Regulus ga Kill!

Прошло два часа.

Тени в комнате начали медленно растягиваться, словно потягиваясь после долгого сна. К этому времени Нембус, наконец, выбрался из объятий Морфея. Он появился в дверном проёме, одетый в свой неизменный наряд. Казалось, он не столько спал в своей одежде, сколько существовал в ней, как вторая кожа. Он остановился, скрестив руки на груди, и окинул взглядом кухню, где Челси и Регулус уже устроили себе утренний пир. Его зёленые глаза задержались на бокале с вином, поблёскивающем в лучах утреннего солнца. — Я смотрю, вы тут времени даром не теряли, — произнёс он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, как будто слова пришлось вытаскивать из глубины его души. — Позавтракали, да ещё и… — он кивнул на бокал, прищурившись, — решили, что утро — самое время для возлияний. Регулус, лениво откинувшись на стуле, выдохнул так, будто весь мир лежал у него на плечах. Его пальцы небрежно крутили бокал, а в глазах плясали искры вызова. — А что, Нембус, против? — спросил он, и уголок его губ дрогнул в насмешливой улыбке. — Или ты из тех, кто считает, что вино по утрам — это билет прямиком в ад? Нембус фыркнул, его лицо осталось непроницаемым, но в голосе мелькнула тень иронии. — Честно? Мне плевать. Пейте хоть с рассвета, хоть с полуночи. Лишь бы к ночи вы были в форме. Твоё «сранное вино», как ты любишь выражаться, к тому времени уже выветрится из твоей пустой башки. Регулус приподнял бровь, и его улыбка стала шире, почти хищной. — Плевать, говоришь? А я-то ждал, что ты устроишь нам проповедь. Мол, «вы что, совсем спятили, бухать с утра пораньше?» — он хмыкнул, отпивая глоток вина. — Разочаровал ты меня, Нембус. Нембус лишь пожал плечами, откидывая прядь тёмных волос за ухо. Его движения были точными, почти кошачьими. — Заданий с утра нет. Можете хоть в бочке с вином утопиться, мне без разницы. Но к ночи… — он сделал паузу, и его взгляд стал острым, как лезвие, — к ночи мы отправимся за головой Доминго Антерио. Регулус замер, его пальцы стиснули ножку бокала чуть сильнее. Он медленно прищурился, будто пытаясь разглядеть в словах Нембуса подвох. — Так начальство всё-таки решило его убрать? — переспросил он, и, получив короткий кивок, нахмурился. — Странные они люди, эти наши боссы. Что ж так долго тянули? Нембус задумчиво потёр подбородок, его пальцы скользнули по лёгкой щетине. — Слышал, на него недавно было покушение. Неудачное, ясное дело, раз он ещё дышит. Но после этого его охрана, скорее всего, стала как крепость. Если бы нам дали это задание раньше, всё было бы проще. Регулус хмыкнул, поднося бокал к губам. — И не было бы проблем, — закончил он мысль Нембуса, словно они делили одну голову на двоих. Челси, до этого молча наблюдавшая за их перепалкой, вытащила изо рта леденец с громким чпоканьем. Её рыжие волосы горели в солнечном свете, а глаза искрились озорством. — Ну и как мы собираемся прикончить этого важного господина? — спросила она, слегка растягивая слова, будто смакуя их. — Вломимся с фанфарами или как? Нембус бросил на неё взгляд, в котором мелькнула тень улыбки, но тут же исчезла. — План пока… скажем так, в стадии набросков, — признался он, и в его голосе послышалась нотка раздражения, направленная скорее на себя, чем на неё. — Но в общих чертах: пробираемся скрытно, не поднимая шума. Убираем Антерио. И тихо сваливаем, пока его охрана не начала играть в «найди убийцу». Челси выдохнула, закатив глаза так, что, казалось, они сейчас укатятся за горизонт. — Что-то мне подсказывает, что всё пойдёт наперекосяк, — пробормотала она, засовывая леденец обратно в рот. Нембус усмехнулся, и на этот раз его улыбка была настоящей — острой, почти опасной. — Тебе кажется, — бросил он, но в его тоне не было уверенности. — Надеюсь, — ответила Челси, и её голос прозвучал как вызов судьбе. Она откинулась на спинку стула, скрестив руки, и в комнате повисла тишина — тяжёлая, как предчувствие бури.

***

Доминго Антерио восседал в своём кресле, словно король на троне, скрестив ноги с той небрежной элегантностью, что выдавала в нём человека, привыкшего повелевать. Его пальцы, унизанные перстнями, лениво постукивали по подлокотнику, а взгляд, острый и проницательный, скользил по комнате, будто выискивая невидимую угрозу. — Так, так, — произнёс он, и его голос, глубокий и чуть хрипловатый, наполнил кабинет властной энергией. Он повернул голову к мужчине в строгом чёрном костюме, стоявшему у двери с прямой, как струна, спиной. — Налей-ка мне чаю, — бросил Доминго, и его тон не терпел возражений, словно приказ был высечен в камне. Мужчина — высокий, с аккуратно подстриженными усами и лицом, на котором не отражалось ни единой эмоции, — прикрыл глаза и коротко кивнул. — Без проблем, сэр, — ответил он с той выверенной вежливостью, что граничила с равнодушием. Его шаги, мягкие и бесшумные, растворились в коридоре, оставив Доминго в одиночестве. Через несколько минут дверь кабинета вновь скрипнула, и усатый вернулся, неся на серебряном подносе изящную фарфоровую чашку. Аромат зелёного чая, тонкий и свежий, поплыл по комнате, смешиваясь с запахом старых книг и полированного дерева. Он аккуратно поставил чашку на стол, рядом с кипой документов, и слегка поклонился. — Как вы и просили, сэр, ваш любимый зелёный, — произнёс он, и в его голосе мелькнула тень гордости, будто заваривание чая было искусством, которому он посвятил годы. Доминго окинул его взглядом, в котором смешались раздражение и снисхождение. — Благодарю, — буркнул он, но не успел мужчина сделать шаг к двери, как Антерио фыркнул, махнув рукой, словно отгоняя назойливую муху. — А теперь вон отсюда! Усатый не дрогнул. Лишь коротко кивнул, развернулся на каблуках и вышел, оставив за собой лишь лёгкий шорох шагов. Дверь закрылась с тихим щелчком, и кабинет погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов. Доминго поднёс чашку к губам, сделал осторожный глоток, и его лицо на мгновение разгладилось — чай был именно таким, как он любил: с лёгкой горчинкой и едва уловимой цветочной нотой. Но наслаждение длилось недолго. Он поставил чашку на стол, и его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. — Да что с этим миром творится?! — пробормотал он, обращаясь к пустоте. Его мысли закружились вокруг недавних событий, и перед глазами возник образ того странного человека, окутанного бинтами, словно мумия, сбежавшая из древней гробницы. Кто он был? Что ему нужно? Он резко встал, и его шаги, тяжёлые и решительные, отозвались эхом по деревянному полу. Подойдя к окну, он слегка отодвинул тяжёлую бархатную штору, пропуская в комнату тонкий луч света. Его взгляд упал на двор, где у коновязи стоял вороной жеребец, лениво перебирающий копытами. Конь был великолепен — мощный, с лоснящейся шерстью, будто вырезанный из обсидиана. — Хм… — выдохнул он, и на его губах заиграла едва заметная улыбка — хитрая, почти зловещая. Это была улыбка человека, который только что принял решение, и это решение, как тёмная туча, сулило беду. Он отпустил штору, и комната вновь погрузилась в полумрак, скрывая его мысли от мира.

***

Убежище Гиад

Конференц-зал, был пропитан холодным запахом стали и старого дерева. Тусклый свет ламп отражался от полированных поверхностей длинного стола, за которым сидели фигуры, чьи лица наполовину скрывались в тенях. Карта особняка Доминго Антерио лежала перед ними, испещрённая красными пометками и линиями, словно план сражения, вырванный из военного учебника. Тишина в комнате была тяжёлой, почти осязаемой, пока Дифда, сидевшая во главе стола, не нарушила её. — Каков план действий? — спросила она, её голос был резким, как удар хлыста, а взгляд, устремлённый на Нембуса, требовал чёткости и уверенности. Нембус, стоявший у карты, провёл пальцами по её краю, словно прикидывая вес каждого шага. Его зёленые глаза скользнули по схеме особняка, задержавшись на отметках, обозначавших посты охраны. — Разведка доложила, что у Антерио охраны — как солдат в крепости, — начал он, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но каждое слово звучало твёрдо, как удар молота. — Пробираться с боем — самоубийство. Нам нужно убрать его тихо, без лишнего шума. Он вдруг замер, его взгляд метнулся к Челси, сидевшей с другой стороны стола. В его глазах мелькнуло что-то вроде озарения, будто он только сейчас вспомнил о её Тэйгу — даре, что делал её идеальным скрытым убийцей. — Челси, — произнёс он, слегка прищурившись, — сможешь проскользнуть внутрь незамеченной? Челси, лениво откинувшись на стуле, вытащила леденец изо рта с громким чпоканьем. Её рыжие волосы горели в свете ламп, а в глазах плясала дерзкая искра. Она усмехнулась, и её улыбка была острой, как лезвие кинжала. — Раз плюнуть, — бросила она, крутанув леденец между пальцев, словно это был метательный нож. — Я могу пройти через их охрану так, что они даже не чихнут. Нембус кивнул, откидывая прядь тёмных волос за ухо с той грацией, что выдавала в нём человека, привыкшего держать всё под контролем. — Отлично. Тогда слушай: пробираешься внутрь, ждёшь, пока Антерио останется один, и… — он провёл пальцем по горлу, — перерезаешь ему глотку. Быстро, чисто, без свидетелей. Он перевёл взгляд с Челси на Регулуса, затем обвёл глазами остальных, собравшихся за столом. Их лица — смесь решимости и усталости — отражали готовность к тому, что грядёт. — Мы же будем снаружи, — продолжил Нембус. — Если всё пойдёт по плану, нам даже не придётся вмешиваться. Но если что-то сорвётся, мы ворвёмся и разберёмся. Челси фыркнула, закатив глаза так, что, казалось, они сейчас укатятся в другой конец комнаты. — Ничего не сорвётся, — заявила она, её голос сочился уверенностью, граничащей с наглостью. — Всё пройдёт идеально, если, конечно, вы, болваны, не решите устроить цирк с конями. Нембус слегка улыбнулся, но его глаза остались серьёзными. — Надеюсь, ты права, — сказал он, и в его тоне мелькнула тень сомнения. — Но если тебя всё-таки заметят, мы перебьём охрану. Регулус, в этом случае ты берёшь на себя Доминго. Он сунул руку во внутренний карман пиджака и извлёк плоскую металлическую коробочку — чёрную, с выгравированным символом глаза, перечёркнутого зигзагом. Она казалась одновременно обыденной и зловещей, как артефакт из забытого культа. Нембус щёлкнул крышкой, и звук, глухой и металлический, разнёсся по комнате, словно выстрел в тишине. Внутри, аккуратно уложенные в ряд, лежали фиолетовые подушечки, каждая в своей прозрачной оболочке, похожие на драгоценные камни. — Кому надо? — спросил он, обводя взглядом собравшихся. Запах, исходящий от подушечек, ударил в нос Регулусу — странная смесь ледяной мяты и чего-то резкого, химического, с металлическим привкусом, как кровь, пролитая на снег. Он скривился, но уголок его губ дрогнул в насмешливой улыбке. — Стигма, да? — протянул он, откидываясь на стуле. — Извини, Нембус, но я не наркоман. Мне не нужны твои пилюльки, которые на пять минут делают из человека бога войны, а потом превращают в тряпку, неспособную даже ложку поднять. Нембус пожал плечами, его лицо осталось непроницаемым. — Как хочешь, — бросил он, захлопывая коробочку с тем же металлическим щелчком и убирая её обратно в карман. Мирзам, молчавшая до этого, подалась вперёд. Её глаз, розовый и внимательный, поймал свет лампы, и в них мелькнула искра нетерпения. — Ночь уже на дворе, — сказала она, её голос был тихим, но твёрдым, как натянутая струна. — Пора идти? Нембус поправил лацканы пиджака, его движения были точными, почти ритуальными. Он обвёл взглядом комнату, и в его глазах загорелся холодный огонь решимости. — Да, — ответил он. — Пора. И с этими словами тени в комнате, казалось, сгустились, предвещая бурю, что ждала их впереди.

***

Гиады покинули своё убежище, растворяясь в утреннем тумане, что стелился над землёй, словно призрачный шёлк. Воздух был сырым, пропитанным запахом влажной травы и далёкого дыма, а в тишине раздавался лишь приглушённый хруст гравия под их сапогами. У коновязи, вбитой в землю, переминались три лошади, их тёплые бока лоснились в тусклом свете, а уздечки тихо позвякивали, вторя нетерпеливым движениям. Лошади фыркали, выдыхая облачка пара, и их копыта оставляли глубокие отпечатки в мягкой почве. — Спокойнее, спокойнее, — пробормотал Нембус, подходя к коням с той сдержанной уверенностью, что выдавала в нём человека, привыкшего к этим животным. Его голос, низкий и мягкий, словно убаюкивал, а руки, скользнувшие по шее чёрной кобылы, были твёрдыми, но ласковыми. Кобыла, почувствовав знакомое тепло его ладоней, перестала нервно подрагивать и опустила голову, доверчиво прижавшись мордой к его плечу. Нембус улыбнулся уголком губ, проверяя подпругу на седле — ремень был затянут идеально, ни слабо, ни туго. Он одним плавным движением вскочил в седло, его тело двигалось с грацией хищника, привыкшего к любому вызову. Взяв поводья — два длинных кожаных ремня, потёртых от времени, но всё ещё крепких, — он слегка натянул их, проверяя, как кобыла отзывается на его волю. Она шагнула вперёд, её копыта глухо стукнули о землю, и Нембус удовлетворённо кивнул, поправляя стремена, чтобы они идеально легли под его сапоги. — Пожалуй, не буду спрашивать, откуда ты раздобыл этих красавиц, — бросил Регулус, подходя к гнедой лошади с лёгкой ухмылкой. Его глаза, прикрытые на мгновение, искрились насмешкой, но в движениях сквозила та же уверенность, что и у Нембуса. Он провёл рукой по седлу, проверяя его крепление, затем затянул подпругу, пробормотав что-то неразборчивое, но явно язвительное. Одним рывком он оказался в седле, подобрав поводья с той небрежной ловкостью, что выдавала в нём человека, для которого лошади были не просто средством передвижения, а продолжением его воли. Пальцы Регулуса уверенно легли на ремни, слегка натянув их, и гнедая кобыла послушно повернулась, готовая следовать его командам. Мирзам, не тратя времени на слова, молча устроилась позади него. Её тонкие, но сильные руки обхватили талию Регулуса, и она слегка сжала его бока, будто напоминая, что готова к любой скачке. Её взгляд, холодный и сосредоточенный, был устремлён вперёд, туда, где туман скрывал их цель. Дифда, окинув остальных быстрым, оценивающим взглядом, направилась к последней лошади — серой кобыле с коротко стриженной гривой, чьи глаза горели спокойной решимостью. Она проверила уздечку, убедившись, что поводья надёжно закреплены, и её пальцы пробежались по ремням с той же тщательностью, с какой хирург проверяет инструменты перед операцией. Удовлетворённо кивнув, Дифда оседлала лошадь, её движения были точными, почти механическими. Ноги уверенно легли в стремена, и она слегка выпрямилась, распределяя вес, чтобы кобыла чувствовала её как часть себя. Челси, чуть помедлив, забралась позади неё. Её рыжие волосы мелькнули в тумане, как всполох огня, и она крепко ухватилась за края седла, явно не доверяя ни лошади, ни равновесию. Её губы сжались в тонкую линию, но в глазах мелькнула искра вызова. — Держись крепче, — бросила Дифда через плечо, её голос был сухим, но с едва уловимой ноткой заботы. Она слегка сжала бока кобылы шенкелями, и серая двинулась вперёд, повинуясь мягкому, но властному натяжению поводьев, которые Дифда держала в обеих руках. Лошадь шагала ровно, следуя за чёрной кобылой Нембуса, чей силуэт уже начал растворяться в дымке. Туман окутывал их, словно плащ, скрывая от мира, а ритмичный стук копыт и позвякивание уздечек сливались в мелодию, что предвещала бурю. Гиады двигались вперёд, и каждый из них знал: эта ночь не пройдёт без крови.

***

Гиады подъехали к мрачному особняку, что возвышался в километре от Столицы, словно чёрный монолит, окружённый лесом. Его шпили терялись в низко висящем тумане, а окна, тёмные и безжизненные, казались глазами, следящими за каждым движением. Группа остановилась в трёхстах метрах от цели, укрывшись в тени деревьев. Лошади, чуя напряжение, тихо фыркали, их копыта мягко вдавливались в сырую землю. — Оставим их там, — произнёс Нембус, указывая на густую рощу, где стволы деревьев стояли плотной стеной. Его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась стальная уверенность. Он первым спешился, погладив чёрную кобылу по шее, чтобы успокоить её, и привязал поводья к крепкому дубу. Остальные последовали его примеру, закрепляя лошадей так, чтобы те не выдали их присутствия. Гиады двинулись к особняку, двигаясь на корточках, словно тени, скользящие по земле. Их шаги были бесшумными, дыхание — сдержанным, а каждый взгляд — острым, как лезвие. Добравшись до большого валуна, что возвышался недалеко от стен особняка, они затаились, сливаясь с окружающей тьмой. Нембус повернул голову к Челси, его глаза встретились с её взглядом, и без единого слова она поняла, что от неё требуется. Её губы дрогнули в лёгкой, дерзкой улыбке. — Мне нужно увидеть одного из них, — прошептала она, осторожно выглядывая из-за камня. Её рыжие волосы были убраны под тёмный капюшон, чтобы не выдать её в ночи. Вокруг особняка, словно стая волков, патрулировала охрана — вооружённые до зубов мужчины в чёрной униформе, их шаги хрустели по гравию. — И ещё… устранить одного, чтобы не было проблем. Нембус проследил за её взглядом, остановившись на ближайшем охраннике, что стоял в десяти метрах от их укрытия. Его силуэт чётко вырисовывался на фоне тусклого света, льющегося из окон особняка. Мужчина был расслаблен, но винтовка в его руках говорила о готовности к действию. — Понял, — процедил Нембус, сузив глаза. Его пальцы сомкнулись на небольшом камне, лежавшем у его ног. С лёгким движением запястья он бросил его в сторону, и камень, пролетев несколько метров, глухо стукнулся о ствол дерева. Охранник вздрогнул, его голова повернулась в сторону звука. На его лице мелькнуло задумчивое выражение, брови нахмурились. — Хм, — пробормотал он, сжимая винтовку и медленно шагая к дереву, где затаился звук. Его спина, широкая и незащищённая, оказалась открыта для Гиад. — «Сделаю это тихо», — подумал Нембус, его рука уже скользнула к поясу, где в ножнах покоился кинжал. Лезвие, отточенное до бритвенной остроты, тускло блеснуло в темноте. Он двинулся вперёд, бесшумный, как призрак, каждый шаг был выверен, каждый вдох — контролируем. Подкравшись к охраннику сзади, Нембус молниеносно зажал ему рот ладонью, рывком притянув к валуну, за которым прятались остальные. Как только их тела скрылись из виду, он провёл лезвием по горлу мужчины. Движение было быстрым, почти хирургически точным. Кровь хлынула потоком, заливая траву под ногами алым. Сквозь разрез виднелись мышцы шеи и перерезанные вены, из которых жизнь утекала с каждым ударом сердца. Охранник издал тихое бульканье, его лёгкие наполнялись кровью, и он захлебнулся, дёрнувшись в последний раз. Через мгновение его тело обмякло, и тишина вновь воцарилась над поляной. — Неплохо сработано, Нембус, — прошептала Челси, её голос был едва слышен, но в нём сквозило одобрение. Она активировала свой Тэйгу, Гею Основания взмахнув кисточками по лицу. Её черты начали меняться, словно глина под пальцами скульптора, и через секунду перед Нембусом стоял охранник, которого он только что убил — точная копия, вплоть до усталого выражения глаз и лёгкой щетины на подбородке. — «Половина работы сделана», — подумала Челси, поправляя форму, снятую с трупа. Нембус тем временем снял с пояса мёртвого охранника кобуру с револьвером и патронташ, перекинув их на себя. Он осмотрел оружие — тяжёлый револьвер с потёртой рукоятью, но всё ещё смертоносный. — «Неплохая пушка», — мелькнула мысль, и он убрал оружие в кобуру, бросив взгляд на Челси. — Давай, иди уже. — Окей-окей, — отозвалась она, её голос теперь был ниже, с лёгкой хрипотцой, идеально копируя убитого охранника. Она двинулась к особняку, её шаги были уверенными, но не вызывающими подозрений. На полпути к воротам ей навстречу попался другой охранник. Его лицо, освещённое слабым светом фонаря, было усталым, а глаза — полуприкрытыми. Он окинул Челси взглядом и буркнул: — Ты куда вообще отходил? Челси, не теряя хладнокровия, небрежно махнула рукой в сторону леса. — Шум какой-то услышал, — ответила она, её голос был точной копией оригинала. — Пошёл проверить. Заяц, мать его. Охранник хмыкнул, явно не желая продолжать разговор. — Понял, — бросил он, отворачиваясь и возвращаясь к своему посту. Челси, не оглядываясь, направилась к боковой двери особняка. Её сердце билось ровно, но каждый нерв был натянут, как струна. Уже у самого входа она услышала громкий, протяжный звук — лошадиное ржание, за которым последовал отчётливый цокот копыт где-то за особняком. Её глаза сузились. — «Кто-то ускакал на лошади», — подумала она, толкнув дверь и переступив порог. Тьма особняка поглотила её, и Челси, ставшая тенью среди теней, начала свою охоту.

***

Нембус, прислонившись к валуну, лениво раскручивал барабан револьвера, снятого с убитого охранника. Металлический щелчок каждого оборота раздавался в ночной тишине, сливаясь с далёким уханьем совы. Его лицо, освещённое слабым лунным светом, было задумчивым, брови слегка нахмурены, а взгляд блуждал где-то за горизонтом, будто он пытался поймать ускользающую мысль. — Чего ты задумался, Нембус? — спросил Регулус, сидевший рядом на корточках. Его голос был низким, с лёгкой насмешкой, а глаза искрились любопытством. Он подбрасывал в руке небольшой камешек, будто играя с судьбой. Нембус замер, его пальцы остановили барабан. Он нахмурился сильнее, словно в голове щёлкнул невидимый переключатель. — У меня ощущение, будто я что-то забыл, — пробормотал он, его голос был тихим, но в нём чувствовалась тревога. Его взгляд упал на револьвер, и глаза внезапно расширились. — Точно. Я забыл выдать вам пушки. Регулус фыркнул, откинув голову назад. Его ухмылка была широкой, почти хищной. — Да ладно, Нембус, не парься, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Мы и без них справимся. А если что-то пойдёт не так, отжать стволы у охраны — раз плюнуть. Эти ребята, — он кивнул в сторону особняка, — не выглядят особо умными. Нембус хмыкнул, но его лицо осталось серьёзным. Он вернул барабан на место, и револьвер издал глухой щелчок, словно подчёркивая его сомнения. — Надеюсь, ты прав, — буркнул он, возвращая взгляд к особняку. Тёмные окна смотрели на них, как пустые глазницы, и Нембусу вдруг стало не по себе. Что-то подсказывало ему, что ночь будет длинной.

***

Внутри особняка царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом половиц и далёким тиканьем часов. Челси, всё ещё в облике убитого охранника, стояла в дверном проёме кабинета Доминго. Дверь была приоткрыта, и слабый свет масляной лампы лился на полированный деревянный пол, отбрасывая длинные тени. Её лицо, несмотря на чужие черты, выдавало удивление — глаза широко раскрыты, губы слегка приоткрыты. На полу, прямо у её ног, лежал труп. Это был охранник, чья форма была идентична той, что сейчас носила Челси. Его тело застыло в неестественной позе, голова повернута к двери, а из спины, чуть ниже лопатки, торчала рукоять ножа. Тёмная лужа крови растекалась под ним, пропитывая дорогой ковёр. Глаза мёртвого мужчины смотрели в пустоту, а на лице застыло выражение лёгкого удивления, будто смерть застала его врасплох. Челси замерла, её разум работал с бешеной скоростью. — «Что за хрень?» Она напрягла слух, и в этот момент за спиной послышались шаги — тяжёлые, уверенные, приближающиеся. Времени на раздумья не было. Действуя инстинктивно, она выхватила из кармана дымовую шашку — маленькую, но смертоносную в умелых руках. Рывком сорвав чеку, Челси бросила шашку к своим ногам. С шипением вырвался густой, удушливый дым, мгновенно заполнивший кабинет и коридор. Тени закружились в серой пелене, скрывая всё вокруг. Воспользовавшись хаосом, Челси активировала свой Тэйгу, Гею Основания. Её тело сжалось, черты лица растворились, и через мгновение она превратилась в крохотную птичку — воробья с невзрачным оперением. Лёгким взмахом крыльев она устремилась к приоткрытой форточке, проскользнув в узкую щель. Холодный ночной воздух ударил в лицо, и птичка, мелькнув в темноте, исчезла в ночи, оставив за собой лишь клубы дыма и мёртвое тело на полу.