Тёмный лис и белоснежный дракон

      Прошло несколько дней. Вэй Ин и Лань Чжань всё чаще появлялись вместе в самых разных местах.              Они прогуливались в саду, ведя какие-то повседневные беседы о всяких глупостях, выведывая порой предпочтения и мелкие детали характеров друг друга. Всё чаще Ванцзи замечал, что Усянь довольно улыбчивый, смешливый, непоседливый и немного неряшливый. Он открывался постепенно с той стороны, которую до этого очень тщательно прятал под множественными масками. Усянь, вошедший в этот дворец в самом начале, и Усянь сейчас — два совершенно разных Усяня.              Они прогуливались в столице под названием Цайи. Второй принц часто покупал для лиса сладости, какие-то драгоценности и безделушки. Несколько раз они поужинали в тамошних тавернах. Ванцзи узнал, что Усянь — любитель острой и солёной пищи. А ещё ему очень нравилось вино. В королевской семье драконов было не принято пить, поэтому Ванцзи каждый раз отказывался от заботливо поставленной чарки, чем порой заставлял лиса недовольно выпячивать губы.              Лань Чжань понимал, что их общение становится всё более тесным и не мог не радоваться этому. Бывало, они общались друг с другом до рассвета, а потом, когда Ванцзи к утру ложился спать, не мог уснуть из-за калейдоскопа самых разных эмоций. Его влюблённость была совершенно очевидной, но никакую черту он не переступал и всё чаще вынужден был ходить в холодный источник. И когда он не спасал, Ванцзи вынужденно закрывался одеялом с головой и опускал руку вниз, к штанам, чтобы избавиться от болезненного возбуждения. Порой требовалось два раза дойти до пика, чтобы окончательно успокоиться и отпустить наваждение и вожделение.              Правда, потом, увидев лиса вновь, горячие волны влюблённости накатывали снова. А стоило лису привлекательно улыбнуться или, к примеру, ненароком коснуться руки Ванцзи, как возбуждение, будь оно неладно, снова отдавалось ноющей тяжестью в паху.              Лань Чжань находился в самом расцвете мужских сил. И совершенно очевидно, что его снедала эта любовная лихорадка так сильно, что он сам себе порой диву давался: как он мог быть таким порочным человеком? Никаких таких предпосылок до появления в его жизни Вэй Усяня раньше не было. Другие люди не интересовали Лань Чжаня и тем более не вызывали сексуальный интерес. Он пару раз видел непристойные картинки и лишь в отвращении хмурил брови, высказывая что-то наподобие «Убожество» или «Мерзость». Такие книжки часто читали адепты его ордена, хоть это и было запрещено. Также он видел что-то похожее у торговцев книг в Цайи. Дракон случайно взял порнографию вместо конфуцианского трактата и тут же откинул её от себя в сторону, когда увидел картинку, где на голом мужчине сидит такая же обнажённая женщина.              Лань Чжань про себя тогда подумал, что никогда в жизни не опустится до того, что будет такое хоть когда-нибудь рассматривать. Но сейчас Ванцзи понял, что означали слова одного из конфуцианских учёных, которые писали: «Никогда не говори никогда».              Ведь в свои восемнадцать Лань Ванцзи стоял у раздела с порнографическими картинками и выискивал определённое чтиво с совершенно алыми ушами. Его руки от волнения и стыда дрожали, ладони неприятно и обильно взмокли, поэтому одна из книжек выскользнула из рук и с оглушительным грохотом упала, привлекая к себе внимание торговца, что сидел у столика и едва ли не засыпал. Сонно осмотревшись, он поднялся и подошёл к стеллажу, где стоял одетый в белые шёлковые одежды мужчина в капюшоне. Этот неловкий покупатель резко опустился, взял книгу в правую руку и быстрым выверенным движением втиснул её обратно на полку между другими переплётами. Он крупно вздрогнул, когда его плеча кто-то коснулся. Это был торговец книгами.              — Господин, ищете что-то определённое?              Ванцзи дёрнулся, желая уйти. Он зашёл сюда только потому, что увидел, что хозяин лавки клюет носом и можно было остаться незамеченным и изучить то, что его больше всего интересовало. Лань Чжань специально неприметно оделся и даже не надел лобную ленту, чтобы не выдать своей принадлежности к заклинателям и тем более к правящей семье, ведь лобные ленты с вышитыми облаками — это признак исключительно королевских особ в клане Гусу Лань.              — Эт-то... Мне... Мне нужна книга о... о мужчинах. — Выговорил Ванцзи глухо и стыдливо, не узнавая даже свой собственный голос.              Первое время торговец удивлённо хлопал глазами, а потом, сообразив, протянул понимающее:              — А-а-а.              Ванцзи готов был сгореть со стыда. Он уже сделал шаг, чтобы уйти отсюда и мысленно обругал себя за глупую любознательность, но остановился, когда торговец достал с другого стеллажа какую-то весьма толстенькую книгу.              — Есть одна очень хорошая. Здесь и описаний много, и картинки есть. Пособие с позами и с подготовкой, очень подробно, но недёшево. Называется «Тысяча наслаждений весны».              Лань Чжань в муках смежил веки. Он готов был бежать отсюда со всех ног, но от осознания, что ему действительно требуется осведомлённость в определённых вопросах, как минимум, для своего собственного спокойствия, он вынужденно обернулся. Выглядел покупатель так, словно его отправляют на плаху. Весь бледный, с взмокшим лбом, с влажными глазами и бегающим туда-сюда взглядом.              Немолодой мужчина довольно потёр руками, предполагая, что этому покупателю точно можно продать книжки подороже.              — Да не переживайте Вы так! Лучше посмотрите, есть ещё одна книженция, «Сладострастность от вкушения персика». Здесь отличная мужская камасутра!              Лань Чжань резко подошёл к мужчине и выхватил из его рук первую тяжёленькую книгу. Ту самую с интригующим названием «Тысяча наслаждений весны».              — Не нужно. Я беру эту.              Торговец хотел было назвать цену и открыл рот, как Лань Чжань рывком достал из-за пазухи золотую монету и вложил ему в ладонь.              — Ого... Господин, этого даже много.              Ванцзи, ничего не сказав, положил купленное в мешочек цянькунь и быстрым, хотя даже скорее нервным шагом, пошёл к выходу.              — Спасибо, господин, за покупку! Приходите к нам ещё! — с улыбкой прокричал торговец вслед убегающему таинственному молодому мужчине.              Лань Чжань же готов был в тот момент провалиться от стыда. Но вместо этого он закрылся в своей комнате и долго и упорно изучал то, что совсем не вызывало в его душе отвращения, если он представлял Вэй Ина.              Проблема была в другом: из-за того, что кровь прилила к органам таза, в его голове было абсолютно пусто, когда он читал важные описания о подготовке принимающего мужчины. Лань Чжань вынужденно прерывался на самоудовлетворение и приступал снова к чтению, когда приходил в себя.              Ванцзи никогда и не думал, что есть столько нюансов в постели с мужчиной. Однако изучать это оказалось на удивление интересно. Из-за всех этих забот и времяпрепровождения с Вэй Усянем, он совсем забросил все свои дела и толком ничему не обучался у королевского учителя и не тренировался на мечах.              Но ни брат, ни дядюшка на него не давили. Им главное, чтобы измученное горестями с детства дитя было счастливо, чем бы оно не тешилось. Они никогда прежде не видели Ванцзи таким живым и счастливым. А всё из-за прихода в Облачные Глубины тёмного лиса. Кажется, тот спрятал когти, раз не предпринимал пока что никаких попыток навредить королевской чете. О совершённой мести в сторону Цинхэн-Цзюня они не знали, ведь к нему никто не ходил из-за его глубокой медитации. Иначе бы уже давно заметили отсутствие рогов на его голове.              Лань Чжань крупно вздрогнул, когда в дверь постучались. Он резко спрятал книгу под свою подушку, не забыв положить закладку. Потом, выпрямившись, постарался расправить одежды и выпятить грудь, чтобы довести осанку до идеала.              — Кто там? — спросил он, очень надеясь, что это Усянь, а не брат или дядя. И, к счастью, он услышал любимый и ставший родным бархатный голос:              — Это я, Лань Чжань!              — Мгм, впустите его, — громко и немного строго сказал принц слугам, и те открыли дверь.              В покои вихрем ворвался Вэй Усянь, улыбаясь так ярко, что у Ванцзи немного подкосились ноги. Он тоже бесконечно счастлив был его видеть.              — Принесите чаю с печеньем,— таким же властным тоном приказал Лань Чжань, и в такие моменты Усянь считал его невероятно сексуальным в своей строгости и холодности.              Он присел за стол, где недавно сидел Ванцзи и читал преинтересную книгу. Лань Чжань последовал его примеру и сел напротив. Они уже не приглашали друг друга за стол и совсем не использовали никакие вежливые обращения.              — Лань Чжань, ты постоянно мне что-то даришь. Я тоже решил сделать тебе подарок. Вот. Это подвесная кисточка для меча. Я сделал её самостоятельно.              Кисточка была сделана из верёвочек нежно-голубого и белого цвета, длиной она была с указательный палец. Несколько голубых крупных бусин украшали основание кисти. Работа тонкая и довольно муторная — красиво сплетать все нити и создавать такое украшение лично. Но и Лань Чжань попотел, пока делал ожерелье Вэй Ину.              Ванцзи благодарно взял кисточку и осмотрел её горящими глазами. Его губы тронула лёгкая улыбка, и Усянь радостно подсел к принцу ближе, когда тот взял меч, чтобы заменить свою старую и потрёпанную годами кисть.              — Этот меч... Я помню его, — тихо сказал Усянь, рассматривая узоры на рукояти и на ножнах.              — Мгм. Он достался мне от отца.              Повисло неловкое молчание. Ванцзи закончил. Кисточка отлично смотрелась из-за идеального сочетания цветов.              — Спасибо, Вэй Ин. Я очень ценю твой подарок.              Усянь мягко улыбнулся принцу и чуть сжал пальцами его белые одежды, которые элегантно лежали на полу. Он медленно и даже робко приблизился к лицу дракона, который громко сглотнул слюну. Их губы были в одном цуне друг от друга, как вдруг в покои негромко постучались, а после последовал вежливый женский голос:              — Ваше Высочество, чай готов.              Лань Чжань озлобленно посмотрел на дверь, а Усянь отстранился, потом и вовсе перебрался на место, где он до этого сидел и неловко потёр затылок, наблюдая, как в покои входит девушка и быстрыми, выверенными движениями расставляет чашки, заварочный чайник и две тарелки разного печенья. Лань Чжань всё время прожигал взглядом несчастную и облегчённо выдохнул, лишь когда она ушла. Он уже сто раз пожалел, что приказал принести чай и сладкое.              Усянь тихо посмеялся в кулак и взял заварник, наливая сначала дракону, потом себе. Лань Чжань же сидел весь зелёный и потухший, словно у него забрали драгоценную возможность сделать какую-то превеликую шалость.              — Что, настолько хотелось ощутить мой поцелуй? — кокетливо спросил Вэй Усянь, встречаясь взглядом с ярчайшим и сжигающим всё живое янтарём.              — Вэй Ин... — глухо и почти измученно протянул Лань Чжань, глядя, как лис лукаво улыбается, поднося к губам чашку. Как бы Ванцзи желал оказаться этой самой чашкой, как бы желал стать этим самым ромашковым чаем, чтобы оказаться во рту Усяня и проникнуть намного дальше в него, заполнив собой всё его соблазнительное тело...              Лань Чжань измученно опустил взгляд вниз, на немного выпирающее навершие в штанах. Даже многослойные одеяния не могли скрыть столь большой мужской корень.              У Лань Чжаня вспотели ладони, зато вот во рту абсолютно пересохло. Он испуганно дёрнулся, когда Усянь вдруг снова к нему подполз. Это было опасно.              — Лань Чжань, давай потренируемся.              Дракон невидящим взглядом уставился на Усяня. И почему тот такой красивый, такой идеальный? Даже его непослушные чёрные волосы были прекрасны. Алая лента, вплетённая в незамысловатую причёску, безумно ему шла. Лис носил по-прежнему чёрные одеяния с красным нижним халатом. Боги, как бы Ванцзи хотел его снять с него, кто бы знал!              Смысл сказанных Усянем слов дошёл до него далеко не сразу, ведь он любовался возлюбленным, как последний дурак. Ванцзи, не понимая сути вопроса, хриплым от возбуждения голосом повторил:              — Потренируемся?              Вэй Ин вдруг уверенно кивнул.              — Ты же сказал, что после запечатления нужен поцелуй. Давай сделаем это, Лань Чжань.