Моё лекарство

      Крючкова действительно могла показаться слишком поверхностной, каждый раз приходя на смену за пять минут до ее начала. Девушка иногда делает совершенно глупые ошибки, забывает заполнять некоторую документацию и истории клеит неправильно, забывая необходимый порядок листов.              Но Саша любила только черный чай с бергамотом, другие напитки совсем не воспринимая. По дороге на работу она гладила каждого уличного кота, забывая вымыть руки после контакта с такими животными. Саша любила свой канал, куда добавила всех коллег, выкладывать глупые видео и сообщения, в которых описывала смешные ситуации с работы, а ещё обязательно присылала фотографии красивых закатов. Девушка могла отдать последние деньги несчастной бабушке, которая продает в переходе цветы, чтобы хватало на еду; могла забить на пары, помогая человеку, которому стало плохо на улице; могла не обращать внимания на холод и дождь, укутывая бездомного котенка в кофту, чтобы тот согрелся, пока она добирается до приюта. Она не просто излучала свет — она была светом. Она была любовью, о которой пишут романы и песни, слагают легенды и стихи. Девушка всегда верила в лучшее и мыслила позитивно.              С недавних пор Саша обнаружила, что ей очень нравится наблюдать за Софьей Ивановной, когда они приходят сдавать смены. Ей нравится по утрам говорить злополучную фразу всех медиков, адресуя её только Кульгавой. Сашу забавляет серьёзность врача. Забавляет то, как Соня недовольно хмурится, пока Саша говорит пациентам все результаты обследований и портит листы назначений своими каракулями, которые оставляет машинально, параллельно разговаривая по стационарному телефону.              Саша, каким-то неведомым образом, каждый раз умудряется избегать нравоучений и выноса мозга за свои действия, ослепительно улыбаясь и строя невинные глаза Марии, на что она — человек с очень светлой душой — лишь вздыхает, вновь повторяя Крючковой, как делать не надо.              ***              Автобус, на котором девушка добирается до работы, как всегда был полностью забит недовольными людьми. Какая-то бабуля ругалась с мужчиной, намереваясь отбить сидячее место, в то время как Саше пытались отбить ребра, протискиваясь мимо неё к выходу. Такая огромная концентрация негатива в замкнутом пространстве неприятно давили на девушку, отчего хотелось быстрее покинуть транспорт.              Через несколько минут они оказываются на нужной остановке и Крючкова, с горем пополам, вываливается из набитого автобуса. Поправив шапку и ухватившись за лямку рюкзака, она двигается по направлению к больнице, пряча лицо от сильного ветра в воротнике куртки.              На входе девушка приветливо улыбается охраннику, желая тому доброго утра, на что суровый мужчина кивает очень устало, явно не выспавшись ночью. По пути к лифту слышит голос главной медсестры, которая выходит из-за угла, направляясь в приемное отделение. Женщина, одно упоминание которой наводило страх на каждого работника, Саше казалась довольно приятной. Ну, строгая, да; ну орет на подчиненных, так, а кто не будет орать, когда каждый второй косячит? В общем, девушка не могла судить о начальнице, ведь понимала, какая тяжелая у неё работа.              Лифтерша, которая запомнила Крючкову ещё со времен практики, проводит по спине девушки рукой, приветствуя ту. Пока едут до нужного этажа, успевают обсудить успехи Саши на рабочем месте и объем работы, которую она выполняет на своих сменах.              Уже в отделении девушка натыкается на Марию Владимировну, которая пришла десятью минутами ранее, радостно машет ей рукой, направляясь в сестринскую, где пьет чай Ангелина, пытаясь прийти в себя после ночного дежурства.              — Привет, — Крючкова протягивает руку, которую Геля сразу легонько сжимает, после снимает верхнюю одежду и достает из шкафа чехол, в котором висит хирургический костюм.              — В девятой палате бабка кукухой поехала… — трет глаза Терехина, стараясь забыть эту ночь как страшный сон, — молитесь, чтобы её сегодня перевели в реанимацию, иначе вы с ума сойдёте с ней.              Александра пожимает плечами на данное заявление. В прошлый раз про пациента говорили точно также, а в итоге он оказался хорошим мужиком. Крючкова искренне считала, что навыки коммуникабельности играют огромную роль в работе, поэтому сильно не переживала насчет слов Ангелины.              Скинув с себя футболку, она натягивает верх костюма, полностью облачаясь в рабочие «доспехи». Спустя пару минут, в помещении появляется Влада, с порога жалуясь на погоду и скользкие ступеньки подъезда, на которых умудрилась упасть, пока выходила из дома. Саша на это лишь громко смеется, заходя в рабочий чат. Врачи уже ждали их, чтобы принять смену.              В ординаторской, как и всегда, пахнет свежесваренным кофе, который заваривает Кульгавая, как только приходит на смену. В помещении её, на удивление Крючковой, не оказалось, что вызвало легкий ступор. Терехина, кратко излагая события, которые происходили ночью, косится на Аврамову, пока та, в свою очередь, пытает кубик Рубика.              — Извините, — прерывая монолог Гели, произносит Третьякова, закрывая за собой дверь, — Алиса не может выйти на смену, поэтому сегодня дежурить будет Саша.              На Крючкову переводит виноватый взгляд, неловкую выдавливая улыбку. А Саша просто кивает, радостно улыбаясь. Ночные смены должны были начаться лишь в декабре, но девушка уже хотела попробовать подежурить, ведь днём, обычно, делать особо нечего.              Лаура Альбертовна кивает, а Мафтуна складывает руки в замок, поднимая над головой в знак поддержки и удачи. Разобравшись с дежурством, врачи диктуют примерный список пациентов, которых сегодня планируют выписывать и все расходятся по своим рабочим местам.              ***              Кульгавая, придя на смену, сразу сталкивается с Кирой Андреевной — дежурным врачом их отделения — которая капает себе в чай валерьянку. За разговорами узнает о буйной пациентке, которая всю ночь им не давала спокойно отдохнуть, а после и вовсе начала драться и кричать, не давая к себе подойти. Софья лишь тяжело вздыхает, направляясь в реанимацию по просьбе Медведевой, ведь сама она уже не в состоянии что-либо делать.              Быстро минуя лестничные пролеты, оказывается у входа в первую реанимацию. Там её уже встречает медсестра, которая провожает в нужную палату, где лежит их потенциальный пациент.              — Здравствуй, — высокий крепкий мужчина лет тридцати коротко кивает, взглядом упираясь в коллегу, — хорошо выглядишь сегодня.              На данное заявление Кульгавая лишь хмыкает. Игорь около года оказывает ей знаки внимания, на что Соня всегда лишь закатывает глаза. Её искренне не понимают, ведь такой завидный мужчина, любимчик всей больницы и просто шикарный мужчина добивается именно её, а Софья носом воротит.              А Игорь был действительно востребован в женском коллективе: идеально чистый халат, выглаженные рубашки с галстуками, аккуратно уложенные волосы, легкая небритость, придающая больше брутальности и голубые глаза, контрастирующие с черными, словно нефть, волосами — мечта любой девушки. К тому же, за должность врача-реаниматолога платят слишком хорошо, поэтому красивый и обеспеченный мужчина, обладающий изумительным умом и обаянием, заставлял мечтательно вздыхать всех, и даже пожилую лифтершу.              Но Соне чужое мнение также не интересно, как и «завидный мужчина», поэтому она каждый раз лишь аккуратно улыбается, переводя тему.              — С чем поступил? — спрашивает, делая акцент на работе, а не на своем внешнем виде.              — Отравление неизвестным веществом. Пока без сознания, но скоро должен прийти в себя, — Игорь проходит в палату, подходя к кровати, где лежал мужчина, тело которого было в многочисленных порезах по всему телу, — скорее всего, словил белку. По крайней мере, на скорой передали, что пил он один, а значит, резал себя сам.              — Хорошо, — кивает Соня, делая заметки в блокноте, — Он закреплен за Мафтуной, поэтому передам ей, она придет на обход. У вас ещё места есть?              — Для тебя я готов освободить все кровати в отделении, но у нас загруженность сто восемьдесят процентов, — реаниматолог отводит взгляд, что-то прикидывая в уме, — итак, несколько кроватей одолжили у кардиологии и неврологии. В общем, сегодня точно не найдем.              Кульгавая благодарит того за информацию, после чего покидает отделение, воспользовавшись тем, что Игоря отвлекла медсестра. Возвращается к себе с неохотой, ведь сегодня ночью придётся как-то выживать с буйной бабулей, о которой Кира поведала ей утром. И если Соня ещё сможет выдержать психозы пациентки, то истерику и недовольный бубнеж Алисы, с которой она на смене, ей терпеть будет тяжело.              ***              — В смысле Крючкова дежурит сегодня?!              Софья совсем забывает про то, что на работе нужно держать себя в руках, когда Маф рассказывает ей то, что было утром. Абдиева смеется, хлопая врача по плечу, ведь знает прекрасно, что Сонечка на дух Сашу не переносит.              — Пиздец, — заключает Кульгавая, присаживаясь на диван. Мало того, что ночь обещает быть веселой, так ещё и эта будет крутиться рядом, обязательно заходя в ординаторскую.              А ещё напрягает то, что Крючкова не желала сегодня удачной смены. Соня думала, что её слова действительно работали, ведь до этого всё проходило довольно гладко, а сегодня, будто изначально, день пошёл по наклонной.              Закрыв глаза, Соня делает глубокий вдох, после чего медленно выдыхает, стараюсь унять эмоции. Маф всё это время лишь посмеивается тихонько, разбирая результаты анализов и корректируя лечение. Абдиева, успев достаточно изучить поведение коллеги, с самого начала ждала этого момента, ведь настолько эмоциональной Софью никто никогда не видел, но их новая медсестра творила невозможное, заставив Кульгавую так бурно реагировать на новость о совместном дежурстве.              — Санек, вроде, хорошая девчонка, — медленно произносит Мафтуна, поворачиваясь на стуле к Соне, — может всё не так плохо пройдёт, как ты думаешь.              — Когда пойдёшь в реанимацию на обход — предупреди всех, что ночью их могут вызвать к нам. — Софья поднимается с дивана, подходя к своему рабочему месту.              — Откачивать Крючкову после твоих побоев?              — Откачивать меня после её выходок…              И Мафтуна смеется ещё громче, а Соня лишь вздыхает обреченно, беря в руки историю болезни пациента, которого сегодня намерена выписать.              ***              Первая половина дня пролетает слишком незаметно. Саша, на пару с Владой, носятся по всей больнице, пытаясь успеть пациентов сводить на все обследования, которые назначили врачи. Те, будто издеваясь, каждого второго записали на КТ или гастроскопию, отчего уже в два часа дня Влада обессиленно развалилась на диване в сестринской, а Крючкова молча вдыхала сладкий пар из одноразки Оксаны, которую та одолжила, чтобы её коллега не бегала на лестницу каждые пять минут курить.              — Девочки мои, вы живы? — в помещение заходит Мария Владимировна, располагая на столе какие-то непонятные листы.              — По признакам жизнедеятельности живого организма — да, по личным ощущениям — нет… — Саша в очередной раз выдыхает дым, двигая непонятные бумаги ближе к себе, — это заявление на увольнение?              — Не надейтесь, — с улыбкой отвечает Третьякова, присаживаясь на край дивана, откуда Аврамова убрала ноги, — это новый договор по оплате труда. Начальство сжалилось и повысило нам зарплату.              — Опа! — Влада резко встает, хватая со стола бумаги, где видит своё имя, — Мария Владимировна, я вас люблю!              — У вас нет выбора, — женщина подходит к Саше, аккуратно проводя рукой по спине, — тебе не на много повысили, ибо стаж ещё маленький совсем, но несколько тысяч к заработку лишними не будут.              Александра понимающе кивает, ведь изначально знала, что рассчитывать на миллионы — бессмысленно. Во время учёбы им говорили про оклад в двадцать тысяч, а на деле девушка получает девяносто. Девятнадцатилетней Саше этого более чем достаточно для того, чтобы не уйти торговать тяжелыми веществами или же своим телом.              Около трёх часов дня девочки начинают потихоньку собираться домой, ведь работа вся выполнена, поэтому можно уйти немного раньше. Каждая из присутствующих дает Саше наставления, перечисляя обязанности, которые ей надо выполнить. Крючкова всё записывает, желая доказать свою работоспособность и самостоятельность, а в душе радуется, ведь вечерних капельниц всего две, а значит долго страдать не придется.              Коллеги радостно покидают сестринскую, обсуждая планы на вечер, а Окси напоследок выкидывает неприличную шутку, намекая на смену с Кульгавой. Саша, времени не теряя, сразу садится проверять листы назначений, желая всю бумажную работу выполнить заранее, чтобы потом спокойно пить чай в компании плюшевого динозавра, что она принесла на смену, дабы добавить немного милоты в атмосферу больницы.              Проверенные назначения и истории складывает на полку небольшого стеллажа, стоящего за спиной, после начинает вносить данные с обследованиями в электронный журнал. Такая рутина её успокаивает. Остальные девочки всегда жаловались на бесконечный поток документов, которые приходилось переносить на компьютер, а Саша любила этим заниматься, находя подобные действия медитативными.              ***              Ближе к вечеру, когда посетители начинали расходиться, а пациенты отдыхали в палатах, на посту появляется Кульгавая, с которой Саша за весь день так и не увиделась, пребывая где-то за пределами их отделения. Врач, одной рукой удерживая стопку историй болезни, сразу глазами натыкается на историю нового пациента, которой сейчас занималась Саша.              — Умоляю, обрадуй меня, — тихо говорит Соня, передавая кипу из своих рук в руки медсестры.              — Гемоглобин девяносто три, — с улыбкой произносит Крючкова, аккуратно кладя истории на край стола, — сегодня можно не капать кровь?              — Можно не капать. — Холодно и безэмоционально. Как всегда, Соня старается держать всё под своим контролем.              Саша смотрит вслед, пока Кульгавая направляется в ординаторскую. Хотелось большего. Хотелось увидеть, как Софья улыбается, как она злится или плачет. Крючкова хотела видеть любой намек на то, что врачу не всё равно. Она хотела найти ту ниточку взаимопонимания, на которой они могли бы начать более позитивное общение. Даже с Лаурой Альбертовной за эти два месяца получилось найти коннект, а вот Кульгавая была неприступной крепостью.              Отогнав эти мысли, девушка решила набрать капельницы, чтобы потом попить спокойно чай с маффинами, которые ей любезно оставила Оксана со словами: «Я плохо готовлю, но вроде не отравилась. Если что, ты в больнице — быстро откачают».              В процедурном кабинете стоял запах бактерицидной лампы. Подойдя к небольшому столику, она открыла журнал, в котором Окс и Лейла записывали назначения, чтобы было проще работать. Пролистав несколько страниц, девушка сразу увидела нужные записи, после чего принялась готовить все необходимые компоненты для сбора системы.              Разобраться с этим оказалось несложно, поэтому уже несколько минут спустя две стойки были готовы. А вот со шприцами дела оказались сложнее: сначала, из-за неаккуратности, Саша укололась иглой — слава богу, чистой — которая вошла в палец, казалось, до самой кости; далее, не рассчитав силы, она неудачно вскрыла ампулу, головкой которой порезалась до самого мяса.              Отложив подписанные упаковки с набранными шприцами, Александра оглядела помещение, подмечая оставшийся фронт работы: собрать отходы класса Б, сменить непрокалываемый контейнер с иглами и заполнить журналы — не так уж и сложно. Девушка заранее подготовила лоток со стерильными спиртовыми салфетками и жгутом, не забыв кинуть туда пластырь, после чего покинула кабинет, закрывая дверь за собой.              Уже подойдя к посту, Крючкову останавливает пациентка, с которой они сразу нашли общий язык.              — Сашенька, не отвлекаю? — милая пенсионерка, положив руку на стол для лучшей опоры, по-доброму смотрит на медсестру.              — Мария Петровна, для вас я свободна всегда, — девушка подходит ближе, готовясь выслушать, — вы чего-то хотели?              — Мне вчера кровь капали. Что у меня с гемоглобином, милая? — женщина выжидающе смотрит, пока Саша задумчиво поглядывает на истории. Медсестра кивает, после чего подходит к стеллажу, начиная искать нужную фамилию. Просматривая историю за историей, она всё-таки находит то, что нужно, начиная листать её.              Пока Саша искала необходимые страницы, где вклеены анализы, почти незаметно рядом появляется Кульгавая, взглядом прожигая спину Александры. Не трудно догадаться, как связаны её поиски и пациентка, испуганно смотрящая на врача — Крючкова снова результаты обследований хочет сказать.              — У вас девяносто два! — не поднимая взгляд и всё ещё не замечая Софью, произносит Саша, немного приподнимая лист, чтобы посмотреть начальные показатели. — На двадцать пять поднялся.              Поднимает радостный взгляд, смотрит на пациентку, замечая рядом Кульгавую. Выражение лица той не предвещало ничего хорошего, поэтому Мария Петровна лишь быстро кивает, торопясь вернуться в палату.              Крючкова продолжает с улыбкой, которая теперь напоминала не радость, а смущение, смотреть на врача. Девушка в ответ лишь смотрит молча, пытаясь не сорваться и не наорать на коллегу.              «Один. Два. Три…»              — Простите…? — неуверенно спрашивает Саша, спустя несколько минут их «игры» в гляделки.              Соня теряет контроль.              — Крючкова, блять! Да сколько тебе ещё повторять можно?! Весь ход лечения только врач может говорить! — телефон и листы назначений поступившего пациента летят на стол, откуда сразу падают на пол, а Соня делает шаг к медсестре, — Как можно настолько посредственно относиться к работе?! Ты — инфантильная! Я не удивлюсь, если однажды из-за тебя мы потеряем пациента!              Удар. Ладонь Сони с грохотом опускается на деревянную поверхность стола, где находились контейнеры с лекарствами и свежие результаты анализов. Саша от неожиданности глаза жмурит, всем телом дергаясь, после чего аккуратно глядит на девушку, которая дышала глубоко, пытаясь успокоиться. Крючкова почти не дышит. Она голову опускает, желая спрятаться куда-нибудь, лишь бы только не попадаться под руку врачу.              — Простите… — голос дрогнул, отчего Саша сразу прокашливается, подходя к столу, у которого были разбросаны листы. Дрожащими руками быстро собирает их, складывая в стопку.              Кульгавая смотрит на девушку пару секунд, отводя взгляд. Это было лишним. Каждое слово. Саше нужен опыт, спокойное объяснение и поддержка, чтобы полностью привыкнуть к работе, а не крики и унижения.              Софья тянется к телефону, заставляя Сашу снова дернуться. Забирает гаджет и возвращается в ординаторскую, закрывая за собой дверь. Воздуха начинает не хватать, поэтому она сразу подлетает к окну, открывая его нараспашку. Кислород начинает моментально поступать в помещение вместе с морозным воздухом, от которого по телу бегут мурашки.              Девушка присаживается на диван, руками упираясь по бокам, принимая позу ортопноэ. В голову лезут неприятные мысли, а тараканы начинают пожирать изнутри.              Нельзя. Нельзя. Нельзя.              Нельзя срываться на коллег. Нельзя оскорблять их и вымещать свой негатив. Нельзя показывать эмоции.              Соня чувствует злость. На себя, потому что не сдержалась. Потому что накричала на Сашу.              — Блядство.              «Нужно извиниться перед ней»