Puppet in your hands

      Грустный и в то же время непоколебимый Ротков сейчас словно отражал столь отвратительное настроение девушки. Крупные хлопья снега кружили в воздухе, накладывая на город зимний отпечаток несбывшихся желаний.       В старые времена простые людские мечты были совсем иными. Завести семью, купить автомобиль для удобства или купить уютный домик. А может и вовсе заработать как можно больше денег и свалить из чёртового городка, находившегося на отшибе цивилизации.       Махнуть рукой на странных церковных монахов, проводивших отвратительные ритуалы, от которых кровь в венах стынет и рвануть куда глаза глядят. Ах, если б только это было возможно…       Теперь же все мысли местных занимает выживание. Как найти питание и не кануть грядущим днём в лету от лап заражённой твари. Заработать, чтобы было на что выменять оружие, да помощнее, чтобы детей своих и собственную шкуру уберечь. Такова истинная реальность Роткова.       И может прошлую версию девушки и волновала бы судьба маленького ни в чём неповинного городка, но как сопереживать им, если в самой себе не уверена? Что она такое и как смогла спастись при таком количестве жертв во время крушения базы?       Как можно требовать от отряда и генерала доверия, если их вопросы целиком и полностью повторяют твои собственные? — Лэйн? Ты в порядке? — тихий мелодичный голос Анны заставил девушку выйти из пелены размышлений, а лёгкое прикосновение к плечу окончательно вернуло в реальность. — В полном. Передай генералу, что я буду с Каином, работать над книгой, — докладывать о своём местоположении почти вошло в привычку, лишь бы не решили опять, что она что-то недоговаривает. — Дождёмся его. Тебе не следует шастать по городу в одиночку, учитывая, что ловушки часто стали сбоить и подпускать заражённых слишком близко, — брюнетка опустилась на старое кресло и закинула ногу на ногу, устало поглядывая на криптографа. — Брось, до церкви рукой подать. И мне лучше поторопиться, пока не стемнело, — пожав плечами, девушка накинула куртку с шапкой и прежде чем подруга успела ответить, ушла в спальню за книгой, а затем быстрым шагов устремилась наружу.       Прогулки по городу отнюдь не были любимым её занятием. В пучине самоанализа и попыток заглянуть внутрь себя, смотреть на страдающие лица местных горожан было невыносимо. Но то была не жалость, а скорее отвращение. Слабость которую показывали некоторые люди была непозволительна в текущих обстоятельствах.       Потерявшись в размышлениях, Лэйн не успела заметить как ноги остановились возле высоких церковных дверей, которые перед ней открыл чертовски привлекательный ангел с раздражающей ухмылкой на губах. — Сколько можно на меня пялиться? Вас людишек совсем жизнь ничему не учит? — игривые нотки, что проскользнули в этом насмехающемся тоне, заставили губы дрогнуть в ответной усмешке. — Хотела бы сказать, что рада тебя видеть, но… — она не хотела задеть, только играла.       Впрочем, а возможно ли вообще задеть ангела? Очередная загадка в которой не очень то и хочется разбираться. — Не говори того о чём можно пожалеть, — он повернулся к девушке спиной и затем едва слышно добавил. — Проходи, пока не замёрзла.       Внутри оказалось в разы теплее и разожжённый костёр из ненужных книг способствовал этому как никогда кстати. Осторожно присев на одну из скамей, криптограф погрузилась в работу, почти не замечая присутствие ангела.       Он же в свою очередь не особо старался привлечь внимание. Однако оторваться от заветной книги всё же пришлось, когда по коже побежали мурашки, а горячее дыхание мужчины коснулось мочки уха. — Adamo e il frutto proibito Numquid irascimini, inquit, peccator? — тихий бархатный голос, что будоражит фантазию и открывает самые потаённые двери сознания, действовал словно самый искусный афродизиак. — Хоть твои крылья белоснежны, но внутри в тебе больше от дьявола. Как змей искуситель, проникаешь под кожу и нашёптываешь людские соблазны, — шёпотом ответила девушка, хватая ртом воздух и прикрывая глаза, когда длинные мужские пальцы скользнули вниз и проникли под кофту, едва касаясь молочной девичьей кожи.       Горячие губы слегка прикоснулись к пульсирующей венке, оставляя лёгкий непорочный поцелуй на тонкой шее и тут же отдаляясь, словно ничего и не было. Стоило только привыкнуть к ощущениям, как ангел полностью отошёл, обходя блондинку и останавливаясь теперь перед её лицом.       Голубые глаза приобрели красный оттенок, бросая в дрожь одним своим видом. Он не раздевал глазами, не настаивал на некой близости, не проявлял больше и грамма заинтересованности в ней и её теле.       Его выдавало только одно. Этот чёртов горящий взгляд, внутри которого можно рассмотреть каждого чёртика, что вылезал из скрытой потаённой части мужской души. Женские губы растянулись в ухмылке, а глаза пересеклись с его.       Беспощадные гляделки прервал хриплый голос блондина, что разнёсся по стенам церкви и остался отпечатком на сердце особы. — Забавно… Я могу в один счёт сломать тебе пару костей, едва ли приложив усилия, но в итоге стал ничем иным как марионеткой в твоих руках, — сложил руки на груди, словно сказанное ничего не значило, хотя оба понимали всю опасность данных слов. — Но тебе ведь это нравится, иначе не смотрел бы так, — и снова её ухмылка и заискивающий голос, что манил его каждый день и каждую ночь во снах и наяву. — Отрицать очевидное равно врать тебе и самому себе … — с каждым словом он делал краткий шаг в сторону девушки, в конце концов нависнув и склонившись над ней, оставляя между их лицами малые пару миллиметров. — Порой ложь может спасти. И если соврать одному, означает спасти другого, то в этом есть смысл, — прошептала девушка, осторожно поднимая ладонь вверх и едва касаясь мягких перьев крыла.       Вместо ответа он лишь рвано выдохнул и обхватил хрупкую девичью талию, вжимая тело в себя. Губы вихрем впились в её, обдавая кожу теплом. Сердце учащённо билось, а лёгкие горели от недостатка кислорода. И всё же сейчас ей было чертовски мало. Мало его прикосновений, его поцелуев. Всего мужчины целиком.              В любой другой момент она бы остановила, ведь пришла работать, да и обстановка не лучшая. Ситуация в мире не лучшая для чувств и интимного обмена энергий, но… Когда если не сейчас? Что, если потом будет поздно? Что если этот поцелуй будет последним для неё?       И пока он вызывает в ней хоть толику забытых незнакомых ей чувств, своей прежней части, она будет продолжать эту игру. Беспощадно и жарко, до мурашек по коже.       Грубые мужские ладони очертили талию и опустились чуть ниже, едва касаясь ткани одежды. Языки сплелись, играясь и борясь за власть. Поцелуй норовил убить одного из них, вырвать последнюю крупицу воздуха из груди. И если бы от поцелуя умирали, то смертником была бы Лейн. Он бессмертный, которому чувство смерти чуждо, также как и ощущение того как тело покидает последний вздох, а сердце перестаёт биться.       Однако если умрёт она, то что станет с марионеткой? Вдохнёт ли он свободы или сгинет вслед за властным хозяином его сердца?       Тихий стон вырвался из приоткрытых губ, когда он опустился ниже и покрыл шею влажными касаниями.       Каин приподнял девушку за бёдра, заставив её обернуть их вокруг его талии и в секунду оказался возле ритуального церковного стола, осторожно усаживая на него. Это была его любимая картина, которой он грезил и о которой всегда размышлял, как об искусстве. Ему нравилось видеть её такой. Со сбившемся дыханием, слегка растрёпанными волосами и теперь уже с новой деталью в виде закусанных губ. — Perfectum — прошептал это так гордо и вожделенно, словно она была его лучшим творением в этом бренном мире.       Ответом на это было тело покрывшееся мурашками, когда он медленно снял кофту, расстёгивая все пуговицы так, словно наслаждается этим процессом. Как ребёнок, распаковывающий свой самый желанный подарок на Рождество.       Спортивный топ слетел гораздо быстрее, а горячее дыхание ангела накрыло затвердевшие соски, тут же выбивая новый хриплый стон из груди. Низ живота начал слегка пульсировать от желания, что сгущалось вокруг них. Мужчина кусал ареол и снова облизывал, словно извиняясь за мимолётную боль.       Женские пальцы с азартом ухватились за пуговицы на рубашке, стараясь как можно быстрее уравняться в этой битве и раздеть его. Однако руки дрожали от прохлады и возбуждения, а потому столь маленькие элементы одежды не поддавались, чем лишь раззадоривали девушку. — Я сам, — усмехнувшись, Каин в один миг оголился и следом стянул с криптографа штаны с нижним бельём.       Восхищение. Первое, что промелькнуло в потемневших от возбуждения голубых глазах. Что такого нашёл бессмертный в ней было сложно понять, однако чувствовать себя столь желанной и прекрасной было до чёртиков приятно. Особенно если такие чувства и эмоции исходят на просто от партнёра, а от бессмертного. От того, по образу которого создали весь людской свет.       Кончики пальцев коснулись клитора, кружа над ним и вызывая лишь более громкие звуки. Казалось, что ещё немного и влага польётся на стол и заполонит собой всё пространство. Настолько мокро там было. Он осторожно ввёл сразу 2 конечности внутрь, проверяя насколько девушка готова и стремясь доставить смертной как можно больше удовольствия. — Ах! Прошу тебя, Каин… — изогнулась в спине, тихо нашёптывая какие-то мольбы и сгорая в собственном возбуждении, как в огне.       Пульсация давно перешла в пожар, призывая наконец заполнить столь неприятную пустоту. Одним мощным рывком Каин обхватил девушку и прижался к ней, касаясь головкой чувствительной точки и перекрывая девичий стон поцелуем. — Не закрывай глаза, Лэйн. Я хочу видеть твоих дьяволов, которые в тебе таяться, — хриплый голос мужчины остался где-то на подкорке сознания, а из лёгкий выбился новый выдох облегчения, когда внутренняя пустошь была заполнена глубоким толчком.       Размеренные толчки с каждой минутой стремились сорваться в пропасть, уступив место похоти и страсти. Каин стремительно терял голову и ничего не мог с собой поделать. Впрочем, Лэйн не была против. Ногами обхватила его бёдра, максимально вжимая в своё тело, вынуждая мужчину входить грубее.       Стоны отражались от деревянных стен церкви, а ногти выцарапывали на спине ангела греховную молитву. Пик был как никогда близок, а глаза прикрылись лишь на секунду, но её хватило, чтобы Каин недовольно шикнул. Обхватил длинными пальцами женский подбородок, вынуждая вновь раскрыть свой взор.       Дыхание переплелось, а всхлипы становились всё громче. Она знала, что ещё немного и она сорвётся в блаженную пропасть. Ангел сжал женскую грудь, с ухмылкой подмечая как закатились девичьи глаза. — Давай, Лэйн, ты сможешь. Сделай это, — хриплый, почти мурчащий шёпот прямо на ухо и влажный укус в шею толкнули её в столь долгожданный обрыв удовольствия.       Тело задрожало, а внутри всё сжималось, образуя звёздочки перед глазами. Спустя несколько размашистых движений блондин встретил этот покой вместе с ней, прижав девушку в крепкий объятья       Дыхание медленно приходило в норму, а разрывать тишину не хотелось никому. Осторожно отойдя от ангела, девушка надела на себя всё, что тот с таким удовлетворением снимал.       Слова были лишними. Они всё понимали. Сейчас всё «это» только бы усложнило ситуацию и чувства были как никогда не уместны. Однажды они сядут и поговорят, покажут своих демонов, погрязших в любовных оковах. Не сегодня, но когда-нибудь точно. Быть может у них будет ещё не одна ночь, но пока это останется в их маленькой фантазии, а сегодняшняя ночь останется во владениях памяти, что будет вновь и вновь возвращать мысли к произошедшему.       Схватив книгу, Лэйн отмахнулась от предложения провести её и бросив быстрое прощание вышла на улицу, твёрдо решив, что поработает в своей комнате, раз в церкви работа «не задалась». Остановилась лишь на секунду, чтобы вдохнуть практический свежий морозный воздух и перевести дух. Вскинула голову к небу и остановила взгляд на огромной луне, посреди неба, что является практически единственным свидетелем случившегося. — Мы обязательно поговорим. Разберёмся со всем дерьмом и поговорим, обещаю тебе, — эта была клятва, но не столько перед луной, сколько перед собой. Потому что забыть этот вечер попросту не выйдет.