Only for October

На дворе первое октября, и дождь нескончаемо барабанит по крыше. Внезапно дверь в кабинет Гарри, который находится над его классной комнатой, резко открывается с неприятным хлопком. От неожиданности Гарри опрокидывает пузырёк с чернилами на эссе, которое он проверял, точнее, пытался проверить. Гарри тихо матерится. Это его первый год в качестве профессора в Хогвартсе, и он чувствует себя чертовым первокурсником, и люди, врывающиеся в его кабинет, не помогают ситуации, так какого — — С меня хватит, — объявляет Малфой, прежде чем Гарри успевает произнести хоть слово. — Я больше не могу на тебя смотреть. Гарри сдерживает бурю эмоций, убирая очищающим заклятием чернила, и переворачивает эссе. — Тогда зачем ты здесь, Малфой? Из кабинета Зелий ты меня не увидишь. — Мы будем трахаться. Что? — Что? — отвечает Гарри, чувствуя жар. Весь сентябрь они намеренно мельтешили друг перед другом, постоянно препираясь и язвя так, что Гарри снова почувствовал себя подростком. Только теперь все хуже, ведь единственное о ком думает Гарри, это Малфой, и нет даже оправдания, что это из-за Темного Лорда. И Гарри не спит по ночам, так сильно он хочет увидеть Малфоя на карте. И так он наблюдает. И что же делает Малфой? Что он делает? Он все время проводит в своей комнате напротив комнаты Гарри в конце коридора. Примерно раз в неделю он заглядывает на кухню. А сейчас он здесь, стоит посреди маленького круглого кабинета Гарри в своей безупречной мантии, с этим безупречным лицом и ярко-серыми, как тлеющие угли, глазами. — Мы будем трахаться, — повторяет Малфой в своей надменной манере, которая так сводит Гарри с ума. — В течение месяца. Всеми возможными способами. А в конце месяца, когда все закончится, мы все прекратим. Ты меня понял, Поттер? — Ладно, — бросает Гарри, притворяясь раздраженным. Увы, но о раздражении нет и речи. У него перехватывает дыхание, внутри все переворачивается от того, как сильно он этого хочет и как сильно он даже не думал об этом желать. Хорошо, теперь будет так, понятно, только если это не шутка, — Хорошо, — Гарри встает из-за стола. — Если это все, что ты хотел сказать, прежде чем мы начнем, то... До этого момента Гарри думал, что Малфой не сможет прижать его к стене с такой силой, но ему это легко удается. Гарри же больше не удается вести себя сдержанно. В ту же секунду, когда его спина ударяется о стену, он цепляется за Малфоя так же яростно, как Малфой цепляется за него. Ему все равно,что будет с их мантиями. Он слышит, как Малфой матерится ему на ухо, как будто это Гарри во всем виноват, и он возится с брюками Малфоя, и — где мои брюки? — тут же Малфой прижимает его к стене, поднимая — боже, он поднимает его — и смазка просто везде, и пальцы Малфоя проникают внутрь, в то время как зубы впиваются в шею Гарри, и Гарри обхватывает ногами талию Малфоя, и опускается на него, не в силах все это тянуть, полностью растягиваясь для него и принимая, они громко дышат, и словно не трахаются, а борятся как дикие животные, и это ощущение заполненности, и как же хорошо Малфой растягивает его, это заставляет Гарри кончить, так сильно, и он ударяется головой об стену, жар заполняет его, и этот жар Малфоя внутри него, и Малфой кончает в него, так долго, боже, как же хорошо, как же это ахуенно. Голова Малфоя на его плече. Тяжело дыша, они оба опираются о стену,чтобы сохранить равновесие. Малфой ставит его на ноги. Ленивые взмахи палочки приводят в порядок их одежду. Малфой направляется к двери, по-прежнему являя собой воплощение совершенства. Он останавливается на пороге. — Когда мы трахаемся, — говорит он четко и недвусмысленно, — я Драко. И уходит.