star-kissed

Изуку думал, что его сердце остановится. Это было... ну, во-первых, это было непростительным оскорблением с его стороны. Во-вторых, это повышало его кровяное давление сильнее, чем встреча со Всемогущим. — Каччан, у тебя... у тебя веснушки?! Каччан был совершенно не в восторге. — Какое это имеет значение! — Он уставился на Изуку со своей стороны того места, где они сидели, прижавшись друг к другу на скамейке, и обедали. — Они появились в средней школе. Слишком много чёртового солнца. Изуку очарован. Он был почти уверен, что в его глазах пульсируют мультяшные сердечки, если судить по рефлекторной защитной реакции Каччана и лёгкому проявлению красного, которое теперь покрывало его скулы. Но Изуку не мог отвести взгляд от скромного бледно-коричневого цвета, едва заметно разбрызганного по носу Каччана, болезненно светлого, словно нарисованного самой нежной рукой. Изуку так хотел прикоснуться к ним. Кацуки теперь смотрел на него с удивлением, даже не пытаясь скрыть веселье в глазах. Слишком поздно Изуку понял, что он непристойно наклонился, пристально рассматривая веснушки Каччана поближе. Покраснев, он откинулся назад и метнул взгляд вверх, чтобы встретиться с взглядом Каччана, смущенно улыбнувшись. — Извини. Каччан раздраженно покачал головой, посмеиваясь. — Как скажешь, придурок. Думаю, ты можешь их потрогать. ???!?!?!! Изуку чуть не упал в обморок. — Что?? — прошептал он, ошеломленный и разрешением, и намёком, что Каччан (действительно, действительно) хотел этого. Каччан уставился на него невозмутимым взглядом. — Зуку. Мы, блядь, встречаемся. Можешь потрогать мое сраное лицо. Взгляд Изуку расфокусировался, как это часто бывает, когда ему напоминают, что он встречается с Каччаном. Встречается с ним на самом деле, в реальной жизни, а не в обрывках виноватых грёз. Он быстро моргнул и ухмыльнулся сквозь проступивший румянец, сияя на своего парня (своего парня!!), который быстро отвел взгляд в гримасе, чтобы скрыть ответный румянец, украсивший его щёки. Однако он довольно скоро повернулся к Изуку, устремив свой пылающий взгляд в, казалось, саму душу Изуку. Игнорируя это силой тысячи героев, Изуку протянул руку, чтобы погладить веснушки Каччана, и он не мог не хихикать. Лицо Каччана было таким мягким. Его руки были грубыми от тренировок, взрывов и мозолей, но здесь, в самой уязвимой части его тела, он был мягким на ощупь. Изуку, возможно, в 900-й раз, восхищался двойственностью Каччана. Парень, чья сила соперничала с солнцем и горела так же ярко, и у которого были самые нежные солнечные пятна, покрывающие переносицу. Высокий, накаченный и веснушчатый. Поцелованный солнцем во всех отношениях. Изуку обхватил лицо Каччана, и теперь нежно целовал его верхнюю часть щеки. Он отстранился и, наконец, снова встретился глазами с Каччаном, которые не отрывались от него ни на секунду, все еще потемневшие, с полуопущенными веками и такими тёплыми, чтобы растопить Изуку в маленькую лужицу. Вместо того, чтобы поддаться своему любимому состоянию жижа-Деку, Изуку встретил Каччана посредине для поцелуя, улыбаясь. Каччан отстранился ровно настолько, чтобы нежно стукнуться их лбами, глядя вниз сквозь ресницы с кривой улыбкой. — Мы подходим друг другу, — небрежно и ласково сказал он, проводя большим пальцем по многочисленным веснушкам Изуку, прежде чем ухмыльнуться шире на внезапно отвисший взгляд Изуку и полностью отстранившись, беззаботно вернувшись к своему бэнто. Изуку сходил с ума. Он даже не подумал об этом, слишком увлеченный чистым возбуждением от того, что нашел что-то новое в Каччане, и это были именно веснушки, из всех вещей. Слишком очарованный тем, что Каччан был еще красивее, каким-то образом, чем он предполагал 10 минут назад. Он понимал, что они были ещё новичками в отношениях, но если это то, как всегда будут проходить свидания с Каччаном, Изуку не знал, выдержит ли его сердце. Каччан, очевидно, устав от озадаченного взгляда Изуку, застывшего в благоговейном шоке, сунул свои палочки для еды тому в рот. — ММФ — о, это так вкусно, Каччан, — сказал Изуку, не подавившись, уже привыкший к тому, что Каччан постоянно засовывает что-то ему в рот. Каччан взъерошил ему волосы, невозможно любящий взгляд в глазах, игриво зыркнул и ткнул пальцем в бенто Изуку. — Доедай, чтобы мы могли вернуться к работе, — проворчал он. Изуку поддразнивающе потянулся за ланч-боксом Каччана гораздо более вкусным, захныкав, когда Каччан отмахнул его руки. — Каччааан. Твой намного лучше, — надулся он, на самом деле не ожидая, что Динамит, который, как известно, тщательно планировал свой план питания, будет так охранять свою еду. К его полному изумлению, Каччан фыркнул и взял бенто Изуку, обменяв его на своё собственное. Изуку посмотрел на коробку на коленях и снова на Каччана, разинув рот. — Заткнись и ешь, — проворчал Каччан, его уши покраснели. — Я сделаю тебе чёртов бенто завтра, если ты докажешь, что можешь есть обед, а не просто пялиться на меня этими чёртовыми глазами целый час. — Я могу и то, и другое! — весело сказал Изуку, вгрызаясь в еду с небольшим чувством вины. Он переложил немного такояки в бенто Каччана, а Каччан в свою очередь отдал ему немного овощей, и они сели, довольные, доедая свою еду, слегка наклонившись друг к другу и наслаждаясь свежим воздухом. Когда они закончили и собрались, чтобы отправиться обратно, Изуку внезапно повернулся к Каччану. Повинуясь капризу, он потянулся на цыпочках и поцеловал Каччана в щеку, хихикая, когда тот отстранился, и бросился прочь. Он оглянулся через плечо и увидел Каччана, неподвижно стоящего, моргающего, положив одну руку на щеку. Его сердце сжалось от привязанности — Каччан иногда вел себя так, будто они не целовались каждый день в последнее время. Развернувшись и продолжив бежать, Изуку упорно не думал о том, как Каччан иногда смотрел на него, словно он был солнцем. Ради своего безнадежно слабого сердца. Изуку взвизгнул, когда его внезапно подхватили сзади сильные руки, повернули и прижали к твердой груди, а его лицо усеяли поцелуями. — Каччан! — хихикнул он от щекотки. Каччан фыркнул и поцеловал его еще сильнее, явно охваченный чем-то. Изуку удовлетворенно вздохнул, обхватив руками шею Каччана. Он радостно смирился с тем, что они оба снова опоздали.