Розовый и голубой

Легкие смешки при обсуждении какой-то темы раздавались не очень освещенной комнаты. Кейт подперла лоб правой рукой, которая локтем стояла на спинке дивана. Ноги она расслабленно вытянула, сидя на диване. Всем своим телом она была повернута к своей «клиентке», которая сидела так же повернувшись к ней. Ноги розоволосой были расслабленно раздвинуты, пока она лежала спиной и щекой запрокинутой головы лежала на диване. Проколотые губы были расслабленно вытянуты в улыбке.  – Серьезно? Прям училась стрелять, кексик?  – Да. Это моё любимое дело. Никогда не промахиваюсь! - с усмешкой в полтона рассказывала кексик. – Хах, – девушка подняла голову с дивана, наклонилась и сгорбилась, усмехаясь. Затем, она прикрыв глаза немного помолчала, – моя сестра тоже никогда не промахивалась. После этого повисло неуютно молчание. Девушка изменилась в лице, шмыгнув носом. Сочувственным взглядом Кейтлин обвела свою собеседницу. Она наблюдала, как та достает пачку толстых сигарет, поджигает дорогой зажигалкой. Кирамман выпрямилась, чувствуя, как веселье покидает атмосферу. Изящная рука неуверенно легла на крепкое плечо и его обладательница, прикуривая, смотрит на проститутку. Запах никотинового дыма заполняет тускло освещенное помещение. – Мне жаль, – говорит робко Кейтлин, неуверенная, хочет ли сейчас утишения заунитка. Но её не отталкивают, что дает ей повод увереннее легко погладить чужое плечо. – Все нормально, – неубедительно сказала девушка, – её уже как семь лет… нет. Я должна принять это. Но не выходит, – взгляд васильковых глаз сверлит пол, а слова застревают в горле, руки дрожат, сдерживая между указательным и средним пальцем сигарету. Потягивая сигарету, она пыталась успокоиться, – просто.. Иногда кажется, что… она на самом деле жива и она где-то поблизости. Но я её не вижу. Подняв глаза, девушка резко опомнилась, вытирая слезы и стараясь вернуть прежний свой настрой, даже если встретила в берюзовых глазах. Кейтлин убрала руку, одарив мягкой улыбкой. – Знаешь, ты самая интересная проститутка, с которой я проводила время, – усмехаясь в шутку сказала Вай, а затем с расслабленной посмотрела на свою собеседницу, – почему ты здесь? Ты образована, книги читала довольно не мало стоящие, стреляешь хорошо. Неужели ты мне соврала? Ехидно пошутила девушка, оперевшись на руку, пока Кейт встрепенулась. Она замямлила, осознав, что собеседница-то явно тоже внимательна к деталям. Оттянув пальцев воротник, она выпрямилась, пытаясь придумать хоть что-то сносное, неловко усмехаясь. – Да ладно! Если тебе нравится секс, так и скажи, не осужу, – смеясь сказала шутница и выставила руки вверх, оглядывая сверху-вниз фигурку путаны. Затем, она потушила окурок об пепельницу. – Я! Не! Ох.. боже, – пилти занервничала, понимая, что зарывает себя в глубокую яму, она взялась за лоб, неловко смеясь. Сильная рука легла ей на бедро, заставив вздрогнуть и покраснеть. Пальца мягко гладили её, пока девица приблизилась к её уху и дыханием щекотала кожу синевласой. – Ну чтож, кексик, может быть познакомимся ещё ближе? – Ох… Воу, а, – в какую же жопу она себя втянула! Критическое мышление не работало, рациональные мысли покинули её в тот же момент, когда она предала их и вытащила из омута дерзкую девчонку. – Да, ладно, не будь недотрогой, – шепчет девушка, прижимаясь ближе и вдыхая запах другой девушки.

Черт… Черт. Черт!

– Черника! Чернииика! – кричит где-то из коридора знакомый голос. Аристократка встрепенувшись, вслушивается, чем вызывает у своей «гостьи» заинтересованный и одновременно неодобрительный взгляд.  – Что такое, кексик? Это тебя зовут? – приподняв широкую рассеченную бровь розоволосая. Васильковые глаза, полуприкытые веками, скептически смотрели в лицо взволнованной и нервной проститутки. – Да, это… Моя подруга, наверное, мне надо идти, – неловко улыбнувшись ответила Кейт и отодвинулась от собеседницы виновато смотря на неё. Лицо девушки недовольно хмурится, а рука останавливающе берет ту за запястье. – Это не имеет значения, ты сейчас со мной, чтобы не случилось. Я твой клиент и ты должна меня обслужить, – строго говорила девушка. Вся легкость их разговора, что была минуту назад и минут двадцать длилась полностью улетучилась. Комната стала снова неуютной, все эти цвета темных оттенокоы красного, серебряного, черного и, редкими местами, синего, больше не казались приятными, снова заставляя чувствовать себя не в своей тарелке. Настойчивость пугала Кейт. – Черника! – приближаясь повторил знакомый голос, пока Кирамман притягивали к себе ближе, когда девушка попыталась отнекиваться и отталкиваться. Бордовые плотные шторы, прикрывающие их небольшое помещение от чужих глаз резко распахиваются. На пороге помещения появляется знакомая худощавая фигура. – Черника, давай, мне долго тебя ждать? Я там нам… Оу, – Паудер застыла в оцепенении, наблюдая за этой картиной. На автомате, девушка сжала свою пушку, которую она совсем недавно получила.  Вроде как, нависшая над Кейтлин девушка хотела рявкнуть, чтобы незванная Пау убиралась, но она застыла, разглядывая вошедшую. Союзница Кирамман тоже остолбенела, разглядывая незнакомку, неуверенно направив оружие. – Кейт, а это… о… Кто? – широко распахнутые глаза Паудер смотрели ровно на растерянную и растрепанную Кейтлин, которая воспользовавшись моментом отпихнула не двигающуюся в шоке недавнюю приятную собеседницу и бросилась к бывшей заключенной. Розоволосая стала задыхаться, не верующими глазами смотря на смутно знакомую девушку. Это снова галлюцинации? – Бежим! – ринувшись вперед скомандовала Кейтлин и потянула за запястье молодую девицу, которая тоже запуталась, дергаясь, будто от раздражающих звуков рядом с собой.

***

Деловые договоры проходили под неодобрительный взгляд Виктора, но он молча наблюдал, как Джейс спасал свое плачевное состояние. По плану Мел, это бы вернуло интерес Джейса к хекстеку, иначе он бы навлек необратимую беду на свою семью. Он отрывался от этих неинтересных для него бесед, в которых он вставлял пару своих реплик для точной убедительности в сделках.  Выйдя на балкон под конец этого вечера, устало Виктор смотрел в небо. Он покачал головой, когда Анора предложила ему бокал шампанского. Через время, за ним вышел и Джейс. – Они приняли! – обняв за шею друга воскликнул Джейс. Виктор прокашлялся, а затем улыбнулся своему другу. – Я в тебе не сомневался, – с усмешкой ответил Виктор, вернув взор на небо.  Неловко замолчав с улыбкой, Талис прокашлялся в кулак и аккуратно убрал руку, отстраняясь. Он стал смотреть в небо, повторяя за напарником. – Это был… Длинный вечер, – улыбка таяла до спокойной усмешки. Талис положил свои руки на плечи, раздумывая и отвел янтарные глаза. – Несомненно. Но, она даст свои плоды, – улыбнувшись, Виктор повернулся к Джейсу усмехаясь и немного наклонив голову. Янтарные глаза смотрели прямо в того де цвета глаза Джейса, – хотя бы, я надеюсь на это. Молчание повисло между ними. Джейс расслаблено улыбнулся, держа зрительный контакт с другом. Затем, осознав, как это могло выглядеть, Виктор сглотнул и отвел глаза обратно на небосвод и Джейс отразил его действие. – Поздравляю, джентельмены, – подходя к парням со спины привлекла внимание Мел, – вы действительно спаслись от гнета злости циничных богачей. Мягкой манящей походкой она прошла к Джейсу, провожаемая его взглядом. Она тоже посмотрела на небо. Джейс стоял между этими двумя, чувствуя облегчение и разглядывая здания Пилтовера. Разрядив молчание своими размышлениями, Джейс начал: – Мой отец создавал молоты, которые помогали при создании этого города, – он замолчал, опустив глаза, – а мы с Виктором создаем хекстек, который создает будущее. Виктор слушает, молчит, наслаждаясь окончанием вечера. Медарда хитро и довольно смотрит на Джейса, кладет голову на его плечо и тоже не говорит ни слова, соглашаясь. Советница радуется тому, что все срабатывает и усилием она вернула гениального ученого к делу его жизни.  Приятная музыка звучала из здания, ночные звуки города успокаивали, сверчки пели свои песни, а прохладный ветерок ночи дул в их сторону. Золото Пилтовера, которым был украшен весь верхний город величественно блестело, отражая от себя любой свет. Люди где-то внизу говорили, в дали смеялись дети. В окнах домов где-то уже тушили свет, а где-то все ещё вечерняя жизнь продолжалась. Звезды светили с величественной полной луной своим серебром, словно надежды на светлое будущее.  Это вдохновляло, это успокаивало и это… – Кхм, кхэ, – сгорбившись и пытался сдерживать звуки, Виктор прислонил худую руку к своему рту, кашляя. Боль в грудь остро пронизывала его, а горло словно драло. Прервав момент, он привлек к себе беспокойное внимание. Он сжмурил глаза, вытянув перед беспокойным Джейсом руку. – Я в… Кха! Порядке, – откашливаясь глухо отнекивался заунит, пока даже Мел напряженно смотрела на худощавого мужчину. – Ты побледнел, – обеспокоенно заметила дама, прежде чем Виктор выровнял дыхание и посмотрел на руку. Ноздрями он жадно набирал в легкие побольше кислорода.  Синяки вокруг глаз будто-бы потемнели, а сами глазные яблоки покраснели из-за полопавшихся капилляров. Влажность образовалась вокруг глаз. В уголке губ заунита в темноте ночного города Джейс разглядел маленькое пятно.

Кровь. 

Её запах и цвет ударил в нос новоиспеченному советнику. Он подхватил друга, схватив его руку и смотрел, неверующим взглядом. Джейс смотрел приоткрыв рот пару минут, пока за этой картиной наблюдала Мел, приподняв одну бровь и пытаясь заглянуть изо спины Талиса – Виктор? – дрожащим голосом спросил ученый. Его брови изогнулись, а руки вспотели.  Оперевшись на свой костыль, Виктор пытался отвлечь внимание товарища и махнул рукой, пытаясь неловко отказаться от его переживаний и поддержки. – Такое бывает, я в полном поря- Кха! – будто кара за вранье, произошел новый приступ, из-за которого Виктор закашлялся ещё сильнее, сгибаясь в три погибели. Джейс вскрикнул имя своего соратника, прижал его по-ближе, под изумленным наблюдением влиятельной женщины. Перед золотистыми глазами стали влетать мушки, губы стали сухими как и во рту, где чувствовался ужасно неприятный привкус металла. Заунит почувствовал, как его тело обдает то жаром, то холодом, тело потело, а он находился словно в вакууме, не слыша происходящего, лоб покрылся потом. Голова потяжелела, будто стала сравнительно больше его хлипкого тела, а ноги задрожали, не в силах удерживать их хозяина. Костыль выпал из ослабевших рук и глухим для Виктора звуком ударился о пол, пока веки не стали тяжелеть и мужчина почти неощутимо не упал на чье-то теплое и крепкое тело.

Сон обволакивал, так манил…

***

Отчеты, бумаги, до жути важные разговоры. Силко поправлял что-то вроде макияжа вокруг своего глаза. Многие бы его засмеяли за это, если бы все не ходили под ним, не боялись его власти в Зауне и не знали бы, что скрывает эта «косметика». Силко точно знал, какие бы химбороны бы смеялись над такой его рутиной. Молодые, не познавшие нормально жизнь, привыкшие на все готовое. Но полезные болванки. Так бы Силко уже давно бы избавился от каждого из них, потому что они глупы и не опытны.  Он знал лишь немного людей, которые бы были в разы полезнее этих оболдуев. Но, увы и ах, один из них за одну лишь ошибку вычеркнул его из своей жизни, чуть не лишил жизнь, хоть Силко и доверял ему больше всех. Другие же мертвы. И отчасти, по его же вине.  Но Силко исправляется, правда, взяв на себя ответственность за их дочь. И ему действительно жаль. Это была ошибка. Есть и ещё два человека, живые в настоящее. Полезные и нужные.  Криминальный авторитет томно вздыхает, повернутый на своем величественном стуле из темного дерева с богатой бордовой обвивкой с золотыми нитями от своего рабочего стола к большому круглому окну из зеленого стекла. Свет падает на него, позволяя удобно подкрашиваться, держа над больным глазом дорогую белую пудру с зеркалом. Мягкими движениями, он прибивает плоским спонжем косметику, пока схмурившись Севика сидит развалившись на его диване, курит папиросу и принужденно изучает планы по дальнейшим поставкам. Граммофон заполняет холодный, по своим атмосфере и цветовой гамме, кабинет приятной музыкой, заглушая звуки снаружи. Внизу как обычно какие-то тусовки, потасовки всяких заунитов. Кто-то подвыпивший, кто-то под трипом от мерцания или ещё какой-то мути. Наверное, не так себе представляли бывшие соратники сплоченный Заун. Но что есть как есть. Тяжелые шаги торопливо приближаются к двери и Силко вздыхает, моментально узнавая по весу ботинок и шагов, кто идет. Он не отвлекается от почти законченного дела, даже когда дверь настежь распахивают и она ударяется о стену. Звуки с нижней части здания проникают в кабинет и заглушают приятную мелодию. Севика поднимает глаза на вошедшую, выдыхая дым, уже ухмыляется, как вдруг замечает настрой вошедшей. Силко слышит сбивчивое дыхание, знакомое злостное пыхтение через нос. Мужчина слегка настораживается, что привычного приветствия от Севики к Вай он не слышит. – Я же попросил тебя отдохнуть, что тебя растро, – он не успевает договорить, спокойно разворачиваясь на стуле по направлению к двери и собираясь отложить, закрыв, тени с золотой крышечкой на стол, как его грубым криком затыкают.  – Она жива! – чуть ли не рычит запыхавшаяся Вайолет. Силко вздрагивает и моментально разворачивается на стуле, сжав палетку в руках. Он широко распахивает глаза и вздергивает схмуренные брови, уголки губ опускаются.  Его взгляд здорового глаза встречает лицо приемной дочери. Она разминает шею в привычном жесте, сбивчиво дышит, то ли от ранее быстрого шага, то ли от злости. Проколотая нижняя губа оттопырилась, оголяя ряд немного кривоватый нижних зубов. Розовые короткие волосы, и так постриженные рванно и уложенные хаотично, растрепались. Кулаки сжались, а на лбу вздулась вена. Широкие густые брови схмурились, а васильковые распахнутые глаза бешено прожигали дыру в отце.  Севика выпрямилась, приоткрыла в шоке рот выпустив изо рта сигарету, упавшую на пол. Она застыла, держа в руке бумаги. Её брови приподнялись, а она обеспокоено смотрела на взбешенную Вайолет.  – Невозможно, – тихо сказал Силко, опустив взгляд в пол в задумчивости.