеже. Энансал, его имя упоминалось. Он сам собирал информацию про Энансала Олдвира, а слоило искать про Энансала Лавеллана. Умно, точно план Варрика, не иначе. – Так и будем стоять? – резко прервал Энан тишину, – Может поделишься своим планом, отец? Последнее слово стало как будто ударом под дых, хотя внешне Солас оставался непоколебим. Он – отец? Странно слышать такое тому, у кого никогда не было родителей, кто никогда не был ребёнком. На секунду в мыслях эльфа пронеслось, а что это значит – быть отцом? На что это похоже? – Ты не перестаёшь удивлять меня, – мужчина приподнял подбородок. Он был горд, но старался не показывать этого. Он мог не спрашивать – Энану помогли его друзья, – Даже я не смог бы сбежать из той тюрьмы. А тебе это удалось. – Ох, прикончить бы тебя за все твои проделки и уловки, – Энан сжал кулаки, сделав шаг вперёд. Он угрожающе поддался вперёд. – но я пообещал кое-кому не трогать тебя. Пока что… – То, что произошло на месте ритуала… – Я знаю, что произошло, – резко отрезал Энан, – Я вспомнил всё, пока был в Тени. Как будто бы вся жизнь пред глазами пронеслась. Солас нервно дёрнул уголком губ. – Ты повлиял на мой разум! – продолжал Энан, ему было уже трудно сдерживать рвущийся наружу гнев. – Заставил поверить, что Варрик жив! Использовал магию крови, хотя утверждал, что ненавидишь её! – Я был вынужден! – Солас отвечал твёрдо, продолжая поглядывать по сторонам. Кто знает, когда твари Эльгарнана решат вернуться. – Я был в отчаянии, нужно было действовать. Это было неправильно, признаю, но другого выбора у меня не было. – А мне нравилось работать с тобой, – произнёс после короткой паузы Энан. Он опустил плечи и отступил. Гнев в его глаза сменился на обиду. – Я был так рад проявить себя перед тобой. Не перед Ужасным волком, а перед … отцом. С тобой ведь всегда так, верно? Сначала заставляешь жаждать крупиц твоего одобрения, а потом втыкаешь нож в спину. – Мне жаль, – Соласу было искренне жаль. Без притворства. Без лжи. – Я сделал это, потому что только мне по силам одолеть Эльгарнана и спасти мир. Но я ошибся. Опять. Мне не по силам одолеть ни архидемона, ни Эльгарнана. Но вот тебе это по силам. Солас протянул юноше свой лириумный кинжал. Энан принял его, с подозрением смотря на отца. – Ты уже уничтожил Гиланнайн и её архидемонов. – Я был не один, – уточнил юноша. Он обернулся на свою команду, которая всё это время стояла в стороне. – В отличие от тебя, у меня есть команда. – Поэтому мы должны действовать сообща, – продолжил Солас, делая вид, что не заметил упрёка в свой адрес. – Совсем рехнулся?! – вспылил Энан, – Ты предал мою мать, ты предал меня – с какой стати мне работать с тобой? Чтобы снова меня в Тень скинуть? – Я понимаю твоё отношение к себе, – Солас поднял руки в примирительном жесте, – Но у нас общий враг – Эльгарнан. – Ну и убьём мы его, а дальше что? Что будет с Завесой? Ты же так хотел её обрушить, утопить весь мир в демонах, – напомнил юноша, припоминая ритуал, с которого всё и началось. – Если для победы над Эльгарнаном Завеса должна остаться нетронутой, я без колебаний согласен заплатить эту цену. Клянусь, Завеса никогда не падёт от моей руки.  Энан сощурился, чувствуя какой-то подвох, но решил поверить Соласу. Пока что. – А теперь, если ты не против, нам нужно идти. По дороге обсудим план. Солас двинулся вперёд, оглядываясь через плечо, как бы зовя юношу за собой. *** – Веришь ему? – спросил Даврин. Пока они продвигались по Минратоусу, на отряд напал архидемон. Солас решил отвлечь внимание. У Энана перехватило дух, когда эльф превратился в огромного волка с тремя парами глаз. Он схватил архидемона за глотку, и они сцепились в яростной схватке. Солас выигрывал для них время. – Есть что-то подозрительное, – признался Энан. – Но пока не могу понять, что именно. – Что сказал тебе Солас? – вклинилась в разговор Нев. Сейчас они были в безопасности, укрывшись в особняке Верховного жреца. Здесь были все союзники, каких они смогли собрать. И не только союзники. Энан только что покинул комнату, куда принесли всех павших в бою. Парень никогда не видел столько жертв. Он безмолвно стоял в тускло освещенной комнате, в окружении тех, чьи голоса никогда больше не зазвучат, кто больше никогда не увидит голубого неба Тедаса, Недремлющего моря и солнца, утопающего в закате. Энан сжимал в руке кинжал, который отдал ему Солас. Они должны были закончить этот кошмар как можно скорее. – Попросил помочь ему убить Эльгарнана, – ответил Энан на ходу. Он шёл в зал в глубине особняка. Нужно было обсудить дальнейшие действия. – Взамен на помощь, он поклялся, что не уничтожит Завесу. – Так и сказал? – уточнила Нев. – Он лжёт, Рук. Как бы он ни был дорог тебе, он всё ещё Ужасный Волк – бог лжи и обмана. Энан резко остановился. – Клянусь, Завеса никогда не падёт от моей руки.  Завеса не падёт от руки Соласа, потому что она падёт от его, Энана, руки. – Завеса связана с жизненными силами эвануриссов, – настигло его осознание. – если мы убьём Эльгарнана… – Завеса рухнет сама по себе, – закончила за него Нев. Она положила руку на его плечо, сочувственно отводя взгляд. – Мне жаль. Энан рассказал обо всём, когда вернулся из Тени. Точнее, после того как его друзья под руководством Эммрика буквально вытянули его из объятий тюрьмы Соласа. Оправившись от потрясений, в библиотеке Маяка пришло время раскрыть всю правду. Энан не утаивал ни малейшей детали: ни того как рос в клане с матерью, как они перебрались в Скайхолд, как он сбежал через элюввиан, того кто его отец. Они через многое прошли, эти люди рассчитывали на него, доверяя свои проблемы и переживания. Он считал справедливым, чтобы его товарищи знали о том, что было самым большим секретом с самого его рождения. Секрет, который тщательно оберегала Велана, но Энан считал, что сам мог решать, что делать с этим. Самая большая слабость Соласа по мнению Энана в том, что он отталкивал от себя тех, кто сам тянулся к нему, кто хотел быть ему союзником. Секреты и ложь отворачивали от него союзников и друзей, да и сам Солас выстаивал барьер, не позволяя никому приблизиться к нему. Велана единственная, кому удалось пробиться через этот барьер, но в итоге осталась лишь с разбитым сердцем. Энан ожидал встретиться с волной ненависти за ложь и скрытность. На мгновение он это почувствовал. Переводя взгляд с одного товарища на другого, он видел целый спектр эмоций в их глазах: удивление, шок, озадаченность, обеспокоенность и… облегчение. Кое-кто давно уже обо всё догадался, кто-то сомневался, а кто-то и вовсе не задумывался о таких вещах. – Мне кажется, нет никакой разницы, кто твои родители, – заметил Эммрик. – Важно то, каким эльфом вырос ты сам. И мне кажется, ты уже много раз доказал, что достоин стоять здесь и вести наш скромный отряд в бой. Энану тогда хватило сил лишь на то, чтобы тихо заплакать и опуститься в своё кресло. Пребывание в тени сильно истощило его морально. Смерть товарищей в битве с Гиланнайн, осознание смерти Варрика, предательство отца – всё как снежный ком навалилось на него. Рук, который всё это время старался держаться стойко, дал слабину. Он обнажил свою душу перед товарищами, и они не отвернулись от него. – Нам всё равно нужно убить Эльгарнана, какие есть варианты? – начал Энан, когда все собрались перед столом с картой в особняке. На мгновение, парень вспомнил своё детство в Скайхолде. Там в зале для переговоров стоял массивный стол из дерева с картой южного Тедаса на нём. Он помнил, как мать и её советники перемещали фигуры между собой, верша судьбы целых деревень и городов. Прямо как он ранее, когда отдавал указания по атаке на Минратоус… Его взгляд задержался на лириумном кинжале, который лежал на столе. Силы Эльгарнана в данный момент держали Завесу, но что если найти кого-то, кто смог бы заменить его? – Давайте свяжем Завесу с Соласом. Он поднял взгляд на Инквизитора. Велана стояла рядом с Дорианом. Взгляд её смотрел куда сквозь, женщина обдумывала что-то в глубине самой себя. – Чтобы связать Соласа с Завесой, нужно пустить ему кровь лириумным кинжалом, – напомнил Эммрик. – Вряд ли ему придётся по душе такая идея, – с сомнением заменил Луканис. – Опять магия крови, – пробурчал Энан, опуская голову. – Мы многим рискуем. Но что если… Он вынул из-за пояса второй лириумный кинжал. Идеальная точная копия, но всё равно копия. Чары им не разрезать. – Если он попробует им воспользоваться… – подала голос Лавеллан. – Ответная реакция такой магии обессилит его, – продолжила за неё Морриган. – Если он не заметит подмены, – встряла Тааш. – Ты правда хочешь обмануть Ужасного Волка? Энан усмехнулся, легонько подбросив фальшивый кинжал в руке. – Возможно, только другой волк сможет обмануть Ужасного Волка. – Есть ли хоть малейшая надежда, что он прислушается к голосу разума? – предположила Велана. Её глаза были полны тоски, понимая, какой исход может получить битва. – Варрик пытался… И погиб… – тихо ответила ей Нев. – Как и Митал, – напомнила Морриган. Энан поёжился, вспоминая встречу с эльфийской богиней. – У вас её воспоминания, а у нас есть сущность её частицы, – он уже было потянулся за ней, но Морриган жестом руки остановила его. – Прибереги её пока. Когда придёт время, если веришь, что сможешь переубедить Ужасного Волка… Я сделаю всё, что в моих силах. Энан кивнул и на какой-то миг повисла тишина. Все ждали, что скажет тот, кто вёл их всё это время – Рук. – Благодаря вам и всем, кто погиб… – он осёкся, вспоминая тела, накрытые белой тканью. Множество тел, – помогая нам. Мы сможем разобраться с Соласом. Но пока сосредоточимся на Эльгарнане. *** – Есть минутка? – Велана подошла к нему, когда Энан распустил всех готовиться к последней битве. Ему и самому очень хотелось поговорить с каждым товарищем с глазу на глаз, но его мать выглядела встревоженной. Они отошли дальний конец зала, где никто не мог помешать им. Энан взял руки матери в свои, проводя подушечками пальцев по мозолям от лука на её ладонях. Велана всегда держалась стойко, но освобождение эванурисов и Мор на юге сильно ударили по ней. Парень и себя винил отчасти в состоянии матери. Он сбежал, оставив её одну. – Что ты намерен делать? – спросила у него Леди Инквизитор. Её доспехи были запачканы кровью порождений тьмы. Энан поймал себя на мысли, что впервые видит мать в её военной амуниции, оставшейся ещё со времён войны с Коррифеем. – А что я должен сделать? – он слегка наклонился, заглянув ей в глаза. – Помнишь наш разговор? Если его чувства взаимны, если он готов остаться с тобой, а ты готова остаться с ним – я сделаю всё, чтобы так и случилось. Но чтобы сохранить Завесу… – Я должна пойти с ним, – она положила руку ему на щёку. Здоровую руку. Велана грустно улыбнулась, внимательно рассматривая сына, как будто пыталась запомнить каждую деталь, каждую веснушку на его лице. – Ты стал таким взрослым. Я даже не заметила, как прошло больше двадцати лет. Энан выпустил лёгкий смешок. Он опустил голову, часто заморгав глазами. – Если мне действительно придётся уйти – я уйду без сожалений, зная, что на страже по эту стороны Завесы остаётся мой дорогой волчонок, выросший в могучего и сильного волка. Энан вздохнул и крепко обнял мать, прижимая к себе. В последний раз он вдохнул лавандовый аромат её волос, еле пробивающийся сквозь смрад порождений тьмы. Всего на секунду ему показалось, что он вернулся назад в детство. На поляну с эльфийскими руинами, к подножию статуи Ужасного Волка. *** – Дело сделано. Солас стоял на возвышении тронного зала дворца Архонта. Раненный и истощенный, но он был готов потратить последние силы на то, чтобы довести дело до конца. Его правый глаз был пострадал во время битвы с архидемоном, из раны сочилась кровь. – Мир у тебя в долгу. Как за свержение Эльгарнана… – он прервался, оглядываясь назад. Позади эльфа открылся Разрыв, как рана на теле, рассеченная кинжалом. Завеса слабела, – так и за разрушение Завесы. Энан приподнялся на руках. Бок жгло от боли. Последняя схватка с Эльгарнаном далась ему тяжелым трудом. Он оглянулся в поисках лириумного кинжала. Тот лежал на каменном полу в нескольких метрах от парня. – Прости за моё последнее предательство. Я сделаю всё, чтобы свести ущерб к минимуму… – Не неси чепухи! – бросил ему через плечо Энан, подползая к кинжалу. – Ты поймёшь, когда увидишь восстановление прежнего мира, – Солас вытянул руку и резким рывком начал тянуть кинжал к себе. Энан из последних сил бросился вперёд, перехватывая кинжал, не давая Соласу заполучить его. – Прошу, Энансал! – воскликнул Солас. Он впервые обратился к сыну по имени. Не «мальчишка» и не «Рук». – Я не хочу сражать с тобой. Твоя мать мне этого не простит… На последней фразе его голос охрип. Энан замер, распластавшись на каменном полу. В одной руке он сжимал лириумный кинжал, а второй прикоснулся к тому месту доспехов, под которым хранился фальшивый кинжал. Всего на миг он представил, как обманом заставил бы Соласа связать себя с Завесой. Как в глазах беспомощного и ослабленного бога лжи и обмана появилось бы осознание, что нашёлся кто-то, способный перехитрить его – Ужасного волка. Гордыня почти взяла вверх над Энаном, но он вспомнил последний разговор с матерью, он вспомнил воспоминания отца, которые нашёл в своих путешествиях по Перекрёстку. Да, было бы справедливо насильно связать Соласа с Завесой. За все злодеяния, что он сделал, за всю ложь и предательства. Но не посеет ли это ещё больше хаоса в мире? Не озлобится ли Ужасный волк на мир ещё больше и не приведёт ли это к большим жертвам? У Энана был шанс решить этот конфликт мирно. И он решил воспользоваться им. Парень медленно поднялся, сжимая в руке кинжал. – Я тоже не хочу сражаться с тобой, – он встал прямо перед ним, лицом к лицу. – Ты хочешь ещё больше мучать мир, после всего, что сделал Эльгарнан? Сколько ещё невинных жизней будет отнято? Сколько детей останется сиротами? Моя мать ведь поэтому ничего не сказала тебе тогда. Она боялась за меня, она не знала, что ты сделаешь, если узнаешь обо мне. – Этот мир в руинах… Из-за меня, – твёрдо произнёс Солас. Он и бровью не повёл от упоминания Веланы, ведь он знал, как всё было. Он сам всё видел, чувствовал, проживал. – Поэтому ты использовал меня, чтобы сбежать из тюрьмы? – Энан сделал шаг навстречу. – Она соткана из сожалений. А твои сожаления поглотили тебя. – Тебе не понять… – Да куда уж мне, до Ужасного волка! Но я хотя бы понимаю, что уничтожение мира не исправит твоих ошибок и уж точно не облегчит тебе душу, – он протянул отцу кинжал. – Выход есть – свяжи себя с Завесой и спаси мир. Ты же так хотел быть героем, вперёд. Он вложил кинжал отцу в руку, молясь, что не ошибся, и Солас послушает его. Солас замер с кинжалом, как будто бы что-то обдумывая. Он коротко кивнул Энану и направился к разрыву в Завесе. Выйдя на середину площадки, он замер. – Я не могу. Остановится сейчас – непростительно по отношению к тем, кому я причинил зло ради этой цели. Он замахнулся, намереваясь проткнуть кинжалом Завесу, но внезапный женский голос остановил его. – Даже если они сами просят тебя остановиться? Энан и Солас обернулись. В дальнем конце зала стояла Велана. Она прорвалась через полчища порождений тьмы вслед за сыном. Благо, Рук уничтожал всех тварей на своём пути, поэтому её путь выдался легким. Она приблизилась к Соласу. – Венан. – Ты считаешь, что зашёл слишком далеко и недостоин спасения. Но ты ошибаешься, – она указал рукой сначала на себя, а потом на Энана. – Мы оба здесь из-за тебя. Я иду по дин’анширал вместе с тобой! – Я… я солгал. Я предал тебя.. оставил одну… вас оставил… – скорбным голосом проговорил Солас. Его плечи опустились, от было уверенности и твёрдости не осталось ни следа. – Я давно простила тебя! – она сделала ещё один шаг навстречу. – Просто остановись. – Ир абелас, венан… – он печально поклонился ей головой. – Но я не могу. – Давным-давно я подвёл свою старую подругу, и из-за этого она погибла. Если я сохраню Завесу, то разрушу мир, о котором она мечтала. И тогда она умерла напрасно. Солас повернулся к любимой и сыну спиной, будучи не в силах смотреть им в глаза. Энан осторожно приближался к нему, будучи готовым сделать рывок в любой момент. Он бросил взволнованный взгляд на мать, та посмотрела на него. «Дай мне шанс убедить его,» – читалось в её взгляде. Солас вновь замахнулся с кинжалом в руке, когда небо пронзил птичий крик. Чёрный огромный ворон спикировал вниз, и из облака фиолетового-чёрного дыма появилась Морриган. Она встала прямо перед Соласом, преграждая ему путь к Разрыву. – И кто же в этом виноват, Ужасный волк? – Морриган? – Солас непонимающе смотрел на ведьму, которая помогала когда-то Инквизиции. Он видел её в воспоминаниях Энана. Мальчик сбежал из Скайхолда через её элювиан. Именно Морриган позднее помогла Велане и Энану воссоединиться. – Это лишь одно из моих имён. Я была советницей, ведьмой, дочерью Флемет. И когда-то давно старой подругой. Солас смотрел на Морриган заинтересовано. Для него она всегда казалась не более чем высокомерной ведьмой, возомнившей, что может постичь тайны эльфийской культуры и магии. Энан и Велана встали по обе стороны от Морриган. Парень достал статуэтку с частицей сущности эльфийской богини. – Митал живёт в ней. И вот в этом, – он протянул статуэтку Морриган, чтобы та освободила запертый дух богини. Из белого сияния вышла фигура женщины. Её волосы были черны как ночь, глаза светились зелёным, как сама Завеса светом, а прямые уходящие назад острые рога были как будто бы созданы из тёмной стали. Она стояла прямо, в гордо поднятой головой. Корона из белого золота обрамляла её лицо. Ужасный волк склонился в тяжелом вздохе как только увидел её. – Митал, – почти шепотом произнёс он. – Я выдернула тебя из Тени, которую ты так любил, и отправила на войну. Я использовала твою мудрость как оружие… И это сломило тебя, – голос богини эхом разносился по округе. Казалось, что кроме её голоса не было слышно больше ничего. – Всё то, что я совершил… – Вина за это лежит не только на твоих плечах, друг мой. Всё то зло, что мы совершили, мы совершили вместе. Она приблизилась и положила руку Соласу на плечо. Тот уже не мог сдержать слёз. Он сложил руки, обхватив рукоять кинжала, которым когда-то и убили саму Митал. Он склнился, будто просил прошения и старой подруги. – Я отпускаю тебя. Ты больше не должен мне служить. Ты и так потерял слишком много времени, – она отступила и обернулась к Энану. – Я поняла кто ты ещё в нашу первую встречу, маленький волчонок. Ты получил самое лучшее от обоих своих родителей. Не повторяй их ошибок. С этим кратким напутствием Митал растворилась в белом сиянии и распавшись на множество белых частичек. Велана осторожно приблизилась к Соласу, который согнулся в рыдании, опершись руками в колени. – Есть лишь одна судьба – наша с тобой любовь, – произнесла она на эльфийском. Она опустилась на одно колено перед любимым, пытаясь заглянуть ему в глаза. Солас приложил руку к сердцу и медленно выпрямился. Он обернулся назад, смотря на Разрыв, а потом заплаканным взглядом посмотрел сначала на сына, а потом на любимую. Что-то внутри него щёлкнуло. Он сжал губы и полоснул кинжалом по руке, пуская себе кровь. Наруч его брони окрасился в красный. – Теперь моя жизненная сила поддерживает Завесу. С каждым вздохом я буду защищать невинных от моих прошлых ошибок, – проговорил он, смотря на каждого из присутствующих. – я не могу избавить мир от скверны, но могу помочь усмирить её ярость. Он протянул кинжал сыну, безмолвно благословляя его. Энан принял кинжал, коротко кивнув отцу. – Маяк в надёжных руках, – произнёс Солас. Уголок его губ дернулся в измученной улыбке. – Я отправлюсь за своим искуплением. Позаботься о своей матери вместо меня, хорошо? – Ему не нужно заботиться обо мне, – выступила вперёд Лавеллан. – Потому что я отправлюсь с тобой. – Нет, ты должна остаться рядом с сыном, – возразил ей Солас. – Я уже взрослый мальчик, – бросил в ответ Энан, – А моя мать вольна сама решать, что ей делать. – Я ухожу в ужасное место, – Велана подошла к нему и взяла за руки. Она произнесла, смотря ему прямо в глаза. – Оно не будет ужасным, пока ты со мной. Мы отправимся в это путешествие вместе. Навсегда. Она притянула его двумя руками к себе. Они слились в поцелуе впервые за двадцать лет. Это был одновременно и сладкий и горький поцелуй. Сладкий от того, что прежние чувства бурлили внутри, от того каким долгожданным стало это воссоединение. И горький от того, сколько боли им вдвоём пришлось перенести ради этого момента. Он медленно отстранились друг от друга. Солас нежно улыбнулся, смотря на любимую. Он нехотя отвёл взгляд, обратившись к сыну. – Спасибо, – искренне поблагодарил он. Если бы не этот маленький волчонок, он бы никогда не смог воссоединиться с любимой. Этот мальчик действительно стал подарком для них обоих. Энан лишь улыбнулся в ответ. Он прикусил губу, сдерживая подступающие слёзы. Когда Солас и Велана уже было повернулись к Разрыву, Энан бросился к ним. Он заключил мать в крепкие объятия, прижимая к себе. Он почувствовал, как мать обхватила в ответ его плечи, а также третью руку у себя на голове. Парень отстранился и увидел счастливую улыбку совей матери и полную гордости улыбку отца. Солас взял любимую за руку, и вместе они пошли навстречу к своей новой судьбе. Наконец-то они были вместе. Наконец-то они оба были счастливы друг с другом.