Часть 6
21 ноября 2024 г., 23:03
Вэй Ин смотрел на ломящийся от еды стол. В покоях, которые ему выделили, было тепло, уютно и очень просторно.
Несколько картин с цветами украшали нежно-голубые стены. На полу — мягчайший ковёр из медвежьей шерсти. Кровать стоит в центре комнаты, большая, мягкая, с белым балдахином. Шторы голубого цвета с искусными белоснежными узорами в виде облаков. Люстра большая и позолоченная, либо полностью золотая — Усянь бы этому не удивился. Книжных шкафов было три, и все были забиты книгами.
Был обеденный стол, за которым Усянь сидел, а также письменный стол, который стоял справа от кровати. На нём лежали листы бумаги, чернила, перья и стояла хрустальная ваза с горечавками.
Вэй Ин снова услышал урчание. Он ужасно голоден. А на столе так много разной еды, что сдерживаться уже не было сил. К тому же, многое, что он видел перед собой, он никогда не пробовал.
Лис взял палочки и начал с нежнейших кусочков перепёлки в сливочном соусе.
«Зря я сюда пришёл. Наслаждаюсь заморскими яствами от людей, которые причастны к смерти моих родителей. Я мимолётно подумал о мести, но разве смогу я на это решиться? Жестокость порождает жестокость. Не нужно унижать себя ненавистью к кому-то и гневом. Это все бессмысленно. Как и моё пребывание здесь...», — думал Вэй Усянь, пробуя рис. Наверное, есть один только сухой рис — это то, что он заслужил.
Чувство вины за его детские мысли всё ещё было слишком сильным. Он хранил очень многое в себе, хотя изначально был крайне разговорчивым и открытым человеком, который ничего не мог утаить от родителей и спешил поделиться даже малейшей проблемой.
Сейчас Вэй Усянь довольно закрытый и сдержанный. Он привык к полнейшему одиночеству, хотя оно ужасно угнетало его и ухудшало состояние его истерзанной обидой и виной души.
Часто лис думал о том, что это именно ему нужно было умереть в ту ночь, а не его невиновным родителям; думал о том, что было бы лучше, если бы в ту роковую ночь родители ушли на ночную охоту.
Вэй Ин отложил палочки в сторону. Он не наелся. Но набивать живот и дальше чужой едой ему не хотелось.
— Надо покинуть это место. Иначе я могу наломать дров. Я слишком нестабилен. Не могу ни отомстить, ни простить. Всё бессмысленно.
Усянь грустно вздохнул и покачал головой, разочаровываясь в себе в очередной раз.
***
Лань Ванцзи поклонился дяде, стоящему у окна. На этот раз они встретились в его кабинете. Здесь также был Лань Сичэнь, который сидел за столом. — Дядя, брат, приветствую вас. Лань Чжань наскоро поклонился. Его одежды по-прежнему грязные. Волосы несколько растрёпаны. А налобная лента с вышитыми на ней облаками немного сползла. — Ванцзи... Ты вернулся? — с некоторым облегчением поприветствовал его дядя. — Брат... — Сичэнь мягко улыбнулся одними глазами. — Я привёл в Облачные Глубины своего спасителя. Его зовут Вэй Ин, он — тёмный девятихвостый лис. Дядя и старший племянник переглянулись в немом шоке. — Но разве твой спаситель и его семья не были убиты нашим отцом? — тихо спросил Сичэнь, выглядя растерянным. Ванцзи мотнул головой. Потом чуть взмахнул рукавами, устраиваясь на стуле напротив брата. У него было практически такое же лицо, но глаза имели голубой цвет, как и у матери. Еще Сичэнь был на два года старше, и потому его лик выглядел чуть более мужественным, тогда как лицо Ванцзи ещё веяло юностью. — Родители Вэй Ина погибли, но сам он смог спастись. Я не знаю подробностей, но я не хотел бы спрашивать о таком. Но я уверен, что это он. Я помню Вэй Ина, хоть тот тогда был подростком. Лань Цижэнь нервно потрогал взмокший лоб. Он не на шутку запереживал. Что здесь забыл лис? Как он согласился прийти в логово убийц его родителей? — Ванцзи, боюсь, у него могут быть недобрые намерения. К тому же, лисы обладают с рождения тёмной ци, а потому они — опасные существа, которые могут таить в себе много негативных эмоций. Лань Сичэнь нервно взглянул на брата. Его лицо не выражало ничего хорошего. Ванцзи опустил глаза вниз, на свои белоснежные одежды, который были испачканы грязью горы Луанцзан. — Даже если у него недобрые намерения, я стерплю. Я единственный виноват в его бедах, а потому приму любое его решение как единственно верное. Дам запечатлеть себя или отдам жизнь... Дядя едва не упал в обморок от слов горячо любимого племянника. Ну почему Лань Ванцзи именно такой? И самое ужасное — его нельзя переубедить ни в чем. Самый твердолобый на свете человек, упрямый, как осёл! Сичэнь грустно выдохнул, не находя никаких слов, чтобы описать своё негодование. Его брат готов был поставить на себе крест из-за долга перед лисом. — Ванцзи, мы с дядюшкой хотели бы увидеться с господином Вэем и поблагодарить его за твоё спасение. Лань Цижэнь, прищурившись и чуть обдумав слова Лань Хуаня, вдруг активно закивал. Да, нужен личный разговор, чтобы выведать планы Вэй Ина. — Да, нужно также и извиниться. Я как брат твоего отца не доглядел и допустил его до твоих поисков, хотя и знал, что он находился в нестабильном эмоциональном состоянии после смерти супруги. Лань Чжань неуверенно кивнул. — Я спрошу у господина Вэя.***
Белоснежный дракон наскоро поел, помылся, переоделся, привёл себя в порядок и быстрым шагом пошёл в сокровищницу, доступ к которой имели лишь четыре человека. Один из них сидел взаперти, поэтому, можно сказать, три человека могли сюда попасть. Лань Чжань, Лань Сичэнь и Лань Цижэнь. Ванцзи приложил руку к камню и тот, засветившись, отворил мощную дверь, давая зайти внутрь. Дракон прошёл мимо многочисленных драгоценных камней, слитков золота и величественных артефактов. Его интересовало совершенно другое. Он взял небольшую серую коробочку с подписью «Лань Чжань» и открыл её. Внутри находились молочные драконьи зубы. Первые три года своей жизни дракоши часто находятся в своей драконьей форме и только ближе к четырём годам могут находиться в человеческом облике. Ванцзи взял четыре клыка и положил их в мешочек цянькунь. Потом дракон поспешил в свои покои. Он хотел сделать полноценное ожерелье своими руками в качестве подарка для Вэй Ина. Ушло не меньше часа на то, чтобы красиво заплести чёрную шёлковую верёвочку повышенной прочности. Зубы выглядели довольно красиво, поэтому он не стал их даже полировать. Конечно, клыки Ванцзи в нынешнем его облике будут в сотню раз больше, ведь молочные жемчужинки — совсем маленькие, немногим больше, чем у людей. Зубы же половозрелого дракона были размером с мужскую ладонь. Лань Чжань, закончив своё украшение ещё через час, наконец пошёл в сторону спальни Вэй Ина. Он специально поселил гостя недалеко от своих покоев. В своём личном дворце. Ванцзи неловко постучался. Он услышал приятный мужской баритон, разрешающий ему войти. Дракон крепче сжал в руках ожерелье и вошёл в покои. Господин Вэй сидел за письменным столом и читал какую-то книгу, которую, очевидно, одолжил на одной из книжных полок. Кажется, Ванцзи заставил своего гостя скучать здесь, слишком надолго оставив его в покоях одного. Осознание этого заставило Ванцзи побледнеть. Он сложил руки в извинениях и поклонился. — Господин Вэй, прошу прощения, навалились дела, которые требовали моего решения, к тому же... Я поспешно занялся одним делом, хотя мне стоило сделать это после того, как я уделил бы Вам внимание. Вэй Ин выгнул одну бровь и усмехнулся. — Ты кем меня считаешь? Своей наложницей, которая жить без тебя не может и только и ждёт твоего прихода? Уделить мне внимание? Лань Чжань, да ты совсем не понимаешь, что говоришь? Лицо Лань Ванцзи вытянулось от изумления. Пожалуй, до этого Ванцзи не показывал свои эмоции так очевидно, как сейчас. А ещё он словно потерял дар речи, как в детстве. — П-прошу прощения! Я вовсе не хотел так некорректно выразиться! П-просто Вы здесь гость и я оставил вас одного... Это совсем неправильно. Лицо Вэй Усяня смягчилось, однако ему хотелось и дальше наблюдать за эмоциями этого прекрасного выросшего мужчины. Удивительно, но тот даже начал заикаться. А ведь по нему и не скажешь, что он может так сильно переживать из-за чего-то или кого-то. По крайней мере, с другими людьми принц, по всей видимости, ведёт себя совсем иначе. — Оставил меня одного? — повторил Вэй Усянь, сложив руки на груди. — Я, по-твоему, жить без тебя не могу? Прошло всего лишь три часа. Мне было, чем заняться. Ванцзи снова сложил руки в извинениях. — Я опять неправильно выразился, прошу прощения... Вдруг из вспотевших рук Лань Ванцзи выпало то самое ожерелье, которое он лично смастерил Вэй Ину. Зубы драконов прочные, и украшение так просто не сломается, но даже так с ним лучше не поступать. Всё же молочные клыки драконов — очень важная и сокровенная вещь, разрушение которой может привести к большой трагедии. Вэй Ин нахмурился, увидев украшение. Он подошёл ближе. Лань Чжань уже поднял с пола ожерелье. Только сейчас, в паре чи от Ванцзи, Усянь заметил, что кончики ушей дракона имеют красный оттенок. Тот смущался. — А это что? Ты мне, словно девице, решил подарок в виде украшения сделать? Лань Чжань нервно сглотнул. Он смотрел в пол и сжимал до боли свои же зубы в руке, пронзая кожу острой стороной клыков. Ему было бесконечно стыдно и плохо сейчас. Хотелось сбежать от этого позора. Он, словно нашкодивший щенок, которого носом тыкали в собственную мочу, пытаясь пристыдить. И ведь Вэй Ин абсолютно прав в том, что Лань Чжань испытывает совсем не те эмоции и чувства, какие должен бы. Вэй Ин терпеливо ждал ответа от дракона, но тот молчал и пялился в пол, выглядя довольно плохо. Вдруг до носа Усяня донёсся запах крови. Он услышал звук капающей воды, но довольно скоро понял, что это капала вовсе не она, а совсем другая жидкость. Алая. — Что ты?.. — Вэй Ин не договорил и подошёл к Лань Чжаню совсем близко, беря его за рукав правой руки, в которой находилось окровавленное украшение. Он заставил дракона разжать руку и увидел, что раны достаточно глубокие. Кажется, дразнить Лань Ванцзи не стоило. Усянь забрал украшение из его руки, правда, двое клыков так глубоко вошли в кожу, что пришлось их вытаскивать из ран с некоторым трудом. — Простите... Я не хотел унижать Вас или ставить в неловкое положение. Я бесконечно уважаю Вас и... хотел лишь сделать небольшой подарок на память от себя. Я лично сделал это украшение, думая о Вас, господин Вэй. Лань Чжань смотрел на то, как Вэй Усянь перевязывает его руку платком, который тот достал из-за пазухи ханьфу. Всё его существо сосредоточилось на этих нежных прикосновениях лиса. От него исходил тот самый аромат кожи и лесных трав, который Ванцзи помнил с детства. От этого запаха кружилась голова, а сердце сходило с ума. Вэй Ин был так близко, что Лань Чжань едва ли мог дышать. Всё его нутро трепетало, в груди порхали бабочки, а кончики пальцев дрожали. Вся боль, которую он сам себе причинил в попытке наказать за непочтительность, испарилась по мановению руки Вэй Ина. — Ладно, проехали, Лань Чжань. Я тоже немного перегнул со словами. Это ожерелье я отмою от крови и возьму себе. Спасибо. Ванцзи посмотрел в серые глаза с нежностью и чуть кивнул. — Спасибо, господин Вэй... Это очень важно для меня. И... спасибо за Вашу помощь. Вэй Ин смотрел в глаза цвета янтаря и держал руку Лань Чжаня в своей, чувствуя себя поистине очень странно. Ему нужно скорее бежать из этого места. Иначе эти жёлтые глаза могут его околдовать.
