Эпилог. Постскриптум
1 ноября 2025 г., 15:00
В Новый год происходят чудеса. Фокусы удивляют детей и взрослых.
Они поужинали салатами оливье, крабовым, холодцом и бутербродами с красной икрой, выпили бутылку детского шампанского. Ребёнок, мама, бабушка. Первый Новый год без папы. Под бой курантов восьмилетний мальчик переходит из своей комнаты в родительскую к маме и бабушке. Без бенгальских огонёчков, без бокалов шампанского, без пяти салатов и горячих блюд. Скромно. Без мужчины.
Сын подарил маме рюкзак, разрисованный папиными эскизами. Мама подарила сыну игровую приставку. У «Джордан и Лани» новый владелец — Мария Кипер. Картины выдуманных художников дополняют портреты Рогволда Кипера и его семьи в стиле «Дотворк».
Ёлка сверкает в углу комнаты. Дед Мороз распыляет снег по полу. В полночь гремят салюты. Телевизор выключен. В новый год без папы.
Он попросился побывать на двух церемониях: на моей свадьбе и свадьбе Дениз. Он увидел Тимотесубани, Дижон и меня беременную. «Дядька! — прыгал до потолка, когда я объявила о беременности. — Я стану дядькой ведьмочки или колдунчика!» Рогволд мял живот подушечками, пел песенки и заботился о нас. Дал честное кошачье слово, что не подслушивает и не подсматривает, когда я ночую у Паскаля или Эдуарда.
В Дижоне 2021-й год наступит через два часа. На кухне грустные мужчины перед открытой бутылкой Бурбона.
Мы не прощаемся навсегда. Я пообещала познакомить Рогволда с Мирей и привезти её в Москву.
Папа возвращается в семью. Котик под ёлкой — новогоднее чудо.
— Мау, — нежно. — Ма-а-а-а-у.
Ваня вылезает из кровати и находит под мишурой и разноцветными лампочками чёрного кота в снегу.
— Ма-а-ам, ба-а-а.
Под зелёную бабочку и тонкий ошейник с медальоном-лапкой засунута записка: «Меня зовут Топотун, через две недели мне исполнится три года. Пожалуйста, не кастрируйте. Я — хороший котик. Хорошие котики ведут себя хорошо и занимаются йогой. Я давно люблю вас», — почерком Паскаля.
Ваня мечтал о котике. Папа подарил сыну котика.
«Спасибо, Гаюш, что приютила, — Рогволд облизывает сына, жену и тёщу. Для него я видимая в невидимой форме. — Береги моих мужичков-боровичков. Расскажи Мирейке о весёлом дядюшке в красивом котике».
На кухонном столе опустошённая бутылка Бурбона. В салате оливье майонез разбавлен слезами.
— Мужички-боровички раскисли, — сажусь к Паскалю на колени, вытягиваю ноги на бёдра Эдуарда, обвиваю две шеи. Паскаль сминает ночную маечку Рогволда. — Перестаньте реветь, а то я зареву, а если я зареву, вы меня не остановите. Рогги дома. Рогги — домашний котик, не игрушка. Он пожелал воссоединиться с семьёй.
— Мой добрый и пушистый котик, — на запястье Эдуарда кожаный браслет Рогволда.
Московская зима отступает в апреле. В тёплом спортивном костюме и шапке занимаюсь челночным бегом на корте. Мирей — неспокойный ребёнок, верховной не терпится появиться на свет, скучно в утробе, поэтому она быстро развивается и всячески изводит маму и пап.
«Прости меня. Я ни разу не извинился за обидные слова и неприемлемые поступки. Мы попробовали в неправильное время. Если бы ты призналась в чувствах гораздо раньше, у нас бы всё получилось. Прости за ревность, контроль, сомнения. Я верю, что признался тебе в любви».
Эдуард не произнёс вслух извинения и не осмелился сохранить письмо.
Она переехала на шестом месяце беременности. Подальше от друзей и мест, где гуляла с Эдуардом. Она не «влюблённая-студентка-Нелли». Деньги с продажи Фольксвагена потрачены на коляску и кроватку. Нелли не одна, ей помогают родители и морально поддерживает друг Артём.
Симон Лимпер отправился в магазин за продуктами, Лия Лимпер наблюдает за дочерью из окна. Худенькой девочке сложно спустить коляску по лестнице — папа не оставит в беде. Родители не отвернутся от ребёнка, что бы он ни натворил, в какую бы передрягу ни попал. «Мы справимся. Воспитаем, поднимем на ноги. Плевать на отца. Не нужны ему дети? Пожалуйста. Мы его не ждём», — заявила Лия Лимпер.
Она не катит коляску по дорожке, как обычные мамочки. Она качает коляску, сидя на скамейке. Хромая с тростью. Сломанная нога не восстановилась после перелома.
«Илюша светловолосый и голубоглазый, вредный, похож на отца. Яша кареглазый с чёрными кудряшками, спокойный, похож на меня», — часто думает Нелли, наблюдая за спящими сыновьями. В марте прошло плановое кесарево сечение, у Нелли узкий таз, поэтому естественные роды не рассматривались. Послеоперационный шов почти зажил, но в одиночку справляться с близнецами затруднительно. Разнояйцевые близнецы. Яков старший, Илья младший. Симон дал внукам фамилию и отчество. Нелли пыталась обратиться ко мне за помощью, но наткнулась на заброшенный особняк в «Текстильщиках».
— Извините, — к скамейке подходит высокий курьер в стёганой жилетке и кепке, — Нелли Лимпер?
— Да, — она сжимает рукоять трости.
— Вам посылка, — протягивает лёгкую коробку.
— Я ничего не заказывала, — сомневается забирать.
— Заказали на Ваше имя, — дотрагивается до козырька кепки. — Всего доброго.
Кому: «Нелли Лимпер». Отправитель неизвестен. Предварительно встряхнув коробку, Нелли достаёт небольшое игрушечное бревно в обёрточной бумаге. Берёзонька.
Эдуард не знает. Я знаю. Моё извинение. Я довела тебя до такой жизни.
— Набегалась? — Нантар выкидывает кепку и оборачивает жилетку в пиджак.
— Набегались, — выхожу с корта.
— Пойдём. Твои мужья занервничают.
Из кухни пахнет жареными помидорами, кишем с капустой и черносливом, на плите вскипает чайник.
— Я дома! — снимаю кроссовки, кладу на тумбу шапку.
— О-о, наш боровичок вернулся! — в прихожую выходит Эдуард в пижаме.
— Боровички! — поправляет Паскаль, переворачивая на сковороде помидоры.
— Тебе не надоело? — Эдуард снимает куртку. — Мы переживаем. Потная, мокрая, блестишь, — вытирает щёки футболкой. — Закругляйся со спортом. Ради вас мы и поприседаем, и побегаем вокруг дома, и всем, чем захочешь, потрясём.
— Ваши приседания не успокоят Мирусю, — залезаю к нему на руки. — В ванную, но сначала проверить помидоры Паскаля.
Кряхтя и пыхтя, Эдуард заносит меня на кухню.
— Пасюська, — щекочу за бочок. Паскаль в хлопковых штанах и майке. Беременность делает салемскую ведьму самым нежным и чувственным существом. — Попробовать помидорку.
Подносит ложку ко рту:
— Положил мало специй.
— Отлично, — показываю большой палец. Притягиваю за подбородок с ямочкой для поцелуя.
— Всё? Вытерла помидорные губы о Паскаля? Пошли мыться, — Эдуард разворачивается на выход.
— Я и о твои губы вытру, — целую по дороге в ванную.
— Безобразница.
Жить с двумя любимыми мужчинами — непередаваемое чувство. Ни один не надоедает, ни один не наскучивает. Не пропагандирую, по-женски советую. Прислушайтесь. Ведьмы прислушиваются к ведьмам. Мы же ведьмы, девочки? Жух-жух-жух. Всем волшебства от мадам Гайи Бут.
