Часть 10
23 ноября 2024 г., 18:51
Они встретились этим же вечером, ведь Ванцзи по возвращении в свои покои сразу же сообщили, что к нему приходил тёмный лис.
Встреча прошла в комнате Вэй Усяня. Дракон и лис сидели друг напротив друга, а слуги расставляли для них принесённые с королевской кухни чай и пирожные.
Молчание казалось Вэй Ину неловким. Мысли плясали в голове каким-то неудержимым вихрем, но ничего путного он сказать так и не мог. Ванцзи же сидел, словно прекрасная статуя, высеченная из камня. Лишь когда он начинал двигаться, становилось ясно, что всё-таки это настоящий живой человек. Да уж, ребёнком Лань Чжань таким не был.
Малыш был живым, активным, беспокойным, напуганным и очень нуждающимся в тепле Усяня. Они спали друг с другом, Вэй Ин рассказывал ему сочинённые на ходу сказки, кормил не самой вкусной на свете едой, а Лань Чжань всё ел, не привередничал, слушал каждое слово спасителя и совсем не вредничал от тесноты и твёрдости постели.
Лань Чжань был очаровательным ребенком. Тогда Усянь думал, что хотел бы себе такого братика. Но сейчас он понимал, что его чувства совсем иного толка по отношению к Лань Чжаню. А всё потому, что тот вырос и стал достаточно хорошим человеком, пусть и не совсем понятным для Вэй Ина.
Без разговоров невозможно понять другого, поэтому он посчитал, что им просто необходимо словесно сблизиться. Но Ванцзи был довольно молчаливым человеком, который тщательно скрывал все свои чувства за маской безэмоциональности и холодности. К другим людям Ванцзи относился совсем иначе, и от понимания, что Усянь является особенным для него, судя по его тёплым взглядам и взволнованным словам, а также недвусмысленным действиям, всё нутро лиса трепетало.
Пожалуй, к нему так тепло и жертвенно относились разве что его родители. Все другие зверолюди смотрели заинтересованно, порой влюблённо, но никогда не было той искренности и готовности положить перед Вэй Усянем целый мир на ладони, какие присущи Лань Ванцзи.
Неужели спасение и чувство вины могли рождать в душе дракона такие сильные чувства, что он готов был пожертвовать собой ради лиса, который мог что угодно с ним сделать?
Молчание и впрямь затянулось. Усянь поставил чашку чересчур громко, чем приковал внимание золотистых глаз. Вэй Ин едва ли знал правила этикета, но даже ему показалось, что тот совершил ошибку.
— Лань Чжань, может быть, что-нибудь расскажешь мне? Какую-нибудь тайну или что-нибудь сокровенное. В ответ я тоже тебе что-нибудь поведаю для честности.
Ванцзи немного ещё помолчал. Что же такого ему рассказать? Возможно, поведать о причине, почему А-Чжань вёл себя порой как плакса и при этом цеплялся за тепло Усяня, как за единственный спасительный компас; о причине, почему его отец сошёл с ума и пошёл на убийства невинных, испугавшись за своего любимого сына от безмерно любимой женщины, которую он свел в могилу?
Лицо Ванцзи было спокойным, но сейчас оно показалось Вэй Ину печальным. Неужели он понемногу начал распознавать его скупые и сухие эмоции?
— Лань Чжань, не нужно говорить ничего такого, если ты не хочешь. Я просто так предложил. А то сидим, молчим.
— Нет, Вэй Ин, я расскажу.
Они оба взрослые люди. Но они оба обращались друг к другу детскими именами, словно были поистине очень близки друг с другом. Ванцзи даже брат или дядюшка не называли по молочному имени, когда ему дали вежливое.
Усянь сложил руки на своих коленях и чуть дёрнул ушками, готовясь внимательно слушать. Кажется, дракон собирался рассказать что-то достаточно грустное.
— Мой отец — плохой человек, но ко мне и к брату он всегда очень хорошо относился, ведь мы — плоды его любви к моей матушке. Она совсем не желала брака и была не подходящей кандидатурой, ведь прослыла воровкой, к тому же ходили слухи, что она убила одного мужчину, когда он начал к ней приставать. Я не знаю всей правды, ведь от меня очень многое утаивается и по сей день, а тогда я был совсем маленьким, чтобы хоть что-то понимать и о чём-то рассуждать. Когда я задавал наивные вопросы о причине слёз матушки, я не получал никаких ответов от неё. Она лишь горче плакала, закрывая своё прекрасное лицо, исказившееся из-за гримасы боли.
Ванцзи немного помолчал, потупив взгляд в опустошённую чашку, в которой на дне лежали два небольших листика душицы. Вэй Ин удивлённо приоткрыл рот. Он не перебивал, но выглядел так, будто очень хочет это сделать, чтобы не слушать этот душераздирающий рассказ. Отец Ванцзи и впрямь был очень плохим человеком.
— Мой отец увидел матушку на улице. Он пошёл за ней, попытался познакомиться, но она обокрала его и сбежала. Когда он её нашёл, то забрал в Облачные Глубины и посадил в королевскую тюрьму. Потом он взошёл на трон, освободил матушку и сделал её своей женой, практически не дав выбора. Либо ей суждено было просидеть до конца жизни в тюрьме, не видя свет, либо выйти за него замуж. Она выбрала из двух зол наименьшее и встретилась с одержимой любовью моего отца. Моя матушка возненавидела его и, полагаю, одной из причин были порочные желания короля. Он не продержался у власти и двух лет. Из-за чрезмерной жестокости и поспешности в решениях его попросили оставить трон, и он отрёкся в пользу моего дяди.
Ванцзи замолчал, потому что он дошёл до самой тяжёлой части своего рассказа. Его взгляд потяжелел, глаза наполнились слезами, ведь события, которые ему пришлось пережить, будучи ребёнком, навсегда останутся в его душе кровоточащими колотыми ранами.
Вэй Ин видел эти изменения в поведении собеседника и попросту перестал дышать. Он вдруг подсел к Ванцзи поближе и накрыл его руку своей, ласково сжимая и подбадривая, давая силы продолжить нелёгкий рассказ.
Дракон с нежностью взглянул на лицо приблизившегося лиса и продолжил уже намного тише:
— В один из дней я пришёл по обыкновению к матушке с утра пораньше. Но я увидел, что она почему-то была подвешена к потолку. Я попытался звать её, дёргал за белое ханьфу своими детскими руками, хотя едва ли доставал, когда прыгал вверх. Она не отвечала.
Лань Чжань замолчал, кажется, не в состоянии продолжить свой рассказ. Усянь в полнейшем шоке смотрел на дракона. По его щекам потекли слёзы, которые тот долгое время очень старался сдержать, но у него не вышло.
Вэй Ин ласково вытер их и приобнял Ванцзи, начиная гладить его по спине, такой ровной и идеальной, твёрдой из-за напряжённых мускул. Вэй Ин ощутил своеобразный запах сандала и его немного повело. Да, он обнимает другого мужчину. И совсем не ощущает никакой неприязни, хотя, наверное, должен был. Как минимум, потому что из-за этого дракона жизнь Усяня круто изменилась в худшую сторону. Но лис прекрасно понимал, что тот ни в чём не виноват. Это лишь горькое стечение обстоятельств, которые привели к печальному исходу.
У Лань Чжаня была своя трагедия в жизни. Не менее сильная, чем у Вэй Ина. А ведь тот был в три раза моложе Усяня.
— Я перестал разговаривать после смерти матушки. Если бы... если бы я смог объяснить отцу... если бы мои губы двигались, а горло смогло издать звуки, я бы рассказал ему всё. И он бы не начал убивать... Я так сильно виню себя за слабость в тот момент. Я так сожалею...
Вэй Ин обнял Ванцзи крепче. И он не понимал, почему руки дракона продолжают крепко сжимать белые одежды в области бёдер, словно бы сдерживаясь от лишних действий и прикосновений к Вэй Ину. Однако лис просто продолжил и дальше гладить дракона, вдыхая его аромат у ворота ханьфу, который был ярче всего именно в этом месте.
— Ты не виноват. Ты был ребёнком. И ты не знал, что твой отец собирался сделать. К тому же, ты был серьёзно болен простудой и психологически травмирован после смерти матушки и похищения. Ничего сделать было нельзя. Значит, такова была их судьба. Давай думать в таком ключе. Это намного лучше, чем заниматься самооговором. Я ведь тоже виню себя во многом, но такая позиция не приведёт ни к чему хорошему. Нужно мыслить трезво и понимать, что в наших силах тогда было сделать, а что нет. Всё случилось так, как должно было. Прошлое не подвластно изменениям, а потому нужно жить настоящим с надеждой на хорошее будущее. Ведь счастье следующего века строится в этот век.
Лань Чжань наконец поднял руки вверх, прижимая Вэй Ина к себе довольно крепкой хваткой, словно давно сдерживался, а теперь более не мог. Ванцзи зарылся в волосы лиса, провёл другой рукой по талии. Эти прикосновения оказались неожиданными и смущающими для Вэй Усяня, и по-хорошему ему надо было бы вырваться, но он не стал, хотя и поза как-то видоизменилась и он практически взобрался на колени Лань Чжаня, который достаточно ощутимо и близко прижал его к себе.
Они оба вдыхали запахи друг друга, привыкали к теплу и единению тел, а также и самих душ. Вэй Усянь слышал, как его сердце отдаёт бешеными ударами прямо в виски. Наверняка и Лань Чжань это прекрасно различал и чувствовал своей грудью чужую грудь, сердцебиение в которой было очень ощутимо.
Однако и Усянь, обладая непревзойдённым слухом, понимал, что не он один мается от своего непослушного сердца. Вообще-то оно у Ванцзи билось даже чаще и сильнее. А после Усянь, чуть поёрзав коленом в попытке встать, ощутил то, что не следовало. Зубы Лань Чжаня заскрипели, как если бы он сдержал только что стон; пальцы его сжали талию и плечо Усяня крепче, а после лис услышал глубокий вдох, а кожей шеи ощутил горячий выдох, от которого пробежались крупные мурашки по всему телу.
Однако в следующий момент Ванцзи отпустил Вэй Ина достаточно резко. Лис сел на пол пятой точкой и увидел, как дракон торопливо встаёт со своего места на ноги. Его лицо Усянь так и не смог разглядеть, но уши были точно алыми.
— Прошу прощения, мне нужно идти.
Вэй Ин удивлённо смотрел в спину поспешно сбежавшего принца. Очевидно, он собирался остудить голову и тело в ледяном источнике.
«И как мы пришли к таким горячим объятиям?» — подумал Усянь, трогая свою грудь рукой в области, где учащённо билось сердце. Он опустил взгляд вниз и невольно прикусил нижнюю губу.
