Моё лекарство

      Медицина - обширная и сложная наука, изучающая уклепление и сохранение здоровья, продление жизни и лечение болезней.              София Кульгавая с ранних лет жизни мечтала стать врачом, желая оказывать помощь сотням тысяч людей. Будучи ещё совсем ребенком, она не выпускала из рук игрушечный медицинский набор, терроризируя членов семьи постоянными «обследованиями». В шесть лет дедушка подарил ей настоящий стетофонендоскоп, вызвав этим у внучки настоящую бурю положительных эмоций и слёзы радости.              С пятого класса, когда в программе обучения появилась биология, Соня тратила большую часть времени на изучение данного предмета, путешествуя по всем библиотекам города в поисках дополнительной информации. После успешной сдачи ЕГЭ, она без раздумий подала документы в университет на специальность «Лечебное дело», желая стать терапевтом. Думать над выбором специальности девушка начала ещё в седьмом классе, рассуждая над плюсами и минусами каждого направления.              Шесть лет обучения в университете, наполненные бесконечным трепетом от получения знаний и навыков, а также бессонные ночи и стрессы из-за экзаменов пролетели слишком быстро.              Сейчас, направляясь на работу, Соня пальцами стучит по рулю автомобиля в такт мелодии, льющейся из динамиков, размышляя о том, поднялся ли гемоглобин у пациентки после вчерашнего переливания крови.              Соня отдает всю себя работе. Она думает о работе пока ужинает, пока пишет назначения очередному пациенту, пока гладит хирургический костюм, пока принимает душ.              Она живет медициной.              Но глубоко в душе всё ещё тлеет детская надежда о вечной любви, на которую из-за работы у Кульгавой времени почти нет.       

***

             Оказавшись в ординаторской, девушка ставит сумку на диван, после чего скидывает куртку и вешает её в шкаф. Соня, как всегда, приходит на работу раньше остальных, желая обсудить с дежурным врачом смену.              Переодевшись в болотного цвета хирургический костюм, Соня сразу подходит к кофемашине, намереваясь приготовить себе любимый напиток. В помещении пока спокойно, но уже через сорок минут здесь будет настоящий балаган, ведь медсестры полным составом придут сдавать смену.              - Доброе утро. Вы как всегда рано. - Татьяна Алексеевна улыбается устало, располагая тонометр на столе, после чего за стол садится, записывая что-то на листочке, - У Семёновой опять шалит давление. Сейчас сказала Жене фуросемид ей сделать.              - И вам доброе утро. - Кульгавая кивает, после чего на диван садится, - Сколько у неё сейчас?              - Двести на сто пятьдесят.              Соня мысленно пометку делает. Планы по выписке откладываются, а ведь только смогли стабилизировать пациентке давление.              Обсуждая ночное поступление, Соня сдержанно посмеивается с некоторых высказываний коллеги, которая жалуется на очередное безалаберное отношение пациентов к своему здоровью. В их отделении пациенты с анемией - любимчики всего коллектива. Очень уж они любят тянуть до последнего, поступая поздней ночью с гемоглобином меньше шестидесяти, заставляя медсестер брать анализы и идти в отделение переливания крови за очередной дозой эритроцитов.              Диалог прерывает Мафтуна - второй врач - пришедшая ровно за пятнадцать минут до начала смены. Такая пунктуальность радовала Соню, ведь данная черта характера указывала на ответственность человека. Пока Маф переодевается, в помещение заходит Лаура Альбертовна - заведующая их отделением - и начинает с порога негативно высказываться об администрации больницы.              - То есть, реаниматологам за ночные смены оставляют сто процентов доплат, а мы так, ничего не делаем ведь, значит и пятидесяти рады будем! - садясь на излюбленный стул, поправляет очки, оглядывая присутствующих.              - Вот это меня убивает просто. Я как сообщение вчера увидела с информацией, так сразу хотела писать нашему главному врачу. Недостача в пятнадцать миллионов у них, а зарплату урезают нам. Здорово придумали, конечно. - Выходя из-за шкафа, поддерживающи высказывается Абдиева.              Соня, уставшая удивляться подобным новостям, касающихся оплаты труда, лишь вздыхает удрученно. Призвание и искренняя любовь к профессии - это хорошо, но на что-то жить тоже надо, да и за ЖКХ она не пять рублей платит, а десять тысяч. Приличная сумма за однушку.              Обсуждения прерываются стуком в дверь ординаторской. В помещении сразу становится шумно, ведь старшая медсестра смеется над чем-то, внимание привлекая и ведя за собой ещё пятерых человек.              - Здравствуйте. Я тоже тут посижу, пока Лейла не пришла, - произносит Оксана, останавливаясь у входа. Она уже пятый год работает процедурной медсестрой, не на секунду не теряя энтузиазма.              - Не против, конечно. Итак, что интересного расскажете? - интересуется Лаура Альбертовна, глядя на Женю, которая с журналом стоит.              - Сразу хочу обратить внимание на пополнение в нашем коллективе. Александра только после колледжа, поэтому первое время будем её ставить в день, чтобы немного освоилась, дальше будет суточно работать, - говорит Мария Владимировна, указывая на незнакомую девушку.              Соня внимательно смотрит на неё, слегка прищурив глаза: Саша улыбается широко, спрятав руки за спиной, на голове у неё кудряшки светлые, которые в разные стороны торчали, а в светло-голубых глазах озорство детское и наивное читалось. Кульгавая, не видя в ней серьёзности, хмыкает себе под нос. Инфантильностью от Крючковой за километр несло, отчего та заведомо раздражать начала Софию.              - Добро пожаловать. Надеюсь не сбежишь спустя неделю от нас, как Роксана, - смеется Маф, подмигивая Соне. Кульгавая сразу нервно плечами дергает, вспоминая ту девушку, которая ввела пациенту не десять единиц инсулина, а один миллилитр, вызвав гипогликемию.              Пока Шестерикова сдавала смену, Оксана новенькой на ухо что-то рассказывала, вызывая смешки тихие. Влада - дневная медсестра - в диалог иногда включалась, рукой рот прикрывая, отчего раздражение Сони лишь усиливалось. «Мы тут важные вещи обсуждаем, а они смеются.»              Приняв все сведения о дежурстве, заведующая девушек отпускает, приглашая врачей на конференцию пойти. Соня истории болезней необходимые в руки берет, направляясь за остальными в конференц-зал, пока за спиной слышится громкий смех Крючковой и Аврамовой.       

***

             В отделении кипит работа. Объяснив Саше, как правильно проверять листы назначений и заполнять журналы - её оставили за главную на посту, пока Влада и Ангелина пациента на диализ повезли. Крючкова, бумажки перебирая, пытается вникнуть в суть того, что она вообще проверяет, пока к ней не подходит Лейла.              - Ну что? Уже осваиваешься? - с улыбкой спрашивает, пытаясь не спугнуть.              - Вроде того, только не понимаю немного ничего. - Саша листы в сторону откладывает, всем корпусом к Ключевской поворачиваясь, - я могу послезавтра у вас в процедурке работать? В ночные смены, я полагаю, вас не будет, поэтому хочу сразу освоить искусство постановки капельниц.              - Ой, да без проблем. Обучим тебя всему необходимому, а с бумажками ещё успеешь наиграться, - усмехается Лейла, слегка в плечо толкая новенькую. - Может чай попьем?              - А вот это святое дело! - лучезарно улыбаясь, Крючкова в сестринскую заходит, доставая кружки, пока вторая девушка все запасы чая и сладкого из шкафчиков извлекает.              Пока кипяток разливают, к ним присоединяется Оксана, утренние назначения закончившая выполнять. За небольшим столом обсуждают основные теоретические аспекты работы, передавая Крючковой накопленные за несколько лет наблюдения. Саша, слушая внимательно, а точнее делая вид, чай попивает неспеша, смеясь с реплик Нецветаевой, которые та кидает в адрес пациентов. Атмосфера в коллективе подкупает настолько, что девушка забывает даже о том, какая зарплата её ждет в сравнении с объемом работы. Сидят они так ещё минут пятнадцать, смеясь в голос и печенье с шоколадом поедая, пока звонок телефонный не нарушает идиллию. Саша сразу к телефону подходит.              - Терапия, - говорит собеседнику, обозначая отделение.              - Здравствуйте, - на том конце женщина какая-то отвечает спокойно, в то время как коллеги сестринскую покидают, направляясь куда-то в направлении неизвестном, - Я бы хотела узнать на счёт Щербакова Олега Викторовича. Он поступил вечером вчера к вам. Как он себя чувствует?              - Да, есть у нас такой. Смотрите, по смене передали, что ночью у него давление повышалось, но с помощью капотена и лазикса снизили. Сейчас всё стабильно, чувствует себя прекрасно.              - Ну хорошо. А какие лекарства ему дают, можно узнать? - с надеждой интересуется женщина, надеясь информацию выпытать.              - Так, по назначениям у него идет лизиноприл, омепразол, амлодипин и верошпирон. Сегодня после обхода могут либо что-то ещё назначить, либо отменить, так как данные средства назначала дежурный врач. - Александра, совершенно не стесняясь, всё рассказывает, на документы глядя.              - Угу, спасибо большое. А посещения с пяти до семи, да?              - Да, всё верно.              - Спасибо большое. До свидания, - радостно отвечает родственница пациента, завершая звонок.              Ещё минуту Крючкова проводит в одиночестве, пока Оксана не появляется рядом.              - Куришь?              - Балуюсь иногда, да, - отвечает Саша, усмехаясь подруге новой.              - Супер. Мы на лестницу ходим обычно, где выход запасной. Ну, чтобы ты знала. Ключ вот тут висит, - указывает на крючки, где связки расположены различные, каждая из которых подписана была.              - Спасибо, буду знать, - глазами сияющими смотрит, уже намереваясь покурить пойти.

***

             Ноябрь совершенно не радовал своей погодой. То дождь неприятно моросящий, то снег, накрывающий собой все возможные поверхности города, сопровождаемый наледью на асфальте, по которой идти было невозможно, разве что только ехать, равновесие сохраняя.              Александра, от больницы достаточно далеко живущая, каждое утро на автобус шла сквозь все эти погодные «препятствия», желая в отделение теплое попасть быстрее и от ветра кусачего скрыться. Не смотря на то, что уже прошла половина месяца своеобразной стажировки, девушка некоторые моменты рабочие всё ещё не освоила. Если с внутримышечными и внутривенными инъекциями всё было понятно, то капельницы казались чем-то слишком непостижимым. Посвятив весь день работе в процедурном кабинете, она под чётким руководством Оксаны и Лейлы искренне пыталась научиться. Только вот, из десяти возможных людей, удавалось хоть как-то иглу ввести лишь двоим.              Нецветаева всячески поддерживала её и направляла, но Крючкова, видимо, была безнадежным случаем. Понимая, что в ночные смены у неё не будет такого бонуса в виде двух опытных процедурных медсестер, она из кожи вон лезла, вены протыкая насквозь чужие, чтобы хоть немного понять, как эти сосуды искать вообще. Было приятно, когда пациенты понимали всё и также на девушку не давили, разрешая «тыкать» сколько влезет. Хотя иногда и попадались неприятные кадры, которые визжали о том, что руки у Саши из задницы и вообще лучше ей сменить профессию, пока не угробила никого, но девочки всегда заступались за сотрудницу новую, не давая в обиду.              А ещё Саша любила чай в сестринской всем коллективом пить, слушая истории смешные от коллег своих.              - Так Сонька вообще там знатно охуела тогда, - смеется Женя, вспоминая, как Григорьевой, которая в реанимации работает, привезли труп ночью, - Она-то видит, что бабулька всё уже, коньки отбросила, а фельдшер ей доказывает, что десятиминутная остановка дыхания - это пустяк и что она жива ещё.              - Боже... - только и может произнести Саша, чай отпивая уже остывший, - Там же сразу можно понять, что человека не спасти. Элементарно, ту же кардиограмму сделать.              - Так там и делали кардиограмму, только фельдшер всё не унимался, предлагая на рентген свозить и взять анализы у неё, - Влада смеется громко, вспоминая также, с каким лицом Софья всё это им рассказывала, - трупака обследовали лучше, чем живого человека. Треш конечно.              И истории такие Крючковой нравились. Нравилась ей эта атмосфера больничная, где жизни спасают и к смерти относятся спокойно, даже иногда шутя, где это возможно. Ей нравится чувство единения в коллективе, ведь редко где встретишь такую сплоченность и понимание.              Не нравилось только то, что Софья Ивановна в серьез её совсем не воспринимала, каждый раз игнорируя присутствие той и отвечая холодно. От строгого и равнодушного взгляда всегда хотелось спрятаться в процедурном кабинете или на посту, где её позитив разделяли полностью, не считая чем-то странным и непрофессиональным.       

***

             Кульгавая будто рождена была для того, чтобы жизни спасать чужие, действительно Александру старалась не замечать. Крючкова поверхностная слишком. Она пациентам всю информацию по лечению выкладывает, хотя не должна этого делать; с пациентами молодыми на «ты» общается, забывая про этику совершенно и идентификацией пренебрегает, не интересуясь, тому ли пациенту лекарства дает. Она смеется громко, не думая о покое чужом, улыбается широко, когда её отчитывают за неправильную постановку капельницы, ведь ей забавным кажется вся эта злость необоснованная; а ещё она с девушками молодыми флиртует, которые приходят родственников навестить, забивая на нормы приличия.              Сонечка к такому не привыкла. Сонечка любит, когда коллеги ответственно относятся к делу, соблюдая правила. Любит, когда просьбы выполняют беспрекословно, не вбрасывая глупые фразочки или не улыбаясь наивно, слушая ту. Любит серьёзность, осознанность и отсутствие ребячества.              София, на работу шагая привычно, пост охраны проходит, здороваясь с тетей Людой, которая всегда улыбкой встречает теплой, будто бабушка, которая увидела внучку спустя долгое время. Уверенно на кнопку вызова лифта жмет, терпеливо дожидаясь, пока тот на нужный этаж её довезет.              - Доброе утро, София Ивановна, - лифтерша приветствует, последние минуты смены дорабатывая, - Вы сегодня поздновато.              - И вам доброе. - Соня улыбку сдержанную показывает, в лифт проходя, - машина в сервисе, поэтому немного не рассчитала время прибытия.              Пока женщина, улыбаясь, двери закрывала, в кабинку резко влетает кто-то, чуть ли не снося присутствующих всем своим весом. Кульгавая недовольно шаг назад делает, замечая перед собой глаза голубые и волосы кудрявые.              - Фух, извините. Думала, без меня уедете. - Саша, улыбается всё также ослепительно, кивая лифтерше в знак благодарности, - здравствуйте, София Ивановна.              - Доброе утро, - сухо кидает Кульгавая, взгляд на панель отводя с кнопками, где номера этажей указаны. - Только устроились, а уже опаздываете.              - Вы тоже. Но у меня сложная жизненная ситуация была... - Александра паузу выдерживает, выдыхая всей грудью, чтобы сердцебиение унять от бега быстрого, - Мягкая кроватка и теплое одеяло пытались взять меня в плен, но я вырвалась, героически скинув оковы комфорта.              Кульгавая хмыкает равнодушно, не оценив шутку, пока лифтерша по-доброму смеется, прекрасно понимая девушку. Оставшиеся секунды в тишине проводят, ни слова не проронив, после чего лифт покидают, оказавшись на седьмом этаже, где отделение находилось.              София только успевает дверь открыть, как слышит уже привычное «Хорошей нам смены» от Саши. Злосчастная фраза, которую медицинские работники избегать стараются, доносится из уст медсестры каждую смену, заставляя через плечо три раза сплюнуть и по шкафу деревянному постучать, мурашки ощущая по позвоночнику.              И не смотря на это, за месяц она привыкает к данной фразе, ожидая услышать её от девушки, которая всегда заглядывает в ординаторскую без стука, обозначая своё присутствие и постоянно желая Соне хорошей смены. Не желая признавать этого, она ждет появления этого «лучика солнца», как выражается Лаура Альбертовна, чтобы услышать привычную фразу, которая в какой-то момент перестает быть для неё пугающей, обретая новый смысл.