Управление мёртвыми. Дело № п/п 3

      Месяц томлёных ласк и жаркой зависимости. Я утоляю аппетит в женской постели по графику два через два, обжираюсь влюблённостью и напиваюсь до потери памяти стоградусной кульминацией. В пятьдесят ощущаю себя на двадцать пять. Встречаюсь с очаровательной тридцатилетней бестией — она встречает меня голой на пороге. Выбирать серёжку для пупка то ещё занятие. Махровые герберы, титановый банан с фиолетовым фианитом в бархатной коробочке — и вот она в день тридцатидвухлетия сверху на мне в лучах июньского солнца. Покрыта веснушками и влагой, волосы взъерошены от моих пальцев, на губах насыщенный оттенок поцелуев.       Педагог-психолог проводит отпуск с сотрудником безопасности метро. Сотрудник безопасности метро каждые два дня вторгается в отпуск педагога-психолога. Илья с Топиком на даче мучают бабушку и деда. Я открыт для любви и женского тепла. Мы скрываем любовь месяц. Не признаваться родителям и Илье легко, на станции Расим и Ольга частенько смеются над моими редкими полётами в облаках и юношеской улыбкой при прочтении сообщения от Анны. Родственники Анны так же не знают о её личной жизни.       — Как насчёт попробовать пожить вместе, — рисую пальцем рыжие брови, ставлю большую веснушку на кончик носа, — например, у меня? Квартира свободна, я хорошо себя веду: кровать заправляю, вещи несильно пачкаю, стол после обеда протираю, мусор выкидываю, — прижимаюсь к виску. — Отказ приму достойно.       — Боишься, что я откажу по причине неготовности к совместной жизни с любимым мужчиной?       — Я — любимый мужчина? — целую в губы. — Может, ты не до конца психологически окрепла и пока не готова в принципе к жизни с мужчиной.       — Ага, — укор в зелёных глазах, — для секса окрепла, а стирать твои носочки с трусиками отказываюсь.       — Я сам стираю руками, — стираю долго, но опустим подробности. Люда постоянно ругала и не понимала, для чего один сраный носок я стираю десять минут. — Пока Илья на даче, — прикладываю её ладонь к губам. — Попробуем? Не понравится — вернёмся к прежнему графику встреч.       — Ян, на что рассчитываешь? — вкрадчивый голос отпугивает от выдуманного будущего.       — Я придерживаюсь мнения, что мужчина и женщина сначала встречаются, потом съезжаются, — сажусь на кровати, — и живут долго и счастливо. Знаю, звучит по-дебильному ванильно. Ты — вдова, я — вдовец с ребёнком-школьником, тебе, на хрен, не нужен я с ребёнком, — отворачиваюсь. — Я придумал в голове будущее, где ты любишь меня и Илью, а теперь это будущее видится сказочно наивным, — она кладёт голову на бёдра. — Ты мне нравишься, нравишься Илье.       — Ян, я верю в твою привязанность и любовь, но Илья… Ты приведёшь в дом репетитора, который вовсе не репетитор, а психолог, и представишь меня как кого? Любимую девушку?       — Да, — слишком ванильно. — Поэтому и говорю: давай пока попробуем без Ильи, вдруг тебе не понравится со мной.       — А если понравится? — гладит по коленке.       — Я намекну родителям, что в моей жизни появилась женщина. Съездим на выходные на дачу в статусе друзей. Ань, Илья не глупый, он к тебе что-то чувствует. Я не прошу заменить ему мать, а мне — жену. С чистого листа. Я не поделюсь с тобой семьёй, которой тебя лишили, а ты не дополнишь мою, расколотую. Создадим новую. Я не про общего ребёнка! — сглаживаю недопонимание. — Ну-у, если захочешь, я не против.       Анна заваливает меня на спину, обвивает шею, утыкается носом в нос:       — Что делать с квартирой? Мы снимаем её пополам с Евой. Что говорить? Я уезжаю к мужчине? У меня как бы мужчина появился, мы месяц встречаемся, пока ты на работе, и это, на секундочку, твой бывший напарник.       — Обмани, будто уехала к родителям на время. Вы давно не виделись.       — А когда время закончится?       — Хм-м, продли его, — убираю рыжие волосы назад, — например: от дома родителей ближе к работе. Еве дорого оплачивать однокомнатную квартиру? Найдём подешевле в этом или соседнем районе.       Мы пока не хотим посвящать Еву в наши отношения, потому что: во-первых — Ева не остыла после разрыва с Арманом, во-вторых — как друзья Евы сошлись без непосредственного участия Евы? Хотя она поучаствовала — порекомендовала психолога Анну Отину.       — Ты меня забираешь?       Рыжая бестия готова прям сейчас ехать ко мне в одной серёжке в пупке.       — Ага, я поеду на машине, ты — на метро. Не зря же у тебя безлимитный проезд.       Поворот ключа в замке. Ева вернулась! Зачем ей домой в рабочее время?       — Твою мать, твою мать, твою мать, — шепча, поспешно уползаю на пол за джинсами.       — Лезь под кровать! — Анна кидается футболкой.       Не пролезу, у меня плечи широкие, а у тебя паллеты с обувью.       — Мои кеды… — на коврике, сука!       — Не взяла сраную папку! — Ева в коридоре. — Как знала, как жопой чувствовала, что сегодня нужно взять, а не завтра. Гондоны комитетские, все планы перевернули, — топот. — А-а-а-а-а, — недоумённое в комнате. — Ты куда собралась в халате?       — Да я, да я… из ванны только…       — Закаржецкий! — чёрт, увидела мою башку. — Я за сто километров узнаю крючковатый нос и высокий лоб!       — Футболку… — поднимаюсь на ноги, — футболку потерял под кроватью. Вылил на неё кофе, был неподалёку, заехал к вам, думал, ты дома. Попросил Анну зашить носок. Жду, когда зашьёт, — какой бред, блять!       Я в расстёгнутых джинсах и без носков, Анна в вишнёвом халате с вишнями. Футболки стираем! Носки зашиваем! Кровать разобрана и помята — в кровати стираем и зашиваем!       — Что вы тут, блять, делаете, пока я на работе? — Ева принюхивается. — Сексом пахнет. Сексом занимаетесь?!       — Нет, — джинсы расстёгнуты, потому что жарко, футболка в руках, потому что тоже жарко.       — Да, — признаётся Анна.       Убегать некуда, нас застукали. Спасибо Еве, что не приехала раньше, а то бы застала в момент пика — когда я на Анне или когда она на мне. Объяснение «голые, потому что лето» не прокатит.       — Закаржецкий, оденься, пожалуйста, — просит Ева с выпученными глазами. — Ты в таком виде скачешь и по моему креслу-кровати?       — Нет, — надеваю футболку, — голой задницей не сажусь в твоё кресло.       — Оба за мной на кухню, — командный тон. — Без запаха секса, пожалуйста.       — Ты же за папкой приехала! — бросает Анна вслед.       — В жопу папку! — Ева на кухне. — Моя подруга и мой друг трахаются у меня за спиной, а я не в курсе, — гремит стаканом. — Отличная терапия! Любо-о-о-овная!       — К родителям, — Анна бухтит. — Не поеду я ни к каким родителям. Ева хуже мамки.       Ева узнала меня ещё по Шкоде у подъезда. Кто ж знал, что парковаться следует подальше? Мои кеды ей не знакомы, но если Шкода Закаржецкого, соответственно и обувь на коврике его.       — Я решила, ты приехал по вашим делам, по психологическим, а не сексуальным! — Еву задела наша ложь. — Сразу слабо было сказать? Зачем молчали? Месяц! — поднимает палец. — Месяц!       — Мы испугались, что ты осудишь нас, — Анна скручивает пояс халата. — Начали с сеансов… — начали за упокой, закончили за здравие, — а пришли к сексу…       — Да перестань ты! Кто я такая, чтобы осуждать? Вы вместе — это клёво. Дай бог вам частого секса, крепкого здоровья и психов поменьше, — отпивает Колу. — Сраная папка, — задумывается, — всё-таки хорошо, что я забыла её, а то бы вы вечность мне не признавались. Да, Закаржецкий? — прожигает взглядом.       — А я тут при чём? Я первый признался Анне в чувствах.       — Признавальщики, — висячие серьги от смеха трясутся. — Признаются они друг другу. Ну и что будем делать? — спрашивает серьёзно. — Мне освобождать квартиру или вместе потеснимся?       — Я предложил Ане пожить вместе. Не забираю насовсем, возможно, ей не понравится со мной жить.       — Ну ты это, — Ева смотрит на Анну, — переночуй у него ночку-две, да возвращайся. Он отработает, снова езжай к нему. Там глядишь, неделя пройдёт. Вы пораньше решите вопрос с Илюхой, не тяните. Подружка папы, репетитор — это замечательно, но жить-то вам втроём, вчетвером — с Топиком.       — То есть ты отпускаешь Аню?       — Я что, её мамка? Девочка большая, мальчик староват и седоват, — смеюсь. — Разберётесь. За квартиру в этом месяце мы заплатили, жить мне есть где пока что, на выходных гляну варианты попроще. Не беспокойся, Закаржецкий, к тебя не перееду.       Двух девчонок я точно не вынесу.       — Спасибо за пять месяцев сожительства, подруга, — Ева улыбается Анне. — Пора тебе во взрослую жизнь, — добавляет поучительно: — Мужа кормить, сына в школу собирать, с собакой гулять. Ладно, — допивает Колу, — я же приехала за сраной папкой, — поднимается из-за стала. — Заранее предупреди, когда окончательно съедешься с ним, чтобы я могла с чистой совестью приводить мужиков. Дива невинная, — уходит в коридор со смешком. — Когда ко мне приезжал парень, она из комнаты максимум выходила в туалет, а когда я неожиданно приезжаю домой, она не успевает одеться и мужика одеть. Проветрите квартиру! Вашим сексом воняет в коридоре, — что ты, блин, чуешь, если в туалете сидишь? — Воняйте у себя, я тут пока ещё живу.       Анна вкладывает ладонь в мою и целует в уголок рта.       Пора упаковывать вещи и перебираться к новой семье. В августе поедем на дачу к сыну, отдохнём недельку, а по приезде в Москву соберём Илью в школу. Свадьба — не главное, кольца — не главное. Мы самостоятельно создаём главное в жизни. Мы вместе. Начало положено, у начала грандиозные планы на продолжение.