Regulus ga Kill!

Регулус задумчиво почесал подбородок, его длинные пальцы скользнули по гладкой коже, а взгляд, острый и проницательный, скользнул по трём девочкам, стоящим перед ним. Его белоснежный костюм, безупречный, словно выточенный из мрамора, слегка шелестел при каждом движении, выдавая мастерство того, кто его создал. — Итак, — начал он, голос его был глубоким, с лёгкой хрипотцой, будто он только что закончил длинную речь, — я узнал ваши имена. Это уже неплохое начало, не находите? Он сделал паузу, словно ожидая, что кто-то из них кивнёт в знак согласия, но, не дождавшись, продолжил: — А теперь давайте-ка перейдём к делу. Кто из вас что умеет? Хоть что-то, даже самое малое. Архиепископ небрежно переместил руку на бедро, слегка откинув полу пиджака, и добавил с лёгкой усмешкой: — Мне нужно знать, какие именно знания Мэрилин в вас вложить. Она у нас мастерица на все руки, уж поверьте. Эйр нервно потёрла край своего потрёпанного плаща. Её пальцы теребили грубую ткань, выдавая внутреннее волнение. Она подняла взгляд, робкий, но любопытный, и тихо сказала: — Ну… я умею немного шить. — Её голос дрогнул, словно она боялась, что её слова растают в воздухе, не дойдя до собеседника. Регулус тут же расплылся в широкой улыбке, хлопнув в ладоши так громко, что звук эхом отразился от стен комнаты. Его глаза, яркие и живые, загорелись неподдельным энтузиазмом. — Шить? Это же просто замечательно! — воскликнул он, скрестив руки на груди и слегка прищурившись, будто уже представлял себе будущее Эйр. — Мэрилин будет в восторге. Она, знаешь ли, настоящая волшебница с иглой и ниткой. Если она возьмётся за твоё обучение, то клянусь, из тебя выйдет портной, которому позавидуют даже королевские швеи! Он сделал театральный жест, указав на свой костюм, белый, как первый снег, и добавил с гордостью: — Вот это, между прочим, её работа. Идеально, не правда ли? Эйр моргнула, пытаясь осмыслить его слова, а затем неуверенно переспросила: — Обучит? — Конечно! — Регулус кивнул так энергично, что его белые волосы слегка растрепались. — Она не просто умелая, она гениальна. Поверь, девочка, с её помощью ты будешь творить чудеса. Пока Регулус увлечённо говорил с Эйр, Луна, стоявшая чуть поодаль, сузила свои синие глаза, похожие на два глубоких озера, в которых отражались её сомнения. Она внимательно следила за каждым его движением, каждым словом. — «Он выведывает наши способности. Но зачем?», — думала она, теребя край своего синего плаща. Её мысли закружились, словно вихрь. Она вспомнила, как в кофейне, где они впервые встретились, никто не смог даже нанести воздействия на его одежду — ни поврежний, ни пятнышка. — «Такому могущественному существу не нужны просто горничные. Здесь что-то большее», — шептала ей интуиция. Её взгляд стал ещё острее, когда Регулус вдруг шагнул вперёд. Он провёл рукой по своим волосам, затем мягко, почти нежно коснулся щеки Эйр. Девочка замерла, не зная, как реагировать. Потом он повернулся к Фал и повторил тот же жест — лёгкое, едва ощутимое прикосновение. Наконец, он подошёл к Луне. Его пальцы, холодные и уверенные, скользнули по её щеке, оставив за собой странное ощущение, будто лёгкий ветерок пробежал по коже. Затем он отступил на пару шагов, скрестив руки и оглядывая их с лёгкой улыбкой. — «Зачем он это сделал? Это не просто так!», — Луна напряглась, её мысли завертелись с новой силой. Она пыталась найти объяснение: проверка реакции? Поиск чего-то скрытого? Или, может, какой-то ритуал? Её интуиция буквально кричала, что за этим простым жестом таится нечто большее, чем эксцентричная привычка. — Ну что ж, — Регулус хлопнул в ладоши, прерывая её размышления, словно хлопок грома разогнал тучи. — Шитьё — это уже кое-что. А вы двое? — Он перевёл взгляд на Фал и Луну, его брови слегка приподнялись в ожидании. Фал, всё ещё потирая щеку, где остался след от его прикосновения, выпрямилась и отчеканила с ноткой гордости: — Я умею драться! Даже одолела однорогого кролика! Правда, он был ещё маленький, но всё же… Регулус тихо рассмеялся, почесав подбородок. Его смех был мягким, но с лёгким оттенком насмешки. — Однорогий кролик? — переспросил он, наклонив голову. — Это что, такой зайчик с крохотным рожком? — Он хмыкнул, скрестив руки на груди. — Послушай, может, стоит приложить свои силы к чему-то посерьёзнее, чем охота на кроликов? Луна украдкой взглянула на его пальцы — те самые, что касались их всех. Её память тут же подкинула образ из кофейни: как эти же пальцы, едва шевелясь, разрывали всё вокруг на куски, не оставляя ни следа сопротивления. Её сердце ёкнуло. Фал, однако, не собиралась сдаваться. Она резко вскинула голову, её янтарные глаза вспыхнули обидой и решимостью. — Нет! Однорогий кролик — это страшный и опасный монстр! — выпалила она, сжимая кулаки. — Он был огромным! Ну, для обычного кролика — слишком огромным! И он оставил мне глубокую рану, вот! — Она ткнула пальцем в едва заметный шрам на руке, гордо демонстрируя его как трофей. Регулус прищурился, его улыбка стала шире, но в ней сквозило что-то хищное. — Глубокую рану? — переспросил он с притворным удивлением. — Ты имеешь в виду эту царапину от мелких зубок? — Он снова усмехнулся, махнув рукой. — Может, стоит проверить твои навыки на чём-то поживее? У меня дома есть парочка занятных вещиц, которые могли бы тебя… развлечь. Фал сжала кулаки ещё сильнее, её щёки вспыхнули от смеси смущения и гнева. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Регулус небрежно отмахнулся, словно её слова были не важнее лёгкого ветерка, и повернулся к Луне. — А ты, Луна? — Его взгляд остановился на ней, пронзительный и тяжёлый, как будто он пытался заглянуть ей в душу. По спине девочки пробежали мурашки, но она постаралась сохранить спокойствие. — Я умею считать, — начала она, поправляя свои синие волосы, — и немного разбираюсь в лечебных травах и чае. Регулус слегка склонил голову, задумчиво потирая подбородок. — Считать, травы и чай? — повторил он, и в его голосе послышалось искреннее одобрение. — Знаешь, это звучит весьма полезно. Я, конечно, сам не могу заболеть — физически, во всяком случае, — но вот Мэрилин или твои подруги… им это пригодится. Луна стиснула край плаща, стараясь скрыть, как её сердце заколотилось от его слов. «Не может заболеть? Что он такое?» — вопрос вспыхнул в её голове, как молния. Она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и тихо сказала: — Хорошо… я постараюсь. Регулус кивнул, довольный её ответом, и хлопнул в ладоши. — Итак, подведём итог! — провозгласил он, словно ведущий на каком-то странном представлении. — Эйр шьёт, Фал… ну, пусть моет посуду, раз с кроликами не заладилось. А Луна считает и возится с травами и чаем. Думаю, моя дорогая женушка будет в восторге от таких помощниц. Девочки разом расширили глаза. — «Женушка?», — пронеслось в голове у Луны. Она обменялась быстрым взглядом с подругами, и было ясно, что те думают о том же. Но первой решилась спросить Эйр. — Женушка? — робко переспросила она, её голос дрожал от любопытства. — Она вам жена? Не просто горничная? Регулус прищурился, его улыбка стала чуть загадочнее. — Нет, не просто горничная, — ответил он, и в его тоне появилась мягкость, которой раньше не было. — Она моя дорогая жена. Мы поженились ровно месяц назад. — Он сделал паузу, а затем добавил тише, почти мечтательно: — И в тот же день, когда встретились. Девочки замерли, переваривая услышанное. Фал первой нарушила тишину, её голос дрожал от изумления: — То есть вы познакомились и поженились в один день? Как такое вообще возможно? Регулус поднял взгляд к потолку и тихо рассмеялся, будто вспомнил что-то забавное. — А что тут сложного? — сказал он, пожав плечами. — Я увидел её и сразу понял: она будет моей женой. Никаких лишних церемоний. Луна прищурилась, её губы шевельнулись, и она прошептала так тихо, что слова едва долетели до собственных ушей: — Ну и жуть… Но Регулус услышал. Его взгляд метнулся к ней, и он переспросил с лёгкой насмешкой: — Жуть? И что же тут жуткого? Фал, не выдержав, выпалила, забыв, с кем говорит: — Да вы просто ненормальный! Кто вообще женится в первый же день?! Её янтарные глаза горели, кулаки сжались, но она тут же осеклась, вспомнив, кто перед ней. Эйр, всё ещё ошеломлённая, подняла руку, словно школьница на уроке, и тихо спросила: — А… она сама хотела так быстро жениться? Регулус задумался, его взгляд стал отстранённым. — Хотела ли… — протянул он, словно смакуя воспоминания. — Скажем так, я умею убеждать. Фал нахмурилась ещё сильнее, но промолчала. Луна же почувствовала, как холодок пробежал по её спине. Что-то в его словах звучало зловеще, но она не могла понять, что именно. Молчание повисло в воздухе, тяжёлое и неловкое, пока Регулус не хлопнул в ладоши, разрывая его, как нож разрезает ткань. — Ладно, хватит болтать! — весело объявил он. — Пойдёмте к моей дорогой женушке. Она, должно быть, уже на кухне, колдует что-то вкусное. Вы же не откажетесь от угощения, правда?

***

Фомальгаут лениво скользнул взглядом по Шелли, которая задумчиво вертела бокал в тонких пальцах. Стекло поблёскивало в тусклом свете бара, отражая её пурпурные волосы, словно языки пламени. Он сделал ещё один глоток вина, смакуя его терпкую горечь, что растекалась по языку, словно тёмный мёд. Поставив бокал на стойку с едва слышным стуком, он заговорил, и его голос, низкий и чуть хрипловатый, прорезал гул помещения: — Отстойным, говоришь? — переспросил он, прищурив свои фиолетовые глаза, в которых мелькнула искра любопытства. — И что же это за безвкусная тварь такая была, что ты даже вспомнить не можешь? Шелли моргнула, её взгляд метнулся к нему, а затем снова уткнулся в бокал, будто она пыталась выловить ускользающее воспоминание из его бордовых глубин. Она нахмурилась, поджав губы, и неуверенно протянула: — В том и дело… я не помню толком. У него были белые волосы… или, может, светлые? Блондинистые? — она запнулась, словно слово «блондинистые» само по себе звучало нелепо, и тут же пожала плечами. Фомальгаут прищурился ещё сильнее, уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. — «Если Шелли начнёт копаться в памяти, мы тут до утра просидим», — подумал он, но вслух лишь хмыкнул: — Ладно, забудь про него. — Его голос стал тише, почти шёпотом, как будто он говорил сам с собой. — Всё равно будешь вспоминать до второго пришествия… Он склонил голову набок, внимательно вглядываясь в её лицо. Её фиолетовые глаза, глубокие и чуть тревожные, казались ему зеркалом, в котором отражалось что-то большее, чем она сама готова была показать. Лёгкая улыбка тронула его губы, и он продолжил уже веселее: — Интересно… — начал он, но тут же его тон сменился на серьёзный, почти резкий: — Что революционерка из Ночного Рейда забыла в этом захудалом баре? У тебя тут миссия какая-то, или ты просто решила пропустить стаканчик перед очередной заварушкой? Шелли вздрогнула, её пальцы замерли на бокале, а глаза расширились от неожиданности. Она уставилась на него, словно он только что вытащил из рукава козырную карту. — Откуда вам… это известно? — выдохнула она, её голос дрогнул, выдавая растерянность. Фомальгаут усмехнулся, откинувшись на стуле с лёгкой небрежностью. Его длинные пальцы постучали по краю бокала, издавая тихий ритмичный звук. — На каждом углу висят плакаты с розыском твоих дружков из Ночного Рейда, — сказал он, пожав плечами. — А я, знаешь ли, не слепой. Да и слухи в этом городе разносятся быстрее, чем запах дешёвого пойла из подвала. Шелли опустила взгляд на пол, её пурпурные волосы упали на лицо, скрывая смущение. Она пробормотала, едва шевеля губами: — Ой, не подумала… Он тихо рассмеялся, и его смех был мягким, но с лёгкой насмешкой, как будто он забавлялся её наивностью. — Ты что, всерьёз забыла, что тебя разыскивают? — спросил он, приподняв бровь. — Разгуливаешь по городу, как будто это твоя личная вотчина. Не боишься, что кто-нибудь сдаст тебя страже за пару монет? Шелли напряглась, её пальцы сжали бокал так, что костяшки побелели. Она подняла на него взгляд, полный тревоги: — А вы… сдадите меня? Фомальгаут покачал головой, его улыбка стала чуть мягче, почти снисходительной. — Конечно нет, — ответил он спокойно. — Даже мысли такой не было. Она выдохнула с облегчением, провела рукой по лбу, стирая мелкие капельки пота, и улыбнулась, впервые за вечер показав намёк на искреннюю благодарность. — Фух… спасибо вам! Он прищурился, изучая её. — «Ведёт себя как мелкий воришка, а не как член Ночного Рейда», — подумал он, крутя бокал в руке. — «Эти ребята, по идеи, должны быть довольно сильными, а она… то ли не осознаёт своей силы, то ли просто легкомысленная до безобразия». Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно, а затем он добавил с лёгкой насмешкой: — Да и как можно сдать такую очаровательную даму? Шелли дрогнула, её рука дёрнулась, и несколько капель вина выплеснулись прямо на стойку, оставив тёмные пятна на потёртом дереве. — Ой, чёрт! — воскликнула она, её щёки вспыхнули розовым. — Ну вот, опять… Она торопливо попыталась вытереть пятно рукавом, но только размазала его ещё сильнее, превратив маленькую лужицу в неряшливый узор. Подняв взгляд на Фомальгаута, она виновато пробормотала: — Простите! — Потом повернулась к бармену, который стоял в дальнем углу и явно не слышал её, и добавила тише: — И вас тоже… Фомальгаут приподнял бровь, уголок его губ дрогнул в сдержанной улыбке. «Слишком неуклюжая для революционерки», — подумал он, но промолчал, наблюдая, как она пытается справиться с этой маленькой катастрофой. Её движения были суетливыми, почти комичными, и он решил дать ей самой разобраться, не вмешиваясь. — Прости, — наконец сказала она, подняв на него взгляд. Её голос стал мягче, почти тёплым, как будто она извинялась перед старым другом. — Я такая растяпа. Вечно что-то роняю, ломаю… Однажды чуть не спалила кухню, когда пыталась сварить суп, — она хихикнула, но тут же осеклась, словно сообразив, что такие откровения перед незнакомцем могут быть лишними. Фомальгаут почесал подбородок, его длинные пальцы скользнули по гладкой коже, а в глазах мелькнула искренняя забава. — Пожалуй, ты самый неуклюжий человек из всех, кого я встречал, — заметил он, и в его голосе не было ни капли злобы, только лёгкое удивление. Шелли выпрямилась, её взгляд стал чуть обиженным, но она тут же возразила с детской настойчивостью: — Но я пытаюсь быть полезной! Он подавил смешок, крутя бокал в руке. Сделав ещё один глоток, он причмокнул, наслаждаясь вкусом, и спросил с лёгкой насмешкой: — Полезной? И что же ты умеешь, кроме как устраивать хаос на ровном месте? Её лицо посерьёзнело, она отвела взгляд, словно боялась сказать слишком много. Помолчав, она тихо начала: — Я… — Она замялась, теребя край рукава. — Я умею… убирать. Тех, кто вредит другим. Избавляться от мусора. Это единственное, что у меня хорошо получается. Фомальгаут усмехнулся, его фиолетовые глаза блеснули в полумраке. — То есть единственное, что ты умеешь, — это убивать? — уточнил он, и в его голосе не было осуждения, только холодный интерес. Шелли вздрогнула, её руки сжались в кулаки, и она посмотрела на него. На мгновение её глаза стали пустыми, холодными, как сталь клинка, лишённого тепла. Она медленно кивнула, её голос опустился до шёпота, почти механического: — Да. Убивать — это всё, что у меня получается. Но я прошу прощения у всех, кого убираю. Он откинулся назад, крутя бокал в руке, и медленно улыбнулся. Его улыбка была спокойной, но в ней сквозило что-то хищное, почти звериное. — Значит, ты извиняешься за мусор, который убираешь, — сказал он, и в его тоне мелькнула нотка удивления. — Ты действительно странная, Шелли. Он прищурился, оценивая её. Она была неуклюжей, доброй, почти нелепой в своей искренности, но за этой маской скрывался убийца — холодный, точный, безжалостный. И всё же в ней не было фальши. Это заинтриговало его больше, чем он ожидал. — А ты… — добавил он, слегка наклонив голову, — интересный человек. Очень интересный.